V. ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ГУСА ДО КОНСТАНЦСКАГО СОБОРА

(По сочинению Новикова «Гус и Лютер»)

Ян Гус родился 1373 года в местечке Гусинце (в южной части Богемии), от котораго получил свое имя, вследствие общаго обычая средневековаго называться по имени месторождения. Гус родился от бедных, но свободных по своему положению поселян. Первоначальное воспитание получил он в родительском доме, приготовительное учение окончил в Прахатицах, уездном город своего округа. Все воспитание совершалось тогда в чешских школах исключительно под руководством и надзором латинскаго духовенства, ревностно оберегавшаго молодые умы от влияния православных влияний, сохранившихся в Чехии со времен Кирилла и Мефодия.

Отца своего, бывшаго, как полагают, дровосеком, Гус лишился в ранней молодости, и осталась у него одна мать, не имевшая даже средств одевать своего сына, так что в прахатицской школе он воспитывался насчет принявшаго в нем участие владельца поместья Гусинца. По окончании прахатицской школы Гус твердо решился идти в Прагу и поступить в университет.

Гус считал себя очень счастливым, что в Праге ему удалось попасть к одному профессору в услужение, за что он получал стол, необходимую одежду и право пользоваться огромной и отборной библиотекой профессора. С жадностью и юношеским пылом накинулся Гус на книги, особенно на те из них, которыя имели какую либо связь с церковною историей. Из всего прочитываемаго им состовлял он себе извлечения, конспекты, в которые заносил главные факты, и рядом с ними отмечал имена и годы. По утрам и по вечерам повторял он свои конспекты, и если ему случалось забывать имя или год, то он сам себе назначал наказания различнаго рода. Любимым чтением его были жития святых.

По прибытии Гуса в Прагу, еще на 17 году его жизни, ему пришлось быть свидетелем явления, сильно возмутившаго его против католической церкви и духовенства. Это было торжество юбилея, назначеннаго буллой Бонифация IX в вышеградской церкви под тем непременным условием, чтобы все, желающие иметь отпущение грехов, объявили по совести, на сколько простираются издержки путешествия их в Рим сообща с семейством туда и обратно; обязывавшиеся внести эту сумму в папскую казну получали право совершать юбилей в Вышеграде. Гус скоро достиг высшей ученой степени, магистра свободных наук, и будучи 23-х лет начал уже читать лекции в двух факультетах. Это был человек безукоризненно чистой жизни, строгой нравственности, неспособный ни на какия уступки, ни на какия сделки с своей совестью, проникнутый стремлением к общественному благу, истый славянин по своим национальным стремлениям. В 1402 году Гус был сделан ректором университета, и в то же время проповедником в вифлеемской часовне в Праге, где, благодаря своему красноречию, получил влияние на народ. Как духовник королевы Софии, жены короля Венцеслава, Гус пользовался авторитетом среди высших сановников духовных и светских; через набожную королеву Гус имел вес при дворе. Был он также в дружеских отношениях с архиепископом пражским (Сбинеком), который поручил ему даже доносить себе лично о всех отступлениях от церковных правил, какия удастся заметить Гусу. Но уже в 1403 году начался разлад его с архиепископом, когда Гус на собрании членов пражскаго университета и епархии пражской стал отстаивать учение оксфордскаго профессора Виклефа, философския и богословския сочинения котораго начали в это время распространяться в Чехии.

Познакомившись с сочинениями Виклефа, Гус восхвалял его везде, как святаго человека, и проповедывал евангельское учение по воззрениям Виклефа. В 1403 г. Гус выступил впервые с проповедью против индульгенций или отпустительных грамот. Проповеди, говоренныя Гусом на чешском языке в вифлеемской часовне, навлекли на него скоро ненависть высшаго духовенства, так как он очень резко и смело выражался против безнравственной жизни латинскаго духовенства и нищенствующих монахов.

Между тем учение Виклефа так распространилось уже в Чехии, что церковная власть приняла энергическия меры. Магистрам пражскаго университета были предложены на обсуждение 45 положений, извлеченных из сочинений Виклефа. Защищать их открыто не решался никто из членов собрания, некоторые же из чешских магистров и между ними Гус стали доказывать, что положения были извлечены из сочинений Виклефа неточно и недобросовестно; большинство магистров, было против положений Виклефа, и преподавание учения его как частное, так и общественное было запрещено всем бакалаврам и магистрам пражскаго университета. Не смотря на это запрещение, учение Виклефа продолжало распространяться в Богемии. Пражский архиепископ потребовал к суду несколькихь священников магистров, из которых один был даже заточен в тюрьму. Даже самого Гуса стали обвинять в возбуждении его проповедями ненависти против духовенства в народе чешском; но Гус, находя поддержку в королеве и высшем чешском дворянстве, продолжал свои нападения на злоупотребления церкви и даже провозгласил ересью получение священниками от народа какого либо вознаграждения за совершение таинств. В 1408 г. Гус был, по распоряжению архиепископа пражскаго, лишен права говорить проповеди народу.

Но в начал следующаго года произошло в Богемии событие, которому не мало содействовал сам Гус своим ходатайством, и которое придало ему самому много сил. а народу чешскому дало решительный перевес над немцами. Событием этим было издание королем Венцеславом указа, которым во всех делах пражскаго университета предоставлено было богемской нации три голоса, а трем остальным нациям вместе только один голос(1). Этим указом дано было чехам то место в университете, которое прежде принадлежало немцам. После этого указа немцы всячески старались достигнуть отмены его и сговорились все выселиться из Праги, в случае если не будет им возвращено их прежнее положение; и так как их желание не осуществилось, то множество немецких магистров, бакалавров и студентов навсегда оставили Прагу.

Удаление немцев из Праги ослабило, правда, значение пражскаго университета в научном отношении, но это же обстоятельство способствовало свободному развитию и распространению учения Гуса.

Когда на пизанском соборе (1409 год) папою был выбран Александр V, то архиепископ пражский донес ему, что в Чехии и Моравии проповедь в народных часовнях и чтение книг Виклефа производит ереси, особенно относительно таинства евхаристии. Тогда прислана была папою Александром V булла, которою он запретил проповедь во всех часовнях и позволял ее только в соборных, монастырских и приходских церквах, и дал право архиепископу сжечь книги Виклефа. Но Гус не перестал проповедывать, говоря, что Слово Божие свободно. Не смотря на то, что папа Александр V скоро умер, архиепископ приказал сжечь книги, а на Гуса изрек анафему. Тогда университет пражский в лице своих членов, Яна Гуса и др., протестовал против сожжения и перенес дело на суд новаго папы Иоанна XXIII; архиепископ же, боясь, чтобы новый папа не отменил буллы Александра V, поспешил предать сожжению все книги Виклефа в торжественном собрании пражскаго духовенства при колокольном звоне и церковных гимнах. При этом было сожжено также несколько сочинений самого Гуса и Иеронима пражскаго.

Сожжение книг Виклефа и проклятие Гуса вызвало открытую вражду со стороны последняго, а озлобление народа было так велико, что на улицах Праги пелись ругательныя песни про архиепископа и духовенство. Явное возмущение в храме помешало архиепископу повторить всенародно приговор о запрещении проповеди Гуса. Между сторонниками Гуса и латинским духовенством произошли некоторыя схватки. Один священник за свою проповедь едва не был убить гуситами; в свою очередь и гуситы терпели побои метлами от многочисленных причетников соборной церкви. Король Венцеслав ходатайствовал о Гусе перед Иоанном XXIII. Однако же нарекания архиепископа взяли верх, и Гусу велено было явиться в Рим к папскому двору, где Гус был уже заранее осужден.

Гуса в это время не было уже в Праге: когда архиепископ, разсчитывая на поддержку со стороны папскаго двора, наложил запрещение на вифлеемскую часовню, в которой проповедывал Гус, то король Венцеслав, видя усилившееся волнение между гуситами, выслал Яна Гуса из Праги осенью 1410 г. С этого времени произошел сильный поворот в жизни и деятельности Гуса. Вся его жизнь до этого времени была как бы подготовкой к той положительной деятельности его и борьбе с римской церковью, которая началась с изгнания его и выразилась в целом ряде лучших его сочинений от 1410 до 1414 года.

Требование Гуса на папский суд сделало дело его народным и государственным. Король, дворянство чешское и университет пражский отправляют посольство в Рим объявить о невозможности для Гуса явиться лично на зов папы по причине предстоящей ему опасности на пути от его врагов. Сам Гус также извинялся перед папою в невозможности явиться лично. Гус отправил в Рим трех прокураторов ходатайствовать пред папою, но ничего не помогло. Гус был объявлен отлученным от церкви. Но скоро обстоятельства переменились. Когда Венцеслав отказался от императорской короны в пользу Сигизмунда, изъявившаго покорность Иоанну XXIII, то последний снял осуждение с Гуса. Когда в 1411 году умер заклятый враг Гуса архиепископ Сбинек, Гус и Иероним пражский вернулись в Прагу; но и в отсутствии Гус продолжал сноситься с массою народа в Праге и влиял на нее, также и на университет. Присутствие Гуса сделалось скоро необходимым столице. Теперь дело Гуса могло окончиться мирно, если бы он только действовал осторожнее; но продолжительные споры с римским духовенством и не оправдавшияся надежды на скорое преобразование церкви еще более разожгли враждебное настроение Гуса против римской церкви. Пизанский собор только усилил раскол в церкви. На папском престоле утверждался Иоанн XXIII, один из развратнейших людей в мире. Гус все более и более углублялся в учение Виклефа и все ближе подходил к совершенному отрицанию папскаго авторитета. Скоро представился к этому случай, когда Иоанн XXIII объявил крестовый поход против неаполитанскаго короля, выступившаго на защиту свергнутаго папы Григория XII. При этом папа обещал отпущение грехов всем тем, которые помогут ему или деньгами, или как нибудь иначе. Когда папские коммисары явились также в Прагу и стали открыто торговать индульгенциями (1412), не только в Праге, но по всем городам и областям начался соблазнительный торг: продавцы отпущения грехов выходили на площади и барабанным боем сзывали желающих приносить подаяния. В самой Праге были выставлены в трех местах крепко окованные ящики или кружки для сбора денег. Священники перекупали у папских коммисаров право продавать индульгенции от своего имени и в свою пользу. Король Венцеслав, личный враг короля неаполитанскаго, дал письменное позволение продавцам индульгенций действовать по своему произволу. Никто, даже университет не решился оспаривать крестовой буллы папы. Тогда один Гус безстрашно выступил обличителем незаконности продажи индульгенций. Римские легаты убоялись проповеди Гуса и стали опасаться за успех своего предприятия между чехами. Призванный к суду новаго архиепископа, Гус был спрошен, хочет ли он повиноваться повелениям апостольским; он отвечал, что сердечно желает исполнить предписания апостолов, но только апостолов Христовых, и, на сколько повеления папы согласны с этим учением и с законом Иисуса Христа, по стольку он готов повиноваться и папе; «но, заключил Гус, если меня будут принуждать поступать против совести, я повиноваться не стану, хотя бы угрожали мне огненной смертью». Гус сделал одну уступку: не возставая открыто против продавцов индульгенций, он назначил ученое прение о том, согласно ли с славою Божией, с пользою народа и государства принятие креста против короля неаполитанскаго? Положение свое или тезис Гус велел прибить ко всем дверям церковным и монастырским и везде, куда наиболее сходилось народу, вызывая всех желающих возражать, сойтись на богословское прение в коллеги Карла. В речи, произнесенной по этому случаю (Disputatio adversus indulgentias papales), Гус осязательными доводами из Священнаго Писания и Святых Отцов опровергнул по частям буллу Иоанна XXIII. На речь его последовали возражения одного доктора богословия, защищавшаго папу на основании каноническаго права; говорили против Гуса и многие другие доктора, но каждая спорящая сторона еще словно более убедилась в своей правоте. Не смотря на диспут, продажа индульгенций не прекращалась: тогда Гус уже прямо возстал на крестовую буллу и уже со скамьи проповедника и на чешском языке обличал ея незаконность. На другой день после прения народ, расходясь по всем храмам, стал опровергать проповедников индульгенций. Друзья Гуса стали упрашивать его отстать от начатаго дела, унять движение народное, предвидя в противном случае страшное кровопролитие. Гус обещал, по мере возможности, умерить себя и успокоить народ. Но первый повод к открытой вражде подан был опять противниками Гуса. Трое молодых ремесленников возстали в церквах против проповедников, публично одобрявших индульгенции, за что, по приказу ратманов стараго города Праги, они были схвачены. Совет думы осудил их на смерть, как нарушителей общественнаго спокойствия, и велено было бирючам прокричать, чтобы на следующий день все собрались на площади присутствовать при казни трех возмутителей спокойствия общественнаго. Когда узнал об этом Гус, то он со многими магистрами и студентами отправился к думе и просил дозволения переговорить с советниками ее. Будучи допущен к ним, Гус просил их не делать никакого зла осужденным юношам за их возражения проповедникам индульгенций; сказал, что в их возражениях виноват он, и если хотят чем нибудь наказать этих юношей, то пусть прежде накажут его, потому что он первый всему виноват. Советники обещались Гусу уважить его просьбу. Но, не смотря на то, привлеченные к суду ремесленники были все-таки осуждены советниками думы и подвергнуты смертной казни.

Простой народ столпился, не обращая внимания на немцев-воинов, исполнявших смертную казнь, взял тела казненных юношей и понес в вифлеемскую часовню, воспевая им хвалебныя песни, как прославленным мученикам. Духовенство, приписывая Гусу вину в прославлении народом трех казненных юношей, стало еще враждебнее относиться к нему и жаловалось на него в Рим, как на человека, презирающаго апостольския постановления; тогда папа Иоанн XXIII произнес против Гуса проклятие более грозно, чем прежде, призывая всех схватить его живаго или мертваго и разорить вифлеемскую часовню, как разсадник ереси. Пражские немцы два раза пытались сделать это, но были отбиваемы чехами. Божественнная служба совершалась в Праге, пока тут находился Гус. Между тем, по распоряжению папы, священники должны были предавать Гуса анафеме во всех церквах по воскресеньям и праздничным дням при торжественном звоне колоколов и погашении свечей. Ему дано было название ересиарха или начальника ереси.

Куда бы Гус не явился, на все время его пребывания и целых три дня после его удаления запрещение тяготело над всеми местами, которыя будут осквернены присутствием еретика. Никто, под опасением анафемы, не должен был предлагать Гусу ни пищи, ни крова; в случае смерти он должен был быть лишен христианскаго погребения. В Праге священники прекратили богослужение и самыя нужныя требы: крещение младенцев и погребение мертвых, пока Гус был в Праге. Папская булла встречена была в Чехии язвительными насмешками и толкованиями со стороны гуситов. Король Венцеслав для предупреждения новых смут приказал наконец Гусу оставить Прагу, пока не установится новый мир.

По удаления своем из Праги, Гус жил сначала во владениях одного вельможи, по смерти же его в замке Краковце у другаго покровителя реформационных стремлений, у дворянина, любимаго королем Венцеславом. В обеих этих областях говорил он народу проповеди в открытом поле и в других местах, но не в церквах, притом продолжал и письменно споры со своими врагами и написал в это время несколько больших сочинений, как, например, собрание проповедей на чешском языке и трактат о латинской церкви. В этих сочинениях он уже более резко выступал против пророков видимаго главы церкви и указал на Священное Писание, как на единственное справедливое основание в делах веры и христианских обрядов.