VIII. ВЛИЯНИЕ ГУСИТСТВА НА РЕФОРМАЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ГЕРМАНИИ

(Из сочинения Ламанскаго: «Видные деятели западно-славянской образованности в XV, XVI и XVII веках», Славянский сборник, т. I)

Чешское религиозное движене XV века имело сильное влияние на Германию и вообще на Запад. Мученическая смерть в Констанце Гуса и Иеронима, энтузиазм народный и одушевление даровитых вождей при возстании чехов на отмщение их замученных учителей, святых в глазах народа, смелые и новые в религиозном и социальном отношениях манифесты и прокламации гуситов ко всем народам европейским, чудныя победы их над многочисленными армиями крестоносцев чуть не со всей западной Европы—имели непосредственное и решительное влияние на одиноких независимых людей и на народныя массы Запада, давно тяготившияся разными церковными и феодальными порядками. Против них все же первые чехи возстали так открыто и единодушно. И в этом их величайшая заслуга в истории, к сожалению по достоинству не вполне ценимая и слабо сознаваемая нынешними чехами. В разных углах Германии и Франции стали обнаруживаться видимые знаки сочувствия и более или менее решительныя попытки к подражанию гуситам. Так, в тридцатых годах XV века в Пассау, Вормсе, Бамберге и Магдебурге, и гораздо еще позже до начала XVI века в различных местностях Саксонии, Тюрингии, в рейнских областях, в Баварии происходят народныя движения против духовенства и высшаго сословия с явным сочувствием и под несомненным влиянием гуситства. Можно указать в Германии с начала XV до начала XVI века, вплоть до самаго Лютера, целый ряд учеников и приверженцев Гуса: Иаков Юттербог (1465), Иоанн Везалия (1481), Андрей Пролес (1503), Гильтен, Греффенштейн и некоторые другие. Немецкие предшественники Лютера, глубоко им уважаемые, питали самое искреннее сочувствие к Гусу и находились под обоянием чешскаго религиознаго движения. Они служат звеньями, связующими Гуса с Лютером, как упомянутыя народныя движения в Германии XV века связывают социальное движение гуситов с крестьянскою войною в Германии (1525). Относительно сочувствия народных масс и одиноких людей в Англии к религиозным и социальным идеям гуситов сохранились чрезвычайно любопытныя и важныя свидетельства современников.

Гуситы и на базельском соборе и после неоднократно выражали свое сочувствие восточной церкви, высказывали мнение об ея превосходстве и чистоте перед римскою, оффициально даже входили в переговоры (1452) с Цареградом о вступлении в общее с воссточною церковью. Чешско-моравские братья XVI и XVII веков объясняли себе гуситство влиянием остатков бывшаго некогда в Чехии и Моравии православия и церкви славянской с народным богослужением и с национальною иерархиею. Как бы они ни ошибались в приведении частностей и подробностей, но общее объяснение их важно уже в субъективном отношении. Еще гораздо важнее в этом случае мнение друга Гуса, Иеронима пражскаго. Высказавши свое сочувствие и уважение к восточной церкви, в бытность свою в Витебске и Пскове, в речи своей на соборе констанцском, он приводил учение Гуса в связь с древнею славянскою церковью в Чехии. Мысли Яна Гуса не раз обращались к восточной Церкви. Он входил в личныя объяснения с греками (вообще православными) об особенностях их церкви и не находил в них ничего, заслуживающаго обвинения или порицания. Такого же не строго римскаго, католическаго воззрения на греков, схизматиков, был и один из даровитых предшественников Гуса, Матвей Яновский. Благодаря недавнему обнародований новых, прежде не вполне известных, источников, оказывается, что православный обряд причащения стал быть проповедуем в Чехии не в последние годы жизни Гуса, как прежде обыкновенно думали, но еще до 1380 г. Оказывается, что приблизительно в половине XIV века в защиту и за необходимость этого православнаго обряда писал, проповедывал плебан парижской церкви Св. Марии Николай, монах, весьма уважаемый позднейшими гуситами и умерший в 1380 г. К числу заблуждений чешских относили, между прочим, на базельском соборе и следующия распространенныя у чехов мнения о том, что никакого чистилища нет, а есть только вечная слава, или вечное мучение для душ усопших, что папа, и канонически избранный, не есть наместник Христа на земле, что Дух Святой исходит только от Отца, а не от Сына, что тот не еретик, кто отвергает ilioque. Некоторыя из этих учений проповедывались в Чехии еще до констанцскаго собора людьми, из которых уже немного оставалось в живых в 1452 г. Да и вообще религиозное брожение, возбужденность к религиозным сомнениям и духовным вопросам, недовольство связью Чехии с Римом, отрицательное отношение к католицизму, выступают не раз у чехов в течении целаго столетия от половины XIII до второй половины XIV века. В Италии, Франции, Германии и Англии в течении XIII—XIV веков не мало находилось людей, которые в своем недовольстве римскою иерархиею, при стремлениях своих к возстановлению или к оживлению древняго христианства, не обинуясь высказывали свое сочувствие и почтение к грекам, к православному миру.(1) Тем более чехи и моравяне, находившиеся в XII, XIII и XIV веках в постоянных живых сношениях с своими соплеменниками православными и имевшие многочисленных еретиков в XIII и XIV веках, не могли не иметь сочувствия к восточному христианству, гораздо более сознательных и определенных, чем французы, англичане, итальянцы и немцы.

Религиозное, социальное и политическое чешское движение XV века имело, без всякаго сомнения, очень сильное влияние на позднейшее реформационное движение немецкое.

В этом отношении для нас особенно важны собственные многочисленные отзывы Лютера, доказывающие какое высокое уважение и какую глубокую благодарность питал Лютер к памяти и подвигу Яна Гуса. «Истина выходит наружу, на зло папистам, «говорит Лютер», и камни возопиют против гусовых палачей. Вот уже сто лет, как паписты противодействуют влиянию Гуса, и чем более противодействуют, тем сильнее открывается, что дело Гусово—дело святое». «Гус», говорит он в другой раз, «вырубил и искоренил из виноградника Христова несколько терний, волчцев и пней, он обличил злоупотребления и соблазны папистов, а я, Лютер, вступил на ровное, чистое, возделанное поле». В лице Лютера и его предшественников, немецких приверженцев Гуса, Германия начинала уже каяться в своих преследованиях и притеснениях славян.

Так, в осуждении и казни Гуса и Иеронима Лютер основательно видел общий грех немецкой земли: «Бог им свидетель», писал он в 1522 г., «Я боюсь, что слово евангельское исчезнет в Германии, и Господь ниспошлет на нее слепоту. Немецкий народ уже слишком погрешил против истины. Он впервые осудил в Констанце Евангелие и пролил кровь неповинную, кровь Ян Гуса и Иеронима. О, несчастное племя! Долго ли быть тебе палачем антихриста над пророками Божими»? В своем знаменитом окружном послании к императору Карлу и немецким дворянам Лютер, между прочим, требовал—«искать примирения с чехами, чтобы изгладить вину беззаконнаго участия немцев в сожжении Гуса». Прежде, по собственному сознанию Лютера, и ему было ненавистно чешское имя, но потом. с возрастанием его сочувствия к Гусу, постепенно изменилось его воззрение на чехов и на греков. Позже Лютер уже называл чехов благородным племенем, желал его очистить своими сочинениями «от вековаго безславия и заклеймить всесветным позором имя папистов». «Если из двух враждебных сторон приложить к которой нибудь название ересей», писал однажды Лютер, «то еретиками и схизматиками будут не чехи, не греки, а вы, римляне, которые гордо ссылаетесь на собственный вымысел, вопреки ясному слову Божию». Вообще, великое религиозное движение чехов и само в себе, и по решительному влиянию своему на преобразовательную деятельность базельскаго собора и особенно на реформацию, безспорно, составляет одно из самых светлых и великих явлений в истории средневековой европейской образованности.