XV. УСИЛЕНИЕ ТОРГОВЛИ И МОРЕХОДСТВА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ С КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ

(По соч. Шеррера: «Allgemeine Geschichte des Welthandels»)

Еще до крестовых походов западная Европа, главным же образом Италия, вела торговлю с Визанитей и чрез нее отчасти с Востоком. Но эти торговыя сношения были ничтожны в сравнении с теми оживленными сношениями, которыя установились во время и после крестовых походов. Быстрое развитие и процветание торговых городов Италии, оживление торговаго пути по Дунаю, увеличение народо-населения и образованности соседних с Визанитею земель, устройство правильных торговых путей по всей западной Европе и, наконец, возникновение отдельнаго торговаго и ремесленнаго сословия, повлекшее за собою целый ряд изменений в государственных учреждениях,—вот результаты того великаго движения, которое было вызвано глубоко-религиозным настроением масс, вовсе и не подозревавших тех последствий, к которым может оно привести.

Придя в столкновение с Востоком, европейцы научились ценить произведения его и перенесли в Европу приобретенныя на Востоке привычки, породившия новыя потребности, удовлетворению которых могла содействовать только торговля. Под влиянием Византии и Востока, нравы, образ жизни и даже моды европейцев значительно изменились. Благодаря этому знакомству с Востоком и с роскошью греческаго двора, употребление шелковых материй и пряностей увеличилось, что, конечно, должно было содействовать увеличению ввоза этих предметов и, следовательно, усилить торговыя сношения. То, что прежде считалось роскошью и было доступно лишь богатым и знатным лицам, теперь превращается почти в общую потребность. Быстрое возвышение с этого времени уровня благосостояния многих городов западной Европы существенно изменило образ жизни средних классов населения.

Не менее важное влияние оказали крестовые походы на расширение круга сведений в области землеведения: романтичная сторона крестовых походов породила те горячия стремления к дальним путешествиям и к изследованию далеких стран, которыми так характеризуются XIV и XV столетия и которыя послужили основою для отыскания морскаго пути в Ост-Индию и для открытия Америки.

Выгодами, принесенными развитием торговли после крестовых походов, воспользовалась прежде всего Италия. Подвергшись жесточайшим ужасам опустошения, выдержав напор сильнейших волн переселения народов, лишившись надолго национальной независимости и политическаго первенства,—Италия все-таки не могла потерять преимуществ своего географическаго положения. Как только возстановлена была связь между Западом и Востоком, Средиземное и Черное моря должны были сделаться ареной той же деятельности и движения, какой они были в древности. Эти моря и их прибрежья, особенно Средиземное, служили, главным образом, пределами возстановленнаго между тремя частями света сообщения, пока открытие новаго полушария, совершенно изменившее понятие о земле, не создало совершенно новых условий и путей для международных сношений.

Не смотря на огромный переворот, произведенный крестовыми походами в сфере торговли и промышленности западно-европейских народов и в их политической и общественной жизни,—влияние крестовых походов, однакож, не изменило характера и сущности всемирной торговли, которая и после крестовых походов качественно не отличалась от торговли, существовавшей в древний период и в средние века до крестовых походов.

Все, что совершилось новаго в период времени от крестовых походов и до открытия Америки в области всемирной торговли, как, наприм., расширение товароведения, различныя усовершенствования и изобретения в мореходстве, страхование товаров, учреждение банков и т. п.—все это имело, без сомнения, огромное значение и подготовляло новый период в истории торговли; но этого все-таки было мало для того, чтобы изменить в существе понятия того времени о всемирной торговле. Как и в древности, торговля была и теперь большею частию сухопутная; морская же торговля ограничивалась каботажным, т. е. прибрежным мореходством.

Не смотря на увеличение потребностей возраставшаго населения после крестовых походов и на соответственное увеличение количества предметов ввоза с Востока, разнообразие этих предметов, привозившихся на европейские рынки, наприм. в Брюгге, все таки не многим превосходило разнообразие выбора тех предметов, которые привозились в древности на александрийский рынок. Только с открытием Америки потребление колониальных товаров сделалось более общим и, хотя еще до ея открытия Азия снабжала Европу небольшим количеством рису, сахару, чаю и кофе, однако все эти предметы, вследствие незначительнаго ввоза их, все еще считались предметами роскоши. Более важное значение имели уже в то время доставляемые Востоком сырые продукты, служившие материалом для фабрикации и мануфактур, именно, шелк, хлопчатая бумага и красильныя вещества. Последния отправлялись особенно в Италию и в Нидерланды, где промышленность достигла громадных размеров особенно относительно продуктов шерстяной фабрикации, и послужила основанием для обширнейшей вывозной торговли и для последующаго индустриальнаго могущества Голландии.

Конечно, уже и в древности, и в средние века некоторыя отрасли промышленности достигли большей или меньшей степени совершенства и вызывали этим необходимость обмена и торговли; но ни в древности, ни в средние века не существовало ни того кредита, ни той промышленной сноровки и конкурренции, как в наше время. Торговля с Индией все еще оставалась пассивною, т. е. должна была оплачиваться наличными деньгами, так как европейская промышленность еще не была на столько развита, чтобы снабжать остальныя части света своими фабричными произведениями; напротив, индийския мануфактуры привозились в Европу. Наиболее благоприятный торговый баланс представляла торговля Западной Европы с северо-восточными странами ея. Здесь существовал постоянный обмен сырых продуктов этих земель на фабричныя произведения.

Влияние крестовых походов на оживление торговой деятельности Италии отразилось более всего на Венеции. Географическое положение Венеции необходимо должно было привести ея жителей к мореходству и торговле. Это-то положение, с одной стороны, и безопасность его, с другой, преимущественно содействовали возвышению и господству этого города над другими его итальянскими соперниками,—господству, длившемуся в течении многих столетий. Особенно важное значение получает история итальянской торговли точно так же, как и история литературы и искусства Италии в эпоху возрождения.

Венеция, Амальфи, Пиза и Генуя были самыми блестящими представителями этой эпохи; начинается она в конце двенадцатаго века, достигает высшей точки своего развития в средине XV столетия и затем быстро падает, пока, наконец, открытие Америки и морскаго пути в Ост-Индию не отодвигает ее совершенно на задний план. Тот крестовый поход, во время котораго был завоеван Константинополь, и Византия обращена в Латинскую империю, передал всю восточную торговлю в руки Венеции, которая своим флотом принимала в этом походе значительное участие. Генуя, конкуррировавшая в течении некотораго времени с Венецией, должна была наконец уступить пальму первенства своей могущественной сопернице. Посл падения Византийской империи вся Европа стала обращаться за различными произведениями Востока к торговым рынкам Италии, где с течением времени развились промыслы, учредились фабрики, и выработались торговыя положения и торговое право, получившее впоследствии широкое применение и в других странах. Городское сословие окрепло; исключительное значение недвижимаго имущества было надломлено, движимое имущество приобретает теперь силу; разцветшее городское устройство ослабило феодальныя узы; купеческое сословие освобождается от презрения, в котором оно находилось до того времени, и приобретает значение и уважение сограждан.

Но, по мере того, как Западная Европа становилась населеннее и цивилизованнее, торговыя сношения ея начали мало по малу распространяться на север и на запад, особенно в Германию и Нидерланды, где торговля в скором времени приняла такие размеры, что могла смело соперничать с торговлей Италии.

Водный путь по Дунаю до Константинополя давал возможность швабско-баварским городам поддерживать прямыя торговыя сношения с Левантом; крупные же торговые обороты, совершавшиеся между Венецией и Генуей, и охватывавшие, кроме южно-немецких городов, главные торговые пункты Голландии, вызвали процветание торговли во всех этих странах и даже в Англии.

Брюгге и Антверпен в продолжении трех столетий играли для всемирной торговли роль важнейших рынков Европы. Все известные в то время предметы торговли и произведения промышленности стеклись в эти города изо всех стран и сохранялись здесь огромными партиями, до тех пор пока итальянцы не присылали туда произведений Востока, в замен которых брали различныя произведения северных стран Европы и, между прочим, приобретшия уже тогда огромную известность шерстяныя изделия Фландрии и Брабанта. Деятельныя сношения столь значительнаго числа национальностей повели за собою не только быстрое увеличение благосостояния страны, но также и поднятие уровня умственнаго развития и образованности. Торговля в Голландии пользовалась такою значительною долей свободы, какою не пользовалась она ни в какой другой стране: нигде торговля не была обложена меньшим количеством пошлин, нигде не была она менее стеснена привилегиями и монополиями, чем в Голландии. Равенство прав для всех было основным положением городскаго самоуправления в Нидерландах. Но, и помимо всего этого, торговля Голландии уже по тому одному должна была иметь и большие размеры, и большее значение, нежели торговля внутренних городов северной Германии, что Голландия, по своему приморскому положению, имела возможность вести свои торговыя сношения морем. Таким образом голландския суда наделяли товарами весь север Скандинавскаго полуострова, Остзейский край, Англию и даже западную часть Франции, и мы имеем основание думать, что судоходство, охватывавшее такое значительное число местностей, едва-ли могло быть менее значительным, нежели судоходство Средиземнаго моря; таким образом в течении долгаго времени Голландии принадлежало исключительное господство на северных морях и их прибрежьях.

Северо-восток Европы должен также считать себя до известной степени обязанным крестовым походам успехами в развитии своей торговли. Крестовые походы вызвали появление в свет тевтонскаго ордена, который с целью обращения язычников покорил земли Пруссии и вступил в тесныя сношения с орденом меченосцев, преследовавшим те же цели в Ливонии. Оба эти немецкие ордена оказали значительную услугу германской торговле. Произведения стран, в которых утвердились оба эти ордена, сделались более известными другим странам, так что западная и южная части Европы выписывали их произведения, взамен чего отправляли на северо-восток те из своих товаров, в которых здесь чувствовалась нужда. Вскоре на немецком берегу Балтийскаго моря основались довольно большие города, быстро населившиеся и принявшие деятельное участие в торговом мореходстве. Нередко соединялись они для общих предприятий, доставляли друг другу безопасность и защиту и дали таким образом первый толчек к происхождению того могущественнаго торговаго союза Ганзы, который в весьма непродолжительном времени охватил весь север, северо-восток и запад Европы и должен считаться одним из самых крупных и поразительнейших явлений в истории торговли. Этот союз представляет собою блестящий памятник немецкаго единомыслия; он служит могущественным выразителем энергичнаго, предприимчиваго и настойчиваго городскаго сословия того времени. Никогда еще Германия не достигала такого могущества на море, как Ганза на тех морях, где создала она флот для поддержания своего торговаго владычества,—флот, пред могуществом котораго почтительно склонялись многия государства. Так как в ганзейский союз входили не только приморские, но и внутренние города, то Ганза, помимо перевозки чужеземных товаров на своих судах, вела еще очень деятельную, собственную торговлю, которую она при посредстве многочисленных складочных пунктов и контор распространила от России до Испании. Но как ни был хорош ганзейский флот для того времени, как ни были искусны его матросы, тем не менее Ганза ровно ничего не сделала для расширения круга землеведения. Ганзейцы были только купцами, но не людьми, которых влечет в далекия страны непреодолимая сила великих идей. В этом отношении ганзейские города походили на итальянския торговыя республики, ограничивавшияся сношениями только с известными им морями и странами, покорявшия их своему владычеству, монополизировавшия и эксплоатировавшия их; различие было только в том, что в Италии каждая отдельная республика враждебно относилась ко всем остальным и в них не проявлялось единства национальнаго союза. Ареной деятельности ганзейскаго союза были: Северное и Балтийское моря, острова этих морей и берега их. Особенно деятельныя сношения поддерживала Ганза с Англией, которая была тогда страной преимущественно сырых продуктов, а не мануфактурных произведений; оттуда ганзейцы вывозили шерсть, привозили ее на немецкия фабрики, где она переработывалась в сукна и затем отправлялась обратно в Англию. Ни одно ганзейское судно не решалось вступить в открытый океан, и даже мысль об отправлении экспедиции для изследования более отдаленных морей и для проверки делавшагося все более и более вероятным предположения о существовании западнаго пути в Индию, не приходила в голову ни одному из членов Ганзейскаго союза.

Что касается до Англии и Франции, то оне в этот период играют второстепенную роль в истории торговли. Только с открытием океана английское мореходство начинает развиваться с поразительною быстротой.

Таким образом с каждой ступенью, по которой подымались торговля и мореходство со времени крестовых походов, мы все более и более приближаемся к великому мировому событию; смутное представление о нем развивается до яснаго убеждения, а убеждение уже вызывает за собою решимость на дело; это дело проявляется на крайнем западе Европы, в той стране, взоры которой устремлены на безконечный океан. Эта страна—Испания. Промышленность и торговля Пиринейскаго полуострова достигли значительной степени развития лишь после того, как перешли туда из Африки арабы и основали мавританское царство, где в течении слишком семи столетий мирныя искусства пользовались особенным покровительством. Вместе с науками здесь быстро развивались торговля, промышленная деятельность и земледелие. Арабам, по преимуществу, обязана Испания возделыванием сахарнаго тростника, риса, хлопчатой бумаги и шелка. Некоторыя отрасли промышленности, как гренадские и севильские ковры и шелковыя материи, кожевенные товары Кордовы, толедское оружие и бумага Ксативы, достигли цветущаго состояния. Особенную заботливость о развитии торговли обнаружил калиф Абдерахман, который во время своего долгаго правления неусыпно старался о поднятии благосостояния страны проведением каналов, возстановлением и расширением гаваней в Таррагоне, Севилье и Кадиксе. В первое время испанские мавры вели торговлю с своими единоверцами на Востоке; затем завязалась торговля с северной Испанией, где на развалинах Вестготскаго государства возникли новыя государства, и, наконец, с Италией. По большей части торговля эта находилась в руках евреев, которые, благодаря жестокой религиозной нетерпимости христиан, принуждены были искать мирнаго убежища у мусульман. Но когда впоследствии полумесяц был окончательно вытеснен водворением креста, и Испания достигла всемирнаго могущества, тогда является на сцену фанатизм инквизиции и убивает не окончательно еще окрепшую в торговом отношении страну изгнанием из нея трудолюбивых и промышленных мавров. Этот удар для Испании был так силен, что ее после этого не могли спасти даже громадныя сокровища золота и серебра, доставляемыя ей ея американскими колониями.

Сами испанские мавры не были, повидимому, охотниками до мореходства: в гаванях Малаги и Альмерии, в большинстве случаев, развевались чужеземные флаги, между которыми особенно выдавались с XII ст. флаги Каталонии и Кастилии. Христиане, оттесненные в Астурийския горы, начали мало по малу отвоевывать себе небольшия области и, занявши земли между Пиринеями, с одной стороны, и Эбро, Дуэре до Таго—с другой, основали новыя государства, из которых более могущественными были Кастилия и Аррагония. Военное дело и военное искусство были здесь преобладающим и почти исключительным занятием, и достижение славы на этом поприще считалось благороднейшею задачей испанскаго рыцарства, которое при своем феодальном устройстве неблагосклонно относилось к торговле и промышленности. За то этот геройский период Испании создал то, неостанавливающееся ни перед какими трудностями, мужество, ту уверенность и стойкость в чем либо раз предпринятом, то, наконец, страстное стремление к неизведанным новым приключениям, которое было необходимо для осуществления на деле предчувствия, существовавшаго в течении тысячелетий.

Еще в IX веке мы иногда встречаем в Бискайском заливе испанския суда, отправлявшияся туда, главным образом, для рыболовства; но гораздо больших размеров достигает испанское мореходство с возникновением самостоятельности и могущества Кастилии и Аррагонии. В это время Барцелона превращается в главнейшее складочное место испанской торговли, куда мавры начинают свозить свои произведения. Предметами вывоза были шерсть и выделываемыя из нея в Сеговии сукна, хотя, впрочем, шерстяное производство в Кастилии стояло в это время на гораздо низшей степени, чем в Англии.

Барцелона находилась в довольно тесной связи с Италией при посредстве Генуи и Пизы, устроивших здесь значительное число своих факторий; но, кроме этой связи, она поддерживала еще прямыя сношения с северною Африкой до Египта, а начиная с конца XIII столетия, даже с Малой Азией и с Константинополем, где ей пришлось вступить в конкурренцию с генуэзцами и даже с венецианцами,—конкурренцию, бывшую причиной непримиримой вражды между Барцелоной и этими городами; кроме того, каталонския суда отправлялись через Гибралтарский пролив в Англию и Голландию, где на рынках Лондона, Брюгге и Антверпена обменивали произведения юга на продукты севера. В торговых сношениях с севером Кастилия стала принимать деятельное участие после того, как Фердинанд Святой в 1248 году отнял Севилью у мавров. Во время завоевания Севильи впервые появляется испанский флот, снаряженный бискайцами на помощь своему королю. Торговый флот Барцелоны не уступал флоту Венеции и Генуи; напротив, эти две торговыя республики пользовались барцелонскими судами для переправы своих товаров во Фландрию или в Англию. Иаков I Аррагонский даровал этому городу множество привиллегий, оживлявших дух предприятий: он издал торговыя положения и портовыя правила, которыя в скором времени оказались столь выгодными, что вызвали повсеместное подражание. Таким образом, уже в довольно раннее время мы видим в Барцелоне все учреждения, характеризующия первоклассный торговый порт: обширную и хорошо защищенную гавань, корабельныя верфи, магазины для склада товаров, арсенал, биржу и т. д. Это процветание Барцелоны длится до конца XV столетия. Для него имело чрезвычайно важное значение то обстоятельство, что аррагонские короли вступили во владение Сицилией (1282 г.) и забрали в свои руки вывоз огромнаго количества продуктов этого острова. Еще прежде (в 1213 г.) Аррагония присоединила к себе Балеарские острова, откуда испанския суда получали великолепных матросов и лоцманов. Остров Маиорка считался в то время первою по достоинству школой мореплавания; там приготовлялись, под руководством арабов, различные инструменты и морския карты в таком количестве, какое было потребно тогда для морских путешествий.

Есть еще одна страна на Пиринейском полуострове, которая в истории торговли этого периода приобрела едва ли не большую славу, чем Испания. Ей принадлежит инициатива судоходства по Атлантическому океану, ей принадлежит открытие многих путей на запад и на юг; но всего замечательнее, что в то время, когда властители других государств употребляли свое время на разнаго рода войны и на борьбу с феодализмом, занимаясь более разрушением, нежели созиданием, правители этой страны стремились поднять третье сословие, дав ему политическия права. стремились к поддержанию и защите торговли и доходили в своей ревности к благу страны даже до того, что сами лично изыскивали и изследовали новые пути для этой торговли. Страна эта—Португалия. В древности и в первое тысячелетие по Р. Х. она разделяла все судьбы Испании, пока наконец, в 1109 году, при Генрихе Бургундском, не сделалась самостоятельным государством. Занимая узкую береговую полосу, отделенную Гибралтарским проливом от сообщения с Средиземным морем, португальцы должны были естественно обратить свою предприимчивость на то море, которое безконечно простиралось на запад и не отступно наводило на предположения о существовании новаго света, скрывающагося за этими водами.

Вот почему португальские короли более заботились об основании флота; все свои попечения обратили они на судоходство и морскую торговлю. Лиссабон, стоявший у устья Таго, самой большой реки полуострова, сделался главным средоточием торговли, которая, благодаря разумным законам и целесообразным для того времени привиллегиям, достигла уже около конца XIV столетия необычайнаго процветания. Некоторыя права и преимущества, дарованныя купцам, привлекли сюда многих из итальянских и в особенности из генуэзских купцов. С помощью последних, португальский флот достиг такого сильнаго развития, что иностранныя суда не могли выдержать конкурренции с ними ни в ввозной, ни в вывозной торговле. Еще более значительныя торговыя сношения, чем с Италией, вела в это время Португалия с Англией, куда уже тогда отправляла свои вина. Не менее часто появлялись португальския суда в голландских гаванях, а в Брюгге они имели даже свою факторию.

Но все это не могло-бы еще доставить Португалии того почетнаго места в истории торговли, которое она занимает в XIV, XV и XVI cтолетиях. Для этого нужны были совершенно другия заслуги,—заслуги, которыя опирались бы не на деятельности, ограниченной лишь определенными тесными рамками и имеющей лишь местное значение; для этого требовалось открытие совершенно новых путей, открытие, которое вызвало-бы коренное изменение всех существовавших до того времени отношений и имело бы значение мировое.