XXII. ЭКОНОМИЧЕСКИЯ СЛЕДСТВИЯ ОТКРЫТИЯ НОВАГО СВЕТА

(Из соч. Бланки: «История политической экономии в Европе», перев. Бибикова, т. 1)

Чтобы уяснить себе громадныя экономическия следствия открытия Америки, нам необходимо представить, хотя бы в беглом очерке, переворот в монетной системе, происшедшей вследствие открытия Новаго Света.

В средние века драгоценные металлы преимущественно употреблялись при богослужении, в церквах, в которых бросались в глаза великолепные сосуды, огромные канделябры, лампады, перила, золотыя и серебряныя статуи. Облачения священников тоже не мало поглощали драгоценных металлов, так что, в сущности, для приготовления новой и для возобновления старой монеты, оставалось незначительное их количество. Монета чеканилась тогда весьма плохо, а если судить по золотым и серебряным изделиям, современным тогдашнему упадку монетнаго производства, то можно сказать, что золото и серебро не имели иного значения, кроме приготовления из них драгоценных безделушек и священных сосудов.

Когда Ричард попал в плен в Германии, Людовик Святой—в Египте, а король Иоанн—в Англии, то для выкупа их потребовалось забрать священную утварь и драгоценности у церквей и дворянства. Английские историки саксонской эпохи часто упоминают о живой монете, которая позволялась законом и состояла из рабов и скота, которыми и уплачивалось за все товары, находившиеся в обращении. Впоследствии, по мере появления металлических денег, живая монета выходила из употребления и допускалась только для уплаты недостающей части до всей суммы, как теперь мелкая монета; но в таком случае лошадьми, быками, коровами, баранами и рабами можно было платить только по взаимному соглашению. Только казенныя взыскания и церковныя пени служили исключением из этого правила и уплачивались, по желанию, как деньгами, так и живыми существами. Надо, впрочем, отдать справедливость церкви, которая, в видах прекращения торговли рабами, отказалась, наконец, принимать их в уплату долга. В истории Англии доктора Генри приведено несколько любопытных оценок на наши деньги этой живой монеты. По его вычислениям, раб стоил в 997 году около 70 франков, лошадь 45 франков, корова 8 франков, баран полтора франка. По счетам, сохранившимся в Страсбургском соборе, поденная задельная плата каменьщиков, строивших эту церковь, составляла от 3—4 сантимов на теперешния деньги (1 или 2 пфенинга).

В царствование Карла Великаго серебряный фунт (ливр) состоял из 12 унций металла и делился на 12 су, в каждом по 12 денье, а денье соответствовал приблизительно 6 су нынешней монеты. Хлеб в 4 фунта весом продовался менее 5 сантимов, что может дать довольно верное понятие о небольшом количестве монеты, находившейся тогда в обращении. Мало по малу ливр Карла Великаго упал в цене с 80 на 10 франков. Крестовые походы вернули назад часть драгоценных металлов, постоянно отливавших на восток. Взятие Константинополя крестоносцами доставило им огромныя металлическия богатства. Тем не менее, есть основание думать, что в первое время существования Иерусалимскаго королевства доходов его не хватало на содержание правительства, и что Европа ежегодно посылала значительныя суммы для его поддержания. Все эти обстоятельства весьма затрудняют верное определение количества звонкой монеты, обращавшейся в эту эпоху в Европе. Все, что мы можем сказать, это—что по прекращении толчка, даннаго передвижениями крестоносцев, и продовольствия, отправлявшагося в святую землю, дела приняли свой прежний вид, а количество денег попрежнему все уменьшалось во всех европейских странах.

Открытие рудников Новаго Света разом остановило это уменьшение. Масса драгоценных металлов, пущенных в обращение этими рудниками, доставила в несколько лет в 12 раз больше той суммы, которая существовала до этого времени, в особенности после открытия, в 1545 г., Потозийских рудников, самых обильных. Цены начали быстро возрастать, а среднее производство рудников с 1546 по 1600 г. можно определить в 60 милл. франков ежегодно. С 1600 по 1700 г. производство это достигло почти до 80 милл. в год, а с 1750 до 1800 года ежегодно вывозилось из Америки в Европу монеты более, чем на 180 милл. франков. Но самый значительный ввоз монеты был с 1800 по 1810 г., ибо, на основании лучших авторов, он простирался до 250 милл. франков в год. С перваго взгляда кажется, что такое быстрое увеличение количества драгоценных металлов должно было соответственно возвысить все цены и разом изменить условия заработной платы; но в самом деле этого не случилось. Успехи промышленности, современные открытию американских рудников, потребовали большаго количества звонкой монеты, и, именно, во столько раз больше, во сколько ценность ея понижалась вследствие самаго ея изобилия. Распространившееся всюду довольство позволило многим людям обратить свое сбережение на покупку золотой и серебряной утвари. Открытие мыса Доброй Надежды, указав прямыя сообщения с азиятским материком, привыкшим ко ввозу золота и серебра, помешало этому монетному перевороту оказать полное свое действие на цены,—действие, которое, без этого отвлечения, могло бы причинить большой вред Европе. Таким образом, с самым увеличением количества звонкой монеты, потребность в ней ощущалась все более и более; усилившияся торговыя сношения не допускали понижаться цене звонкой монеты в той пропорции, в какой увеличивалось ея количество. Экономисты не согласны насчет увеличения цены товаров вследствие ценности денег. Одни (Ад. Смит) полагают, что цена товаров увеличилась втрое, между тем как другие (Гарнье) думают, что она увеличилась в два раза больше. Большая часть государей избрала именно это переходное время для искусственнаго возвышения ценности денег. Во Франции королевскими указами нарицательная цена серебряной марки была назначена в 16 и 18 ливров, вместо 8 и 10, как это было в начале этого века. Следствием обеих этих причин, действовавших разом на номинальную цену всех предметов общаго потребления, было повышение их цены, вследствие чего они оказались в 10 и 12 раз дороже против прежняго. Никто не мог объяснить этого торговаго явления, о котором была подана Екатерине Медичи записка, напечатанная в 1586 в Бордо, под заглавием: «Речь о чрезвычайной дороговизне, поднесенная королеве, матери короля, одним из ея верноподданных». В ней автор с большою подробностью разсматриваеть цены хлеба, мяса, плодов, овощей, сена и других предметов ежедневнаго потребления, а также величину заработной платы, жалованья, поденьщины зимою и летом, какими оне были за 60 или 70 лет, и замечает, что в его время большая часть этих цен увеличилась в 10 и 12 раз. Что же касается до недвижимой собственности, говорит он, стоит только взглянуть на дома, поместья, вотчины, пахатныя земли, луга, виноградники и другия имущества, в которых не было произведено никаких улучшений, и между тем они продаются в настоящее время в шесть раз дороже против прежняго.

Это увеличение цен обнаруживается во всех европейских странах, по мере того как расходились по ним золото и серебро Новаго Света через посредство испанцев. В сочинении «Тайны финансов» (приписываемом Фроманто) мы находим, что с конца царствования Людовика VII по 1581 г., когда напечатана была эта книга, то-есть в 70-ти-летний период, все налоги Франции увеличились более, чем в пять раз; такое же увеличение налогов произошло и в прочих странах и потребовало для своего удовлетворения большее количество труда, а потому, быть может, и столько же вследствие успехов цивилизации вообще внезапно поднявшияся цены остановились в приличных границах, не смотря ни на искусственное увеличение количества денег искажением их, ни на естественное их размножение посредством ввоза новой монеты. Все привычки изменяются, задумываются смелыя предприятия, возникают новыя потребности, а вместе с тем и возможность их удовлетворения, более широкия средства обмена облегчают торговлю и спекуляции. Как бы то ни было, еслибы Америка не была открыта, золотых и серебряных денег было бы меньше против теперешняго, но за то оне имели бы большую ценность; между товарами и деньгами существовали бы отношения, весьма отличныя от нынешних: большее число предметов приобреталось бы за меньшее количество денег, но производство долго оставалось бы в жалком положении, вследствие недостатка капиталов. Это доказывается, в особенности, тем, что поощрение, оказанное труду увеличившимся количеством драгоценных металлов, не остановилось на этом первом шаге. Вскоре звонкой монеты оказалось недостаточно, билеты сохранных и оборотных банков и всяких других общественных и частных кредитных учреждений увеличили количество обменных знаков и дали новый сильнейший толчок труду. Но не следует упускать из виду, что изобилие или редкость звонкой монеты никогда не может быть фактом одиноким и безотносительным; равновесие необходимо должно возстановиться. Изобилие денег в Испании вызвало более живое желание потребления, доставив ея гражданам возможность добыть в соседних странах все, что льстило их вкусу, или соответствовало их желаниям. Вся Европа начала производить для них, и в продолжении почти целаго века одни испанцы были заказчиками труда и могущественнейшими возбудителями промышленности.

Естественно, что подобный переворот не мог совершиться без потрясений. В первое время тяжело было всем тем, которые жили неизменным доходом, или ограниченной заработной платой, пока арендная, а затем и заработная плата не поднялись в своей цене соответственно с повышением цены на все предметы. Увеличение количества звонкой монеты оказывает в таком случае такое же действие, как изобретение какой нибудь машины, которая сначала отстраняет от дела известное число работников, пока усиленное требование на ея произведения, вызванное понижением цен, не возвратит им работы. Этим объясняется, почему вместо того, чтобы радоваться обстоятельству, которое, судя по общему мнению, должно было всех обогатить, современники были только поражены дороговизной, делавшей их существование более тягостным. Мы знаем, какое мнение было по этому вопросу во Франции, в Англии и в Испании; можно было бы составить весьма интересную книгу из тех жалоб, которыя вызывались этим явлением, то-есть, повышением цен, которое пугало тем боле, что его решительно не понимали. В самом деле, трудно было тогда объяснить себе, почему бы съестные припасы и товары могли подняться в цене, когда ни количество их не уменьшилось, ни требование на них не увеличилось. Прежнее количество хлеба обменивалось на корову, или на известное число баранов; но, как только приходилось измерять цены этих товаров деньгами, то отношение между ними совсем изменялось; покупатель жаловался, что должен платить за них дороже, забывая, что, продавая, сам он получал теперь тоже более против прежняго. Как бы то, впрочем, ни было, тот, кто производил более, чем потреблял, видел, что доход его растет, если вычислять его на деньги; напротив того, человек, находившийся в противоположных условиях простаго потребителя, с прискорбием замечал, как он беднел, получая все тот же доход, между тем как подымались в цене все предметы потребления. Но так как в благоустроенном обществе всякий член, в одно и то же время и почти в одинаковых размерах, и потребитель, и производитель, то стеснительное положение с каждым днем становилось менее чувствительным, и равновесие вызывало всеобщее благосостояние. Вследствие увеличившагося количества, деньги необходимо должны были понизиться в каждой стране, когда изобилие денег вызывает множество таких предприятий, на которыя никто не решился бы, еслибы изобилие денег не способствовало приведению их в исполнение.

Гумбольдт исчисляет всю добычу американских рудников, от их открытия до настоящаго времени, в тридцать мильярдов фр. Не принимая безусловно на веру такой громадной цифры, мы полагаем, что только изобилием этих рудников покрыты были потребности обращения, после того как труд в Европе получил толчок от ввезенных в нее первых грузов золота и серебра. Благосостояние Англии, Голландии, Германии, Франции, даже России, должно приписать промышленному движению, пробужденному в этих странах ввозом американской звонкой монеты в обмен за их сырые материалы и за фабричныя изделия.