XXIII. ПЕРВОЕ КРУГОСВЕТНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ И СЛЕДСТВИЯ ЕГО

(Из соч. Дрэпера: «История умственнаго развития Европы», перевод Пыпина).

Со времени открытия морскаго пути в Ост-Индию торговыя отношения Европы совершенно изменились. Венеция лишилась своего торговаго первенства; ненависть Генуи была удовлетворена; благоденствие покинуло итальянские города; Египет, имевший до сих пор столько выгод вследствие своего положения на лучшем пути в Индию, внезапно потерял свое значение; торговыя монополии, так долго находившияся в руках европейских евреев, рушились. Открытие Америки и пути кругом мыса Доброй Надежды были первыми шагами того громаднаго морскаго развития, которое скоро обнаружилось в западной Европе. А так как коммерческое благоденствие постоянно влечет за собою различныя производства и богатства, и, сверх того, предполагает энергическое умственное развитие, то вскоре центр народонаселения, центр богатства и центр умственнаго развития стали быстро отодвигаться на запад. Вид Европы внезапно изменился. Британские острова, до сих пор находившиеся в отдаленном положении вне центра, вдруг стали во главе новаго движения.

Коммерческое соперничество перешло от Венеции и Генуи к Испании и Португалии. Спор между этими двумя королевствами относительно Молукских островов, откуда добывались мушкатный орех, гвоздика и разнаго рода пряности, привел к кругосветному путешествию, которое впервые совершил знаменитый Фердинанд Магеллан.

Ферд. Магеллан находился на службе португальскаго короля, но по случаю отказа в прибавке полдуката к его месячному жалованью перешел на службу к королю Испании вместе со своим другом Рюй-Фалеро, который слыл в народе за заклинателя и магика, но который на самом деле обладал значительными астрономическими сведениями и посвятил себя открытию вернаго способа определять положение корабля на море. Магеллан уверял испанское правительство, что Молукские острова могут быть достигнуты с запада, так как португальцы уже прежде доехали до них с востока, и что если подобное предприятие удастся, то, согласно булле Александра VI, Испания будет иметь на эти острова такое же право, как и Португалия. С этою целью снаряжено было пять кораблей с 237 матросами, и 10 августа 1519 года Магеллан выехал из Севильи. Корабль адмирала был «Троица», но заслужить безсмертие суждено было другому кораблю «Сан-Виттория». Магеллан смело направился на юго-запад, не поперек Атлантическаго океана, как Коломб, а вдоль его, так как его целью было открыть в американском материке проход, чрез который он мог бы войти в Великий Южный океан. Семьдесят дней продолжался штиль на экваторе. Затем он потерял из виду северную полярную звезду, но смело продолжал путь к антарктическому полюсу. Он едва не погиб в буре, «которая не прекращалась до тех пор, пока не появились на снастях кораблей три огня, названные св. Еленой, св. Николаем и св. Кларою». В новой земле, названной им Патагониею, он нашел великанов хорошаго сложения, одетых в звериныя шкуры; один из них ужаснулся своего собственнаго изображения, увидев его в зеркале. Между матросами, со страхом смотревшими на разстояние, проплытое ими, поднялся мятеж, для подавления котораго нужна была большая решимость со стороны начальника. Несмотря на его бдительность, один из кораблей покинул его и отправился обратно в Испанию. Его твердость и решимость были наконец вознаграждены открытием пролива, названнаго им Сан-Витториею, в честь своего корабля, но вскоре переименованнаго матросами в «Магелланов пролив». 28 ноября 1520 года, год с четвертью спустя по выезде, он вошел в Великий Южный океан, по словам Пигафети, одного из свидетелей, проливая слезы радости при виде его нескончаемой обширности, слезы радости, что Богу угодно было привести его на обширное море, с опасностями котораго ему предстоит бороться. Любуясь его безконечною, но гладкою поверхностью, и восторгаясь при размышлении о тайных опасностях, испытать которыя ему вскоре предстоит, он с предупредительною вежливостью дал этому морю название Тихаго океана, которое останется за ним на веки. Лавируя при входе в этот океан, он с удивлением заметил, что в октябре ночи продолжаются только четыре часа, и заметил, что «южный полюс не имеет такой звезды, как северный, что около него находятся два облака мелких звёзд, более темных в средней части, и крест из красивых ярких звезд; движение магнитной стрелки здесь до того медленно, что ее приходится передвигать, чтобы придать ей надлежащее положение.»

Обойдя американский материк, великий мореплаватель направил путь на северо-запад, стараясь достичь опять экватора. Три месяца и двадцать дней он плыл по Тихому океану и ни разу не видел населенной земли. Он принужден был с голоду сдирать кожу со снастей и, вымачивая ее в море и размягчая в теплой воде, употреблять ее в пищу; ел также помои с корабля, пил гнилую воду, но тем не менее с твердостью продолжал путь, не смотря на то, что ежедневно умирало несколько матросов. Разсказывают, что у них десны покрыли зубы и что они таким образом не могли принимать пищу. По его вычислениям, он проплыл по этому неизмеримо-глубокому морю не менее 12,000 миль.

Во всей истории человеческих предприятий нет ни одного выше, а может быть и ни одного равнаго путешествию Магеллана. Путешествие Коломба никак не может итти в сравнении с ним. Это пример сверхчеловеческаго мужества, сверхчеловеческой настойчивости, пример решимости, которую ничто, никакое страдание не могло отклонить от цели. Не мудрено, что матросы пришли к заключению, что этот океан не имеет конца и что они никогда не вернутся. Но хотя церковь искони утверждала на основании писания, что земля есть обширная плоскость, окруженная водами, Магеллан, зная, что при затмениях земля бросает на луну круглую тень, утешался соображением, что форма тени свидетельствует о форме вещи. Только твердая душа, железное сердце могли против такого авторитета иметь веру в тень.

Его безпримерная решимость встретила наконец награду. Магеллан достиг группы островов к северу от экватора—это были Разбойничьи острова. Через несколько дней затем он узнал, что его труды не напрасны: он встретил моряков из Суматры. Но хотя он так славно достиг своей цели, ему не суждено было закончить кругосветное путешествие. На острове Зебу или Мутан он был убит—или во время усмирения мятежа своих матросов, как разсказывают одни, или, как говорят матросы, в борьбе с дикарями. «Генерал», говорили они, «был очень храбр, но получил смертельную рану в лоб, и дикари ни за какой выкуп не согласились выдать его тело». Невероятно, чтобы он погиб вследствие измены и мести, потому что это был твердый человек: только очень твердый человек мог совершить такое смелое дело. Немедленно по его смерти, экипаж узнал, что он находился уже в соседстве Молукских островов, и что цель путешествия достигнута. С восходом солнца 8 ноября 1521 г., пробывши два года и три месяца на море, они вошли в Тидор, главную гавань Пряных островов. Король тидорский поклялся кораном в верности испанскому королю.

Я не стану упоминать о чудесах, представившихся их глазам: вооруженные слоны, вазы и сосуды из фарфора, райския птицы, которыя не летают, а «носятся ветром», громадные запасы пряностей, мушкатнаго ореха и гвоздики. Теперь они собирались возвратиться обратно в Испанию, чтобы принесть известие о своем успехе. Лейтенант Магеллана, Себастиан де-Элкано, направил путь на мыс Доброй Надежды и снова встретил всевозможныя бедствия. Он потерял 21 челов. матросов из своего малочисленнаго экипажа. Наконец он обогнул мыс, и 7 сентября 1522 г. его корабль «Сан-Виттория» бросил якорь в гавани Сан-Лукара, близ Севельи. Этот корабль совершил величайшее из предприятий человеческаго рода—он объехал вокруг земли.

Итак, Магеллан погиб в своем предприятии, но за то он вдвойне безсмертен! Он запечатлел свое имя на веки веков на земле и на небе, на проливе, соединяющем два великие океана, и на тех звездных пятнах, которыя видны на южном небосклоне. Он же определил наибольшую часть земной поверхности. Его лейтенант Себастиан де-Элкано получил все награды, какия только может дать король. Из всех знаков отличия, когда либо дарованных за совершение великаго и отважнаго дела, он получил самые благородные знаки—изображение земнаго шара с надписью: «Primus circumdedist me!»

Если кругосветное путешествие Магеллана не повело к таким блистательным материальным результатам, как открытие Америки и обход мыса Доброй Надежды, то нравственныя последствия его были гораздо важнее. Коломбу не хотели дать средств к выполнению его замысла, потому что его намерение считали противным религии. Клерикалы присвоили себе право окончательных судей во всех философских вопросах, и в вопросе о форме земли они были против ея шаровидности. «Непогрешимость» никогда не может исправлять себя, да и никогда не может ошибиться. Рим никогда не изменяет чего бы то ни было и, каковы бы ни были последствия, никогда не уступает. Таким образом теологическое положение, «непогрешимость», вмешалось в географическую задачу, которая во всякий момент могла быть разрешена положительно. Пока разрешение этой задачи оставалось в пределах умозрений и пока его можно было обойти мистификацией, действительное положение вопроса могло быть скрыто от всех, кроме самаго образованнаго класса людей; но когда кругосветное путешествие было на самом деле совершено и было всем известно, тогда, конечно, ничего не оставалось говорить. Теперь совершенно безполезно было бы приводить авторитет Лактанция и других писателей насчет того, что мнение о шаровидности земли есть мнение нечестивое и еретическое. С этих пор факт достаточно говорил сам за себя; он мог пересилить всякий авторитет, и поддерживать этот авторитет—значило бы вредить ему же. Осталось только дать спору перейти в забвение; но и это не могло совершиться без того, чтобы в наблюдательных умах не запечатлелся тот факт, что физическия науки начинали получать большое преимущество над клерикальными понятиями и представляли несомненные задатки того, что в скором времени оне одержат совершенную победу.