XXIX. ПРОБУЖДЕНИЕ КЛАССИЧЕСКОЙ ДРЕВНОСТИ И УВЛЕЧЕНИЕ ЕЮ В ИТАЛИИ В XIV И XV СТ.

(Составлено по соч. Бурхардта «Die Cultur der Renaissansa in Italien»)

Греко-римская культура, имевшая с XIV стол. столь могущественное влияние на итальянскую жизнь, оказала еще гораздо раньше влияние на некоторыя земли вне Италии: та образованность, представителем которой был Карл Великий и которую он старался собственным примером привить к своей империи, в сущности была слабым возрождением древней культуры(1) в противоположность полному варварству, господствовавшему в западной Европе в VII и VIII стол. Но заботы Карла Великаго о просвещении не принесли существенных результатов, так как направление его деятельности на пользу образования не находило себе поддержки в тогдашнем обществе. Умственное движение начало пробуждаться в западной Европе лишь с крестовых походов, расширивших круг понятий европейцев и давших им случай ознакомиться с арабскою и греческою образованностью. Четвертый крестовый поход и основание латинской империи сблизили Италию с Византией, а гнет турок еще задолго до завоевания Константинополя побудил некоторых греческих ученых искать безопасности и средств к жизни в Италии, где, при пробудившемся интересе к древней куль тур, они могли скорее всего разсчитывать на хороший прием.

Первые признаки возрождения Италии относятся уже к VIII стол., но любовь к древности сделалась общею у итальянцев не ранее XIV века. Для этого необходимо было развитие городской жизни, какое мы встречаем в эту эпоху только в Италии, вследствие сильнаго развития торговли уже с крестовых походов; необходимо было существование всесословнаго общества, имевшаго потребность в образовании и обладавшаго достаточными средствами и досугом для удовлетворения этой потребности. В XV веке Италия, вооруженная возрожденною древнею культурой, стала сознавать уже себя, не без основания, передовою страною мира.

От возрожденной классической древности, столь богатой объективными истинами, относящимися до всех областей человеческаго духа, образование западно-европейских народов вообще заимствовало и форму, и содержание. Но в Италии возрождение древней культуры имело другой характер, чем в заальпийских странах Европы. В Италии, с уничтожением варварства, в народе возникает сознание своего прошлаго, и он стремится возстановить это прошлое, возвратиться к нему, тогда как вне Италии возрождение состояло только в заимствовании отдельных элементов древней культуры и в увлечении духом свободнаго изследования классической литературы, составлявшем резкую противоположность тому рабству мысли, которое существовало в господствовавшей еще в конце средних веков схоластике.

Но влияние возрождения в Италии обнаружилось не только в замечательных памятниках литературы и искусства, как Рафаэля, Микель-Анджело, Данте, Петрарки и др., но и вообще в благоговейном поклонении всему, что напоминало о древнем Риме и сохранилось еще от древней культуры.

Летописцы различных итальянских городов старались доказать основание этих городов римлянами, а услужливые генеалоги указывали на происхождение римских вельмож от древних римских родов. Так, фамилия Массими производила свой род от Квинта-Фабия Максима, а фамилия Корнеро—от рода Корнелиев. Уважение к древности превышало почитание святых, так что детям давали имена древних героев, вместо имен христианских святых: благородное семейство называло своих сыновей Агамемнонами и Ахиллесами, живописец называл своего сына Апеллесом, а дочь Минервой и т. д. Это не будет нам казаться смешным, если мы примем во внимание дух века.

В это время всеобщаго увлечения древнеклассическими воспоминаниями развалины древняго Рима стали пользоваться особенным значением, котораго не имели оне прежде. «Камни римских стен заслуживают благоговения, и земля, на которой построен город, драгоценнее, чем обыкновенно думают люди», говорит Данте.

К сожалению, в это время Рим не имел уже тех памятников древности, которые были в нем еще за несколько столетий. Последнее разрушение потерпел Рим в начал второй половины XIII века: во время политических смут и борьбы политических партий были разрушены около полутораста дворцов различных вельмож; при этом случае были также срыты высочайшия, наиболее сохранившияся, развалины, к которым римские вельможи пристраивали свои дворцы. Но все таки тогдашний Рим имел еще гораздо более остатков древности, чем настоящий.

Папа Николай V (1447—1455) и Пий II, проникнутые любовью к классической древности, заботились о сохранении и описании развалин Рима. Пий II так уважал древность, что в ожесточенной войне с Неаполем пощадил жителей города Арпинума только потому, что они были соотечественниками Марка-Туллия Цицерона и Кая Мария.

В это время естественно возникло и в остальной Италии усердие к собиранию римских древностей, коллекции которых устраивались во всех значительных городах.

Знакомство с древним Римом увеличилось и вследствие раскопок: уже при папе Александре VI найдены так называемыя гротески, т. е. стенные декорации, и Аполлон Бельведерский; при папе Юлии II найдены «Лаокоон», «Венера Ватиканская» и др.; дворцы вельмож и кардиналов стали наполняться древними статуями.

Но более важное значение, чем памятники древняго зодчества и скульптуры, имели памятники письменности, как греческой так и латинской, считавшиеся источниками всего знания.

Как ни велико было влияние древних писателей на Италию XIV века, но из них известны были немногие. Несколько латинских поэтов, историков, ораторов и эпистолографов, да латинские переводы сочинений Аристотеля, Плутарха и некоторых других греков—вот все, чем восхищалось поколение Боккачио и Петрарки. Последний имел у себя и уважал греческаго Гомера, хотя не умел читать по-гречески; первый латинский перевод Илиады и Одиссеи был сделан уже Боккачио, с помощью одного калабрийскаго грека. Только с XV столетия сделан ряд новых открытий, систематически устраиваются библиотеки и переводится многое с греческаго языка. Благодаря только стараниям некоторых тогдашних собирателей, до нас дошла большая часть тех греческих авторов, которых мы знаем теперь. Папа Николай V еще монахом впал в долги для удовлетворения своей страсти к собиранию книг и рукописей. Сделавшись папой, он тратил большия суммы для удовлетворения страсти к книгам и изданиям. Перотто получил от него за латинский перевод Полибия 500, а Гварино за перевод Страбона 1000 червонцев; он же положил основание Ватиканской библиотеке. Флорентинец Николо Николи, один из ученых друзей Козимо Медичи старшаго, истратил все свое состояние на приобретение книг; наконец, когда у него уже ничего не было, Медичисы предоставили ему свои средства для этой цели. С неограниченным доверием он ссужал многих своими книгами, дозволял также читать у себя и беседовал потом о прочитанном. Его библиотека, состоящая из 800 томов, досталась по смерти его, чрез посредство Козимо, монастырю св. Марка, с условием сделать ее доступною для публики.

До нас дошли и сведения о том, как тогда составлялись библиотеки. Купить древнюю рукопись считалось особенным счастием и удавалось редко. Между переписчиками знавшие греческий язык занимали первое место и почетный титул Sctiptori (писцы); их было не много, и им платили дорого. Остальные назывались просто кописты; большинство их состояло из немцев и французов. Когда Козимо Медичи хотел основать в Фиезоле библиотеку, то, по его заказу, 45 переписчиков в 22 месяца переписали 200 томов. Список книг для переписки Козимо получил от папы Николая V.

Греческая ученость сосредоточивается в XV и начале XVI стол. во Флоренции. Во времена Петрарки и Боккачио изучение греческой письменности носило еще характер диллетантизма; затем это изучение прекратилось в двадцатых годах XVI столетия, когда вымерла колония ученых выходцев из Греции.

Кроме Флоренции в Риме, Падуе. Болонье, Ферраре, Венеции, Перуджии, Павии и в других городах состояли на жалованье учителя греческаго языка. Особенно многим обязано изучение греческой литературы типографии Алдо-Манучи в Венеции, где важнейшие греческие авторы были в первый раз отпечатаны.

Одновременно с классическими языками распространялось и изучение восточных. С догматической полемикой против евреев соединялось изучение еврейскаго языка и всей еврейской науки; гуманист Пико-делла-Мирандола владел всем талмудическим и философским знанием ученаго раввина.

Кто же были те, которые служили посредниками между древней культурой и новой и сделали классическую древность главным содержанием образования?—Это горсть писателей и гуманистов, составлявших совершенно новый элемент в гражданском обществе, знавших, что знали древние, старавшихся писать, как писали древние, мысливших и чувствовавших так, как мыслили и чувствовали древние.

Многими новейшими писателями высказывается сожаление о том, что начатки самостоятельнаго итальянскаго образования, показавшиеся около 1300 года во Флоренции, были впоследствии совершенно подавлены гуманистами. Но необходимо иметь в виду, что сама культура XIV века имела необходимым последствием победу гуманизма, и что именно величайшие итальянские национальные поэты, как Данте, Петрарка и Боккачио, подготовили почву для гуманизма XV стол.

Громадное влияние древней культуры на образование Италии в эпоху возрождения обусловливалось тем обстоятельством, что гуманисты овладели университетами. Большинство итальянских университетов возникает в течение XIII и XIV столетий. Сначала они имели только три кафедры: каноническаго и светскаго права и медицины; со временем к этим кафедрам прибавлены еще кафедры риторики, философии и астрономии. Гуманисты особенно добивались кафедры риторики, но занимали и другия кафедры. Кафедры занимались тогда ненадолго: каждый профессор читал последовательно в целом ряде университетов и частных институтов, возникших в то время и конкуррировавших с университетами. В начале XV столетия, когда университет во Флоренции был в самом цветущем состоянии, когда придворные папы Евгения IV и Мартина V толпились в аудиториях, когда читали Аретино и Филелфо, существовал не только почти полный второй университет у августинских монахов в монастыре Св. Духа, не только общество ученых мужей в монастыре Анджели, но и частные люди приглашали профессоров для публичных лекций по филологическим и философским предметам.

Вообще тогдашнее высшее преподавание не было похоже на теперешнее. Личное общение преподавателей со слушателями, диспуты, постоянное употребление латинскаго, а иногда и греческаго языка, наконец, частая смена преподавателей и отсутствие книг—все это придавало преподаванию особенный характер, совершенно отличный от нынешняго.

Латинския школы существовали во всех более значительных городах. Латинскому языку начинали обучать непосредственно после обучения чтению, письму и счислению, а затем следовала логика. Эти школы зависли не от церкви, а от городских управлений; многия были частными учреждениями.

Некоторыя из этих школ достигли высшаго совершенства под руководством гуманистов. Им же большею частию поручали итальянские государи воспитание своих детей. Так, воспитание детей двух верхне-итальянских государей послужило поводом к учреждению институтов, которые можно назвать единственными в своем роде. Это были школы Витторино-да-Фельтре в Мантуе и Гварино в Ферраре. К ним стекались со всей Италии знатные молодые люди, которых они воспитывали вместе с принцами и принцессами. Кроме того, они содержали на свой счет и обучали бедных молодых людей.

Затем заслуживают внимания те, преимущественно флорентийские, граждане, которые сделали главною целью своей жизни изучение классической древности и сделались или великими учеными, или диллетантами, покровительствовавшими ученым. Они были первыми в начале XV столетия покровителями гуманизма; папы и государи стали покровительствовать ему впоследствии. К таким гражданам принадлежал особенно Николо Николи: красивый, изящный во всем существе своем, он и во всем его окружающем не терпел ничего, что не гармонировало бы с античным духом.

В этом же направлении действовали Козимо и Лоренцо Медичи, имевшие в XV столетии большое влияние на Флоренцию и на всю Италию. Козимо, считавшийся величайшим из итальянцев по образованию, первый указал своим современникам на важное значение философии Платона, как лучшаго цвета античной мысли. Внук его, Лоренцо Великолепный (Magnifico) также глубоко изучил Платона и пришел к убеждению, что без знания этой философии трудно быть хорошим гражданином и христианином.

И в нашем столетии провозглашают довольно громко цену образования вообще и изучения античнаго мира и классических языков в особенности. Но такого энтузиазма к этому изучению, как в то время, когда оно стало первою потребностью ума, мы не находим нигде, кроме Флоренции и некоторых других итальянских городов в XIV и XV столетиях.