VIII. Сумбава

Будучи гораздо больше соединенных вместе Ломбока и Бали, Сумбава—истинное туземное наименование которой: Самбава (Sambava)—состоит в действительности из нескольких различных земель, которые незначительная денивеляция совершенно разделила бы, тогда как небольшое изменение уровня в другую сторону соединило бы их с соседними островками, каковы на севере: Можо, на юго-востоке: Сидо и Тенгани. Около средины своей долины, Сумбава низведена к узкой перемычке всего лишь в двадцать километров ширины: широкая бухта, средиземное море в миниатюре, проникает из Зондского моря в глубь земель, разветвляясь на боковые бухточки, служащие превосходно защищенными убежищами от всех ветров. Восточнее, другие бухты изрезывают поморье в форме фиордов: таковы бухта Тжемпи—на южном берегу, и бухта Бима—на северном. Большая часть острова гориста и образована из отдельных, вулканического происхождения, массивов, которые, при посредстве обломков, выкинутых из их трещин, отвоевали для себя у моря известные пространства. Угасших или действующих кратеров на Сумбаве насчитывают до двадцати-двух. Тем не менее, на юге острова наблюдается также несколько осадочных формаций, которыми продолжаются к востоку ряды известковых гор Явы, Бали и Ломбока. Юго-западная оконечность Сумбавы, именно, и образована горою из невулканических напластований, заканчивающихся правильным плоскогорием, которое, на-подобие многих гор такой же наружности, называют Тафельбергом, т.е. «Столовою горою».

Вулкан Нгенгес (высотою в 1.363 метра)—первый из больших массивов в западной части острова; за ним следует Лантех (в 1.598 метров); но эти горделивые горы превзойдены вулканом Тимборо или Тамборо, обломанный конус которого выдается кнаружи от Сумбавского побережья, наполняя своими длинными склонами весь обширный полуостров. Самая высокая вершина Тимборо поднимается на 2.756 метров, хотя до 1815 года гора эта, как говорят, превышала четыре тысячи метров: тогда она господствовала над всеми горами в Инсулинде. Тот конус, который виден ныне, когда плывешь к северу от Сумбавы, есть не что иное, как исполинская развалина, громадный кратер которой имеет в глубину 530 метров, а в окружности 25 километров. Вечером, 6 апреля 1814 года, вершину горы взорвало, и тучи пепла, освещаемые заревом пожара, покрыли небо. Впродолжении десяти суток, Сумбава и соседния моря оставались погруженными в ночной мрак, прерываемый лишь зигзагами молний: грохот в недрах горы слышался вплоть до Целебеса, Борнео, Явы и Суматры; пепельный же дождь, разносимый во все страны пассатами и противопассатами, но, в особенности, верхними ветрами в западном направлении, ниспадал на пространстве многих миллионов квадратных километров; небо было затемнено к западу до Семаранга; на соседних с вулканом водах пловучий слой из пемзы превышал в толщину один метр, и корабли были вынуждены останавливаться в открытом море. Рассказы избежавших гибели туземцев и арабских купцов не были своевременно собраны и проверены, а вследствие этого было невозможно исчислить и количество выброшенных, при извержении, кратером Тимборо частиц; но некоторые не подлежащие сомнению данные свидетельствуют, что распределившаяся, при этом, вокруг вулкана, масса заняла сотни квадратных километров, по Юнгхуну, более трехсот, а по Цоллингеру, даже более тысячи километров. Двенадцать тысяч жителей из небольших окрестных государств оказались погребенными под пепельным дождем; но голод и эпидемии, которые следовали за этой катастрофой на Сумбаве и на ближайших островах, по причине гибели лесов, потери скота и разрушения оросительных каналов—обусловили смерть гораздо большего числа людей, быть-может, около ста тысяч индивидов. Неурожай повел к гибели сорока тысяч сазаков на Ломбокском острове; общее население Сумбавы, достигавшее в 1815 году 170.000 человек, тридцать два года спустя, т.е. в 1847 году, состояло всего лишь из 75.500 лиц, так как остров не мог ещё снова покрыться растительностью, доставляющею пищу. Даже в наши дни, три четверти века после извержения, полуостров Тимборо остался почти совершенно пустынным. В большей части Инсулинда, «пепельная ночь» долгое время считалась капитальным событием истории и датой сравнения для всех обычных житейских фактов.

Что касается поверхности Сумбавы, то она исчисляется в 13.980 кв. километров, что, при населении в 150.000 человек, составит по 11 жителей на один квадратный километр.

В восточной части острова, изрезанной высокими кручами и часто подвергающейся сильным землетрясениям, вулканические конусы многочисленны. Динди, Соро-Манди, или «Отец Smid», Ару-Хасса, около северных берегов, достигают, соответственно, высоты 1.570, 1.388 и 1.677 метров; около же юго-восточного угла возвышаются два конуса: Самбори (в 1.256 метр.) и Ламбоу (в 1.413 метров). Наконец, вне Сумбавы, островная гора Санжеанг (Sangeang), также называемая Гунонг Апи, т.е. «гора огня», достигает 2.100 метров. Это вулкан, очаг которого, на-подобие Стромболи, находится в непрерывной деятельности: снизу можно наблюдать выбрасывание струи паров и пепла, затем туча мало-по-малу рассеевается, вулкан затихает, и вдруг, спустя несколько минут, а иногда даже и четверть часа, новый испущенный вулканом вздох помрачает лазурь неба.

Населяющие Сумбаву жители, принадлежащие, как и их соседи, к малайской расе, подверглись влиянию целебесцев, с которыми они ведут значительную торговлю и от которых сумбавский остров зависит в административном отношении: язык целебеских бугов смешивается с другими малайскими наречиями в некоторых округах северного берега, а Макассарский язык служит единственным письменным языком в крае. Почти все жители Сумбавы считают себя магометанами, но некоторые группы оранг-донго, т.е. «горцев», проживающие в лесах к югу от вулкана Ару-Хасса, ещё язычники, хотя и сохраняющие некоторые церемонии, свидетельствующие о проходе индусских миссионеров также и чрез их горы. Они дают духам санскритского происхождения наименование dewa и приносят им в жертву плоды и цветы. Ночью они освещаются, подобно своим предкам, пламенем факелов, так как свет от лампы причинил бы им несчастие. Когда кто-либо из них умрет, то его имущество делится поровну между всеми наследниками, при чем, однако, одна из долей причитается также и самому покойнику: доставшийся ему скот приносится в жертву на его могиле, на которой также сжигают, или в которую зарывают и остальные предметы, дабы умерший, унес их с собою в другой мир. Эти горцы запрещают европейцам вступать в свои леса, и небольшой товарообмен, который они поддерживают с посторонними купцами, совершается на условленных лужайках по окраинам их территории.

Западное королевство Сумбавы в частности называется по имени острова; его столица, тоже называемая Сумбавою, расположена на окраине одной бухты на северном берегу, выставленном северо-западным ветрам; она разделена на несколько кампонгов, в которых проживают люди, принадлежащие к разным расам: уроженцы острова, буги, и другие переселенцы с Целебеса. Город Сумбава населен по крайней мере шестью тысячами человек; во время же извержения вулкана Тимборо избежать гибели удалось только двадцати шести лицам. Из Сумбавы, преимущественно вывозят тех резвых лошадок, которые составляют славу острова; купцы этого города отправляют за море также хлопок, сандальное дерево, и, за счет голландского правительства, драгоценное дерево сапан, в роде caesalpinia, т.е. «красного дерева», употребляемое в красильном искусстве, особенно в Японии. С другой стороны, ввозить сумбавским купцам приходится кокосовое масло, так как кокосовые деревья весьма редки на острове.

Город Бима, выстроенный на восточном берегу бухты того же имени, есть почти единственный рынок той половины острова, которая расположена к востоку от Тимборо, и в то же время столица туземного государства, в состав которого входят также, к востоку от пролива Сапи: древний иззубренный кратер Жили Банта, т.е. «заграждение дороги»; группа Комодо, т.е. «острова крыс», несколько островков, и земля Мангкарай, западная часть острова Флорес. Некогда частью этого государства был также и остров Сумба. Порт Бима—один из лучших в Инсулинде. Бухта—которая вдается, в форме клюзы между скалами, более чем на 25 километров вглубь земель, и которая окружена амфитеатром вулканов,—имеет при входе не менее 130 метров глубины, а перед Бимой, где она расширяется в озеро, суда находятся вполне вне ветров с открытого моря и становятся на якорь на глубине от 25 до 35 метров. Особый квартал, кампонг Воланда, т.е. «голландская деревня», служит резиденциею европейских купцов и чиновников, которые надзирают за султаном и взимают при торговых сделках долю, причитающуюся правительству, пребывающему в Батавии. Подобно Сумбаве, Бима также вывозит замечательно красивых лошадей, покупаемых в особенности арабскими купцами. Герб королевства—изображение лошади, и в королевских конюшнях одно из этих животных, с здоровьем которого связывают благосостояние государства, содержится с отданием ему почти божеских почестей: когда оно умирает—«таинственным образом», по словам туземцев,—то тотчас же замещается другим таким же полу-богом. Во время путешествия Цоллингера, в 1849 году, у султана Бимы было не менее десяти тысяч лошадей. Будучи окружен вулканами, Бима часто терпит также и от землетрясений: во время извержения Тимборо, чудовищная волна, приподняв суда, выкинула их в город на разрушенные дома. В соседстве с Бимою, находится несколько индийских могил, вероятно, относящихся к тому времени, когда эта область Сумбавы была данницею явайской Моджо-Пахитской державы. В крае найдены, не разобранные ещё, надписи, оставшиеся от какого-то неизвестного народа.