В пятнадцатый том включены следующие разделы:
. . . . . .
Имя Америки не окружено тайной происхождения, как имена трех частей Старого Света, Европы, Азии, Африки. В то время, как для объяснения этих последних имен ученые должны были до сих пор ограничиваться догадками, мы знаем положительно, что имя «Америка», примененное ко всему Новому Свету, было впервые написано в 1507 году в брошюре, изданной в городе Сен-Дье членами «Вогезской гимназии», общества ученых и книгопечатников, образовавшегося под покровительством герцога Лотарингского. Было ли это название, в первоначальной его форме Amerige (Amerigen), введено в «Cosmographiae Introductio» («Введение в Космографию») вогезским переводчиком Жаном Базен де-Сандокур, или типографским фактором, швабом Вальценмюллером (Hylacomylus)—это в сущности не важно; достаточно знать, что тем или другим из них оно было употреблено в помянутом издании в честь Америго Веспуччи, одного из первых исследователей Нового Света, но одного из тех, слава которых меркнет в лучах всемирной славы Колумба. Латинский текст брошюры так ясен, что не оставляет никакого сомнения насчет точного смысла наименования, данного новооткрытым землям; ничто, однако, не дает права утверждать, как это часто делалось—и в первый раз уже в 1533 году Шенером, современником членов «Вогезской гимназии»,—что Веспуччи находился в прямых сношениях с академией в Сен-Дье, и что он имел низость присвоивать себе заслугу открытия, давая свое крестное имя Новому Свету; напротив, он даже не знал, также как Колумб и все моряки того времени, что его морские путешествия способствовали ознакомлению с берегами неведомого континента, отличного от материка Азии.
Впрочем, имя «Америка» очень медленно входило в общее употребление. Обычным наименованием для новооткрытых земель было, естественно, то, которое распространила ошибка Колумба по поводу восточного берега Азии. Отправившись с намерением найти путь в Индию, он полагал, что открыл восточную окраину этой страны, вследствие чего название последней долго сохранялось за Новым Светом в обычной речи и ещё более в оффициальных документах, даже после того, как мореплаватели констатировали громадность расстояния, отделяющего Колумбовы земли от Индии и Китая, и после того, как торговые люди установили точное различие между «Восточной (Ост-) Индией», куда надо ехать преимущественно в восточном направлении, и «Западной (Вест-) Индией», дорога в которую лежит на запад, испанское правительство продолжало именовать свои заморские владения las Indias; название же «индейцы» или Indios, данное американским аборигенам, сохранилось за ними до настоящей минуты, а в странах испанского языка их даже называют Chinos, т.е. «китайцами». Карты шестнадцатого столетия, где ново-открытые земли изображены как независимые от азиатского материка и носят имя Америки, сравнительно редки. Первый лист с точной датой, где выставлено это слово, было выгравирован в 1520 г. Петром Апианом (Petrus Apianus), восемь лет спустя после смерти Америго Веспуччи; на других же картах, где появляется это имя, оно почти всегда смешано с другими названиями, как-то: Новая Земля (Ньюфаундленд), Бразилия, земля св. Креста (Санта-Круц), Атлантика или Атлантида, Перувианская земля, Новая Индия; очевидно, ни одно из этих названий ещё не было настолько общеупотребительным, чтобы картографы могли отдать ему предпочтение. Только с семнадцатого века, через сто слишком лет после открытия, имя Америки окончательно восторжествовало везде, кроме Испании: отсутствие в этом случае всякого оффициального давления и всякого вмешательства знаменитых писателей дает право заключить, что постепенное принятие слова «Америка» исходило от самих народов. Нет сомнения, благозвучие играло немалую роль в благосклонном приеме, который оказали этому слову европейские языки; благодаря новому слову, перечисление частей света оканчивалось очень красиво: «Европа, Азия, Африка, Америка». В летописях человечества, уже столь богатых несправедливостями, эта мерность слогов способствовала торжеству одной лишней несправедливости.
В виду имеющихся достоверных документов, казалось бы, не должно быть более места для сомнений относительно названия, данного новому континенту, а между тем существует уже целая литература, авторы которой пытаются доказать чисто местное происхождение имени, которым теперь обозначаются земли, омываемые на востоке Атлантическим океаном. Немцы предъявляют притязания на имя Америки, как на слово, будто бы принадлежащее их языку; после этого неудивительно, что и американцы, в свою очередь, с радостью встречают всякие изыскания, находящие начало этого имени в их стране. И прежде не раз указывала на сходство местных названий некоторых из американских гор или рек с крестным именем Веспуччи, но только в 1875 году появился первый серьезный мемуар по этому вопросу. По мнению автора этого мемуара («О происхождении имени Америка»), геолога Марку, сиерра Амеррика, лежащая к востоку от озера Никарагуа, между городами Жунгальпа и Либертад, есть та черта континентального рельефа, название которой, в конце концов, сделалось именем всего Нового Света. Хребет этот, вершины которого не выше тысячи метров, составляет часть раздельной цепи между маленькими притоками озера Никарагуа и рекой Блюфильдс, одной из самых многоводных рек Москитии; местами встречаются золотоносные залежи в восточных долинах гор Амеррика, оставшихся до последнего времена неизвестными картографам и впервые упоминаемых под этим именем натуралистом Бельтом, в 1874 году. Геолог Марку высказывает предположение, что во время своего плавания вдоль берегов Караибского моря, в 1502 г., Колумб, всегда искавший богатств, слышал об этих золотоносных жилах гор Амеррика, находящихся в 160 километрах, по прямой линии, от моря, за лесами и болотами, но принадлежавших одному племени того же имени, может-быть, имевшему торговые сношения с побережьем. Америго Веспуччи тоже, будто бы, дважды посетил москитские берега и—что более, чем сомнительно—знал по слухам об этих золотых месторождениях сиерры Амеррики, имя которой сделалось впоследствии именем всего новооткрытого мира. Всё это простые догадки; тем не менее, они понравились местному патриотизму, этой «язве исторического исследования», и многие американские писатели приняли их как нечто бесспорное. По мнению одного странного автора, являвшегося в печати под разными фамилиями: Горльбэта, Бирна, де-Бри, Ламберта, имя «Америка» имеет более благородное происхождение: это, будто бы, слово языка инков, означающее «Великую Страну Солнца» или «Святую Землю».
Первые открыватели, в том числе и сам Веспуччи, назвали новооткрытые земли «Новым Светом», но не желая этим сказать, что Америка—самостоятельный материк, отдельный от Азии; однако, данное ими название сохранилось до наших дней в этом последнем значении, впрочем, достаточно оправдываемом небольшим числом поколений, которые сменились там с того времени, как американские народы вошли в общую историю человечества. Но между наименованиями этого двойного континента, недавно присоединенного к известному миру, есть одно, смысл которого, совершенно относительный, верен лишь с исторической точки зрения, имеющей переходную цену. Наименование это—континент или мир «Западный». Во многих отношениях, особенно по своему рельефу, форме и расположению побережья, Америка скорее может быть названа «Восточным материком»: она лежит на восток от Старого Света и соединяется с ним островами, полуостровами, мелями и льдами Берингова моря.
В самом деле, пространства суши составляют в совокупности одно целое, расположенное в виде обширного полукруга, опоясывающего Великий океан; с одной стороны мыс Доброй Надежды, с другой—мыс Горн заканчивают собой громадный амфитеатр материков, следующих один за другим по окружности глубоких вод и вздымающих свои самые высокие хребты именно в соседстве океанских берегов. Можно сказать, вообще, что главный горный рельеф нашей Земли расположен в виде непрерывного полукруга, проходящего в некотором расстоянии от главного морского бассейна, при чем горы Африки и Азии образуют западную, а горы Америки—восточную ветвь этой кривой: горные цепи полуострова Аляски и Британской Колумбии составляют лишь продолжение цепей Манджурии и Камчатки. В круге гор, пребывающих в состоянии покоя, вписан другой круг—кольцо гор живых, т.е. действующих вулканов, криволинейные полосы которых окаймляют архипелаги Индии, затем берега материка Азии, прежде чем слиться с горными цепями Американского поморья. Очевидно, вулканы Нового Света составляют часть того же «огненного круга», к которому принадлежат дымящиеся кратеры Филиппинских островов, Японии, Курильских островов, и образуют восточную ветвь этого обширного вулканического кольца. Не только наидалее выдвинутый к западу выступ американского материка бывает, при исключительно ясной погоде, в виду крайнего мыса северо-восточной Азии, от которого он отделен проливом в 96 километров, но и цепь Алеутских островов также обращена к Азии своей западной оконечностью. Зимой, противоположные берега этих двух частей света соединены мостом из льдин, приносимых различными течениями Великаго и Ледовитого океанов в узкий проход, где они скопляются и спаиваются, образуя в одних местах ровные пространства, в других нагроможденные глыбы в виде пирамид. Иногда, даже среди лета, пароходы с трудом пробираются в проходе между массами плавающего льда. Берингов пролив так мелок—всего 58 метров в самых глубоких местах,—что китоловные суда везде смело бросают якорь, даже вдали от берегов; в среднем слой воды, покрывающий дно, имеет всего только 40 метров толщины. Наконец, по середине пролива лежит группа островов, Гвоздева или Демидова, служащая местом отдыха животным и людям, переправляющимся с одного континента на другой, с «Восточнаго» мыса Азии на «Западный» мыс Америки, т.е. мыс Принца Валлийского. Следовательно, можно будет без труда, как это заметил уже Адальберт Шамиссо, связать геодезические треугольники Старого Света с треугольниками Нового Света, его восточного продолжения. Напротив, со стороны Европы Америка отделена от противолежащих земель морским пространством в 1.500 километров, составляющим самую узкую часть северной Атлантики; однако, большое сходство, по составу горных пород, между Лабрадором, Гренландией, северными архипелагами и Норвегией оправдывает гипотезу о существовавшем некогда соединении частей суши в этих областях. Скрытый перешеек, на котором глубина воды менее 700 метров, соединяет Гренландию с Шотландией и мыс Рат с мысом Линдеснес.
Исторически, Америка также, по крайней мере, в значительной степени, принадлежит к Азии, следовательно, должна быть рассматриваема как восточная земля. Азиатцам не было надобности открывать Америку, или американцам открывать Азию, так как земли одного материка были в виду земель другого. Даже без флотилии каяков туземцы обеих стран легко могли достигать противолежащих берегов. На юге от Берингова пролива, до Орегона, азиатским лодкам открывались многочисленные заливы: употребленное кем-то выражение об американском континенте, что «он повернулся спиной к Азии», не верно относительно северной части Нового Света. По мнению многих антропологов,—впрочем, сильно оспариваемому Мортоном, Ринком и некоторыми другими учеными,—гиперборейские населения Америки происходят от переселенцев из Азии, и на противоположных берегах Берингова пролива сходство типа, нравов и языка так велико, что не может быть никакого сомнения насчет единства расы. Если принять взгляд тех, которые допускают сродство эскимосов и сибирских инородцев монгольского племени, то вся северная половина Северной Америки оказалась бы населенной жителями западного происхождения. Кроме того, усматривают полинезийское влияние в характере построек, одежды и украшений островитян северо-западной Америки, от Аляски до Орегона, и «Черное течение» (Куро-Сиво), пересекающее северный бассейн Тихого океана, часто приносило морские выкидки японского происхождения: с начала семнадцатого столетия было констатировано более шестидесяти примеров этого факта. Случалось даже, как, например, в 1875 году, что течение приносило суда и потерпевших крушение из другой части света. Наконец, по мнению большого числа историков и археологов, буддийская пропаганда и, следовательно, азиатская цивилизация действовали непосредственно на жителей Мексики и Центральной Америки в первые века христианской эры; между остатками старины в городах Копан и Паленке находили мистические изваяния, совершенно подобные однородным изображениям, встречающимся в восточной Азии, особенно таики, наиболее чтимый у китайцев символ, представляющий, по словам Гами, «сочетание силы и материи, действующего и страдательного, начала мужского и начала женскаго». Какова бы ни была степень вероятности гипотезы относительно буддийского влияния, во всяком случае не подлежит сомнению, что древнейшие заокеанские сношения американских континентов происходили с Азией, т.е. с западом по отношению этих континентов.
Но не то мы видим в позднейшей истории Нового Света. Если прежде ход цивилизации направлялся с запада на восток, то с тех пор, как ведутся наши летописи, он принял обратное направление, и культура, предшествуемая географическими открытиями, распространялась с востока на запад, из долины Нила в Средиземное море, из этого моря к Океану, и с восточных берегов Атлантики к западным её берегам. В этом движении народов в западном направлении видели закон истории: «звезда владычества тяготеет к западу», повторяют на все лады англичане и американцы. Факт тот, что в течение Новых веков Америка является, относительно Европы, миром Западным, West, как говорят кратко британские моряки. По ту сторону Миссисипи, равнины и горы, простирающиеся в направлении к Великому океану, составляют Far West, «Дальний Запад».
Возможно, что уже в очень отдаленные от нас эпохи суда Старого Света посещали мир Запада. Давно уже указывали на дальние плавания финикиян, ссылались на греческие легенды, относящиеся к земле Атлантов; теперь приводят ещё валлийские предания, рассказывающие об открытии Мадоком оп-Овеном земель, лежащих на западе, среди туманов Океана. Подобные же легенды существуют у ирландцев, но чудесные рассказы их бардов не подкреплены ни одним фактом, который бы придавал им характер правдоподобия. Первые достоверные документы о существовании новой части света восходят всего только за тысячу лет, к эпохе великих скандинавских переселений. Даже в отечестве Христофора Колумба и Америго Веспуччи ни один писатель не сомневается более, что Северная Америка была открыта норманнами; впрочем, на крайнем севере Океана, где плавали смелые викинги, путешествия с целью исследования и завоевания были сравнительно менее трудны, благодаря малой ширине пространства, разделяющего в этих областях Старый и Новый Свет. Правда, что со времен марсельца Питеаса эти моря сильно пугали мореплавателей своим «дыханием», т.е. густыми туманами, движущимися по водам в виде беловатой стены; боялись также проникать в «ноздри Земли», среди подводных камней, окруженных плавающими льдинами, в этих водах, наполовину отвердевших от покрывающего их слоя снега, которые породили легенду о «Вязком океане», о «Клейком море». Ходячие рассказы изображали эти моря очень мелкими или даже очень обширными болотами. Суеверие населило чудовищами эти страшные пространства: в них видели Troldboten, «страну ведьм»; однако, полагали также, что за этим миром нечистой силы тянется сплошной берег. На всех картах, внушенных географией Гомера, узкая кайма берегов окружает и великую «реку Океан».
Хотя трудно сказать, какую именно землю древние обозначали именем ultima Thule, Исландию или группу Фарерских островов, во всяком случае не подлежит сомнению, что издавна известный этап был естественным исходным пунктом для открытия Западнаго материка. В конце восьмого столетия, когда ирландские папасы поселились в Исландии, и вслед за ними туда прибыл, в начале следующего века, скандинав Гардас, который дал ей имя «Ледяного острова», употребляемое доныне, две трети северной Атлантики были уже пройдены, и норманские мореходы, кроме того, владели в европейских водах несколькими промежуточными станциями—островами Шетландскими, Оркадскими, Фарерскими. В силу одного лишь факта плавания между этими островами, случайное открытие Гренландии, куда суда могли быть занесены бурей или течением, становилось неизбежным. Действительно, в 977 году, Гуннбьерн приметил вдали снежные вершины какой-то западной земли и дал свое имя некоторым передним скалам берега Нового Света. Пять лет спустя, Эрик «Красный», изгнанный с острова Исландии за смертоубийство, отправился к этим отдаленном горам Мид-Иокуль, т.е. «стоящим среди льдов»; затем, в следующую поездку, выстроил себе укрепленное жилище на берегу запада, за Гварфом, или южным мысом большой земли. Полагают, что этот дом Братталида, построенный более девяти веков тому назад на западе Атлантики, и от которого уцелело только несколько рядов каменной кладки, находится на берегу фиорда Игалико; впрочем, не могли точно установить тождество развалин. Со времени прибытия Эрика, Гренландия всегда имела жителей европейского происхождения, и в разные эпохи существовали непосредственные сношения между западными скандинавскими колониями и метрополией; христиане Гренландской епархии были даже данниками Рима, и церковные летописи рассказывают, что оттуда регулярно каждый год присылались в Европу грузы мехов, китового уса, моржевых клыков, для уплаты десятинного сбора и лепты св. Петра; даже крестовые походы, как везде, проповедывались и в этой стране льдов. Еще и после овладения испанцами Антильскими островами и берегом соседнего материка, норманское епископство Гардар продолжало существовать в Гренландии; однако, с течением веков, сношения между двумя сторонами северной Атлантики становились всё реже и реже. В первые времена, следовавшие за открытием этого острова, норманны были ещё одушевлены сильной страстью к похождениям, как моряки и воины: не вынося ига, молодые удальцы бросались к морю, чтобы бежать от тирании сеньоров и завоевать, в свою очередь, сеньории на отдаленных берегах; но в 1261 году Гренландия подпала под власть короля норвежского: торговля сделалась правительственной монополией, вследствие чего экспедиции через Атлантический океан предпринимались все реже и реже, и кончилось тем, что даже в Дании и Норвегии совершенно забыли об этих заморских колониях, завоеванных предками.
Южная Гренландия была не единственная область Нового Света, открытая норманнами. Мореходы их предпринимали плавания вдоль западного берега этого огромного острова, заходя за 72 градус широты, до пунктов, где находятся ближайшие к полюсу человеческие жилища; но более всего сделано ими открытий в областях, лежащих к югу от Гренландии. Уже в конце десятого столетия один мореплаватель, Бьярн Гериульфсон, направляясь к Гренландии, слишком уклонился к югу и ему показались вдали покрытые лесом холмы, принадлежащие, вероятно, к американскому материку; но он не пытался подойти к ним. По следам его, в эти воды отправился один из сыновей Эрика Красного, Лейф: он открыл сначала «каменистую землю», Геллу-ланд, пустынную, окруженную льдами; вероятно, то был берег Лабрадора, хотя большинство скандинавских ученых признают в этой земле остров Ньюфаундленд. Затем этот отважный мореход, продолжая плыть далее, встретил другой берег, на этот раз лесистый, которому дал имя Маркланд. По мнению Рафна, Коля, д'Авезака, это был берег Акадии или Новой Шотландии. Гипотеза была принята всеми, и комментаторы норманских саг обыкновенно приурочивают к нынешнему Род-Айленду, между 41 и 42 градусами сев. широты, Винланд или «Страну Вина», открытую также Лейфом, в конце тысячного года; в подкрепление своих доводов, они указывают, между прочим, на «писаный камень», лежащий на берегу реки Тонтон, в Массачузетсе, напротив деревни Дайтон, и говорят, что черты, вырезанные на этом камне, повествуют о завоевании края исландцем Торфином. Однако, не подлежит сомнению, что одно место в древних рассказах, относящееся к длине дня в Винланде, было истолковано Рафном в смысле слишком благоприятном для важности открытий, совершенных его соотечественниками. Этот Винладл, открытый древними норманнами, скорее следует поместить около северного пояса дикого винограда, то-есть в Акадии или Новом Брауншвейге, где растет также «дикий хлеб» (zizania aquatica), упоминаемый в легенде.
Как бы то ни было, скандинавы основали на континентальном берегу Нового Света правильные колонии, легенда которых обнимает от 120 до 130 лет. Вступая во владение страной, они зажигали большие костры, зарево которых долженствовало распространить далеко вокруг весть об их приходе, вырезали свои метки на деревьях и скалах, водружали свое оружие на мысах и строили себе сараи и укрепленные дома. Саги рассказывают о рождении детей в этих колониях, о битвах и сечах воинов: между остатками древних построек, приписываемых скандинавам, находили могилы. Подобно последующим завоевателям всех европейских национальностей, норманские пираты убивали туземцев единственно из удовольствия проливать кровь: дело истребления началось с первого момента прибытия белых людей. Впрочем, древние рассказы, передававшиеся из уст в уста, перемешали сказку с действительностью, и многие из описываемых в них эпизодов обязаны своим происхождением единственно любви к чудесному. Одна из земель крайнего севера, открытых викингами и совершенно необитаемых вследствие царствующей там сильной стужи, носит имя Фурдустрандир, или «Берег Чудес», данное ей по причине странных видений, которые вызывали перед скандинавскими мореходами злые духи. По словам легенды, новые пришельцы должны были побороть не только «скреллингеров»—общее имя, под которым они смешивали всех туземцев западных земель, эскимосов и краснокожих,—но столкнулись также с белыми или «одетыми в белое» населениями, с предполагаемыми ирландцами-христианами, жившими на южных берегах или внутри страны, к западу: это Гвитраманналанд, «Земля Белых», или Irland it Mikla, «Великая Ирландия». С другой стороны, если дошедшие до нас саги заключают в себе большую долю чудесного, то они, вероятно, содержат лишь незначительную часть действительной истории скандинавов в Америке: быть-может, потомство этих завоевателей сохранилось ещё, кроме Гренландии, среди населений Нового Света.
После открытий, сделанных норманнами в северных водах, мореплаватели южной Европы должны была искать новых земель в другом направлении—в теплых и умеренных заморских областях. Впрочем, память о первых экспедициях никогда не изглаживалась вполне, или, вернее сказать, она смешивалась с различными преданиями. Подобно валлийцам и ирландцам, арабы рассказывали историю своих героев-мореплавателей, восьми альмагрурим или «Странствующих братьев», которые в 1170 году покинули Лиссабонский порт, поклявшись не возвращаться до тех пор, пока не побывают на отдаленных заморских островах. Около того же времени другие «братья» или товарищи, фризы, севшие на суда в Бремене, ходили, будто бы, до самой Гренландии. Затем, в конце четырнадцатого столетия, два венецианца, братья Зени, посетили ту же страну, которую и называют «Энгронеланд», и сообщаемые ими подробности, а также и некоторые части их карт не допускают сомнений в действительности совершенного ими путешествия. Наконец, один поляк, Ян из Школьно, был послан прямо в Гренландию, в 1476 г., с поручением вновь завязать давно прерванные сношения с этой отдаленной землей.
. . . . . .
1. Реклю. Земля и люди. Том 15
tom15.pdf ; 24094580 байт
2. Реклю. Земля и люди. Том 15. Исходный текст
tom15.odt ; 17581733 байт