Глава вторая. Кавказ.
Предания странствуют вместе с народами и переходят от одной горы к другой.
КАВКАЗ: РЕЛЬЕФ, ГОРНЫЕ ПРОХОДЫ.—ДАГЕСТАН И МИНГРЕЛИЯ.—НАСЕЛЕНИЕ.—АНТИКАВКАЗ: РЕЛЬЕФ И ПУТИ СООБЩЕНИЯ.—АРМЯНЕ И КУРДЫ.—ИСТОРИЯ.
Кавказ относится к древнему миру скорее своей таинственностью, чем своей историей. Он были так мало известен, что обыкновенно его называли просто «горою» и считали его то обширными комплексом гор, то отдельной вершиной, поднимающейся в виде изолированнаго массива, подобно горе Арге или горе Арарату. В противоположность тому, другие представляли себе, что гористая область Кавказа простирается до пределов света, до пространств, покрытых льдами, где царит вечный сумрак ночи. В то же время многочисленные мифы, передаваемые с различными вариантами народностями от плоскогорий Ирана до побережий Средиземнаго моря, указывали на горы Кавказа, как на область, из которой вышли могущественные народы или где совершились события, имеющия огромное значение в судьбах человечества. Однако, в хаотическом мире неведения «крайности сходятся» еще гораздо чаще, чем при конфликте человеческих страстей. Те же самыя чудесныя явления, те же самыя необычайныя события, которыя привязывались к вершинами Кавказских гор, совершались, по верованию индусов, на вершинах Гималаев, а по убеждению иранцев—на вершинах Эльвенда или Демавенда; наконец, на другой стороне Стараго Света, эти же самыя чудеса привязывались к вершинам западных гор. Гигант Атлас несет на себе небо или, вернее, землю,—это необъяснимо с точки зрения логики, но в легенде кажется вполне естественным; точно также «Двухвершинная гора», т.-е. современный Эльбрус, является колыбелью двух звезд Диоскуров, Кастора и Поллукса, бахромчатая завеса его снегов соединяется с безграничной пеленою небосклона. По легенде греков, являющейся наследием, которое получено ими от еще более древних народностей, один из титанов, «похититель небеснаго огня», был богами прикован к горам Кавказа. Однако, и до него сколько еще других Прометеев подверглось той же участи,—либо было приковано к вершинам гор, или раздавлено под тяжестью скал! Так Зохак, заключенный в пещере Демавенда, тщетно взывал к небесам; точно также позднее Энселад напрасно напрягал свои безсильныя мышцы, стараясь сбросить с себя гнетущую его массу Этны. Легенды странствуют вместе с народами и переходят от одной горной вершины к другой!
Рельеф
Как ни мало были известен Кавказ с точки зрения своего положения, своих форм и рельефа, он считался, во всяком случае, вполне правильно гранью между двумя мирами. Кавказ является частью той преграды, которая разделяет континент Азии на два склона—северный и южный—и которая продолжается в пределах Европы непрерывным рядом хребтов,—именно, горами Крыма, Альпами, Пиренеями и горами Кантабрийскими. Однако, из всей этой вереницы хребтов нет ни одного, который был бы ограничен более резко, вырисовывался бы более ясно и определенно, чем Кавказский хребет, который тянется от Каспийскаго моря к Черному; непрерывность этой складки земной поверхности чрезвычайно резко выражена с той и с другой стороны. Западная оконечность Кавказских гор вытягивается острием по направлению к Таманскому полуострову и после короткаго перерыва появляется затем снова в виде Крымских гор; восточная часть массива кажется также внезапно прерванной водами Каспийскаго моря, однако, подводный хребет между двумя глубокими котловинами Каспийскаго моря является в действительности ея восточным продолжением и примыкает у Закаспийскаго побережья к той краевой цепи гор, которую иногда называют «Туркменским Кавказом» и которая, под различными местными наименованиями, ограничивает с северо-востока своими параллельными цепями плоскогория Ирана и затем сливается с высотами Гиндукуша.
Оба склона Кавказа, северный и южный, являются совершенно противоположными по своей природе. К северу горы постепенно понижаются либо боковыми отрогами, либо хребтами так называемого Малого Кавказа, т.-е. параллельно расположенными второстепенными цепями, высота которых постепенно уменьшается. В общем, однако, падение склона довольно быстрое, и всадники, мчащиеся по ровной степи, вдруг замечают вырисовывающияся на небосклоне высокия туманныя вершины, которыя поднимаются над темными лесами и блещут своими вечными льдами. Низменная равнина ограничивает подножье гор, подобно морю, омывающему утесистые берега. И на самом деле, эта почти горизонтальная равнина была в недавнюю еще геологическую эпоху морем: в этой впадине соединялись выдвинутые вперед заливы Чернаго и Каспийскаго морей. С того времени сохранился еще замечательный проток, носящий название Маныча,—он, без сомнения, с точки зрения физической географии, является рвом, отделяющим Европу от Азии.
Сторона Кавказскаго хребта, обращенная к югу, господствует лишь над речными долинами, ограниченными с юга другими хребтами, которые даже видны уже с главнаго Кавказскаго хребта; эта сторона примыкает к другим системам гор и нагорий. Высокий поперечный хребет, достигающий вышины 1.000 метров на самом низком из своих перевалов, по которому проходит железная дорога с Тифлиса на Батум, связывает самые высокие массивы Кавказа с остальными горами, которыя иногда соединяются под общим названием Анти-Кавказа. К югу от долин рек Куры и Риона все пространство, заключающееся между двумя морями, занято горами, и эти горы во многих местах превышают высоты, на коих может пребывать человек. Несколько особенно высоких вершин—конусы бывших вулканов Алагеза, Арарата и Бингёль-дага—господствуют над всею местностью своими снежными пиками. Местами поднимаются великолепныя вершины, с которых открывается вид на кажущийся хаос гор,—эти горы тянутся с одной стороны к плоскогорию Ирана, с другой—к огромному четыреугольнику Малой Азии и к сирийскому побережью.
Природный контраст между обоими склонами Кавказскаго хребта повторяется и в истории обитающих там народностей. Ясно для каждаго, что обитатели степей, свободно странствующие по своим областям и не встречающие других препятствий кроме холмиков наносимаго ветром песка, низменных солончаков и неглубоких болот, должны иметь совершенно иные нравы, иное политическое и социальное развитие, чем обитатели глубоких горных долин, где жители каждаго отдельнаго бассейна лишь с трудом могут сообщаться с другими частями страны. Население равнин имеет наклонности к непостоянной кочевой жизни; оно появляется и затем исчезает, оттесненное другими кочевниками; оно даже не оставляет и никаких следов своего посещения. С другой стороны, народности, заключенныя в массивы гор или замкнутыя в плодородныя равнины, которыя тесно ограничены горными хребтами, состоят обыкновенно из пастухов и оседлых земледельцев, ведущих вполне постоянный образ жизни, обладающих стойкими учреждениями и определенными сношениями с соседними народностями. Такие народы легко становятся объектом сказаний и описаний истории, тогда как подвижныя орды, вроде тех, которыя странствовали по ту сторону Кавказа, остаются долгое время незатронутыми историей.
Итак, с самаго появления у человечества сознательнаго отношения к окружающему, горные хребты, расположенные между Каспийским и Черным морями, представляли два склона, резко различающиеся по своему характеру: один склон относительной цивилизации, другой—полнаго варваризма,—на юге был свет, на севере тьма. Тем не менее, обмен товаров и идей мог происходить как с той, так и с другой стороны, но происходил он скорее кружным путем, чем непосредственно чрез горные проходы. Историками установлено, что в течение веков очень часто совершались передвижения народов с целью переселений и завоеваний между Передней Азией и сарматскими равнинами, т.-е. равнинами южной России; эти переселения народов продолжались чрез европейскую Фракию, вдоль берегов Чернаго моря. В прежния времена киммерийцы и скифы, в более позднюю эпоху турки—свершили такой круговой путь, следуя по берегам Чернаго моря и руководствуясь законом наименьшей затраты энергии.
Кроме того, как ни мало доступен и как ни трудно проходим Кавказский хребет, который тянется наискось между двумя морями на протяжении тысячи километров и разделяет области, очень различныя по природе почвы и климату, все же иногда народности, бежавшия от преследований врага или увлеченныя победой во время военнаго набега, пытались его перейти. Однако, такия попытки прорваться вооруженною силою или переселиться чрез хребет мирным путем происходили лишь в совершенно исключительных случаях, в эпохи сильных перемещений народов; возможность таких переселений обусловливалась существованием естественных проходов в Кавказском хребте.
Горные проходы
Первыя из таких естественных ворот открываются около середины перешейка, в самом узком его месте, где от Чернаго моря до Каспийскаго приблизительно около 500 километров. С двух сторон, с севернаго Кавказа и с Закавказья, поднимается к прорыву в хребте по широкой речной долине с севера—долина реки Терека, с юга—долина реки Куры; обе эти реки—наиболее обильныя водами реки Кавказа, и горный хребет представляет здесь во всей своей массе наименьшую толщину, приблизительно около 100 километров в области седловины. Наиболее высокая точка перевала, называемая в настоящее время Крестовой горой, 2.263 метр. вышины и не достигает границы вечных снегов: последняя в некоторых частях Кавказа проходит лишь на высоте 3.500 и даже 4.000 метров над уровнем моря. Путь, которым приходится следовать при пересечении здесь хребта, намечен тем более ясно, что северная цепь гор, являющаяся продолжением главнаго хребта западнаго Кавказа, совершенно прорезана водами Терека, бегущими в Дарьяльском ущелье; приходится пересечь лишь один хребет, и путешественнику, поднявшемуся по ущельям и долинам вдоль реки, остается преодолеть лишь незначительный перевал,—он огибает величественный массив Казбека и спускается затем в долину реки Куры.
С самаго начала исторических времен народность иранскаго происхождения, оссы или осетины, называющее сами себя племенем «ирон», утвердилась в этом проходе и заняла в нем как вход, так и выход. Благодаря такому захвату выгоднаго положения, оссы могли защищать этот в высокой степени важный путь Кавказа, притягивавший к себе по преимуществу кочевыя народности. В некоторых случаях опасность со стороны последних угрожала чрезвычайно сильная, особенно в ту эпоху, когда целый поток варварских племен низвергался к югу,—двум императорам—римскому императору Юстиниану и повелителю Ирана Хозрою Нуширвану—пришлось общими усилиями охранять эти врата Дарьяла против вторжения хазаров.
Другой естественный проход Кавказа открывается на востоке, у берегов Каспийскаго моря. С этой стороны горы сразу понижаются, и между их отрогами остаются широкия долины, по которым извиваются горные потоки, берущие воду от вечных снегов. Даже у самаго подножья обрывов берега Каспийскаго моря предоставляют широкий и удобный проход, благодаря понижению морского уровня, который в настоящее время располагается на 27 метров ниже Азовскаго моря. Именно чрез этот-то проход, называемый Железными Воротами, и проникали различныя народности, выселявшияся с плоскогорий Ирана и с других соседних горных стран,—чрез него прошли мидяне и персы, турки и татары, таты и талихи.
Кавказ представляет собою грандиозную преграду, которую движущиеся народы стараются преодолеть в ея наиболее слабой точке. Натиск народов вполне аналогичен напору воды в большом резервуаре. Народы наталкиваются на колоссальную стену гор и в большинстве случаев не могут перейти чрез нее, так как единственныя врата, представляющия собою как бы шлюзы в плотине, заняты оссами, опирающимися на укрепления, построенныя с целью защиты Дарьяльскаго прохода,—народностям ничего не остается более, как направиться вправо и пройти теми вторым проходом, который открывается вдоль побережья Каспийскаго моря.
За пределами этих ворот движущаяся масса переселяющихся народностей может разлиться широким потоком по долинам и может направить свои отраженныя волны и во впадины склонов горнаго хребта. Так и происходило в действительности: наводнение водами и наводнение людскими массами подчиняются одними и тем же законам. Так, мы видим, племена тат и талих проникают из бассейна Куры далеко в узкий корридор Железных Ворот; точно также области, населенныя азербейджанскими татарами, продолжаются к северу и переходят в области румикских татар, а соседями этих последних в равнинах севернаго Кавказа являются их предшественники татары-ногайцы, тогда как другое татарское племя, карачаи, было вытеснено давлением переселяющихся народностей в долины севернаго склона Кавказа. Поток татарских племен, пришедших с юга чрез Железныя Ворота, встретился, однако, в низменных равнинах с колоссальным потоком других туранских народностей, пришедших чрез широкия ворота, находящийся к югу от Уральскаго хребта, между этим хребтом и Каспийским морем.
Если выходцы с юга и могли в некоторых случаях следовать западным побережьем Каспийскаго моря, чтобы вторгнуться затем в расположенныя к северу сарматския равнины, то, с другой стороны, народное движение могло происходить и в обратном направлении. С целью защиты от вторжения кочевых диких племен властители Закавказья нередко старались укрепить данный проход, особенно в местности, которая является наиболее удобной для оказания сопротивления,—именно, в местности, известной в настоящее время под тюркским названием Дербента или «Железных Ворот». До изобретения артиллерии огромная стена, продолжавшаяся километров на 30 в горы и, с другой стороны, вдававшаяся в море, являлась, действительно, непреодолимым препятствием. Фирдуси в своей «Книге царей» приписывает сооружение ея Александру Македонскому, а возстановление ея Хозрою Нуширвану; в промежуток между этими двумя строителями хроники упоминают в качестве ея возстановителей также короля персидскаго Иездигерда II, который жил во времена вторжения гуннов. Все эти цари старались прежде всего преградить дорогу «чудовищным» племенам севера, «ужасным царям Гогу и Магогу» или, следуя магометанской терминологии,—«Яджуй и Маджуй». Персидский поэт описывает также способ построения этой стены Александром Великим: «он велел положить один на другой слой меди, железа, свинца, камней, древесных стволов и ветвей, затем велел 100.000 кузнецам поджечь все это, так что все металлы сплавились и образовали одну сплошную массу». Стена, остатки которой мы встречаем в настоящее время, считается именно частью стены, построенной Александром Великим.
Несмотря на все старания Александра Великаго и других легендарных царей, завоеватели Яджуй и Маджуй, т.-е. всевозможныя воинственныя племена севера, все же прошли этим роковым путем, который, впрочем, вовсе не прегражден в своей северной части. В этой области Кавказа, которая в настоящее время носит название Дагестана или «Страны гор», области между Апшеронским полуостровом и долиной Сулак, долины расходятся в виде колоссальнаго веера по направлению к востоку и северо-востоку, и, именно благодаря этому, во внутреннюю часть горнаго массива могло последовательно проникнуть множество народностей, как бежавших от преследований, так и являвшихся завоевателями,—все эти народности, вместе с выходцами, пришедшими с южнаго склона хребта, образовали удивительно пеструю смесь самых разнородных племен.
С другой стороны, вся западная часть Кавказа, между Дарьяльским ущельем и Киммерийским Босфором, представляет собою, по своим этническим элементам, одно очень обширное целое, которое поразительнейшим образом соответствует простоте орографических форм этой области. Прежде всего цепь гор, вытянувшаяся с большою правильностью на северо-запад, является, действительно, совершенно непреодолимой стеной на протяжении приблизительно 200 километров, от Казбека до Эльбруса; кроме того относительная узость хребта обусловливает образование лишь очень незначительнаго числа долин, пригодных для колонизации. Переселяющияся народности, которых борьба за существование привела к подножью западнаго Кавказа или параллельных ему хребтов, безразлично на северном или на южном склоне, должны были неминуемо остановиться в своем движении или же направиться в сторону, к морю. Горный хребет предоставлял им в этой своей части лишь очень немного пересекающих его брешей, по которым бы путники могли через него перебраться; параллельныя стены гор, тянущияся одна за другой, чрезвычайно трудно проходимы,—невысокие хребты между ними непроходимы вовсе из-за крутости своих обрывов и густого покрова своих лесов, тогда как высокия горы—из-за снегов. Что же касается до попытки обойти Кавказ и попасть с одного его склона на другой, обогнув его западную оконечность, то об этом нечего было и мечтать, так как по южному берегу сотни мысов выдаются в воды Чернаго моря и образуют проходы, которые легко могут быть защищены ничтожной кучкой людей. Около 2.000 лет тому назад целая армия строителей обосновалась на этом побережье по приказанию царя Митридата, чтобы провести здесь дорогу карнизами вроде того, как проведен путь по берегами Средиземнаго моря между Ниццей и Специей,—это было единственным средством соединить обе половины обширной империи, расположенной к северу и к югу от Чернаго моря; однако, сооруженная дорога играла некоторую роль лишь в течение нескольких десятилетий, и императоры Рима, а затем и императоры Византии не заботились нисколько об ея возстановлении; она была возстановлена русскими, после того, как находилась в полном упадке и забвении в течение 20 веков.
Народности Кавказа
Массиву гор, единому по своему образованию, соответствует население, единое по своему происхождению, по своим нравам и своей истории. За исключением сванетов верховьев реки Ингура и карачайцев или «племени Черной реки», живущих в северных долинах, в окрестностях Эльбруса, все обитатели западной части Кавказскаго хребта принадлежат к группе более или менее смешанных племен, обозначаемых с давних пор под общим названием черкесов. Правда, кабардинцы на востоке, племя адиге на северо-западе и абхазцы на южном склоне хребта представляют между собой серьезныя различия, зависящия от почвы, климата и торговых сношений, однако, все они образуют резко ограниченную этническую группу. Таково было в общих чертах распределение народностей на Кавказе до прихода русских, и можно сказать с полной уверенностью, что и в доисторическую эпоху условия внешней среды, аналогичныя нынешним, определяли собою такую же групировку населения, бывшаго лишь более редким.
Каково бы ни было происхождение того или другого горнаго племени, самая природа страны обусловливала в большинстве случаев совершенно изолированное существование его. Долины Кавказа обладают лишь одним входом со стороны равнины и ограничены со всех остальных сторон вечными снегами, недосягаемыми ледниками,—вследствие этого каждая из них образует отдельную область, иногда настоящую темницу или огромную ловушку, в которой население оказывается замкнутым и в силу этого сохраняет целиком свою индивидуальность. Каждая из долин Сванетии или Дагестана представляла собою вполне замкнутый мирок, где жила группа семей в полной изолированности и даже в полном неведении народов вне данной долины,—подобная группа людей составляла часто как бы крохотное человечество, совершенно незнакомое с великим человеческим родом остального обширнаго мира. Ни в одной горной области Европы и Азии нельзя найти столь изолированных общин, резко различающихся между собою и отрицающих иногда даже несомненныя узы родства, как на Кавказе. Это обусловливается тем, что ни одна другая страна не представляет одновременно столь противоположных черт природы, как Кавказ,—он обладает большою притягательною силою, благодаря богатству своей флоры и мягкости климата, и в то же время обладает способностью тесно привязывать к известным местностям народности, вследствие формы долин своих рек с трудными к ним подступами.
Одно очень часто цитируемое место «Географии» Страбона (книга XI, гл. 2, ст. 16) сообщает нам, что, по разсказам купцов, иногда на базаре города Диоскурии, расположеннаго там, где находится нынешний город Сухум-Кале, встречались вместе «300 различных народностей». Греческий географ считает это преувеличением. насчитывает, однако, все же 70 народностей, говорящих на особых языках, которыя сходились в Диоскурии для обмена товарами,—данныя эти вполне точны, и, без сомнения, Страбон обязан ими Моаферну, дяде своей матери, который был губернатором Колхиды (книга XI, гл. 2, ст. 18). Справедливости этих данных тем легче поверить, что по переписи 1891 г. в одном лишь Закавказье насчитывается 56 различных народностей, а на всем Кавказе число их определяется более 80. Таким образом, по прошествии 18 веков мы видим почти полное совпадение между показаниями Страбона и точными современными изследованиями этнографов и статистиков. История свидетельствует, что, несмотря на переселения и перемещения народностей, этническая основа осталась одинаковой: многия народности, как, например, сванеты, прикреплены совершенно неподвижно к тем же самым горным долинам, в которых обитали их предки. Этому удивительному разнообразию этническаго состава кавказского населения Страбон дает, однако, совершенно ошибочное, можно сказать, даже нелепое объяснение: «разнообразие это—говорит он—зависит от бродячей жизни, которую ведут эти народы». В действительности, наоборот, разнообразие этническаго состава обусловливается почти полной замкнутостью кавказских долин, где племена насильственным путем изолированы,—они не могут совершенно смешиваться и знакомы между собой лишь благодаря тому, что от времени до времени торговцы их сходятся на ярмарках.
Раздробленный такими образом на множество отдельных областей, Кавказ никогда не мог слиться в одно цельное государство, в одну империю; самое большее, что иногда с него спускались разбойничьи племена и временно получали господство над устрашенными народностями прилежащих равнин, или же, наоборот, завоеватели, явившиеся с равнинных местностей, проникали и захватывали некоторыя горныя долины. Легкость защиты, однако, и затруднительность нападения, в связи с почти полной невозможностью передвижения и перевозки грузов, должны были в течение веков поддерживать то первоначальное равновесие, которое установилось между многочисленными мелкими народностями Кавказа. Империя, которая обнимала бы и соединяла бы в одно целое все хребты Кавказа, не могла организоваться,—завоеватели должны были придти извне, и они могли явиться лишь в те времена, когда северныя равнины были заняты многочисленным населением и обладали достаточной силою и могуществом для нападения и для захвата страны. Эти условия могли возникнуть лишь в течение прошлаго века, когда народилось могущество России.
Однако, все эти сотни небольших изолированных народностей имели все же возможность поддерживать между собою постоянныя торговыя сношения, и мало-по-малу между ними установился торговый обмен, который имел значительные размеры еще в мифическия времена, как о том свидетельствует легенда о Золотом Руне. Греки непосредственно совершали свои плавания к устьям реки Фаз (Рион), но кроме того они получали также металлы и другие ценные предметы торговли с Кавказа, еще и чрез различных посредников. Благодаря естественному разделению труда, устанавливающемуся среди народов, соответственно с условиями их внешней среды, некоторыя племена занялись исключительно перевозкой товаров, и благодаря такому мирному занятию, равно необходимому для всех, они сделались желанными гостьми и всюду и везде пользовались гостеприимством. Таким образом, например, имеются серьезныя указания на то, что существовала правильная торговля между Кавказом и берегами Балтийскаго моря чрез посредство оссов или, быть-может, азов, переселившихся затем в Скандинавию, которые обитали и обитают до сих пор по обоим склонам Дарьяльскаго прохода, являющагося единственным относительно легким путем чрез параллельныя цепи Кавказских гор.
Кавказ и Анти-Кавказ
По сравнению с той стеною гор, которая тянется наискось между обоими морями, Черными и Каспийским, различные горные массивы, соединяемые иногда под названием Анти-Кавказа, не имеют никакой правильности в своем распределении, обладают многочисленными центрами образования и сложною складчатостью, свидетельствующею об очень энергичных процессах геологической истории. В этом лабиринте можно различить несколько направлений горных хребтов, которые нигде, однако, не имеют характера таких непрерывных цепей, как величественная стена Кавказа. Горные хребты эти без какого-либо видимаго порядка изрезаны на многочисленные второстепенные отроги горными потоками и реками,—с одной стороны Рионом и Чорохом, с другой—Араксом и Курою, на западе и юго-западе—различными притоками Евфрата, на юго-востоке—притоками Тигра; все эти реки выносят колоссальное количество обломков каменных пород и осадков, с тем, чтобы отложить их в Черном, в Каспийском море и в Персидском заливе. Грандиозныя явления вымывания каменных пород имели в своем конечном результате полный сток воды из большей части тех озерных бассейнов, которые некогда заполняли впадины этих горных стран; впрочем, и до сих пор здесь остается еще некоторое количество крупных и малых озер. Будучи в среднем менее высокими и обладая большими размерами по сравнению с Кавказкими горами, Анти-Кавказ отличается меньшей крутизною склонов, и вследствие этого на нем должны долее задерживаться озерные водоемы,—они сохраняются до тех пор, пока воды их не стекут чрез глубокия промоины речных русл.
Горы Армении, поднимающияся крутыми обрывами к югу от Закавказья, покоятся на ровном, высоком основании, расположенном около 2.000 метров над уровнем моря и различным образом размытом потоками. Многочисленные массивы гор господствуют в различных частях этого пустыннаго, высокаго плато или поднимаются над глубокими долинами, прорезающимися у их основания. От ущелья Евфрата до долин Аракса и от долины Куры до склона гор, обращеннаго к Тигру, путешественнику приходится идти по крайне неровной местности, и на протяжении сотен километров он видит горизонт, окруженный со всей сторон зубчатыми хребтами. Такие гиганты, как вулкан Алагёз («Пестрая гора») или как гора Мазис, известная на западе более под названием Арарата, царят над этим кажущимся хаосом, но ни коим образом не определяют и не ограничивают какой-либо географической области, не имеющей свободнаго выхода наружу. Страна представляет всюду препятствия, которыя, однако, легко преодолимы или же могут быть обойдены. Вследствие этого общий географический характер страны расплывчатый и неопределенный,—не знаешь, какое дать ей название, так как она не имеет естественных границ и со всех сторон окружена переходными областями.
На запада граница, отделяющая Малую Азию от Анти-Кавказа, намечена очень резко не столько течением Верхняго Евфрата или Кара-Су («Черная Вода»), сколько тем общим понижением рельефа в меридианальном направлении, которое на севере находит себе продолжение в самой западной части долины этой реки.
Рельеф Анти-Кавказа
Вблизи от залива Александретты равнина, на которой располагаются в настоящее время Биреджик и Мараш, продолжается к северу, по направлению к дугообразно выгнутому юго-восточному берегу Чернаго моря, и продолжением ея являются относительно легко доступныя равнины и горныя плато: вся эта местность образует вполне явственный желоб, идущий от одного моря к другому, и может разсматриваться как перехват, отграничивающий Анатолийский полуостров. В то же время высокая горная преграда закрывает с юга эту область, служащую переходом между Арменией и Малой Азией, и сам Евфрат, равно как и многие его притоки, вплоть до реки Джихун, принуждены пересечь этот баррьер,—они прорезают его узкими ущельями. На севере, по склону, обращенному к Черному морю, ряд других узких ущелий, где с ревом бегут горныя речки, соответствует этим разбросанным без какой-либо правильности ущельям южнаго склона.
Различные главные притоки Евфрата образуют в долинах своих верховьев географическую область, совершенно отличную от той, которую мы находим в равнинах их низовьев. Кажется, что верхнее течение реки в области гор и ея извилистое нижнее течение составляют собою одно нераздельное целое, но это—чистейшая иллюзия. Самое направление, в котором текут обе параллельныя реки, образующая верхний Евфрат,—направление с востока на запад, примыкает, с исторической точки зрения, гораздо более к долине древняго Халиса, нынешней реки Кизыл-Ирмак, чем к направлению рек Месопотамии. В северных областях передвижения народов происходили с востока на запад, от Армении по направлению к Малой Азии или обратно, тогда как на юге эти передвижения совершались в направлении как-раз перпендикулярном—с севера на юг—при выселении, и с юга на север—при нашествиях с завоевательными целями.
Армения
Название Армении, которое часто дается страна, расположенной за хребтом Кавказа, по ея наиболее культурной народности, имеет некоторое значение лишь с точки зрения чисто этнографической, и к тому же, даже до истребления армян турками, представители этой народности находились в преобладающем количестве лишь в немногих районах страны; очень часто армянам приходилось переселяться в различных направлениях под давлением тех или других соседних народов. Даже названия местностей часто менялись. Название Арарат, присвояемое в настоящее время величественной горе Мазис, имело ранее гораздо более широкое значение. В своей ассирийской форме—Урарту или Арарту—это название обозначало северо-восточную часть Армении и главным образом долину Аракса; еще св. Иероним понимал под названием Арарат не отдельный вулкан, а обширную плодородную страну, простирающуюся по направлению к Каспийскому морю. Одним словом, Арарат—это была страна алародиев, или араратиев, упоминаемых Геродотом.
С другой стороны, название «Армения» применялось в древния времена, повидимому, к юго-западной части страны, носящей это название в наше время. Геродот знает «армян» лишь в верховьях Евфрата, вблизи Фригии и в горах, где берет свое начало река Галис. Таким образом, переселение этой народности должно было совершиться в направлении с запада на восток и окончилось тем, что она попала в долину Аракса. Приблизительно в начале царствования династии Ахеменидов армяне населяли окрестности горы Арарата, которая сделалась географическим центром их страны. Напоминанием о переселении армян по направлению к востоку служит название «Ашкеназ»—древнее наименование фригийцев или «асканиев». По мнению очень многих филологов, Черное море, известное с давних времен под названием «Понтос Аксенос» или «Аксейнос», получило это название вследствие того, что по его берегам обитали аскании; лишь позднее греческие мореходы изменили это название и придали ему на своем языке значение добраго предзнаменования.
Исторические пути Армении
Достаточно сравнить неправильные массивы Анти-Кавказа и гор, называемых обыкновенно Армянским Тавром, с длинной цепью Кавказскаго хребта, вытянувшейся по прямому направлению и трудно доступной, чтобы понять, как различны должны были быть историческия движения в этих двух областях: горы и плоскогория южной области, прорезанныя пересекающими их путями, гораздо более удобопроходимы, чем стена Кавказскаго хребта, преграждавшая путь переселявшимся народностям.
Самая массивная и наиболее объединенная из всей горных областей Армении располагается прямо против Кавказа, выдвигая свои параллельныя или разветвленныя цепи гор между Иранским плоскогорием и верхним течением Евфрата. Конечно, вся эта страна не может разсматриваться как одно географическое целое, имеющее реальный характер, но легко понять, что народность, господствующая по своей численности, по своей силе или по относительно высокому уровню своей культуры, могла все же сделать попытку к созданию империи, которая обнимала бы всю эту страну,—такая империя могла обладать даже завоевательными наклонностями и могла покорить народности окружающих равнин. Данная область в то же время, должно заметить, легко может подвергнуться нападению в каждом из пунктов своей обширной окружности,—всюду открываются широкия бреши в стенах этой цитадели.
Таким образом, народности, заключенныя в бассейнах Куры и Риона, т.-е. в просторном проходе Закавказья, могли пытаться открыть себе доступ во многих пунктах этой страны. Первыми легко доступными вратами для них была открытая с юга долина Аракса; если по ней поднимались завоеватели достаточно многочисленные и настолько сильные, что могли оттеснить туземных жителей, то они огибали всю восточную половину Анти-Кавказа и даже, не имея надобности брать штурмом какия-либо укрепления, проникали вплоть до великолепных садов Эривани, расположенных между Алагёзом и Мазисом. Там перед ними был богатый выбор,—для дальнейшаго движения они могли выбрать среди сотен притоков Евфрата тот, по которому проход казался им менее затруднительным и менее защищенным. Для обитателей областей Закавказья, расположенных в середине перешейка между обоими морями, самым удобным путем для нападения был путь, которым идет в настоящее время колесная дорога,—именно, путь чрез перевал Делижан и по западному берегу озера Гокчи; добравшись до этих высот, они могли затем либо спуститься в долину Эривани, либо направиться к западу в ту область, где несколько расходятся горные хребты,—стратегическими пунктами этой области русские в настоящее время воспользовались, воздвигнув там крепости Карс и Александрополь. Четвертым проходом является высокая долина реки Куры, откуда, по побережью Чернаго моря, путь идет в Лазистан,—этим путем другия народности достигали горных дорог, расходящихся веером по высоким пастбищам, которыя окружают бассейн реки Чороха.
Племенной состав и религия
Относительная доступность гор Анти-Кавказа и Тавра для переселяющихся народностей объясняет нам те непрерывныя войны, которыя свирепствовали в этих странах постоянно, а также объясняет и частыя переселения народов, которыя там происходили. Обитатели этой области испытывали давление со всех сторон, смешивались, раздроблялись, и потому в результате отделяющия их границы должны были оказаться несравненно менее резкими, чем границы их соседей на самом Кавказе; территория их должна была гораздо чаще меняться; разселяться им приходилось во всей направлениях. В силу этого языки, племенной состав, традиции также часто менялись, и во многих случаях предполагаемые турки в действительности—греческаго происхождения, а люди, которые сами называют себя «армянами», являются евреями или курдами. Впрочем, именно эти последние оказываются с самаго начала истории народностью, наилучше сохранившею свой тип, что и понятно, если припомнить, что они обитают в самых высоких горных областях, обладающих наиболее крутыми склонами: вторгавшияся народности старались избрать путь, который привели бы их к победам и завоеваниям, наиболее легкий, и потому благоразумно избегали крутых склонов и высоких долин, нередко засыпанных снегами.
Разнообразию племенного состава в Анти-Кавказе соответствует и разнообразие религий, причиной чему являются также географическия условия среды, а отнюдь не «таинственные, неисповедимые пути Провидения», как любили говорить в прежния времена. Горы, ограничивающия Малую Азию, располагаются приблизительно в самом центре тяжести тех стран, где родились великия религиозныя течения—религия Зороастра, еврейская религия и христианство,—конфликт между этими различными религиями, между силами, заключенными на одной и той же узкой арене, должен был неизбежным образом вызвать появление религий смешанных, в особенности таких, которыя в их различных формах получили общее наименование «гностицизма». Затем все эти религиозные культы были обречены на дальнейшую эволюцию, когда, в свою очередь, на арене, представляемой Передней Азией и побережьем Средиземнаго моря, появился ислам. В этом мы видим явление из области социальной механики, вполне согласное с ея законами!
Армяне, разсеянные по склонам гор и по высоким долинам, окружающим Арарата, никогда не находили в своей родной земле средств, достаточных для своего существования; подобно многим другим горным народностям, они всегда были принуждены добывать эти средства в чужих странах. От других странствующих народностей их отличало, однако, высокое развитие интеллектуальнаго элемента. Эта их привилегия объясняется также географическими факторами. Отечество их, по сравнению с землею курдов, территория которых сплетается с их территорий, как нити одной и той же ткани, состоит главным образом из открытых террас, из обширных местностей, лежащих по берегам озер или выполняющих дно прежних водоемов, тогда как в непосредственном соседстве крутые обрывы гор, прорезанных ущельями и трудно доступными проходами, дают прибежище лишь пастухам, обитающим на высотах среди снегов, среди лишений и опасностей. Такой природный контраст выражается всюду в этой области, и одинаковый же контраст обнаруживается в нравах и наследственных чертах соответствующих народностей. Благодаря влиянию среды, одне народности перешли к земледелию, подсобным занятием которому является торговля, вызывающая периодическия странствия, другия живут исключительно своими стадами, пополняя недостающее от времени до времени разбойничьими набегами.
История Армении
Как бы то ни было, обитатели Анти-Кавказа не всегда пользовались независимостью, даже в течение существования отдельнаго царства, называвшагося Арменией: тот или другой комплекс горных долин мог образовать независимую группу земель лишь в те эпохи, пока не возникли еще на юге великия империи, обладавшия завоевательными стремлениями. Мы знаем, впрочем, историю горной страны, простирающейся от озера Ван до озера Урмии, т.-е. страны Урарту,—название, тожественное с названием Арарат евреев,—лишь из ассирийских летописей, так как искусство письма, заимствованное от нинивийцев и примененное к местному языку, проникло в страну лишь в эпоху Ассурнарзипала. В течение периода, продолжавшагося не менее 700 лет и начавшагося 3.400 лет тому назад, влияние ассирийцев в этой стране играло абсолютно первую роль. Даже еще при царе Саргоне напор завоевателей, пришедших с юга, не вызвал никакой попытки к сопротивлению, и Армения подпала под их власть. Спокойствие в стране, правда, нарушалось нередкими нападениями киммерийцев и скифов; название этого последняго народа встречается даже при упоминании Страбоном области Армении в верховьях Аракса, носившей название Саказены. Некоторые исторические документы свидетельствуют также о войнах, происходивших между князьями Ван и гетеенцами, обосновавшимися в северной Сирии.
На той части территории Армении, которая в настоящее время принадлежит России, Никольский и другие археологи открыли еще до 1895 г. 23 больших клинообразных надписи, а во всех областях Армении, простирающихся с юга на восток до Азербейджана, их известно около сотни. К сожалению, не все эти надписи еще прочтены, так как некоторыя изменения ассирийских знаков делают чтение их довольно трудным. Из всех этих письменных документов наиболее замечательным является тот, который покрывает стены у подножья скал, увенчанных крепостью Ван,—эта надпись состоит из 500 строк и приписывается легендою Семирамиде. В ней разсказывается о великих деяниях царя Аргишти I, который в эпоху расцвета ассирийскаго могущества, в эпоху, предшествовавшую царствованию Тиглатфавазара II (Тугультипалишарра), достиг своими завоеваниями сирийских берегов Средиземнаго моря. Географическая последовательность этих надписей показывает, каково было направление исторических путей: оно было предуказано, так сказать, самою формою горных плато и массивов гор и нисколько не изменилось даже с тех отдаленных эпох. Цивилизация, разлитая в этих странах в эпоху ассирийскаго влияния, была, повидимому, во многих отношениях выше современнаго культурного уровня данных народностей,—так, например, по всем склонам холмов и по всем долинами тянулись каналы, служащие для орошения, в настоящее же время они совершенно разрушились, и их приходится возстановлять, затрачивая огромныя суммы. Много еще придется затратить трудов, чтобы возстановить эту сеть оросительных каналов и привести ее в такое состояние, в каком она была в древней Армении. Продолжительное порабощение народа лишило его энергии, необходимой для того, чтобы хорошо устроиться в своей стране.
После ассирийцев Армения подпала под власть царей Миды, затем ее завоевал Кир, введя в состав своей обширной империи; наконец, когда рухнуло персидское владычество, Армения разделила жребий всех стран, которыя были захвачены победами Александра Великаго. С той поры страна Арарата вошла в состав мира, подвластнаго западу.