Глава седьмая. Ливия и Эфиопия.

Воздействие воли человека на африканскую природу не было настолько интенсивным, чтобы вызвать развитие цивилизации.

СТРАНА МЕРОЭ.—ЭФИОПИЯ И ГИМИАРИЯ.—ВЛИЯНИЕ САБЕЯН И ЕВРЕЕВ.—АФРИКАНСКИЙ КОНТИНЕНТ.—ОБЛАСТЬ СОФАЛА.—КОПИ И ХРАМЫ.—СТРАНА НИГЕРА.—КИРЕНАИКА

Под впечатлением, чисто-физическим, движения вод великой реки историки считали вполне естественной гипотезу, что египетская цивилизация развивалась в до-историческия времена в направлении от верховьев реки к низовьям, и идея эта господствовала долгое время, даже несмотря на то, что ее не подтверждали ни раскопки, ни какия-либо свидетельства древних летописцев. Прежде всего греки, затем авторы, черпавшие от них свои сведения, верныя или неверныя, утверждали, что «безупречные эфиопы» были, без всякаго сомнения, первыми учителями египетской народности. Возможно, что эта идея древних писателей носит в себе частицу правды, но возможно, конечно, что она и совершенно ошибочна. Если, действительно, в умственном и нравственном развитии египетскаго народа принимали участие обитатели юга, то, во всяком случае, эти носители прогресса пришли не с верховьев реки, не из этих болотистых мест и не с песчаных побережий Нила,—они пришли с юго-востока. Гимиариты и «эфиопы», в настоящем смысле этого слова, явились чужеземцами, принесшими в Египет ароматическия вещества и другие ценные товары с берегов Индийскаго океана,—они покинули свои южные берега, перебрались чрез страны, занятыя в настоящее время кочевниками Бихарина и Абабде, и страны, граничащия, с одной стороны, с Красным морем, с другой—с долиной Нила. Возможно также, что они обитали на том высоком нагорье, которое населено современными абиссинцами, и которое возвышается непосредственно против гор «Счастливой Аравии».

Страна Мероэ

В течение исторических времен по этим первым путям носителей цивилизации, пришедших с юга, более никто не следовал, и даже наблюдалось некоторое движение в обратном направлении, так как надписи на египетских памятниках разсказывают нам об экспедициях в дальния страны, предпринимавшихся с целью расширения торговли и с целью открытий египетскими военачальниками и купцами. Точно также и в долине Нила движение цивилизации совершалось в направлении, обратном течению реки, именно оно шло от низовьев к верховьям. От места схождения рукавов дельты, где соединяются сходящиеся здесь пути с основным путем по долине, и где находился город Мемфис, «обитель Пта», центр египетской цивилизации переносится постепенно по направлению к Фивам и к нильским порогам.

Власть египетских фараонов оканчивалась обыкновенно на некотором разстоянии выше первых порогов, но иногда властители наиболее могущественные посылали свои войска чрез пустыни до того «полуострова» с плодородными землями, которыя располагаются между реками Нилом и Атбара. Первые следы египетских завоеваний в этой стране Мероэ относятся к эпохе, отделенной от нашего времени пятью тысячелетиями, так как среди обломков, разбросанных между развалинами, были найдены камни, носящие штемпель фараона Узертезена I двенадцатой династии. 1400 лет спустя Аменофис III (Аменхотеп), «царь-солнце справедливости», как он называется в древних надписях, проник в своих завоевательных предприятиях на полуостров Мероэ, и власть египтян в этой области Эфиопии продолжалась, повидимому, 400 лет.

С другой стороны, и властители верховьев Нила дважды царствовали над всем Египтом. Жрецы Аммона устроились в городе Напате, который был столицей Нижней Эфиопии; этот город, расположенный очень удачно, находился в «Саду Нубии», между 3-ими и 4-ыми порогами Нила, вблизи той местности, где большой караванный путь, идущий из Мероэ и из нагорной страны, подходит к Нилу. Отсюда честолюбивые властители подготовляли поход, долженствовавший поработить в политическом отношении Египет. Цари 22-ой и 25-ой династии были родом из Эфиопии, и именно с этими последними вели борьбу ассирийские завоеватели, намеревавшиеся отнять у них Египет, который стал простой военной добычей, не имеющей собственной силы и воли.

Очень вероятно, что египетскими завоевателями тех великих эпох, когда границы страны расширялись войнами, удавалось непосредственно подняться на высокие уступы Эфиопии с юго-запада по долине реки Атбара; во всяком случае, не подлежит сомнению, что они нападали на эту страну и со стороны Краснаго моря, в тех же самых местностях, по которым тщетно пыталась пройти несколько лет тому назад итальянская армия, отправленная для завоевания Абиссинскаго нагорья. Надписи разсказывают нам, каким образом была присоединена к Египту гористая Эфиопия. 35 веков тому назад фараоны 18-ой династии заняли высоты этой страны своими войсками, и сам знаменитый Сезострис, до своего восшествия на трон, был в Эфиопии, в качестве военачальника на службе у своего отца. Оба царства—Текерер и Арем,—сохранившия свое название до настоящаго времени—Тигре и Амхара,—были покорены под власть царя Фив.

Надписи на обелисках Карнака приводят также названия городов, из коих многие существуют еще до настоящаго времени: Адулис—современный Зуллах—был морским портом, где высаживались армии завоевателей; город Адуя имел значение столицы и нередко играл такую роль и впоследствии, города Аксума, лежащаго в настоящее время в развалинах, не было до прихода египтян,—эти последние основали его во славу своих повелителей; город Колоэ и озеро его, открытое Т. Бентом на горном плато, находящемся на более чем 2000 метров высоты над уровнем моря, был, по всей вероятности, летним местопребыванием жителей Адулиса.

Египетское влияние, таким образом, хотя и чрезвычайно смешанное, имело все же некоторое значение даже путем прямого соприкосновения в деле развития цивилизации в Эфиопии, но нельзя сомневаться в том, что первоначальное влияние внешней среды, оказанное гимиаритами, обитавшими среди горных массивов, которые подымаются в юго-западном углу Аравии и противолежат африканскому материку, было особенно сильно. Между обеими странами, сходными по рельефу, климату и по своим произведениям природы, но разделенными узким проливом с пустынными берегами и со скалистыми островками, разсеянными по поверхности вод, должны были замечаться непрерывное взаимодействие и постоянная связь. История подтверждает, что, в действительности, тесныя взаимныя сношения между этими странами не прерывались никогда: обитатели того и другого континента видели противолежащую страну, встречались друг с другом и, уже в силу этого, принуждены были вступать между собою в торговыя сношения и поддерживать их.

Абиссиния

Современныя изследования сделали весьма вероятным, что самое географическое наименование в его современной форме—«Абиссиния»—перешло из Аравии на гористую часть Эфиопии, т.-е. переместилось из Азии в Африку, соответственно с общим направлением хода цивилизации. Народность хабасат, известная также под наименованием «пвент» или «пунт», обитала в области южной Аравии, которая носит теперь название Дхофар; эта народность занималась сбором мирры и других ароматических веществ и продавала их на Сомалийском побережье и в высоких горных долинах гористой Эфиопии. Такия торговыя сношения послужили началом ежегодных путешествий в Африку и даже началом периодических миграций, результаты которых постепенно накоплялись и, быть-может, даже вели иногда к настоящим вторжениям,—таким образом, горная страна, в которой поднимается Адуя, сделалась, мало-по-малу, новой страной племени хаба-сат. Тожественность наименования страны в Аравии и в Абиссинии является вполне доказанной надписями, найденными по обеим сторонам Краснаго моря. Точный смысл этого наименования—«собиратели растений»—относится, без сомнения, к свойственной этой народности торговле ароматическими смолами и кореньями. Справедливость требует, однако, указать, что была предложена и другая этимология, по которой «Абиссин» считается исковерканным словом «хабеш»—«скученные»,—так называли в насмешку арабы обитателей горнаго плато, соединенных в одно государство и исповедующих иную религию, чем они сами.

Название «Эфиопия» также объясняется занятием жителей; оно происходить от слова «Атиобиан»—«продавец ароматов», это слово и было изменено греками в αιϑιοπες, с целью придать ему определенное значение и на их собственном языке. Для греков народности далекаго юга были «людьми, обожженными солнцем», «темнокожими»; было бы совершенно странно, если бы из всех столь многочисленных чернокожих народностей Африки лишь одни абиссинцы получили такое наименование, если бы на самом деле не предсуществовало такое местное наименование, которое хотя и имело иной смысл, но по созвучию было принято греками.

Подобное же замещение одного смысла названия другим произошло и в другом наименовании, примененном греками к населению горнаго плато. А. Г. Сейс, разбирая египетские иероглифы, открыл, что туземцы одной из областей юго-востока Абиссинии назывались «трогодитами». Это наименование в устах греков превратилось в «троглодитов», т.-е. «обитателей пещер», и, на самом деле, подземныя жилища встречаются очень нередко в горах Эфиопии.

О сношениях между Гимиарией и Абиссинией упоминается в очень многих надписях: одна из них, дешифрированная А. д’Аббади, прославляет имя «могущественнаго Халена, царя Аксума и Хамера»,—это последнее наименование обозначает, без сомнения, страну гимиаритов. Юго-западная Аравия и Эфиопия образовывали, следовательно, в некия отдаленныя времена одну империю. Кроме того, можно упомянуть, что чрез горы Йемена, являвшияся неизбежным этапом между Вавилонией и восточной Африкой, Эфиопия стояла в сношениях с халдейским миром.

Замечательно, что «таблица народностей» Библии помещает сабеян в ту же самую этническую группу, как и обитателей Африки, знакомых составителям книги Бытия. Таким образом, в то время, как все окружающия народности—Обал, Иерах, Абимаил, Узал и т. д.—приписываются потомкам Сима, Саба относится к хамитической ветви. Даже более: сыновья Куха, старшаго сына Хама, разсеялись по различным этапам пути, о котором напоминает, повидимому, генеалогия этого племени,—Саба поселился у берегов Нила, Хевила и Сабта устроились на африканском побережье Краснаго моря и Аденскаго залива, как-раз напротив местообитания Саба, Регма, Сабтека и Дедам поместились вдоль Персидскаго залива, наконец, Нимрод занял бассейн великих рек-близнецов, Тигра и Евфрата. Таким образом, между двумя цивилизациями, египетской и халдейской, протянулась непрерывная цепь родственных племен.

Непосредственное влияние цивилизованных народов южной Аравии на абиссинцев должно было сказаться прежде всего в религиозной пропаганде. Все религиозные культы востока проникли в горы Абиссинии чрез Красное море. Гимиаритския надписи Эфиопии свидетельствуют о том, что 27 веков тому назад, еще до того времени, когда начало свое победоносное шествие по азиатскому миру эллинское движение, господствующей религией там был сабеизм. Главным религиозным центром этой страны был тот же самый город, который являлся и центром египетскаго владычества,—город храмов, называвшийся в разныя времена Иейа или Ава, отмечаемый и до сих пор кое-какими развалинами, в пяти часах пути к северо-востоку от Адуи. Культ небесных светил,—почитание прежде всего планет, которыя движутся по небу в виде неподвижных звезд, как пастухи среди своих стад,—проследовал из Халдеи в Эфиопию тем же путем, каким шли торговые караваны, и нашел на высоких обсерваториях, какими являлись горы Тигре, вполне благоприятное место для своего развития. Обладая уменьем наблюдать пути светил на темном небосклоне, простирающемся над высокими горными плато, жрецы сабеистской религии были столь же умелы и в управлении людьми, они знали, как привязывать жизнь людей невидимыми нитями к судьбам таинственных небесных светил. Пережитки этой древней религии замечаются и до сих пор в тех воззрениях на невидимый мир, какия господствуют среди современных абиссинцев.

Другая религия, именно еврейская, была введена в Эфиопию также чрез южную Аравию уже в очень отдаленныя времена, безо всякаго сомнения, предшествовавшия распространению греческаго влияния в западной Азии. По словам самих абиссинцев, «фелаша», как они называют евреев страны, произошли от Менелика, сына Соломона и царицы Саба; княжеския семьи этой страны, также еврейскаго происхождения, как и значительная часть подданных, вполне признают это свое происхождение. Название «фелаша» имеет смысл «изгнанные», и сказание говорит нам о том, что, действительно, часть еврейскаго народа была предана изгнанию, выселилась и достигла Абиссинии. Не подлежит, однако, сомнению, что прозелитизм принимал в данном случае в образовании еврейских общин среди африканских гор большее участие, чем действительное перемещение народностей. От Палестины до Эфиопии тянулись от севера к югу многочисленныя республики израильтян, объединенныя религиозным чувством, которое обусловливало у них известный патриотизм и полную солидарность интересов. Однако, фелаша не получили такого воспитания, как большинство других евреев: они, повидимому, не странствовали по свету в качестве всюду гонимых беглецов, они не сделались торговцами и менялами. Уже это обстоятельство делает весьма вероятным, что фелаша, на самом деле, туземнаго происхождения,—это абиссинцы, обращенные в иудейскую религию. Являясь большею частью кузнецами, каменщиками, плотниками, горшечниками и ткачами, они охотно занимались также земледелием и скотоводством, но питали отвращение к торговле и утверждали, что она противна закону Моисееву.

Что бы ни говорили еврейския предания, не подлежит, во всяком случае, сомнению, что большая часть абиссинскаго населения являлась последовательницей той религии, которая господствовала в соседних областях; лишь позднее произошло обращение в очень поверхностное христианство. Поклонение светилам, приобретенное от арабов, изменилось затем, благодаря египетскому, греческому и римскому влиянию. Между 50 обелисками окрестностей Адуи наиболее простые тожественны с «бетилями» финикийскаго побережья, другия напоминают «стоячие камни» берегов Нила, и, наконец, огромный обелиск-монолит в 25 метров вышиною, поднимающийся в долине Аксума, не имеет ничего общаго с египетскими произведениями и отличается многочисленными украшениями рельефными, которыя, в общем, придают ему форму девятиэтажкой башни с окнами.

Эфиопия

Кроме торговых и культурных отношений между Эфиопией и «Счастливой Аравией», с одной стороны, и Египтом—с другой, история не открывает нам решительно никаких сведений, относительно связи стран запада со странами юга. То же самое можно сказать и об остальной, столь обширной Ливии—континенте, который в настоящия времена получил название Африки. Древние авторы сообщают нам об этих странах лишь самые фантастические разсказы, полные мало проверенных и необоснованных сообщений. Таким образом, отнюдь не из письменных документов можем мы познать прошлое африканских народностей,—это становится для нас возможным лишь путем изучения описаний путешественников, вступавших в сношения с племенами и ознакомлявшихся с их жизнью, преданиями, обычаями и образом мыслей. В настоящее время мы только начали знакомиться с доисторической жизнью африканских народностей. Кроме Египта и Мавритании, каменные топоры, ножи и скребки были найдены еще в некоторых местностях африканскаго континента, к югу от Оранжевой реки, в стране сомалийцев, в бассейне Конго и в окрестностях Томбукту, но все эти находки слишком единичны, слишком удалены одна от другой, так что нет возможности заключить о существовании каменнаго века. Затем, отсутствие бронзовых орудий заставляет предполагать, что большинство ливийских народностей перешло, почти прямо от костяных и деревянных орудий к железным, тем более, что способ добывания железа был открыт туземцами во многих местностях самостоятельно. Многие наблюдатели находят, что замечается сходство в скульптурных украшениях в Уганде, на берегах Нигера и вплоть до Берегов Слоновой Кости с таковыми древняго Египта.

Мы можем, однако, сказать с полной уверенностью, что социальное и политическое положение Ливии 3000 лет тому назад должно было быть гораздо ближе к современному положению этой страны, чем древнее положение Европы и Азии, по сравнению с теперешним. Массивныя, не расчлененныя формы материка оставляли населяющия Африку народности в полном подчинении местным условиям: влияние одного племени на другое не было достаточным для того, чтобы вызвать постепенное, правильное развитие, обусловить возникновение общей для них цивилизации; изменения в нравственных, социальных и политических воззрениях совершались у них с чрезвычайной медленностью. Воздействие человеческой воли на среду оказывалось недостаточным. Без сомнения, жизнь племени акка в его девственных лесах, жизнь пастухов-сомалийцев на их безплодных скалах или жизнь племени нюэр на пловучих островках не может измениться в течение долгих веков. Существование обширных местностей, благоприятных для культуры, в прибрежной полосе Гвинейскаго залива и на значительной части Судана, даже в экваториальной области должно было облегчать в эти времена, как и в течение всего историческаго периода, образование великих империй с многолюдными столицами и оживленными торговыми центрами.

Культура южной Африки

Если письменные документы не говорят нам ничего об истории народностей Ливии, то зато некоторые каменные памятники свидетельствуют ясно о сношениях в древности между народами Передней Азии и обитателями Африки, помимо египтян и абиссинцев. К юго-западу от устьев Замбези области внутренней части материка усеяны развалинами, которыя в эпоху первых португальских экспедиций представляли собою во многих местностях остатки настоящих зданий, значительно превосходивших своей архитектурою ничтожныя хижины туземцев нашего времени. Из современных путешественников первым Карл Маух открыл в 1871 г. одну из таких замечательных развалин, свидетельствующих о высокой цивилизации—это была Зимбабиэ, т.-е. «царская резиденция», как называли местные жители эту группу древних построек, расположенную на холмах верхняго течения Саби, около 300 километров к западу от Софала. Развалины построек, занимающия около квадратнаго километра, заключают «акрополь» и некоторое число мелких зданий, между прочим «эллиптический храм» длиною в 80 метров и шириною в 60, содержащий конической формы башню, бывшую первоначально 12 метров высоты и сложенную из камня.

У зданий наиболее древних, между реками Замбези и Лимпопо, все стены построены из гранита, и именно из небольших кусков его, хорошо отшлифованных и сложенных без цемента. Наружныя стены украшены обыкновенно рядами плоских камней, расположенных узором в определенном порядке, и—факт, свидетельствующий о большом уменье в производстве таких работ—до возведения постройки вся окружающая местность подвергалась осушению. Очертания построек имеют волнистыя линии, ворота прямыя, часто встречаются узкие корридоры, расположенные между двумя стенами. Не подлежит сомнению, что строители прекрасно были знакомы с искусством защиты от военнаго нападения; в то же время другия детали их сооружений— башни и монолиты—указывают на религиозную деятельность. Многочисленныя находки, сделанныя при раскопках, свидетельствуют о том, что основной причиной занятия страны было отыскание золота.

Спрашивается, справедливо ли приписывает легенда эти многочисленныя встречаемыя в стране развалины строителям могущественнаго властителя, царствовавшаго некогда над обширными владениями в восточной Африке? В те времена, когда португальцы впервые достигли побережий Индийскаго океана, вся эта страна находилась, действительно, под властью некоего Мономотапа, вернее, Муэне-Мотапа, или «великаго господина», и, по всей вероятности, часть сооружений относится к тому периоду. Однако, такия недавния постройки очень ясно отличаются от строений, существовавших 20 веков тому назад. Без сомнения, еще в гораздо более отдаленную эпоху страна эта была населена несравненно гуще, чем в наше время. Замечательно плодородныя равнины Инианга, следующия одна за другой на высоте 1000—1500 метров по направлению к истокам реки Руэнья, южнаго притока Замбези, являются в значительной степени пустынными, но, несмотря на это, там встречаются всюду лестницеобразныя террасы, указывающия на прежнюю культуру, стены плотин, акведуки, крепостные валы и остатки печей и кузниц,—страна эта была прежде садом, устроенным с гораздо большею тщательностью. В этой местности было, по преданию, дано грандиозное сражение, и с тех пор души умерших обращают в бегство всех живых людей, кто только отважится проникнуть в эту страну.

Каковы бы ни были события, вызвавшия превращение страны в пустыню, во всяком случае, несомненно, что среди развалин древних сооружений находится много таких, которыя свидетельствуют о цивилизации чуждаго происхождения. Предание разсказывает нам, что древние строители этих зданий, лежащих теперь в развалинах, были «белые люди, умевшие делать все», относительное же расположение народностей вокруг бассейна Индийскаго океана заставляет искать этих строителей развалин Зимбабиэ между переселенцами, пришедшими с севера из «Счастливой Аравии» или из Финикии, из двух стран, обитатели коих могут считаться «белыми», особенно со стороны чернокожих банту южной Африки. Впрочем, археологи располагают в настоящее время вполне точными указаниями, позволяющими им высказаться на этот счет с полной несомненностью. Шлихтер открыл в развалинах Инеанга надпись явственно семитическаго характера; он нашел также многочисленные барельефы, относящиеся к культу солнца и совершенно аналогичные таковым древних семитов, финикиян, евреев, арабов, сабеян. Несмотря на варварскую деятельность искателей золота, которые основали «черную банду» или «кампанию для эксплуатации древних развалин» («Ancient Ruins Company»), занимавшуюся расхищением древних гробниц и добыванием из них драгоценных предметов, которые затем без всякаго разбора сплавлялись, мы все же собрали и сохранили, по крайней мере, камни, рассказывающие нам о цивилизации, внесенной древними переселенцами.

Область, давшая нам в этом отношении наибольшее количество указаний относительно эпохи древней культуры, находится в стране матабелов, в нескольких километрах к востоку от железной дороги, соединяющей Булувайо с Салюсбюри. Там очень многочисленны столбы-монолиты прочнаго стеатита: диаметр их 20—30 сантиметров, и длина их превосходит нередко 3 метра, а у одного из имеющихся экземпляров достигает даже 4,3 метра; большей частью они несут наверху птицу со сложенными крыльями и украшены солнцеобразной розеткой, которая является «фабричной маркой, позволяющей отнести к финикийским произведениям все предметы, которые ею снабжены» (Перро и Шинье). Точно такие же камни были найдены в Пафосе на острове Кипре. На деревянном диске из очень твердаго дерева, найденном при раскопках в Зимбабиэ, имеются по окружности символические знаки, изображавшие месяцы,—знаки зодиака, за исключением Рака, который относится к позднейшим временам: эти одиннадцать знаков соответствуют таковым нашей цивилизации, и происхождение их халдейское; в центре блюда изображена фигура крокодила—животнаго, которое у древних являлось символом созвездий полярнаго круга.

Культура страны Машона

Путешественник Сван, изучавший сотни небольших строений и храмов, которые встречаются в различных местностях страны Машона, на возвышенных пунктах, между реками Замбези и Лимпопо, признал, что некоторые из этих небольших храмов, выстроенные в форме круга, расположены так по отношение к солнцу, что его первые лучи во время солнцестояния освещают стену в центре здания,—они ориентированы совершенно так же, как некоторые египетские храмы, по свидетельству Нормана Локайера. Шлихтер, изследуя наклонное положение большого монолита в Зимбабиэ, вычислил, что эти сооружения относятся к эпохе, удаленной от нашей на 3000 лет. С другой стороны, директор музея в Булувайо, Меннель, протестует против таких поспешных астрономических выводов, делаемых на основании взаимнаго расположения стен, ворот и колонн; действительно, более тщательное исследование развалин и более точное измерение углов не говорит, повидимому, в пользу таких заключений. Точно также совершенно еще не доказано, чтобы монолиты применялись в качестве солнечных часов.

Правильно или нет мнение относительно частичнаго влияния Египта или Финикии, отрицаемаго одними и признаваемого другими, должно, во всяком случае, подождать результатов более полных и более подробных раскопок, так как до сих пор изследовано не более одной десятой всех известных развалин; пока мы можем все же признать, что область Софала содержит остатки цивилизации, имеющие, во всяком случае, связь с цивилизацией Передней Азии. Эпоха, когда установились первыя переселения арабских племен на юг, теряется в неизвестности,—мы не можем даже сказать, относится ли она ко временам, удаленным от нас на 4000 лет или более, или же это было лишь 3000 лет тому назад, во времена Соломона и Гирама. Достоверно лишь то, что сообщения между обоими центрами цивилизации прекратились задолго до начала христианской эры и возстановились лишь значительно позднее.

Переселенцы, приходившие с севера, не возвращались, конечно, все в свою страну,—большая часть их осталась в этой стране, женилась и дала потомство метисов, которые мало-по-малу смешивались с остальным населением; раса сама по себе претерпевала глубокия изменения, но, тем не менее, как сообщает Зелу, арабский тип встречается очень нередко в этой части южной Африки. С другой стороны, скрещивание народностей вызвало также перетасовку идей, нравов, художественнаго вкуса. Если, с одной стороны, пришельцы обучали местных жителей постройке дворцов и храмов, то с другой—сами туземцы украшали нередко эти постройки узорами, какие они имели обыкновение рисовать и вырезать на скалах своей родной страны,—узоры из кругов, завитушек, параллельных линий и цветкообразных фигур, которые нередко приходится видеть на гранитных скалах, и которые очень похожи на узоры, встречаемые на предметах обстановки кафров.

Без всякаго сомнения, обитатели Аравии были привлечены в эти страны той же самой причиной, которая делает эту область южной Африки одним из наиболее сильных притягательных центров для всего остального мира. Эти прибрежныя области Индийскаго океана были одною из тех «стран Офир», к которым стремились корабли финикиян: драгоценность металла вознаграждала за все издержки по снаряжению корабля и по его плаванию, таки как в те времена путешествие туда и обратно продолжалось целый год. Согласно мореходным традициям всей народностей, живших по побережью Индийскаго океана, финикияне на своих парусных судах, похожих на нынешние корабли арабов, спускались вдоль восточнаго берега Африки в декабре и январе, пользуясь северными муссонами, и затем возвращались с апреля по сентябрь при помощи правильных юго-восточных и юго-западных ветров, дующих в это время года. Проходя с попутным ветром 9—10 километров в час днем и 7—8 километров ночью, они могли проплыть в день 900—1000 стадий, т.-е. около 1°30’ градуса широты.

Культура страны Софала

Пока нет еще никаких указаний на то, где находилась финикийская торговая гавань; по всей вероятности, близ Софала или в самом этом городе имеются, однако, остатки древних копей. Судя по невероятному количеству разрытой земли, которую приходится встречать во многих местностях страны, и судя по многочисленным развалинам печей, служивших для плавления, золотоискатели прежних времен проявляли чрезвычайно энергичную деятельность в деле разработки золотых розсыпей, и нельзя сомневаться в том, что добытый металл, количество котораго, по мнению современных ученых, оценивается в общей сложности более чем в 2 миллиарда франков, вывозился на важнейшие рынки побережий Индийскаго океана и поступал в общие торговые обороты тогдашняго цивилизованнаго мира. При некоторых из раскопок были найдены остатки жерновов, служивших для размельчения каменной породы, которую разбивали сперва, раскаляя скалу огнем и затем заставляя ее трескаться под действием струи холодной воды.

Помимо крупных горных работ, и другие факты свидетельствуют о существовании в те времена сношений, которыя продолжались в течение долгих веков между обитателями южной Африки и торговыми народностями Краснаго и Средиземнаго морей. Во всех местностях, где имеются развалины дворцов и храмов, подобныя развалинам Зимбабиэ, туземцы удержали обычай пользоваться при религиозных обрядах особыми молитвенными жезлами, которые должны быть признаны сходными с такими же инструментами финикиян и почти всех или даже всех народностей, упоминаемых классическими авторами. С деревянных жезлов снимается спиральными лентами кора, таким образом, что она остается прикрепленной лишь к концу жезла и свешивается в виде крыльев,—когда таким жезлом машут по воздуху, кора скручивается лентами, как бы передавая молитвы людей божеству. Это были такие же жезлы, как жезл Меркурия, который он держал в своих руках, поднимаясь с земли к властителю богов на Олимпе: мудрый Иаков также пользовался подобным магическим жезлом, когда производил на свет пестрых овец в ущерб своему тестю Лавану; наконец, и скандинавския саги упоминают о молитвенных жезлах, коими древние герои Скандинавии призывали богов.

Культура северной Африки

То движение обмена товарами и идеями, которое происходило на побережье Африки, прилегающем к тому же водоему, у котораго располагалась Вавилония, страна гимиаритов и Абиссиния, отсутствовало вовсе на противоположном западном берегу континента, обращенном к безбрежной водной пустыне Атлантическаго океана. Как известно, с этой стороны Африку посещали лишь путешественники, направлявшиеся сюда с целью изследования и открытий, и не было никаких постоянных сношений; к тому же и эти путешественники исходили из совершенно иного центра, чем тот, который был исходным пунктом мореплавателей, странствовавших по Индийскому океану. Инициатором этих экспедиций в Атлантических водах был Карфаген, а не его финикийская метрополия, и относятся все эти предприятия к совершенно иной исторической эпохе. Когда у карфагенских купцов стало проявляться стремление раздвинуть пределы известнаго в те времена мира, ось жизни человечества переместилась по направлению к западу от Тирренскаго и Критскаго морей к морю Сицилии и Этрурии. Начался исторический период, в течение коего главным очагом деятельности стал Рим.

Впрочем, и во времена, предшествовавшия гегемонии Рима, когда центр мировой цивилизации находился еще в восточных областях Средиземнаго моря, финикияне и их ученики греки обладали уже смутными, туманными сведениями относительно существования народностей северной Африки, вплоть до тех, которыя обитали к югу от Сахары. Легендарный, разсказ, приводимый Геродотом об экспедиции молодых авантюристов «назамонов» имеет, по всей вероятности, действительную подкладку, так как северная часть Африки является именно таковою, как она описывается в этом предании. Путешественники, отправившиеся из Сирта к западу от Киренаики, должны были, на самом деле, миновать последовательно сперва полосу прибрежных возделанных земель, затем страну, «населенную дикими зверями» и, наконец, обширную песчаную пустыню. За нею начались равнины, в которых растет много деревьев, где на далекое разстояние тянутся болотистыя пространства, и течет большая река, населенная крокодилами и являющаяся препятствием для путешественников даже и в настоящее время, совершенно подобно тому, как во времена назамонов. Если на самом деле все обитатели этих областей внутренней части Африки и не являются людьми малаго роста, как утверждает Геродот, то все же надо сказать, между ними находятся племена, которыя можно считать настоящими карликами. Между народностями, с коими назамоны входили в сношения, упоминаются гараманты, «многочисленное и могущественное племя». Это название встречается, быть-может, даже и в списке современных племен,—именно является вопрос, не должно ли считать гарамантами племя «сонрхай», обитающее по берегам Нигера, ниже большой дуги, описываемой этой рекою,—племя это называет само себя, равно как и всю страну, именем Джерма или Гарама.

Что касается областей средиземноморского побережья, то оне, конечно, были известны финикиянам, египтянам и грекам до македонскаго периода, но то, что разсказывает об этих странах Геродот, свидетельствует, что исторический период не начался еще тогда для народностей, населявших это побережье, за исключением Киренаики и Карфагена, весь берег был занят варварскими племенами, о которых сохранились смутныя сведения в сказаниях и легендах. Таковы были «псиллы», племя, граничившее с назамонами, о нем легенда разсказывает, что они отправились в поход для того, чтобы сразиться с Нотом, т.-е. ветром пустыни—сирокко; когда, однако, они пришли в песчаную пустыню, ветер вскоре засыпал их и похоронил под грудами белаго песка.

В ту эпоху, когда мореходы тщательно хранили тайну о своих странствованиях, были распространены лишь крайне смутныя идеи относительно настоящаго положения стран, даже земель самых ближайших. Таким образом, например, 25—26 веков тому назад, когда оракул приказал обитателям острова Тера отправиться и колонизовать землю Ливии, им пришлось долго ждать разъяснения, так как никто не мог сказать, где находится эта таинственная страна; затем были посланы гонцы на остров Крит, но и там они также нашли лишь одного единственнаго морехода, который мог их провести в Киренаику, несмотря на то, что берег этой страны располагается всего лишь в 300 километрах разстояния и образует огромную выпуклость, направленную в сторону Греции и как бы призывающую представителей эллинскаго мира посетить его и колонизовать.