Религия германцев

Арийские основы

Германцы принадлежат к так называемому арийскому племени. Пока арийцы составляли одну семью и жили в своей азиатской прародине при общем для всех жизненном порядке, они успели выработать свой язык, особый быт, юридическия понятия, наконец, религиозныя верования. Одним словом, арийцы достигли известной степени культуры, которую выделившиеся из этой общей семьи народы принесли с собой на новыя места своего поселения и положили в основу дальнейшей жизни. Германцы так же, как и кельты, славяне, италики или греки, не могли совершенно забыть на новых местах все, что было выработано в период совместной жизни до переселения в Европу. Так, например, известно, что германский язык в своих основах восходит к языку первобытных арийцев. Несомненно, что и религиозныя верования, возникшия в арийскую эпоху, не пропали у германцев безследно, а легли в основание религии позднейших поколений. Таким образом, историю германскаго язычества, приходится начинать с очень отдаленнаго времени.

Природа и ея явления составляют то зерно, из котораго развились все языческия религии. Небо—отец, земля—мать, гром, огонь, вода—вот первичныя божества. Они носят еще вполне стихийный характер. Позднее этот характер постепенно утрачивается, затемняется и богам придаются новыя качества и аттрибуты. Религия первобытных арийцев в этом отношении не представляет исключения: в основании ея также лежит почитание благодетельных сил природы, особенно света.

Трудно проследить связь религиозных верований германцев со старыми преданиями арийской эпохи. Однако, можно привести кое-какие факты, указывающее на эту связь. Понятие о боге почти у всех народов арийской ветви обозначается словом (саннкр. devas, греч. διος, лат. deus, литов. dewas), восходящим к одному корню (div=светлый), так что общее понятие о боге образовалось до разселения этих народов. У германцев для обозначения понятия о высшем светлом боге употреблялось сначала слово Tiwaz, на место котораго впоследствии появилось другое—Gott. Как у первобытных арийцев ясное, светлое небо было главным предметом поклонения и чтилось под видом верховнаго небеснаго бога Дьяуса (от того же корня div), так и у германцев божество, прежде всего олицетворявшее небо, долго пользовалось преимущественным поклонением всего германскаго народа. Это сходство нельзя, конечно, считать случайным; оно зависит от того, что религозныя предания арийской эпохи не пропали безследно у потомков арийцев. Они сохранились не только у германцев, но и у других народов арийскаго племени. Юпитер (Diu-piter) латинян и Зевс (Ζευς, род. п. Διος) греков представляют также олицетворение неба, и по самому наименованию верховный бог того и другого народа является родственным с арийским небесным богом Дьяусом. Германцы также не утратили совершенно имени этого небеснаго бога. В позднейшей германской мифологии мы встречаем бога Циу, имя котораго, несомненно происходит от того же корня dju или div, как и имя арийскаго небеснаго бога.

Можно затем указать на сходство преданий относительно германскаго бога Донара, с преданиями о соответствующем божестве других народов арийскаго племени. Индийский бог Индра-громовержец является с теми же характерными чертами, как и германский Донар. Индра своим ашманом (молотом) побеждает злых духов, а Донар, вооруженный молотом, находится в постоянной борьбе с врагами богов и людей—великанами. Это сходство преданий, вероятно, объясняется общностью источника, который следует искать в глубин времен арийской эпохи. К этому времени относится не только возникновение представлений об отдельных проявлениях и силах природы, как о божественных существах, но и представления человека о самом себе, о своей природе, о душе, о загробной жизни. Верования арийцев в продолжение существования души, отделившейся от мертваго тела, перенесены потомками арийцев в Европу и до сих пор можно встретить остатки этих верований в народных поверьях и обычаях.

Изменение верований вследствие исторических условий

Таким образом, связь религиозных верований германцев с преданиями арийской эпохи несомненна. Конечно, невозможно проследить ход постепеннаго развития религии в течение такого долгаго и темнаго времени, какое протекло с момента отделения германцев от общей семьи. Мы должны ограничиться некоторыми, касающимися даннаго вопроса, общими соображениями. При этом необходимо иметь в виду внешния условия новой местности и жизни народа, от которых зависит развитие религиозных верований. Прежде всего, нужно думать, что религиозныя верования германцев со времени переселения их из Азии в Европу изменились соответственно северной природе. Под влиянием суровой природы севера боги германцев, олицетворявшие различныя проявления этой природы, стали боле мрачными, суровыми и таинственными. Влияние северной природы особенно заметно отразилось на верованиях скандинавских германцев. Скандинавские боги не безсмертны, они постоянно должны бороться с силами мрака и в конце концов погибают в борьбе с ними. Совершенно иначе у греков, поселившихся под ясным небом Балканскаго полуострова, в стране с мягким климатом: у них борьба с злым началом не играет большой роли, титаны навсегда свержены в тартар и боги живут в вечной юности. В таком же направлении влияли на развитие религиозных верований германскаго народа и другия условия жизни. Пришлось переживать трудное и бурное время переселения и занятия новых земель. Избыток населения и давление одного племени на другое с востока на запад привели к тому, что германцы все ближе подвигались к римским владениям и в конце концов пришли в столкновение с Римом. Таким образом, жизнь германцев в Европе требовала постоянной борьбы, поддерживала среди них воинственный дух, а это в свою очередь не оставалось без влияния на развитие религиозных верований. И, действительно, божества, первоначально олицетворявшия то или другое явление природы, постепенно проникались этим, охватившим народную жизнь, воинственным духом. Вот почему главныя из них, как мы увидим далее, все имеют отношение к войне.

Известия о германском язычестве

Нужно сознаться, что сведения наши о германском язычестве даже позднейшаго времени далеко недостаточны. Известно, что германцы не только заняли значительную часть материка Европы, но избыток населения должен был переправиться с берегов севернаго и Балтийскаго морей в Скандинавию. От религии континентальных или южных германцев остались одни обломки. Наши сведения о ней весьма незначительны сравнительно с тем, что мы знаем о религии германцев северных, заселивших Скандинавию. В первом случае источники ограничиваются краткими известиями римских писателей, Цезаря и Тацита, а также позднейших летописцев (Григорий Турский, Иорнанд, Адам Бременский, Павел Диакон и пр.) и остатками язычества, сохранившимися в актах церковных соборов, в языке (название дней недели, местностей), народных поверьях и сказках. По этим данным, отрывочным и часто даже несогласным между собою, трудно возстановить германскую мифологию с достаточной полнотой. По необходимости приходится пополнять наши сведения из скандинавских саг, в которых отражаются религиозныя верования северных германцев. Эти саги дали материал для целых сборников, известных под именем «Эдд» и составленных в ХI—ХIII века.

Разсказы Эдды записаны уже в то время, когда в Скандинавию проникло христианство. Нужно думать, что христианския воззрения повлияли на их содержание. Все это однако не мешает с известной осторожностью пользоваться сказаниями Эдды в качестве источника при характеристик южногерманскаго язычества. Северные германцы принадлежат к общегерманской семье, по языку, нравам и обычаям близки к своим континентальным собратьям и гораздо долее сохранили в своей жизни первобытные порядки. Быт севера в ХI—ХIII века во многом соответствуют быту материковой Германии в VI—VIII века. Понятно, что и религозныя верования скандинавов, отразившияся в Эдде, характерны и для континентальных германцев.

Безсмертие души

Почти у всех народов, даже в древнейшую пору их жизни, существовало представление, что душа после смерти человека, продолжает свое существование, как нечто совершенно отдельное. Душа, таким образом, является как бы спутницей человека во время его жизни на земле. Но как только человек умираете, она отделяется от тела и возвращается в природу, причем или продолжает обитать на земле, или присоединяется к сонму ей подобных душ и носится в ветре. Душа, как самостоятельное существо, нуждается во всем, что необходимо для жизни человека: для вполне спокойнаго существования ей нужны пища и питье. Поэтому она обыкновенно принимает участие в похоронных поминках, устраиваемых в честь умершаго. Все подобнаго рода воззрения существовали у древних германцев. Раскопки могильных холмов раскрывают перед нами обычаи, которые вытекают из подобных представлений. Так, например, эти раскопки показывают, что у древних германцев был обычай класть в могильный холм то, что было дорого и приятно человеку при его жизни: в могилах находят оружие, сосуды, различныя украшения и другие предметы. Следствием того воззрения, что душа по смерти человека оставляет тело и становится самостоятельной, является довольно распространенный в Германии обычай: как только умирает человек, нужно отворить все окна и двери и таким образом дать возможность душе улететь и присоединиться к сонму подобных ей душ; опрокидывают всю мебель, из боязни, как бы душа не осталась отдыхать в доме. Оставившая тело душа имеет способность указывать людям будущее и люди заставляют ее делать это особыми песнопениями (carmina diabolica, qui supra mortuum nocturnis horis cantantur, о которых говорить Бурхард Вормсский). Пока тело покоится в доме, душа блуждает вблизи него; потому мертвеца хоронили как можно скорее, так что тело редко оставалось в доме даже на одну ночь. Как только мертваго предавали земле, душа, как дыхание, улетала в воздушное пространство, иногда же возвращалась в свое прежнее тело и жила в могиле. Часто можно было видеть, по народным поверьям, как она носится в вихре пламени над своей могилой; иногда она являлась людям привидением. В последнем случае она принимала всевозможные образы и большею частью являлась в виде животных. При этом души детей являлись в образе птиц, души молодых женщин в образе лебедя, душа хитреца принимала вид лисицы. Еще в XIV столетии соборы издавали постановления против языческих обычаев судить о будущем по пению птиц или судить об удаче или неудаче, смотря потому какое животное попадется навстречу при выходе из дома. Иногда душа принимает образ человека и в таком вид является людям. Немецкия саги полны разсказами о таких привидениях. Убитые вставали и показывали убийц и это поверье стоит в близкой связи с обязанностью родичей мстить за смерть убитаго. Душа умершаго могла также принять образ человека и показать людям клады, залежи золота и серебра.

Душа иногда покидала человека и во сне, так как сон подобен смерти. Человек часто видит во сне, что к нему являются близкие и знакомые люди и вступают с ним в разговор, хотя на самом деле они находятся далеко от него. По народному представлению это объясняется тем, что душа спящаго человека покидает тело, вступает в общение с душами других людей, иногда мучает их, приносит вред, иногда открывает будущее. Насколько эти представления крепко держались среди германскаго народа, показывает следующий старинный разсказ. Однажды одна девушка легла спать, и вот бывшия с ней ея подруги увидали, что изо рта у нея вышел красный мышенок и через окно ушел из дома. Тогда одна из подруг взяла спящую и повернула ее лицом вниз. Когда через некоторое время мышенок возвратился обратно, то никак не мог найти рта, чтобы направиться на прежнее место и, поблуждав немного около спящей, удалился навсегда, а девушка так и не проснулась, она стала мертвой (mausetodt). Иногда душа умершаго или даже живого человека являлась к другому во время сна и давала себя чувствовать как нечто тяжелое, давящее. Вера в такое свойство душ, которыя человеку являются во сне и давят его, была распространена среди всех германских племен и до нас дошли имена, которыя давал народ таким душам в разных концах Германии (Alp, Mare, Trut и др.). Наиболее распространенным было имя Mare, которое сохранилось до наших дней в слове кошемар (calcare—давить и mare), которым обыкновенно обозначают тяжелый, давящий сон.

Эльфы и карлики

Итак, душа после смерти человека продолжает свое существование и, отделившись от тела, возвращается в природу. Воздух, вода, горы и равнины, леса и поля—все служит местопребыванием душ умерших. С течением времени эти души, населяющия всю природу, превратились в особыя существа и по всей Германии известны под именем эльфов. Эти существа являются в германской мифологии олицетворением мелких сил природы, невидимо и незаметно действующих. Они имеют близкое отношение к людям, доброжелательны к ним, помогают им в работе, дают добрые советы и приносят драгоценные подарки. Такими существами, по представлению германцев, переполнена вся вселеннаявоздух, земля и все, что на ней находится: деревья, горы, вода и огонь. Они составляют свой особый мир и часто имеют своего короля. Народная фантазия различает среди этих существ особый мир светлых эльфов и особый мир черных карликов. Светлые эльфы собираются в лунныя ночи и веселятся на зеленых лужайках. Добрые водяные эльфы (никсы) обитают в ручьях; были и свои покровители домашняго очага (кобольды). Карлики маленькаго роста, часто меньше пальца, но в тоже время являются они в образе старика с длинной седой бородой; голова их слишком велика сравнительно со всей фигурой и покрыта остроконечной шапкой, а вместо обыкновенных ног у них часто бывают гусиныя лапы. Черные карлики живут внутри земли, обыкновенное их местопребывание в горах и там у них свое царство, причем власть и образ жизни королей этого царства рисуется в чертах, какими полна была жизнь германскаго конунга времен переселения народов. По ночам карлики уходят из своего обыкновеннаго местопребывания, но при первой утренней заре должны вернуться в горы; кого из них застанет дневной свете, тот обращается в камень. Это поверье указывает на то, что карлики когда-то были просто души умерших, для которых ночные часы были обыкновенным временем странствования. Живя внутри гор, карлики добывают металлы, искусны в их обработке, вообще сведущи в разных ремеслах: к ним обращаются, когда нужно что-нибудь сковать или построить.

Демоны

На ряду с этими мелкими существами, которыми полна была природа, народная фантазия создала еще целый разряд существ, так называемых демонов. Происхождение демонов совершенно иное, чем происхождение эльфов: они не имеют ничего общаго с верой в загробное существование души. Происхождение их коренится в самой природе, перед которой человек чувствовал себя безсильным. Первоначально они, как олицетворение элементарных сил природы, сами почитались за богов. По мере того, как жизнь усложнялась и духовная сторона занимала в ней видное место, эти олицетворения элементарных сил отступили на второй план. На их место появились новые боги, в которых природа и духовный элемент соединились в равной мере. Можно, например, указать следы того положения, которое занимали великаны в отдаленныя времена. В северной мифологии они называются искони рожденными, так как они родились раньше существования мира и прежде всех других существ. Они обладают особенными качествами, как, например, мудростью, знанием тех отдаленных времен, когда все вещи получили начало. Этим существам приписывается громадный рост, вообще большие размеры и страшная сила, что вполне соответствует олицетворению элементарных сил природы, перед которыми человек чувствовал себя ничтожным. Они то имеют образ людей и представляются великанами, то принимают вид страшных животных (змея-дракона, волка; в северной мифологии—змея Иормундгардр, которую боги бросили в море, где она и обвила своими кольцами весь людской мир; волк Фенрис, котораго связали боги). Демоны являлись олицетворением элементарных сил природы, так что одни из них царствовали над водой, другие проявляли свою силу в воздухе и смотря потому, какие элементы преобладают в той или другой местности, возникали различные образы демонов, великанов или чудовищ. Наиболее распространенными были демоны ветра, силу и проявление котораго всюду приходилось чувствовать. Если поднималась буря и дул сильный ветер, то все это производило, по представлению народа, существо, обладающее страшной силой, демон в образе великана. Такое представление уживалось на ряду с другим, более древним, по которому ветер происходил от движения душ, носившихся в воздухе. В тех местах Германии, где много воды, особенно в северной ея части, по берегу моря, народная фантазия создала особых демонов воды, водяных в образе чудовищ-драконов или страшных великанов. В древнейшей германской (англо-саксонской) эпической поэм Беовульф, названной так по имени главнаго героя, разсказывается о борьбе героя с страшным чудовищем Гренделем и с опустошавшим страну драконом. Грендель царствует над морем, он живет с своей матерью в роскошном дворце, он называется «eoton» (великаны обыкновенно носят название «thrs» или «eoton»). Как Грендель, так и его мать имеют стальные когти на лапах, которыя им заменяют руки. Над жилищем Гренделя высоко поднимаются волны, ветер производит страшную бурю: во всем этом проявляется сила чудовища. В северной мифологии особенно много сказаний о таких демонах воды, а в песнях Эдды часто встречаются великаны холода и снега. Были еще особые великаны гор и, по народному поверью, самыя горы не что иное, как окаменевшие великаны. Все эти демоническия существа, по северным сказаниям, составляют особое царство Иотунгейм (припомним название, обычное для великанов—eoton, jotunn), которое лежит где-то далеко на севере. По северным сагам племя великанов существовало еще до начала мира, и первый из них, Имир, произошел из льда ядовитаго потока. Злые по своей природе, великаны являются самыми заклятыми врагами богов и людей. Борьба между ними и богами выступает в северной мифологии на первый план и тем придает ей трагический характер. Несомненно, что и среди южных германцев существовало подобное представление о демонах, и не даром народная фантазия рисовала их в виде каких-то страшных чудовищ, не даром народная поэма англосаксов прославляла героя Беовульфа за его победы над страшным Гренделем. Так, великаны гоняются за луной и солнцем, стараясь похитить с неба благодетельныя для человека светила. До сих пор существует поверье, что волк или дракон похищает солнце всякий раз, когда происходит солнечное затмение. Существовал обычай, против котораго вооружалось духовенство,—поднимать шум, когда происходило солнечное или лунное затмение, с целью перепугать и прогнать чудовище, которое скрывало светило от людей.

Дуализм мировоззрения

Представления о великанах являются в германской мифологии олицетворением стихийных, преимущественно разрушительных сил природы. С другой стороны, благодетельныя силы природы, как уже сказано, почитались германцами, как особыя высшия существа, на которыя человек взирал с благоговением. Таким образом, весь мир существ распадается на две части: с одной стороны действуют силы злыя, разрушительныя, враждебныя человечеству, с другой—силы добрыя, расположенныя к людям. Это представление о двойственности мировых сил (дуализме) присуще всем германцам, так как в основах своих относится к общеарийской эпохе, но особенно резко оно проявляется в верованиях северных германцев. Там это дуалистическое мировоззрение прежде всего обнаруживается в самом представлении о происхождении вселенной, как оно раскрывается нам по первой песне Эдды—Волуспе. Вначале, разсказывается там, не было ничего, кроме зияющей бездны. На севере ея лежал мир мрака и холода,—Нифльгейм. Из находящагося там источника вытекали двенадцать потоков, воды которых обращались в лед. На юге находился мир огня—Муспельгейм; из него вылетали искры и, расплавляя лед северных потоков, давали ему жизнь. Так произошел на свет родоначальник всех великанов—Имир. Вместе с Имиром появилась корова Audhumbla, из вымени которой текли четыре молочных потока. Она родила существо огромнаго роста и страшной силы, по имени Бури. Его сын Бор взял себе в жены дочь великана и имел от нея трех сыновей: Одина, Вили и Ве. Братья убили великана Имира и создали из его мяса землю, из костей—горы, из крови—море, из черепа—небо, а из мозга—густыя облака. Они взяли летевшия из Муспельгейма искры и, обратив их в звезды, прикрепили на небесном своде. В защиту от великанов Один создал из бровей Имира замок Мидгард и назначил его для жилища людям. Первых людей, мужчину и женщину (Аска и Эмблу), братья создали из ясени и ольхи. Они же произвели на свет карликов. Так произошла вселенная. Она распадалась на девять миров, и все они соединялись корнем, стволом и вершиной огромнаго ясеня Иггдразила.

Таким образом, в самом мифе о происхождении вселенной лежит идея двойственности мировых сил: вселенная произошла от взаимодействия мира мрака, и мира света. Светлое начало одерживает верх над порождением мрака—великаном Имиром, и светлые боги с Одином во главе являются властителями вселенной.

Асы и Ваны

Светлые боги, представители добраго начала, составляют в северной мифологии особую группу и носят название Асов. Этой группе богов-асов противополагается другая семья богов—Ваны. Асы и Ваны вели между собою борьбу, которая окончилась мирным договором; это дает возможность думать, что Асы и Ваны—представители культов различных племен, которыя после долгой борьбы слились воедино. Подобной стройной системы, в которую сведены в песнях Эдды скандинавские боги, мы не находим у южных германцев, хотя они, повидимому, называли своих богов тоже Асами.

Циу—бог неба

Но какое божество пользовалось у них наибольшим почитанием и было главным божеством? Между тем как в северной мифологии Один занимает первое место среди богов, на континенте Европы Водан не скоро занял подобное положение, да и впоследствии не у всех южных германцев он пользовался значением главнаго божества. Несомненно, что в древнейшия времена и, может быть, еще в первые века христианства главным божеством всех южных германцев был бог яснаго неба. Раньше было уже сказано, что у всех арийских народов мы находили поклонение божеству, имя котораго восходит к общему корню div=светить. Таким образом вид яснаго неба послужил основанием для создания особаго мифическаго образа и для германцев, и это древнейшее германское божество на континенте у одних германских племен почиталось под именем бога Циу (свевы потому назывались Cuivarii), у других под иными названиями (Er—у баваров, Heru и Saxnot—у саксов).

Циу—бог войны

Но затем мало-по-малу германцы забыли, что бог Шу—властитель яснаго неба и вместо того стали его почитать, как бога войны. Эта перемена вполне согласуется с характером германскаго быта, так как война в силу обстоятельств сделалась главным и даже любимым их занятием. Поэтому и римские писатели (Тацит), применяя к германским богам названия своих собственных богов, отождествили бога Циу с Марсом. Вследствие того же многия германския племена по Рейну, в верхней и северной Германии второй день недели—вторник, dies Martis называли по имени бога Циу (Ziestag, Erestag, северный Tirsdag, англосакс. Tuesday). В северной мифологии Tyr (Ziu) не только бог неба, воздуха и дождя, но и главным образом бог войны, а потому меч сталь главным его оружием, при помощи котораго он поражает своих врагов—силы мрака. По той же причине некоторыя германския племена (квады, напр.) почитали бога Циу под видом обнаженнаго меча. Нельзя не обратить внимания на одну особенность, которою наделяет Циу северная мифология—он изображается с одной рукой—и эта особенность напоминаете, что Циу собственно бог неба: заменивший его впоследствии в этом отношении бог Водан (Один) изображается в северной мифологии с одним глазом, а этот глаз есть олицетворение солнца—единственнаго светила на дневном небе.

Водан

Мало-по-малу, среди некоторых германских племен выдвинулось на первый план другое божество—Водан, так что поклонение ему затмевает собой поклонение богу Циу. Это новое божество выделилось также из представления о боге яснаго неба. Как бог яснаго неба, Циу был сначала богом воздуха и всех явлений, которыя в нем происходят, но затем воздушныя проявления выделились из свойств Циу и олицетворением всюду проникающаго воздуха явился бог Водан (от древне-верхне-немецкаго watan=durchwehen, durchdringen). Такое божество, царящее над воздухом, знали все германския племена, но только у многих из них оно так и осталось низшим божеством (демоном воздуха), тогда как у некоторых Водан занял положение верховнаго бога и стал пользоваться особым поклонением. Водану особенно усердно поклонялись в северной Германии—среди лангобардов, франков, саксов (лангоб. Gwodan, фран. Godan). Отсюда уже культ Водана распространился далее на север, в Данию и Скандинавию. В северной мифологии Водан (Один) является верховным богом, отцом богов и людей и творцом всего существующаго (Allvater). Но такое положение Водан (Один) занял только по верованиям высших классов и оно отразилось в поэзии скальдов, между тем как масса народа продолжала главным образом поклоняться тем богам, которые и раньше пользовались особым почитанием— Фрейру (тот же Циу) и Тору.

Римские писатели, сравнивая Водана с своими богами, нашли возможным называть его Меркурием и указание Тацита, что германцы более всего почитают Меркурия, повидимому, должно относиться к племенам северной Германии, где преимущественно и получил развит культ Водана. Павел Диакон, лангобардский историк времени Карла Великаго, прямо говорит, что Меркурий Тацита и есть Водан: «Водан, котораго с прибавкой буквы называют Гводан и есть тот самый бог, который у римлян называется Меркурием». В чем же заключалось сходство между Меркурием и Воданом, побудившее римских писателей называть последняго именем перваго?

Водан—бог культуры

Меркурий был покровителем всякаго рода, успехов в области культуры. Между теме, значительные успехи в этом отношении были достигнуты германскими племенами на нижнем Рейне вследствие частых сношений с римлянами. Так у германцев появляются римския названия дней недели, хотя и измененныя на германский лад, названия месяцев. Затем ими был заимствован и приспособлен к своим целям римский алфавит. Вместе с распространением римской культуры среди германских племен за Рейном и стали воздавать особое поклонение Водану, как представителю этой новой культуры. Эта сторона природы Водана, с особенной силой выступает в Скандинавии, куда перешел культ этого бога из северо-западной Германии. В северных сагах он рисуется богом мудрости, всякаго рода знания и поэтическаго воодушевления: он принес Асам тот напиток, от котораго зависит поэтическое дарование, он изобрел буквы—»руны», служившия символом мудрости. Потому и сам Водан, изобретатель этих таинственных знаков, представляется великим волшебником и обладателем многих волшебных предметов, которыми он дарит своих любимцев (меч, доставляющий победу, шапка-невидимка, плащ-самолет, волшебное кольцо).

Водан—бог воздуха

Но не следует забывать, что по своей природе Водан быль божеством, которое проявляется в воздухе. Души умерших, по верованиям народа, отделившись от тела, продолжают свое существование, пребывая в воздухе: там оне с шумом носятся целыми толпами. Водан, как бог воздуха, был, конечно, властителем этого сонма душ и часто носился в воздухе во главе их. Если поднимались зимние вихри, то у германцев при этом являлось представление о «неистовой дружине» (Wutendes Heer) Водана, с которой он несется по воздуху. В Мекленбурге обыкновенно говорят, когда слышат шум ветра, думая, что это несется неистовая дружина Водана: «der Woode thut». В других местах при этом возникало представление о Водане, как о диком охотнике (wilde Jagd), который гонится за своей жертвой. В Австрии, например, создалось представление, что Водан (Wotn) охотится, носясь по воздуху на белом коне, закутавшись в плащ и надвинув широкую шляпу на голову.

Водан—бог плодородия

Ветер приносит с собой плодородие: много ветра, много и плодов (viel Wind, viel Obst), говорит крестьянская примета, а потому от бога ветра—Водана зависит плодородие. Вот почему повсюду в Германии оставляют на поле сноп, который должен принадлежать Водану или сопровождающим его на охоте псам. В сееверной Германии оставляют последний колос «Водану для его лошади». Это поклонение Водану, как богу плодородия, следует отнести к тому давнему времени, когда германцы стали заниматься земледелием.

Водан—бог войны

Бушевание ветра послужило для северных поэтов образом, которым они пользовались при изображении битв. Точно также и Водан, бог воздуха и ветра, обратился в верованиях германцев в бога войны и битвы. Трудно сказать, когда именно началось поклонение Водану, как богу войны, но по всей вероятности, начало его надо отнести ко времени около Рождества Христова, когда началась продолжительная и упорная борьба между римлянами и германцами. Водан (der Wutende=неистовый) олицетворял ярость и возбуждение сражающихся. Водан, говорит Адам Бременский, это—сама ярость, он ведет войны и дает людям мужество против неприятелей. Эти черты Водана—бога войны, раздавателя побед—должны были приобрести особенное значение у тех северо-западных германских племен, которым приходилось вести постоянную борьбу. У Павла Диакона сохранился разсказ, цель котораго разъяснить, откуда лангобарды получили свое название. Но для нас этот разсказ имеет другое значение. Он показывает, как твердо верили германцы в то, что только Водан может даровать победу. Занимавшее Лангобардию племя, разсказывает Павел Диакон, называлось winiles; оно воевало с вандалами. Последние стали молить Водана о победе, и бог ответил, что он даст победу той из воюющих сторон, которую увидит первой на поле битвы при восходе солнца. Царица племени winiles с своей стороны обратилась с мольбой к богине Фрее, жен Водана, и просила у ней победы для своего народа. Тогда Фрея посоветовала ей поступить следующим образом. Все женщины ея племени должны привязать свои длинные волосы к подбородку на подобие бороды и на разсвете стать на поле битвы так, чтобы Водан увидал их с востока, куда он обыкновенно смотрит утром из окна своего дворца. Совет был принят, и когда на разсвете Водан заметил толпу людей с длинными бородами, то воскликнул: кто эти длиннобородые? Фрея воспользовалась этим восклицанием своего супруга и убедила его, что теперь он уже не может отказать в побед тем, кого он как бы усыновил, дав такое прозвание. Winiles одолели своих врагов и с тех пор стали называться лангобардами.

Водан—бог мертвых

Водан считался также богом мертвых. Душа человека, после его смерти продолжала, по верованиям древних германцев, свое существование и сонмы таких душ носились в воздухе, а бог воздуха, Водан, предводительствовал ими во время их воздушных странствований. Среди южных германце поклонение Водану, как богу мертвых, не получило такого полнаго развития, какое нашло оно в северных сагах. Там Водан (Один) не только господствует над мертвыми, но и распоряжается над жизнью и смертью людей. «Отправиться к Одину» на севере обычное выражение, заменяющее слово «умереть» и там он, между прочим, носит название walvater, т. е. отца мертвых. Как бог кровавой битвы, он выбирает свои жертвы среди сражающихся и посылает за ними своих служительниц—валькирий. Вместе с тем, в северных сагах создалось наиболее законченное представление о царств мертвых, где владычествует Один.

Валгалла

Там это царство представляется в виде обширных чертогов Одина—Валгаллы, куда попадали только храбро сражавшиеся и павшие на поле битвы. При входе в Валгаллу жена Одина, Фрея, встречала героев с рогом для питья. Жизнь их на небе характеризуется теми же чертами, какими была полна жизнь всякаго германца в его отечестве. В одном из сказаний младшей Эдды встречается прекрасное описание Валгаллы. В ней разсказывается, как король Швеции Гильфи, муж мудрый, отправился в Асгард испытывать мудрость Асов. Войдя в небесный чертог, Гильфи увидал три трона один над другим, и на каждом сидел человек. Сидевший на нижнем троне назывался Хар, следующий Яфнхар и последний Триди(1). Задавая им различные интересовавшие его вопросы, Гильфи, назвавшийся при вход в чертоги Ганглери, разспрашивает, между прочим, и о Валгалле.

«Тогда сказал Ганглери: ты сказал, что все мужи, которые пали от начала мира, пойдут к Одину в Валгаллу. Мне кажется, что их там будет большое множество. Тогда отвечал Хар: это правда, что ты говоришь: их там уже большое множество и будет еще больше; но кажется, что будет их слишком мало, когда придет волк. И никогда численность в Валгалле не бывает так велика, чтобы им недоставало мяса кабана.

Тогда спросил Ганглери: ест ли Один ту же пищу, что и Ейнгерии (души героев)? Хар отвечал: пищу, которая стоит на его столе, он дает двум волкам, которые называются Гери и Фреки, а сам не нуждается ни в каком кушанье; вино служит ему питьем и едой; как сказано:

    Гери и Фреки питает воинственный
    Славный отец войска.
    Только вином живет
    Славный оружием Один.

Тогда спросил Ганглери: какое питье у Ейнгериев, которым бы они могли довольствоваться? Или там пьют воду? Тогда отвечал Хар: чудно ты спрашиваешь теперь, чтобы Альфатер пригласил королей и других славных мужей и дал бы им для питья воду. Я полагаю, что те, которые приходили в Валгаллу, подумали бы, что им дорого пришлось купить напиток из воды после того, как они претерпели раны и смертельную боль. Но много другого я могу тебе о том разсказать. Коза, которая называется Хейбрун, стоит над Валгаллой и пасется на ветвях прославленнаго дерева, которое называется Лэрад, и из ея вымени течет так много молока, что оно ежедневно наполняет большой сосуд, из котораго Ейнгерии пьют до-сыта. Тогда Ганглери сказал: отличная эта коза и превосходное, должно быть, дерево, на котором она пасется. Тогда возразил Хар: еще замечательнее олень Эйктирнир, который стоит в Валгалле и обгладывает ветки того самаго дерева; а с его рог падает так много капель, что оне текут в Хвергельмир, а оттуда вытекают реки, оне окружают владения Асов.

Тогда сказал Ганглери: удивительныя вещи ты разсказываешь! Валгалла должна, быть ужасно большим домом, и страшная давка, должна быть перед ея дверями. Тогда возразил Хар: почему ты не спросил, сколько дверей в Валгалле и какой величины? Когда ты об этом услышишь, то сознаешь, что было бы удивительно, если бы не мог всякий войти и выйти, когда захочет. Вот, послушай, как говорится в Гримнисмаль:

    Пятьсот сорок дверей
    Знаю я в Валгалле;
    Восемь тысяч Ейнгериев выходят из комнат,
    Когда дело идет о том, чтобы защититься от волка.

Тогда сказал Ганглери: огромная толпа в Валгалле и надо думать, что Один сильный владыка, если повелевает такими большими войсками. А чем занимаются Ейнгерии, когда не пируют? Хар отвечал: всякое утро, как только оденутся, вооружаются, идут на двор и сражаются друг с другом, и нападают друг на друга. Вот как они проводят время. А как наступает время обеда, идут они в Валгаллу, садятся за пиршественный стол; об этом говорится так:

    Ейнгерии в чертогах Одина
    Сражаются день за днем;
    Они решают споры и возвращаются с битв
    Чтобы пить пиво с Асами.
    Тогда они мирно сидят вместе.

Водан—бог неба

Среди некоторых племен на северо-западе Германии, Водан, занявший у них первенствующее положение, как бог новой жизни и новой культуры, получил там еще новое значение и ему стали поклоняться как богу неба. Припомним разсказ Павла Диакона о том, откуда лангобарды получили свое название. Там между прочим говорится, что Гводан каждое утро из своих чертогов глядит в окно, обращенное на восток—это олицетворение утренняго неба, которое на востоке озаряется светом. В северных сагах Один, как бог неба и солнца, получиле значение верховнаго бога, творца мира и людей, отца всех богов—там он Allvater, т. е. отец всего существующаго.

Его внешний облик

Что касается до внешняго облика, каким представляли себе германцы Водана, то он обрисовывается со всею полнотою и ясностью в северной мифологии, и мы можем его оттуда заимствовать, полагая, что в общем он будет соответствовать тому представлению, которое имели о нем германцы. Прежде всего, как бог войны, который сам принимает участие в битве, Один представлялся в полном вооружении: он сидит на статном боевом коне, вооружен копьем и мечеме, на нем шлем и латы. Шлем бога сделан из чистаго золота: он представлял солнце на чистом небе. Так как Один был богом неба, то этим объясняется и другая особенность его внешняго облика: у него только один глаз. Один пришел однажды к источнику великана Мимира, в котором была скрыта мудрость и знание будущаго, и хотел отведать из него питья, чтобы увеличить свои сведения. Но ради этого ему пришлось отдать один свой глаз в залог великану. Заложенный великану глаз есть не что иное, как солнце. Как бог неба, Один одет в широкий голубой плащ, соответствующий ясному небу, а иногда он закрывает свое лицо широкой шляпой, надвигая ее низко на лоб. Здесь, очевидно, кроется указание на тот случай, когда небо бывает покрыто тучами. Один и живет высоко над землею, в одном из девяти миров, в Асгарде, и занимает в Валгалле самое высокое место, откуда обозревает всю вселенную. На плечах бога сидят два ворона, Хугин и Мунин (мысль и воспоминание), которые шепчут ему на ухо все, о чем узнают, летая в течение дня.

Донар

Из представления о верховном властителе неба, какое сложилось еще у арийцев в их прародине и какое германцы принесли с собою на новыя места своего поселения, выделилась у них способность этого бога производить гром на небе и метать молнию и эту способность германцы приписали новому божеству, которое они называли Донаром (Donner-гром; сканд. Тор). Если заглянуть в мифологию греков и римлян, то там гром и молния—явления, олицетворением которых был Донар, остались за верховными божествами неба—Зевсом и Юпитером. Следы поклонения этому бога грома и молнии можно встретить почти у всех германских племен. Так, например, четвертый день недели (четверг), называвшийся у римлян днем Юпитера, почти у всех германских племен назывался именем бога Донара, (врхн. Donarestag, ниж. нем.—Donresdach, у фризов—Thunresdey, англо-сакс.—Thunoresday, норв.—Thorsdag). Далее, на основании целаго ряда свидетельств мы можем заключить, что именно четвертый день недели у германцев был посвящен Донару, что этот день быль праздничный, когда нельзя было приниматься ни за какое дело. Этому богу германцы приносили особенно усердно жертвы, и время, предназначенное для жертвоприношений, совпадало с маем месяцем. Все это показывает, что бог Донар имел важное значение в жизни германцев. Впоследствии, когда, между германцами распространилось христианство, представители духовенства никак не могли искоренить обычаи, которые являлись остатками культа Донара. Даже до сих пор во многих местах Германии существует поверье, что не следует ничего делать в четверг: нельзя срубить дерево, вывезти навоз в поле или сесть за пряжу. Поклонение Донару, как особому богу грома, существовало уже во времена Тацита: римский историк, перечисляя богов, которым поклонялись германцы, наряду с Марсом и Меркурием называет Геркулеса. Поводом к такому сближению между Геркулесом и богом Донаром послужило, по всей вероятности, то, что Донар представлялся обладающим необыкновенной силой и вооруженным палицей, как и греческий полубог. Ему, по словам Тацита, приносились в жертву животныя, как это делалось в честь Марса-Циу. Адам Бременский говорит, что шведы совершали жертвоприношения в честь Тора всякий раз, как угрожал мор или голод. По всей рейнской области в надписях находят имя Геркулеса, под которым конечно разумеется германское божество; там это имя встречается с разными эпитетами и, между прочим, эти надписи называют нам «бородатаго Геркулеса» (Gercules barbatus).

Его внешний облик

Таким образом уже из приведенных свидетельств очевидно, что германцы и Донара представляли себе в виде человека с бородой, вооруженнаго палицей. В северной мифологии облик Донара, как и образ Водана, рисуется с большею полнотой и соответственно тем явлениям, которые он олицетворял. Главная особенность его та, что он имел рыжую бороду, и эта особенность характерна для бога молнии. Характерно и то, что Тор один из всех богов имел колесницу (другие ездили верхом), запряженную козлами. Молот Миольнир (молния) составляет главное оружие Тора, хотя иногда он бывает вооружен просто палицей. На руках у него надеты железныя перчатки, ими он бросает молнию и без них ему нельзя обойтись, когда он берется за рукоятку молота. Есть у Тора и свое сокровище,—это его чудесный пояс, от котораго прибавляется у него силы на половину.

Донар—Тор

В северной мифологии, даже в наиболее древних сагах, бог Донар называется сыном Водана, но по верованиям германцев, которые не успели выработать стройной системы богов, подобной скандинавским «Асам» или греческим «Олимпийцам», мы не можем найти и следов каких либо родственных отношенй между Донаром и Воданом. Вообще нужно сказать, что представление о боге Донаре (Торе) и его проявлениях в северных сагах получило более полное развитие, может быть потому, что в Скандинавии это выделившееся из природы небеснаго бога божество было самым любимым богом народной массы. Как бог грозы, олицетворявший собою благодетельную сторону этого явления, очищающаго воздух и оплодотворяющаго землю, Донар сделался на севере самым желанным богом простого народа, другом и защитником богов и людей. Он считается там богом плодородия и, как сын земли, особенно охраняет свою мать и возделывающих землю крестьян и рабов. В скандинавской мифологии даже сохранилось представление, что по смерти рабов, главное занятие которых составляло земледелие, их души отходили в царство бога грозы. Так как молот Тора, символ молнии, освящал все своим прикосновением, то им обыкновенно определялись границы владений и межи полей. Вообще Тор в противоположность Одину был богом более мирнаго характера; под его покровительством находилась семейная жизнь и весь общественный строй, он был богом брака и супружеской жизни.

Тор и великаны

Кроме того, в северной мифологии Донару-Тору приписывается особаго рода деятельность: как благодетельный бог, друг богов и людей, он является защитником тех и других против злых враждебных сил. Все мифы, сюда относящиеся, чисто скандинавскаго происхождения, и нет никаких следов, которые могли бы нам указать на существование подобных сказаний среди южных германцев. Но вместе с тем, эти подвиги Тора вполне соответствуют божеству, олицетворяющему благодетельныя силы природы, дополняют образ бога-благодетеля, каким его представляли себе, несомненно, все германцы. По скандинавским мифам Тор на небе главный боец против злых сил, враждебных как богам, так и людям. Он является опасным врагом и победителем великанов, а его молот страшным оружием, против котораго ничего не могут поделать силы мрака. Великан Трим украл однажды у Тора молот, и миру грозила страшная опасность, так как нечем было поражать вредный род великанов. Однако хитростью Тору удалось получить его обратно, и он отплатил великанам, уничтожив весь их род. Это выражение Эдды, очевидно, преувеличено, так как великаны далеко не все были уничтожены и при конце мира выступают против светлых богов. Для истребления великанов Тор совершает свои путешествия на восток и там ведет с ними борьбу. Как бог земледелия и плодородия, он главным образом борется с великанами гор. Тяжела для него эта борьба, великаны сильны, громадны и искусны в волшебстве, так что иногда приходится подвергаться большим опасностям. Вот что случилось с ним однажды, во время одного из его путешествий на восток.

Отправившись в Иотунгейм, страну великанов, в сопровождении бога Локи и еще двух спутников, Тор переплыл море и сошел на землю. Отойдя немного от берега, они пришли в большой лес, через который пришлось идти целый день, пока не стемнело. Тогда путники стали искать ночлега и нашли довольно поместительную хижину с широкими входами. В полночь произошло сильное землетрясение, пол дрожал под ногами и вся хижина колебалась. Тор встал и, взяв на всякий случай молот в руки, сел у двери, а его спутники остались внутри хижины. Всю ночь слышался сильный шум. Когда настал день, Тор вышел наружу и увидал человека огромнаго роста, который спал неподалеку от него и издавал сильный храп. Он понял, что за шум слышался ночью, и из опасения надел свой чудесный пояс, отчего удвоились его силы. Но, говорит Эдда, в первый раз он не осмелился убить великана молотом, до того он ему показался страшным. Между тем великан проснулся, быстро встал и на вопрос Тора об имени назвался Скримиром. «А мне не нужно, сказал он, спрашивать тебя об имени. Я знаю, что ты Ас-Тор. Но куда затащил ты мою перчатку»? При этом великан протянул руку и поднял свою перчатку. Только теперь Тор понял, что в этой перчатке ему пришлось провести ночь. Скримир попросил у Тора позволения сопутствовать ему и предложил ему сложить провизию вместе, на что Тор согласился. Великан связал всю еду в один узел и взвалил его себе на спину. Шли они целый день и только к ночи расположились ночевать под могучим дубом. Скримир велел Тору взять узел и приготовить ужин, а сам заснул и сильно захрапел. Тор долго трудился над узлом и все-таки не мог развязать его. Это разгневало бога, он схватил молот, подошел к Скримиру и ударил его в голову. Но великан почти и не почувствовал удара и, проснувшись, только спросил Тора, не упал ли ему на голову лист с дерева, да поинтересовался узнать, как им пришлось закусить и готовы ли они теперь идти на покой. Путники расположились под другим дубом, но заснуть побоялись. В полночь снова раздался по лесу храп великана. Тор поспешил к нему и, сильно размахнувшись молотом, ударил его в самое темя, так что конец молота глубоко вошел в голову. Но и второй удар не причинил вреда великану. Проснувшись, он только спросил, не упал ли ему на голову желудь. Тор снова отошел к своему дубу и решил подождать, пока Скримир крепко заснет, чтобы в третий раз поразить его на смерть. Как только раздался храп, Тор подошел к великану и, взмахнув из всех сил молотом, попал великану в висок—молот ушел по рукоятку. Однако и тут ожидания Тора не оправдались: великан остался невредим и, проснувшись, только спросил, не сидят ли над ним на дереве птицы. «Когда я проснулся, сказал он, мне как будто что упало на голову с дерева». Между тем настало утро, и Скримиру пришлось разстаться с своими спутниками: его дорога лежала на север, а Тор продолжал свой путь на восток. Впоследствии оказалось, что Скримир был не кто иной как великан Утгардлока, который околдовал Тора, чтобы запугать его. Тор думал, что наносит ему удары молотом, между тем как в действительности рубил по скале.

Богини

Подобно тому, как все германские боги вышли из представления о верховном боге яснаго неба, так все богини развились из представления о матери-земле. В древнейшия времена, несомненно, почитали землю, как богиню, которая весною проходит по стране и одевает новою зеленью поля и рощи; затем, поклонялись ей, как богине, принимающей в свое царство тела умерших. Впоследствии такая богиня была известна под разными именами среди отдельных племен Германии. Так Тацит сообщает о почитании некоторыми германскими племенами (в нынешней Шлезвиг-Голштинии) матери-земли под именем Нерты. В священной роще, на острове, стояла колесница, посвященная богине; в известное время в нее впрягали коров, и куда они заезжали, там наступали самые праздничные и радостные дни. Празднества, происходившия в честь Нерты, имеют большое сходство с торжественными процессиями, какия совершались на скандинавском севере, в Упсале, во время праздника богини Фреи, которая выделилась точно также из представления о матери-земле и почиталась как богиня весны, а также любви и красоты. Несомненно, что торжества, которыя происходили в известное время в честь Нерты среди некоторых племен континентальных германцев или в честь Фреи в Упсале, были выражением радости по поводу пробуждения земли весной к новой жизни. Даже до сих пор сохранились среди народа обычаи, связанные с празднованием весенняго пробуждения жизни на земле. Таков обычай украшать дома зелеными деревьями в известные дни, перваго мая, в Троицын день или 23 июня.

Нерта

Сюда же относится обычай выбирать «майскаго короля» или «майскую королеву». Вот что разсказывается о нидерландском обычае XII столетия: во время праздника Пасхи или Пятидесятницы священники и прочие церковнослужители избирали «королевой» жену какого-либо священника, наряжали ее в пурпуровую одежду с диадемой на голове, помещали на возвышенном месте и, обступив ее, в течение целаго дня воспевали под аккомпанимент тимпанов и других музыкальных инструментов, так что как бы обращались к идолопоклонству и поклонялись ей, как идолу. Часть свевов, по свидетельству Тацита, почитала богиню Изиду, которая была, вероятно, тоже богиня земли и плодородия, как и Нерта.

Фригга

В других местах Германии Фрея почиталась под именем Фригги. Поклонение Фрее-Фригге совершалось особенно среди тех племен северной Германии, у которых Водан занял положение главнаго божества, так что там она являлась супругой Водана, (сказание Павла Диакона о происхождении имени лангобардов). Она, подобно своему супругу, носится в вихре с своими псами и время ея путешествий совпадает с рождественскими днями. Вместе с тем она является покровительницей домашних работ, особенно покровительствует тем, кто занимается пряжей. Такою же является Фригга не только в северной Германии, где началось поклонение этой богине, но и в Скандинавии, куда оно перешло. Там она почиталась также как богиня плодородия и богиня брака.

Богиня смерти

Земля принимает в себя тела умерших, потому и богиня земли должна быть властительницей мертвых, богиней смерти. Такая богиня существовала среди всех племен Германии, хотя и под различными именами. Она соответствует скандинавской богине смерти Гель и таким образом служит как бы дополнением к богу воздуха и ветра, который вместе с тем являлся богом мертвых. Несомненно, что среди племен северной Германии такой богиней смерти почиталась Фригга, а у других богиня смерти носила иныя имена. Под именем Гольды почиталась богиня смерти у племен средней Германии (особенно в области древних хаттов и турингов), и что эта богиня тождественна с Фриггой, видно из следующих слов Бурхарда Вормсскаго: «есть какое-то божество женскаго рода, которое людская глупость называет Фригга-Гольда». Эта Гольда, по народному поверию, и есть настоящая богиня смерти, которую окружают души умерших, так что с ними она носится по воздуху. Она живет в пруде, у источника или в горах, где обыкновенно обитают души умерших. Между тем как Гольда была известна в средней Германии, в верхней ея части та же богиня почиталась под именем Перхты или Берты.

Норны

Души умерших обладали свойством открывать будущее, и вот отсюда среди германцев выработалось представление о каких-то божественных существах, во власти которых находится судьба каждаго человека (древне-в. нем. wurt, англос. vyrd, сканд. Urdr=судьба). В северной мифологии богини судьбы называются норнами, и из них три носят такия имена: Урдр (прошедшее), Верданди (настоящее) и Скульд (будущее). Соответственно дуалистическому воззрению, которое проходит через всю скандинавскую мифологию, и норны неодинаковы по своей природе. Добрыя норны, светлаго происхождения, создают счастье, а если некоторые люди впадают в несчастие, это вина злых норн.

Бальдер

Таковы были религиозныя верования германцев, насколько их можно возстановить по дошедшим до нас известиям. Опять приходится упомянуть, что верования скандинавских германцев, насколько мы узнаем их из саг, оказываются более цельными и получили полное, всестороннее развитие. Их боги, подобно греческим Олимпийцам, составляют отдельную семью, и эта семья довольно многочисленна, так что богов у северных германцев гораздо больше, чем у их южных собратьев. Боги эти рисуются со всеми страстями и слабостями людей, живут в своих дворцах, забавляются пирами и играми, так что антропоморфизм играет в религии северных германцев такую же роль, как и в религии греков. Кроме того, северная мифология разъясняет нам такие вопросы, ответов на которые мы напрасно стали бы искать в остатках религиозных верований южных германцев. Таковы, например, вопросы о начале мира и его конечной судьбе. Раньше было приведено северное сказание о том, как произошел мир, теперь можно привести другой северный миф, где говорится о конце мира, судьбе богов и людей. В судьбе мира важную роль играют два бога северной мифологии, которые оба—Бальдер и Локи—принадлежат к семье Асов. Среди светлых богов—Асов Бальдер, считавшийся сыном Одина, занимает совершенно особенное положение. Между тем как все почти скандинавские боги рисуются более или менее мрачными красками и на всех лежит отпечаток суровости, Бальдер не только красив лицом, но и самый кроткий и милостивый из всех богов. Одно из сказаний младшей Эдды в таких словах говорит об этом боге: «о нем можно сказать только доброе; он самый добрый и все его хвалят. Он так прекрасен лицом и светел, что от него исходит свет. Есть светлая трава, которая сравнивается с бровями Бальдера и она самая блестящая из всех трав. По этому ты можешь судить о красоте его лица и тела. Он самый мудрый, самый красноречивый, самый кроткий из всех Асов. Он имеет ту особенность, что никто не может порицать его решение. Он обитает на небе в том месте, которое называется Breidablick. Там не допускается ничто нечистое». Бог Бальдер не только был любимцем всех богов, но имел важное значение для существования всего мира. По северным сагам мир может существовать и Асы будут владычествовать над этим миром только до тех пор, пока живет Бальдер. Поэтому Асы более всего заботились о сохранении его жизни. Миф о том, как погиб Бальдер и как за его смертью последовала гибель всего мира, занимает видное место в северной мифологии. Смерть Бальдера предсказала одна древняя пророчица, которая для того проснулась в своей могиле. Предсказание пророчицы произвело сильный переполох среди богов. Мать Бальдера Фригга решилась на последнее средство, чтобы отвратить печальный конец. Она стала просить природу и все, что в ней находится, пощадить ея сына. Огонь, вода, железо, камни дали ей на это свое согласие, но богиня забыла попросить о том же одно ничтожное растение—омелу. Этой оплошностью воспользовался бог Локи, взял омелу и дал ее в руки слепому от рождения брату Бальдера—Ходуру. Когда Асы стали испытывать, насколько успешна была просьба Фригги и стали наносить Бальдеру удары различными предметами, то и слепой брат его участвовал в этом испытании и в свою очередь ударил его омелой. От этого рокового удара Бальдер потерял жизнь и сошел в преисподнюю к богине Гель. Серьезная опасность грозила со смертью Бальдера всем богам; нужно было, во что бы то ни стало, освободить его из царства богини смерти. Богиня согласилась отпустить своего пленника под условием, чтобы ей дали по слезинке каждаго существа. Все в природе заплакало, чтобы доставить ей этот выкуп, только дочь одного великана не хотела пролить ни одной слезы, так что Бальдер должен был остаться в царстве мертвых. Миф о Бальдере, боге весенняго солнца, взят из жизни природы. Пока светит солнце вся природа цветет, но затем совершается поворот на зиму, дни становятся короче, и природа начинает увядать. С другой стороны за этим мифом нельзя не признать известнаго нравственнаго значения. Бальдер не только бог весенняго солнца, но и бог справедливости; и его сын, Форсети, считался богом правосудия. Потому и миф получает другой смысл: мир может прочно стоять только до тех поре, пока в нем живут правда и справедливость.

Локи

Совершенную противоположность с Бальдером составляет Локи, бог огня. Огонь по своей природе является то благодетельной, то разрушительной стихией: так и Локи раздваивается по своей природе. Он принадлежит к семье светлых богов, Асов, принимает близкое участие в их жизни, является часто их помощником и избавителем во многих затруднительных положениях, но в конце концов выступает против них и, как мы только что видели, является главным виновником смерти Бальдера и гибели всего мира. Вообще, в северной мифологии образ Локи рисуется более мрачными красками, и такия качества, как злобность, ложь и коварство, являются преобладающими в его характере.

Конец мира

Мир должен погибнуть в борьбе с злыми силами-великанами. Первоначально в основании представления о подобной борьбе лежали явления природы, особенно смена времен года, с их то благоприятными для развития жизни, то неблагоприятными особенностями. Вот почему, по воззрению северных германцев, прежде чем наступить последнему моменту борьбы, когда должны погибнуть боги и весь мир, прекратится благодетельная смена времен года и наступит продолжительная и суровая трехлетняя зима. Позднее это представление перенесено было от явлений природы в область духовную и здесь явилось выражением силы нравственнаго порядка в жизни богов. Эта нравственная окраска ярко выступает в северной мифологии. Сначала боги жили безпечально в своем светлом небесном отечестве, не обремененные никакими грехами. Они, говорит Эдда, весело играли в кости на дворе и не знали еще жажды золота. В это безпечальное время им и не грозила опасность со стороны великанов. Так продолжалось до тех пор, пока боги не запятнали своей совести всякаго рода грехами. Не даром злой бог Локи, присутствуя на одном пиру богов, немилосердно бичует их проступки против нравственности. Запятнав чистую совесть, они стали слабее физически, и вот тогда выступает наружу та опасность со стороны великанов, которая в конце концов приводит к печальной развязке. Впрочем, Одину и другим светлым богам удалось отсрочить эту развязку и на время обезопасить себя от чудовищных порождений великанов. Они низвергли богиню смерти Гель во мрак преисподней, связали волка Фенриса, а огромную змею Иормундгардр бросили в море. Наконец, им удалось и родоначальника этих злых существ, бога Локи, приковать к скале, где он испытывал мучения, подобныя мукам Прометея. Но не могли боги окончательно предотвратить катастрофу. Последняя наступит непременно и время ея наступления зависит от того, когда нравственность, на которой держится мир, вполне уступит место порочным наклонностям.

«Сумерки богов».

Тогда наступит конец мира и против богов выступят великаны с своими порождениями. Локи соберет вокруг себя все силы мрака. Волк Фенрис разорвет оковы, которыми его связали боги, змея, обвивающая землю, затопит ее, а с юга прибудут разрушительныя силы огненнаго мира с Сюртуром во главе. Тогда Хеймдаль, сторож на Бифросте (мост с земли на небо—радуга) затрубит в свой рог, и боги вооружатся на последний бой. Все они станут вокруг Одина, а с ним примут участие в этой борьбе и души павших на войне героев. На равнине перед воротами Валгаллы произойдет последняя битва, где оба враждебныя войска будут уничтожены. Одина пожрет волк Фенрис, Тор погибнет от яда змеи, а Фрейе должно пасть под ударами Сюртура. Тогда и земля погрузится в океан, звезды потухнут на небе и все охватит огонь, который принесут с собой сыны Муспельгейма. Наконец, когда потухнут солнце, луна и звезды, вселенная сгорит и превратится в прах, тогда наступят те сумерки, о которых, как о конечном моменте катастрофы, говорят северныя песни.

Но на этом не останавливается народная фантазия: под влиянием знакомства с христианством она идет так далеко, как ни у одного языческаго народа. В северных сагах говорится о возрождении вселенной. Из того пепла, в который обратился отягченный грехами мир, произойдет другой мир, новая земля, небо, и новое солнце будет светить над вселенной. Народится и новое поколение людей эфирной природы, пищей для которых будет служить утренняя роса. Место прежних богов займут новые боги, сыновья погибших. Боги обновленнаго мира будут жить в новой Валгалле, на том месте, где возвышался старый Асгард, посреди вечнаго мира и свободные от всякаго греха и страстей.

Культ

В религии всякаго более или менее развитого народа между почитаемыми им богами и людьми устанавливаются известныя отношения, следствием которых является молитва, жертвоприношения, изображения богов, наконец, постройка храмов, одним словом вырабатывается известнаго рода культ. У германцев, народа варварскаго, сравнительно с цивилизованным миром греков или римлян, культ не мог получить особенно широкаго развития. Тацит отзывается о нем таким образом: «они (германцы) считают сообразным с величием небесных существ не держать богов заключенными в стенах и не изображать их на подобие человеческаго лица; они посвящают богам леса и рощи и именами богов называют то таинственное, что созерцают только благоговением». Выходит, что римский историк не нашел у германцев храмов, посвященных богам, не видал и изображений богов.

Жертвоприношения

Что касается до самой существенной стороны культа жертвоприношений, то они получили большое распространение. Нужно ли было отблагодарить богов за дарованныя блага или умилостивить их гнев, и в том и в другом случае лучшим средством оказывалась жертва. Поэтому относительно жертвоприношений у германцев существовали строгия и определенныя правила; было установлено, из чего должна состоять жертва тому или другому богу. Геркулеса и Марса (Тора и Циу) умилостивляли принесением в жертву животных, впрочем не всех без различия, а только специально для того назначенных. Так, напр., белая лошадь, посвященная Одину, исключалась из числа животных, дозволенных для жертвоприношения. Верховному богу—Одину в жертву приносились не только животныя, но и люди. По словам Тацита, германцы считали позволительным в определенные дни приносить ему человеческия жертвы. В другом месте он разсказывает о семнонах, которые собирались в освященный предками лес и там принесением в жертву человека на глазах всех справляли страшный обряд наидревнейшаго времени. Обычай этот долго держался в Германии, и еще в VIII в. апостол германцев Бонифаций запрещал христианам продавать на рынке рабов, где их покупали язычники для своих жертвоприношений. Из приносимаго в жертву животнаго сожигалось обыкновенно сердце, печень и легкое, а остальное мясо разделялось между присутствующими. Жертвенную кровь собирали в чашу и окропляли ею как народ, так и изображения богов.

Праздники

Жертвы приносились в различное время, но наиболее торжественныя жертвоприношения совершались в праздничные дни. Тацит, например, упоминает о празднествах, которыя наступали в тех местностях, где появлялась колесница богини Нерты. Затем, повсюду в Германии торжественно справлялся праздник в честь умерших, и в это время по ним совершались поминки. Это был у германцев, кажется, самый главный праздник, и в дни его души умерших, по народным повериям, свободно могли витать в воздухе. Дни этого праздника были временем, когда Гольда или Перхта пускается в странствования, а Водан носится во главе своей неистовой дружины или предается охоте. Тогда наступало лучшее время для всех, кто желал узнать будущее посредством гадания. В честь душ умерших совершали жертвоприношения и к ним обращались с просьбой, особенно о хорошем урожае. Праздник мертвых в разных концах Германии справлялся в различное время. Между тем, как в южной Германии он приходился на время от Рождества до Новаго года, на севере ея (у франков) и в Скандинавии празднество совершалось в первых числах января. Другие же праздники связаны были с жизнью природы, с ея возрождением после зимняго времени. Три праздника приобрели особенно важное значение, из них первый совпадал с поворотом солнца на лето, другой с временем весенняго равноденствия, а третий с поворотом солнца на зиму. На скандинавском севере еще в Х веке справлялись все эти праздники.

Жрецы

В связи с жертвоприношениями стоит вопрос о жрецах, которые их совершали. Как посредники между богами и людьми, жрецы играли довольно важную роль в жизни германцев, хотя и не пользовались таким исключительным положением, какое занимали друиды у кельтов. Обязанности жреца в семье лежали на отце семейства, но во всех делах, касавшихся целой общины, посредником между нею и богами являлся особо избираемый жрец. В виду важности их обязанностей жрецы выделялись из народа и были подчинены особой дисциплине; так, жрецы саксов не имели права носить оружие или садиться на коня.

Гадания

Значение жрецов основывалось между прочим и на том, что они, как посредники между богами и людьми, являлись и вопрошателями высшей божественной воли посредством всякаго рода гаданий. Наиболее распространенным способом узнавать будущее было гадание при помощи рун.

Руны, вырезанныя на отдельных палочках, бросались на полотно, и, смотря по тому, как он ложились, составлялся ответ. Так как каждая буква носила название какого-либо лица, предмета или состояния, (напр., Th=Turs, великан; N=Noth, нужда, беда; O=Ohnmacht, безсилие), то из упавших рун и можно было составить какой-нибудь ответ. Разсказывая об этого рода гаданиях, Тацит прибавляет, что если руны давали отрицательный ответ, то вопрошавший покорялся и вторично в этот день не испытывал воли божества. Но благоприятный ответ рун не давал еще гадавшему полнаго удовлетворения. Нужно было поверить справедливость ответа, и в этих случаях прибегали к помощи ауспиций.

Ауспиции у германцев состояли не только в гадании по полету и крику птиц, но, как национальная особенность, практиковалось также гадание по ржанию лошадей. В священных рощах на общественный счет содержали белых лошадей, которых вовсе не употребляли в работу. Их запрягали в колесницу, и жрец, царь или просто глава общины наблюдал за их ржанием и фырканием. «Нет предсказания, добавляет Тацит, которому бы у них доверяли больше не только среди простого народа, но и между знатными и жрецами: последние считают себя служителями богов, лошадей же этих—посвященными в их тайны.»

 

Вот в каком виде представляется религия древних германцев. Она имеет в основании те же религиозныя предания арийской эпохи, из которых развились религии других родственных народов, как греков, так италиков и славян. Германцы признавали многих богов, которые первоначально олицетворяли различныя явления природы, а с течением времени стали отражать в себе и различныя стороны духовной жизни. Вместе с тем выработался известный культ. Если римский историк не встретил у германцев пышности богослужения и роскошных храмов, какими была богата Греция или Рим, тем не менее существовали формы, в которых выражалась связь между германцами и их богами. Вся жизнь германца шла по воле богов, которую приходилось выпытывать всякаго рода гаданиями. Эти религиозныя верования, развившияся веками, были весьма дороги для германцев, так как имели тесную связь с самою жизнью. Вот почему германския племена, оставшияся на своей родине за Рейном и не подпавшая сильному влиянию римских порядков, долго и упорно отстаивали свои верования, когда к ним стала проникать христианская проповедь.

В. Розанов.