XXI. Набеги викингов
Норманнские пираты
Северная часть европейскаго материка была населена норманнами. Они занимали территорию современных государств Норвегии, Швеции и Дании, т. е. Скандинавский полуостров и Ютландию. В Норвегии горы, покрытыя вечным снегом и льдом, тянутся вдоль всей страны, множество озер и быстрых рек покрывают ее как бы водяною сетью, а море со всех сторон врезывается в материк. В Дании многочисленные острова разбивают страну на отдельныя, более или менее обширныя области, разделенныя водой, и только Швеция носит в значительной своей части характер равнины. Таким образом, все эти страны различны между собою, и это различие мешало объединению отдельных племен, населявших их, в одно целое государство. В Норвегии и Дании даже природныя условия гораздо более способствовали развитию обособленных мелких государств, управлявшихся каждое своими вождями, конунгами.
Добывание средств к жизни нелегко давалось «северным людям», норманнам; правда, густые леса одевали склоны гор, заливные луга были покрыты обильной травой, вид страны не производил впечатления безплодной пустыни; но хлебныя растения плохо выростали под холодными лучами скандинавскаго солнца, земля давала скудное пропитание ея обитателям. Неурожаи и голод постоянно посещали норманнов, и многим из них волею-неволею приходилось искать средств к жизни вне своей родины. По свидетельству средневековых летописцев, у норманнов через известные промежутки времени достигшие совершеннолетия юноши покидали родину и отправлялись искать счастия на чужой стороне. Это были младшие братья, не получавшие доли в отцовском наследии, обездоленные люди, которым дома нечего было терять, и, наконец, лица, жребием обреченныя на оставление отечества. Родная земля не могла прокормить их, и всем этим пасынкам земли давала приют другая великая «свободная стихия»—море.
Было бы однако ошибкою думать, что подобное удаление из отечества было связано у норманнов с умалением личнаго достоинства, что ремесло пирата считалось у них позорным. В числе таких изгнанников бывали люди очень знатнаго происхождения. Не только «ярлы», представители аристократическаго слоя норманнскаго общества, но и сыновья конунгов, носившие королевский титул, стояли во главе подобных дружин. Младший сын короля, не получивший власти над страною, имел в своем распоряжении безграничное королевство на волнах океана, которое давало ему больше доходов, чем королевские домены его старшему брату. Золото и серебро и богатая добыча были его уделом, а его отважные подвиги на мор воспевались в песнях «скальдов»; имя его делалось именем национальнаго героя в устах народа. И викинги любили свое водное королевство и умирали в борьбе за обладание им с неменьшим одушевлением, чем герои, жертвовавшие жизнью за свое отечество. На своих легких судах викинги совершали самыя отважныя плавания, не только появлялись у северных берегов Германии и Франции, высаживались на великобританские острова, но проникали и в Средиземное море, Архипелаг и достигали даже до Иерусалима; на севере они доходили до Гренландии и берегов Северной Америки. Многие гибли от бури в морских волнах, многие падали в кровавых схватках; но смерть в бою или во время похода не пугала поклонников религии Одина.
Устав викинга
«Мы не признаем другого права, кроме права меча, у нас нет иной цели, кроме как умерщвлять врагов и грабить добычу», говорил предводитель викингов, разорявших замок одного скандинавскаго ярла; но при всем том среди этой вольницы с течением времени сложился целый ряд обычаев, которые, хотя и не имели значения закона, но тем не менее свято сохранялись викингами. Один из шведских поэтов нашего столетия (Тегнер) следующими стихами охарактеризовал «устав викинга»: Ни шатров на судах, ни ночлега в домах:
Супоcтат за дверьми стережет;
Спать на ратном щите, меч булатный в руках,
А шатром—голубой небосвод.
Как у Фрея(1), лишь в локоть будь меч у тебя:
Мал у Тора гремящаго млат.
Есть отвага в груди—ко врагу подойди—
И не будет короток булат.
Как взыграет гроза, подыми паруса:
Под грозою душе веселей.
Пусть гремит, пусть ревет: трус—кто парус совьет!
Чем быть трусом, погибни скорей.
Ты купца, на пути повстречав, защити;
Но возьми с него должную дань.
Ты владыка морей, он же прибыли раб:
Благороднейший промысел—брань.
Ты по жребью добро на помосте дели,
И на жребий не жалуйся свой;
Сам же конунг морской не вступает в дележ:
Он доволен и честью одной.
Но вот викинг плывет: нападай и рубись;
Под щитами потеха бойцам;
Кто отстанет на шаг, тот не наш: вот закон;
Поступай, как ты ведаешь сам.
Победив, укротись: кто о мире просил,
Тот не враг уже боле тебе.
Дочь Валгаллы мольба; ты дрожащей внимай;
Тот презрен, кто откажет мольбе.
Рана—прибыль твоя: на груди, на челе
То прямая украса мужам:
Ты чрез сутки, не прежде ее повяжи,
Если хочешь собратом быть нам.
Влияние походов на викингов
По мере того, как походы викингов захватывали все более широкие пределы, по мере того, как они становились действительными королями моря и встречи с ними боялись флоты всех государств тогдашней Европы, изменялся и самый характер норманнских мореплавателей. Доля викинга стала гораздо завиднее доли мирнаго обитателя континента; слава, богатство и почести сделались по преимуществу их уделом. Не одни только люди, которых не могла кормить родная земля, стали принимать участие в отважных экспедициях викингов: все, кого воодушевляло стремление к славе и подвигам, поступали в их дружины или собирали вокруг себя новыя. Вскоре только тот мог выдвинуться среди норманнов, кто пользовался репутацией отважнаго викинга, а молодой человек, не изведавший счастия на море, считался трусом и пользовался всеобщим презрением. Вместе с тем самыя экспедиции викингов, кроме богатства и военной славы, доставляли им богатый запас сведений, которых они не могли бы получить у себя на родине. Благодаря этим экспедициям, норманны приходили в соприкосновение с самыми отдаленными странами, знакомились с бытом и нравами различных племен, стоявших выше их на уровне культурнаго развития. Они не только грабили и разоряли европейския государства, они учились у их обитателей и приносили семена чужеземной культуры к себе на родину. Таким образом, походы викингов имели образовательное значение для норманнов, которое они и сами сознавали; в различных сагах мы находим указания на то, что викинги, кроме военных подвигов и добычи, намечали себе и более возвышенныя цели: они стремились узнавать нравы и обычаи «других вождей», хотели подражать примеру своих великих предков, «которые далеко ездили и желали изведать все, за то и получили себе великую известность и славу». Отважные пираты мало-по-малу становились наиболее сведущими людьми в своем отечестве, покровительствовали национальной поэзии скальдов, нередко сами бывали такими поэтами.
Походы викингов оказали на норманнов благотворное влияние и в другом отношении. Выше мы говорили о той обособленности, которая составляет важную черту норманнских гражданских общин. Не существовало единаго норманнскаго государства: и Норвегия, и Швеция, и Дания представляли группы отдельных государств, между которыми не было никакой солидарности. Люди, разделенные между собою горными хребтами и реками, не могли иметь живых и правильных сношений друг с другом. Вот почему на севере Европы долгое время не возникало никакой прочной государственной организации. Но эти естественныя преграды, воздвигнутыя между отдельными союзами людей на суше, исчезали, когда они отправлялись на море. Опасности плавания и военной жизни тесно связывали их между собой и объединяли под властью какого-нибудь отважнаго вождя. Между самими вождями часто устанавливались отношения «названнаго братства». Отношения эти ознаменовывались символическим обрядом. Вступавшие в подобный союз делали себе легкий надрез на руке, кровь их, капая на землю, смешивалась, и это смешение крови служило залогом образовавшагося между ними братства. Названные братья по воспитанию или по оружию были связаны между собою узами еще более тесными, чем родство по крови, и вместе с тем устанавливалась связь также и между их дружинами. Так образовывались большие союзы викингов, которые не только были в состоянии делать завоевания на самом континенте Европы, но и основывать на почве этих завоеваний прочныя государства.
Впечатление набегов на европейския государства
Посмотрим теперь, какое впечатление производили набеги норманнов на европейския государства, и остановимся на некоторых наиболее замечательных их экспедициях.
Разсказывают, что Карл Великий, находясь в одном из приморских городов южной Франции, заметил, что к гавани города приближаются какие-то корабли. Окружавшие Карла принимали их за купеческия суда, но сам Карл догадался, что это был флот викингов, и сказал: «Эти суда не с товарами, а с ратными людьми». Между тем викинги, узнав о присутствии самого Карла, быстро уплыли снова в море. Тогда Карл покачал задумчиво головой и сказал вслед удалявшимся викингам: «Меня мучит великая скорбь: я предвижу, сколько зла причинят они моим детям и их потомкам». Мы не знаем, насколько справедлив этот разсказ, насколько старый император действительно предугадал ужасное бедствие, грозившее империи после его смерти. Во всяком случае, в основе этого разсказа лежит совершенно верный исторический факт: одно только имя Карла Великаго удерживало при его жизни викингов от пределов франкской монархии. И действительно, вскоре после смерти Карла флоты викингов появляются у берегов Голландии, Фландрии и Франции, делают попытку подняться вверх по Сене. Один из прирейнских городов, Дорштадт, в течение трех лет трижды был разграблен норманнами. В то же самое время в англосаксонских летописях находим известия: «Послал всемогущий Бог толпы свирепых язычников—датчан, норвежцев, готов и шведов; они опустошали грешную Англию от одного морского берега до другого, убивали народ и скот, не щадили ни женщин, ни детей».—«Викинги не щадят никого, пока не дадут слова щадить. Один из них часто обращает в бегство десятерых и даже больше. Бедность внушает им смелость; скитания делают невозможной правильную борьбу с ними; отчаяние делает их непобедимыми».
После смерти Людовика Благочестиваго, когда усилившияся междоусобия между его сыновьями привели к распадению монархи Карла на три самостоятельныя государства, Франция больше всего пострадала от нападений норманнов. Король французский Карл Лысый был совершенно неспособен оказать сильный отпор отважным дружинам викингов; он большею частию предоставлял защиту страны самому населению; королевския войска редко выходили навстречу норманнским отрядам. Карл предпочитал покупать за деньги мир у норманнов и, уплачивая им огромныя для того времени денежныя суммы, облагал тяжелыми поборами церковь, в руках которой находилось тогда наибольшее количество золота и серебра. Храмы и монастыри чаще всего разграблялись норманнами, и лица, принадлежавшия к клиру, таким образом больше всех страдали от жестокостей, которыми сопровождались норманнския разорения. Поэтому в хрониках той эпохи, писавшихся монахами, мы встречаем многочисленные разсказы о набегах викингов, которые представляются, как последствия гнева Божия на Францию за грехи ея населения. Подобныя же мысли высказывались и на церковных соборах. Так, на одном соборе епископы говорили мирянам: «Вы видите, что в наказание за неповиновение христиан заповедям Божиим и постановлениям церкви Господь допустил в самое сердце королевства, до самаго Парижа, самых жестоких язычников и заклятых врагов христианства».—«Печально время, в которое мы живем», пишет один епископ, «ибо неистовства язычников вызвали всеобщее бедствие и разорение. Королевства, некогда столь славныя, лишились своей славы; короли, некогда столь сильные, лишились своего могущества. Воды рек еще окрашены кровью жертв и покрыты разлагающимися трупами; кости пленников норманнских гниют без погребения на островах Сены; берега, некогда прекрасные, как рай, совершенно опустошены огнем и мечем».—«Грехи наши виною во всех бедствиях», восклицает другой монах: «несправедливости священников и князей превзошли всякую меру; они исказили правосудие, потворствовали пролитию крови, исполнили все греха и преступления. Чтобы заставить нас плакать о наших прегрешениях, Господь попустил варварам обнажить меч отомщения, обратил их в оружие против нас».
В тех мрачных красках, которыми французские монахи описывают набеги викингов, нет преувеличения. О кровавых разорениях и безпощадности викингов к своим врагам свидетельствуют нам и скандинавския саги. Но та своеобразная поэзия, которая была присуща смелым подвигам «морских королей», не могла не ускользнуть от средневековых летописцев, современников нормансских набегов. Последствия варварства викингов были у всех перед глазами: викинги оскорбляли христианския святыни, разоряли и сожигали города и монастыри, обращали в пустыни плодоносныя поля,—вполне естественно, что в памятниках той эпохи они характеризуются однеми только отрицательными чертами. Свободолюбивый дух викингов, их отважная предприимчивость, высокое представление о силе и могуществе человека видны тем не менее и сквозь эту призму разсказов о насилиях и жестокостях, совершенных норманнами.
Гастинг
Одним из наиболее выдающихся викингов той эпохи был Гастинг. Он явился во Францию вместе со своим воспитанником Бьёрном-Иерисидой (Железный бок), сыном конунга Лодброга, во второй половине IX века во главе многочисленнаго флота норманнов. Имя Гастинга навело ужас на всю Францию. Под его начальством викинги проникли во Францию сначала через устье Лоары и, поднявшись вверх по реке, опустошили всю страну, лежавшую по ея течению, подвергли страшному разгрому город Нант; также действовали они в областях по Гаронне. Наконец, по течению Сены Гастинг дошел до Парижа и занял этот город. Карл Лысый со своим войском стоял в это время около Сен-Дени и не смел выступить против грознаго врага. «Кто бы подумал, кто бы вообразил», пишет один монах, «видимое ныне нашими глазами, предмет наших вздохов и слез? Орда, составленная из морских разбойников, проникла до Парижа и сожгла церкви и монастыри на берегах Сены! Кто бы представил себе, что простые разбойники отважатся на такия предприятия и что, увы! такое славное и сильное, великое и населенное королевство постигнет участь позора и унижения от грабительства этих варваров? За несколько перед сим лет не ожидали увидеть, что они награбят такое множество сокровищ в наших областях, опустошат их, а жителей уведут в рабство; даже и не предчувствовали, что они осмелятся занести ногу во внутренность королевства». По счастию для Франции, среди норманнов открылась в то время какая-то болезнь, и Карлу удалось купить у них мир за 7000 фунтов серебра.
Взятие Луны
Из всех предприятий Гастинга наиболее характерным для этого викинга является его поход в Италию (около 859 г.). «Все государства мира», говорил Гастинг, «должны увидеть нашу славу. Сотни тысяч уже пали от нашего меча; но всякий воин, достигнув одной цели, стремится к высшей; если мы подарим римскую корону Бьёрну-Иернсиде, наша слава разнесется по всему свету». Флот викингов достиг города Луны, в бухте Специи. Город этот со своими высокими стенами и башнями сильно подействовал своим внешним видом на воображение норманнов. Они подумали, что это и есть самый Рим. Приблизившись к городу, Гастинг увидел, что укрепления его слишком сильны и едва ли удастся взять город приступом. Поэтому он придумал хитрость. Послы Гастинга явились в Луну во время праздника Рождества Христова и заявили, что флот викингов пришел в гавань города с мирными целями: он занесен сюда бурей, вождь викингов опасно болен и хочет перед смертию принять христианство. Известие это было принято с восторгом населением Луны; граф города был восприемником викинга, а сам епископ совершил над ним таинство крещения. Ночью жители города услышали громкий плач на кораблях норманнов: пришла весть, что Гастинг умер, завещал все свои богатства церкви и выразил желание быть погребенным в городском монастыре. В торжественной похоронной процессии, устроенной Гастингу, участвовало большое число норманнов; они наполнили церковь, куда собрались также и граф и знатнейшие граждане Луны. Но когда был окончен погребальный обряд и готовились опустить гроб в могилу, крышка его поднялась, из гроба встал Гастинг в полном вооружении и мечем своим убил епископа, совершавшаго богослужение. Примеру его последовали остальные норманны: граф и вся знать Луны были перебиты. Викинги отворили ворота города своим товарищам. Норманны без труда овладели Луной и предали город грабежу и разрушению. Только тогда узнали они, что взятый ими город был не Рим.
Осада Парижа
В старости Гастинг, утомленный трудами военной жизни, пожелал окончить спокойно свои дни и воспользоваться плодами своих побед. Он принял христианство и получил от короля Карла Лысаго графство шартрское. Отважный викинг, гроза морей, сделался мирным феодальным бароном. Эта перемена в личной судьбе Гастинга вполне соответствовала новому характеру, который получили набеги викингов в конце IX века. Викинги не довольствовались более одной военной добычей и славой—они стремились сделать прочныя завоевания на континенте Европы. Отряды их никогда не покидали совершенно Франции; тот или другой город, та или другая местность находились в течение продолжительнаго времени в руках норманнов; туда прибывали к ним весной новыя дружины, отсюда они совершали свои набеги вглубь страны. Как на подобную попытку прочно основаться на французской почве, следует смотреть на продолжительную осаду Парижа норманнами, длившуюся десять месяцев,—быть может, самое упорное и трудное военное предприятие норманнов.
Знаменитая осада Парижа началась в конце ноября 885 года и тянулась до октября 886 года. Огромныя силы норманнов поднялись вверх по Сене и подступили к Парижу. Самый город был расположен в то время на острове Сены, предместья его лежали на обоих берегах реки. Эти предместья не были ничем укреплены, но город был хорошо защищен стеною и башнями, а главное, крепкими мостами через реку. Защитою Парижа руководили граф Эд, сын знаменитаго Роберта Смелаго, мужественно защищавшаго свою страну от норманнов, и епископ парижский Гослин. Францией управлял в то время Карл Толстый, который снова соединил в руках своих все владения Карла Великаго и носил императорский титул, но был человек совершенно ничтожный, занятый однеми придворными интригами и к тому же страдавший постоянными головными болями, близкий к умопомешательству. Париж должен был обороняться собственными силами, помощь от императора пришла только в самом конце. У норманнов не было умения вести правильную осаду, не было необходимых осадных орудий; этим объясняется успешная оборона Парижа. Мужество оборонявшихся при скудном запасе съестных припасов и открывшихся среди осажденных болезней не спасло бы города, если бы норманны могли вести свои действия более энергично. Все их многочисленныя попытки овладеть Парижем ограничивались приступами против отдельных укреплений и постоянно разбивались об отчаянное сопротивление оборонявшихся. Тучи стрел и камней сыпались на них с башен, их попытки поджечь деревянныя укрепления города за немногими исключениями оканчивались неудачно. Среди оборонявшихся господствовало сильное религиозное воодушевление, благодаря увещаниям епископа Гослина; воодушевление это еще усиливалось разсказами о видениях, бывших некоторым благочестивым гражданам Парижа, и о чудесах, совершавшихся при мощах св. Германа и св. Женевьевы, защитников Парижа. При всем том к концу осады силы осажденных истощились, запасы съестных припасов приходили к концу, и город не мог бы держаться долее, если бы не подоспели, наконец, войска императора. Но Карл Толстый, по примеру своего предшественника, избегнул решительнаго столкновения с норманнами: он за деньги купил у них мир и побудил снять осаду Парижа.
В следующем году Карл Толстый был свергнут с престола, и французская корона по праву должна была перейти к последнему мужскому потомку Каролингов во Франции, малолетнему Карлу (впоследствии король Карл Простоватый). Но французский народ избрал королем героя обороны Парижа, графа Эда. Несмотря на мужество Эда и его отважную борьбу с норманнами, королевская власть во Франции была слишком слаба, чтобы остановить вторжения викингов. Их нападения на Францию были так же часты, как и прежде, и сопровождались еще большими жестокостями. В это время на соборе в Меце (888 г.) были установлены особыя молитвы об освобождении страны от норманнских набегов, а в некоторых церквах на эктениях стали возглашать прошение: «A furore Normannorum libera nos, Domive!» Не менее Франции страдали от набегов викингов в конце IX и начале X вв. Германия и Англия.
Один из главных героев этой эпохи норманнских набегов, датчанин Рольф, был основателем нормандскаго герцогства во Франции (911 г.). Так отважные пираты сделались основателями государств: начался новый период в истории норманнов. Период этот лежит вне пределов нашей статьи. В эту эпоху роль норманнов в истории европейских государств становится значительнее и почетнее: из разрушителей они обращаются в созидателей государственнаго порядка; но этому новому периоду недостает того, что привлекает нас в очерченной только-что беглыми чертами эпохе. Смелые викинги, свободные, как стихия, на которой выросло их могущество, становятся в тесныя рамки феодальнаго государства, и вместе с тем исчезают в их жизни те черты, которыя сохранились до нашего времени в песнях скандинавских скальдов.
Б. Гольденвейзер.
1 Фрей—бог плодородия.