XXIII. Сельское население Германии в XI и XII вв.

Свободные земледельцы в древней Германии

Прежде, чем говорить о положении сельскаго населения в XII веке, необходимо вкратце изложить историю землевладения в Германии с древняго времени до занимающей нас эпохи.

Во времена Тацита население Германии было уже оседлым и земледельческим; события последующаго времени уничтожили однако первоначальныя германския поселения. В течение нескольких веков мы видим всю Германию в безпрерывном движении, и в то время, как многие из народов германских переселялись за Рейн и за Дунай в пределы римской империи и там делили между собою ея богатое наследство, внутри самой Германии шли постоянныя войны и передвижения, которыя имели результатом соединение мелких народцев в большия племена фризов, саксов, турингов, швабов и баварцев.

Военно-родовой быт германцев этого времени определил первоначальный характер землевладения. Германские народцы делились на сотни (военная организация), из которых каждая заключала в себе население родовых союзов; при завоевании каждая сотня получала по разделу определенную территорию в 2—3 кв. мили, на которой и располагалась несколькими поселениями. Поселения эти, раскинутыя как бы островами среди лесов Германии, состояли обыкновенно из 20—30 дворов, расположенных или скученно, или же в виде замкнутой геометрической фигуры круглой или овальной формы. Земля находилась в общинном владении селения. Для того, чтобы распахать поле, нужно было предварительно вырубить и выкорчевать часть леса и расширить землю под пашню; для одной семьи задача эта была в то время непосильною, что неизбежно вело к соединению труда; нет сомнения в том, что первоначально все жители населения общими силами обращали лес под пашню, которую вместе и обрабатывали, а затем делились плодами урожаев.

В период Салической Правды уже нет более общиннаго владения пашнею: вся пашня разделена между отдельными дворами. Пахатная земля (Flur)—ближайшая к поселению—охватывает его со всех сторон; она состоит из многих участков (campus, gewanne—кон) разной величины и формы, из которых каждый разделен на столько полос (Aecker, рl. от Acker), сколько дворов в селении; каждый двор владеет, таким образом, несколькими полосами пахатной земли (черезполосность владения). Очевидно, что, переходя постепенно к оседлому образу жизни и перенося весь свой труд от ухода за стадами на обработку земли, население брало под распашку все новые и новые участки, пока, наконец, не распахало земли столько, что обработкой ея могло доставлять себе необходимыя средства к жизни. Луга, пастбища и леса попрежнему составляли общее достояния населения—Allmende.

Двор вместе с наделами пахатной земли был полною собственностью отдельной крестьянской семьи и назывался гуфою (huba, mansus), при чем гуфа равнялась площади приблизительно в 8—10 десятин. Долгое время количество гуф в каждом поселении оставалось неизменным, ибо не было ни разделов, ни переделов земли: вследствие установившагося обычая весь надел передавался одному из сыновей, а избыток населения селился новыми деревнями в марке той же системы; от VI—VII века возникло таким образом множество новых деревень.

Крупное землевладение в древней Германии

До сих пор шла речь только о свободных германцах, которые с прекращением передвижений образуют класс мелких землевладельцев, обращаются в крестьян; но в то же время развивается и крупное землевладение.

Германское общество времен Тацита уже различает классы свободных, благородных (nobilitas), зависимых и рабов. При земельных разделах знатные получали отдельно большия сравнительно земли (agri pro numero cultorum secundum dignationem partiuntur); земля их возделывалась зависимыми людьми—полусвободными (liti) и рабами (servi, mancipia), которыми они преимущественно владели. Во время безпрерывных войн развивается власть герцога (dux) и значение его свиты-дружины (trustis, comitatus), что, естественно, создает при завоеваниях новых крупных землевладельцев. Наконец, германския племена постепенно покоряются и входят в состав усиливающейся франкской монархии; развившаяся затем идея, что вся незанятая земля (res nullius) принадлежит государю, и раздача ея во владение преимущественно церкви и должностным лицам (графам) создают еще вид земельной аристократии.

Итак, во владении короля, церкви, должностных лиц и потомков племенной аристократии находилась вся остальная земля.

Большия земли крупных собственников не могли быть возделаны трудом полусвободных и рабов: этот класс общества был для того недостаточно многочисленным; поэтому главной задачей землевладельцев было привлечь на свои земли новых поселенцев. В то же время крестьянское население начинает испытывать недостаток в земле: отсутствие свободной земли не позволяло уже больше выводить новых колоний, а принуждало дробить гуфы между наследниками. Избыток населения должен был искать себе места на чужой земле, хотя это было сопряжено с ограничением свободы и имущественною зависимостью. Поселенцы устраивались на землях крупных землевладельцев деревнями такого же типа, как было описано выше, но становились в ряды зависимаго класса полусвободных и платили оброк (census) землевладельцу.

Зависимое крестьянство

Но не только избыток свободнаго населения переходит в зависимое состояние—все крестьянское население с течением времени становится мало-по-малу в зависимость от крупных землевладельцев.

Тяжелыя повинности, из которых первое место занимает военная (обязанность участвовать в походах), падавшая на весь свободный класс общества, десятина в пользу церкви, отнимавшая ¹/₁₀ долю урожая, далее большие штрафы (compositio) за, правонарушения и притеснения должностных лиц—все эти причины подрывали благосостояние мелких собственников; а неудачныя войны, особенно во время последних Каролингов, и вторжения внутрь страны датчан, славян, венгров и норманнов разорили многия местности Германии. Чтобы уйти от разорения или уклониться от тяжелых повинностей, было одно средство—отказаться от свободы и перейти в зависимость (in obsequium, in servitium), под покровительство крупнаго землевладельца. И действительно, крестьяне отказываются от своей земли и свободы в пользу крупных землевладельцев, которые оставляют за ними их землю, но только на право пользования и за оброк. Говоря о причинах исчезновения самостоятельнаго класса мелких земельных собственников, нельзя умолчать о побуждениях религиозных, обогативших церковь, в особенности же монастыри.

К XI-му веку мелкое землевладение уже почти исчезло, почти вся земля собралась во владении монастырей, духовенства и светской аристократии; земледельческое же население этих земель, состоявшее первоначально из рабов, полусвободных, а затем перешедших в зависимость свободных крестьян, сливается в один общий класс крепостного населения.

Организация поместья

Центром всякаго крупнаго светскаго(1) владения была барская усадьба (villa)—местопребывание сеньёра, где он жил, окруженный многочисленною толпою слуг. Дворня эта, преимущественно рабскаго происхождения, исполняла все домашния службы и изготовляла все нужное для домашняго обихода. Нужно заметить, что из ея среды выделились с течением времени некоторые слуги, снискавшие себе доверие или расположение господина, и им даются особыя назначения, заведывание, напр., какою-либо отраслью хозяйства, одним словом, разныя ministeria, так что над обыкновенными слугами возвышается особый класс министериалов, которые и в сельском хозяйств имели весьма большое значение.

Земледельческое население было частью также рабскаго происхождения; тут же вокруг усадьбы теснились лачуги холопов (mancipia casata), занятых земледельческими работами; своего земельнаго надела холопы эти не имели, а возделывали господскую пашню, примыкавшую к усадьбе (domanium, terra salica). Класс рабов, впрочем, никогда не был в Германии особенно многочисленным, и доманиальная земля, обрабатываемая их трудом, занимала потому не очень значительную площадь.

За пределами доманиальной земли начинались участки зависимаго, крепостного крестьянскаго населения. Крестьянския земли не сплошною массою окружали усадьбу; главною особенностью средневековаго землевладения была его раздробленность: владение в 10—15,000 десятин раскинуто было иногда на сотни верст; в разных местах были группы в 20—30 крестьянских дворов, которыя с разных сторон тянули к одному центру, находясь в оброчной зависимости от одного сеньёра.

Оброк, первоначально главная повинность зависимаго крестьянскаго населения по отношению к господину, платился продуктами крестьянскаго хозяйства, к которому мы теперь и обращаемся.

Крестьянское хозяйство

Хозяйство в это время почти повсеместно было трехпольное; трехпольная система уже с IX века вытесняет собою систему переложную и одинаково принимается как в господском, так и в крестьянском хозяйстве. Пахатная земля селения, разбитая для хозяйственных целей на 3 поля (Feld), представляет в то же время ужасную черезполосицу. Уже раньше было указано на то, что крестьянская гуфа состояла из небольших полос; но к XI-му веку очень немногия семьи владеют полною гуфою: некоторыя пользуются лишь половинным наделом, другия довольствуются ¹/₄, ¹/₅ и меньшей долей гуфы; дробление пахатной земли между наследниками из поколения в поколение увеличивает черезполосицу. Такое разделение пахатной земли порождало большия хозяйственныя затруднения (к некоторым полосам, напр., не было иного проезда, как через полосы соседей) и необходимо требовало и поддерживало принудительный севооборот (Flurzwang). Каждое поле распахивается и засевается единовременно всеми крестьянами селения, общими силами ставят крестьяне изгороди кругом засеяннаго поля, чтобы уберечь его от потравы, в одно время убирают озимое, а затем и яровое и по жнитву пускают пастись скот.

Необходимо подчеркнуть, что пахатная земля не была в общинном пользовании селения: каждая крестьянская семья владеет пахатным наделом отдельно, и надел этот остается в потомстве данной семьи, все более и более дробясь с течением времени. Земельных переделов не бывало. Только сенокосы, пастбища и леса находятся в общинном пользовании селения.

Здесь кстати упомянуть о том, что, кроме пашенной земли, в частном владении отдельной семьи была еще земля огородная—небольшие участки, тесно примыкавшие к крестьянским дворам, где, кроме овощей, сажались крестьянами несколько плодовых деревьев и сеялось немного льну.

Главным богатством крестьянина, кроме земли, было несколько голов домашняго скота. Лошади в крестьянском хозяйстве были редкостью (пахали на коровах самодельными земледельческими орудиями); 4 коровы, столько же свиней и стало баранов в 15—20 голов составляли обыкновенное достояние крестьянина.

Оброк и барщина

Продуктами своего хозяйства и платил крепостной крестьянин лежавший на нем оброк господину. Оброк взимался натурою: зерном, хлебом, льном, домашнею птицею, яйцами, баранами и поросятами; приблизительно ¹/₅ доля ежегоднаго крестьянскаго дохода отдавалась господину в виде оброка, так что ⁴/₅ оставалось в хозяйстве крестьянина. Уплата оброка влекла, конечно, за собою повинность доставить в определенное время все эти припасы на своих подводах на господский двор.

Сбор всех этих продуктов и забота о своевременной уплате крестьянами породили в больших владениях весьма сложную хозяйственную организацию. Центром управления была, само собою разумеется, господская усадьба, но отдаленныя от усадьбы гуфы крепостных собираются около местных центров; там, где расположена группа в 12—24 крестьянских двора, ставится барский двор (curtis dominicus) и поселяется управитель (villicus, Meier) из министериалов, присланный из усадьбы для хозяйственных распоряжений. Впрочем, задачи этих управителей очень скоро усложняются, ибо на крестьян мало-по-малу возлагается новая и притом самая тяжелая повинность; мы разумеем барщину.

Располагая массою зависимаго крестьянскаго населения, землевладельцы начинают пользоваться его трудом для дальнейшаго развития хозяйства. Под надзором управителя крестьяне какой-либо местной группы расчищают новыя земли из-под леса и обращают их в господскую пашню (terra salica, Beunde); эта пашня затем уже из года в год обрабатывается по наряду крепостным крестьянским трудом, подобно тому, как доманиальная земля трудом холопов-земледельцев; крестьяне обязаны доставлять на эти земли навоз для удобрения и исполнять все земледельческия работы: mansionarii debent jugera dominica arare, seminare, colligere et in orreum deducero suo tempore, et sepem facere.

Особенно тяжелы были работы, если вновь расчищенная земля обращалась под виноградники. А необходимо заметить, что землевладельцы старались увеличить из года в год площадь таких запашек. Барщина, ставшая в скором времени общею повинностью всего крепостного населения, обыкновенно была трехдневная, хотя в некоторых местностях назначались и по 4 дня в неделю.

За барщиною однако следует еще множество других повинностей; издельныя повинности были, впрочем, в разных владениях настолько разнообразны, что приходится ограничиться лишь указанием на главнейшия из них. Забота о господских зданиях, следовательно, строительныя работы и доставка кирпичей и черепиц, нужных для постройки; работа на господских огородах, посев льна и уход за ним; устройство на реках заколов для рыбной ловли; уход за стадами; охрана и рубка леса, доставка дров, приготовление жердей для виноградников, досок и обручей для бочек, сбор желудей и ягод, наконец, служба в сторожах для охраны усадьбы с ея богатствами—все это возлагается на крепостных крестьян.

В заключение скажем, что XI век служит уже переходным временем для крестьян к другому, более легкому положению. Высшее сословие, увлекаясь военными задачами, забрасывает свои хозяйственные центры—усадьбы и переселяется со своими министериалами за зубчатыя стены замков, а крестьянския повинности с начинающимся развитием торговли и городов переводятся на деньги; барския запашки тоже за известный денежный оброк сдаются в общинное владение ближайшим крестьянским селениям; натуральное хозяйство мало-по-малу уступает место денежному, наконец, денежный оброк фиксируется и с каждым десятилетием становится легче вследствие последовательнаго падения ценности денег.

Нашей задачей было дать понять о времени натуральнаго хозяйства и наибольшаго развития крепостного права.

Алексей Кедров.