XXV. Свв. Кирилл и Мефодий первоучители славянские

Пространныя или так называемыя Паннонския жития свв. Кирилла и Мефодия

1. Житие св. Кирилла

Месяца февраля в 14-й день житие и подвиги блаженнаго учителя нашего Константина философа, перваго наставника славян(1).

Благослови отче.

Вступление

I. Бог милостивый и щедрый, ожидающий, чтобы все люди принесли покаяние, пришли к познанию истины и спаслись,—не желает Господь смерти даже и закоренелаго грешника, даруя ему спасительное покаяние и сохраняя жизнь его,—не позволяет человеческому роду отпасть от Него по нерадению, подпасть соблазну диавола и погибнуть, и во все времена и лета не перестает творить нам великия благодеяния, как прежде, так и ныне, чрез посредство патриархов и отцов, пророков, апостолов и мучеников, праведных мужей и учителей, избирая их от многомятежной жизни сей. Ибо знает Господь своих избранников, когда говорит: овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их и называю их по имени, и оне идут за Мной, и Я даю им жизнь вечную (Иоан. 10.27.28). Так и нашему поколению Господь воздвиг такого учителя, который просветил народ наш, омрачивший ум свой слабостью, подпавший соблазну диавольскому и не восхотевший ходить в свете Божиих заповедей. Житие его кратко передает нам, каков он был, чтобы, слушая об его подвигах, желающий подражать ему почувствовал бодрость и отверг леность, помня слова апостола: подражайте мне, как я Христу (1 Коринф. 4.16)(2).

Происхождение Константина

II. В городе Солуне жил один человек знатнаго рода и богатый, по имени Лев, занимавший должность помощника военачальника(3). Он был правоверующий и соблюдал все заповеди Божии, подобно библейскому Иову. Бог благословил супружество его, даровав ему семерых детей, из которых младший был Константин философ, наставник и учитель наш. Когда мать родила его, взяла ему кормилицу, но младенец не хотел принимать молоко от чужой груди, и мать сама должна была вскормить новорожденнаго. В этом виден особый промысл Божий, чтобы дитя, вскормленное чистым молоком материнским, осталось доброй отраслью добраго корня. С того времени благочестивые родители дали обет остаться, как брат и сестра, и так жили о Господе 14 лет, пока их не разлучила смерть, не нарушив даннаго обещания. Когда отец Константина умирал, мать оплакивала отрока, говоря: ни о чем другом я так не забочусь, как об этом младенце, что с ним будет. Отец сказал ей на это: поверь мне, жена, я надеюсь, что Бог пошлет ему такого отца и попечителя, который печется о всех христианах, что и сбылось(4).

Детские годы

III. Когда Константин был 7-ми лет, он видел сон. Мне снилось,—разсказывал он отцу с матерью,—что стратиг собрал всех девиц нашего города и сказал мне: выбери себе из них подругой жизни и помощницей, какую хочешь. И я, посмотрев на всех, увидел одну, превосходившую других красотой лица, сияющую и украшенную златыми монистами, бисером и всякаго рода украшениями, имя которой было София, т. е. премудрость; ее я и выбрал. Выслушав этот разсказ, родители сказали ему: сын, храни заповедь отца твоего и не отвергай наставления матери твоей (Притчи Солом. 6.20). Ибо заповедь есть светильник и наставление—свет (Притчи Солом. 6.23). Скажи премудрости: ты—сестра моя, и разум назови родным твоим (Притчи Солом. 7.4). Премудрость светит сильнее солнца, и, если ее будешь иметь спутницей в жизни, она тебя избавит от многаго зла. Отданный учиться, Константин превосходил успехами прочих учеников, удивляя всех быстротою памяти. Один раз вместе с другими товарищами, имевшими обыкновение забавляться ястребиною охотой, Константин вышел в поле, взяв своего ястреба. Он пустил его, но, волею Божией, внезапно поднявшийся ветер унес его ястреба; отрок впал в такое уныние и печаль, что два дня ничего не ел. Милосердый Господь по своему человеколюбию, не желая дать Константину привыкнуть к житейским удовольствиям, уловил его на охоте ястребом, как в старое время Плакиду оленем(5). Размышляя над суетой сей жизни, Константин горько жаловался: такова жизнь наша, что взамен мимолетной радости приносит долгую печаль; с этого дня пойду лучшим путем, не буду проводить время в треволнениях жизни. И он оставался дома, изучая наизусть творения Григория Богослова, которому, начертав на стене крестное знамение, написал такую похвалу: «О Григорий! телом человек, ангел душою; ты, будучи телом человек, явился ангелом. Уста твои, как уста серафимов, прославляют Бога и просвещают вселенную толкованием истинной веры. Услышь меня, с верою и любовию к тебе прибегающаго, и будь моим просветителем и учителем». Вдумываясь в творения Григория Богослова, Константин не всегда постигал глубокий смысл их, что приводило его в великое уныние. Случился в это время в Солуне странствующий учитель грамматики, и Константин, придя к нему и припадая к его ногам, умолял поучить его грамматическому искусству; но учитель этот, зарывший свой талант в землю, сказал ему: юноша, не трудись: я отказался кого бы то ни было учить науке этой во все дни моей жизни. Напрасно вторично со слезами просил его Константин, говоря: возьми всю долю моего отцовскаго наследства, только научи меня. Не хотел послушать его учитель, и юноше оставалось снова искать утешения в молитве об исполнении его сердечнаго желания. И ждать пришлось недолго: Богу угодно было в скором времени исполнить волю боящагося Его. Царский опекун, называемый Логофет, до котораго дошли слухи о красоте, мудрости и прилежных занятиях Константина, послал за ним, вызывая его в Царьград учиться вместе с императором(6). Услышав это, отрок с радостью отправился в путь и на пути, преклонив колена, горячо молился: Боже отцов и Господи милости, сотворивший все словом Твоим и премудростию Твоею устроивший человека, чтобы он владычествовал над созданными Тобою тварями. Даруй мне приседящую престолу Твоему премудрость, да разумею, в чем воля Твоя, и спасусь я, раб Твой и сын рабы Твоей (Прем. Солом. 9.1—2; 4—5), и, окончив молитву Соломона, встал и сказал: аминь.

Годы ученья в Царьграде

IV. Когда Константин прибыл в Царьград, его отдали учиться. В три месяца изучив грамматику, он приступил к изучению прочих наук. Учился Гомеру и геометрии у Льва(7), диалектике и предметам философским у Фотия(8); учился также и риторике, арифметике, астрономии, музыке и всем прочим искусствам эллинским(9). Все эти предметы Константин изучил так, как другой на его месте изучил бы лишь один из них: быстрота его способностей не уступала прилежанию, что содействует успехам в изучении наук и искусств. Он отличался кротостью характера, вступал в беседу с тем, с кем она была полезнее, удалялся людей строптивых, стремясь как бы, переменив земное на небесное, выйти из оков тела и жить с Богом. Увидев, что он за человек, Логофет дал ему власть над всем домом своим и позволение входить в царский дворец; и спросил его раз: философ, я хотел бы знать, что такое философия? Не задумываясь, отвечал Константин: познание Божеских вещей и человеческих, насколько может человек приблизиться к Богу и добродетелью уподобиться Творцу, создавшему его по Своему образу и подобию. С тех пор Логофет, муж столь высокий и почтенный, еще более полюбил его и разспрашивал о всем. Константин преподал ему философию, в краткия слова влагая глубокий смысл. Сохраняя чистоту мысли, ведя жизнь, угодную Богу, Константин приобретал всеобщую любовь. И Логофет оказывал ему всякую честь и нередко предлагал много злата, от котораго он отказывался. Раз Логофет сказал ему: твоя красота и мудрость внушают мне сильную любовь к тебе. У меня есть дочь духовная, моя крестница, красивая и богатая, знатная родом; если хочешь, я отдам ее за тебя; от императора ты получишь теперь великую честь и княжение, а ожидай еще большей почести: вскоре будешь стратигом.—Велик дар, который ты предлагаешь,—отвечал ему философ,—требующим его, но для меня нет ничего выше учения, которым обогатив ум, хочу искать прадедовской чести и богатства (ср. главу IX и главу XI). Выслушав такой ответ, Логофет пошел к императору и сказал: наш философ не любит жития сего, и, чтобы не отпустить его от себя, пострижем его в священный сан и отдадим на службу; пусть будет библиотекарем у патриарха при храме св. Софии(10); по крайней мере, таким образом, его удержим. Так и сделали. Недолго пробыв в этой должности, Константин удалился на берега Золотого Рога(11) и скрылся в одном монастыре. Шесть месяцев искали его и едва нашли. Не находя возможным принудить его к исполнению прежней службы, упросили его принять звание учителя философии для греков и иностранцев(12). И он его принял.

Диспут Константина с патриархом Аннием (иконоборцем)

V. В это время константинопольский патриарх Анний(13) продолжал еще учить иконоборческой ереси, говоря: не почитайте святых икон. Был собран собор по этому случаю, на котором были обличены его заблуждения, а сам он был лишен патриаршества. Но это не помогло; Анний говорил: насилием изгнали меня, не могли победить в прениях—никто не может противостать словам моим. Тогда царь и вельможи, приготовив философа, послали к Аннию с такими словами: если победишь этого юношу в споре, получишь обратно престол патриарший. Анний, увидев философа, столь юнаго возрастом, и посланных с ним, сказал им: вы все недостойны моего подножия, как я буду с вами спорить?—Суди не по-людски, а по-Божьему,—отвечал философ,—ведь ты, как и все мы, из земли и души создан Богом, а потому, смотря в землю, человек, не возносись.—Не подобает осенью искать цветов и старца гнать на войну, как какого-нибудь юношу,—сказал Анний.—Сам говоришь против себя,—отвечал ему философ,—скажи, в каком возрасте душа сильнее тела?—В старости,—отвечал Анний.—На какую брань мы тебя гоним, на телесную или на духовную?—На духовную,—отвечал Анний.—В таком случае ты нас сильнее,—сказал философ,—а потому не говори таких притч; не без времени ищем цветов, не без времени вызываем тебя на бой.—Посрамленный такими словами Анний на другой предмет обратил беседу: скажи мне, юноша, отчего вы не покланяетесь кресту, когда он разломан, и не лобзаете его, а иконе, если она и до персей только написана, не стыдитесь воздавать поклонение?— Крест имеет четыре части,—отвечал философ,—и если недостает одной части его, уничтожается образ креста, а икона лицом изображает образ того, по подобию котораго она написана; не лицо льва, не лицо рыси видит, кто на нее смотрит, а образ того, в честь кого она написана.—Каким образом вы покланяетесь кресту без надписания,—продолжал старец,—хотя есть и другого рода изображения креста, а иконе вы не воздаете чести, если не будет написано имени того, кого она изображает?—Всякий крест имеет сходство с крестом Христовым,—отвечал философ,—а иконы не все изображают один образ.—Бог говорил Моисею: да не сотворим всякаго подобия,—сказал старец,—каким же образом вы, создавая подобия, покланяетесь им?—Если бы Бог сказал: не сотвори никакого подобия,—отвечал на это философ,—ты был бы прав; но Бог сказал: не сотвори всякаго подобия, т. е. недостойнаго. Не мог возразить на эти слова, старец и, посрамленный, умолк.

Сарацинская миссия

VI. После того агаряне, называемые сарацинами, воздвигли хулу на божество Святой Троицы, говоря: как вы, христиане, признавая одного Бога, делаете из Него трех, утверждая, что есть Отец, и Сын, и Святый Дух? Если вы можете объяснить это публично, то пришлите к нам таких людей, которые могут говорить об этом и с нами спорить. Философу было тогда 24 года. Император, созвав собор, призвал его и сказал ему: слышишь ли, философ, что говорят на нашу веру скверные агаряне? Ты, слуга и ученик Св. Троицы, ступай и вступи в борьбу с ними, и Бог, совершитель всякаго дела, славимый в Троице Отец, и Сын, и Святый Дух, да подаст тебе благодать и силу слова и явит тебя другим Давидом, с тремя камнями победившим Голиафа, и да возвратит тебя к нам, сподобив небеснаго царствия.—Услышав это, Константин отвечал: с радостью иду за христианскую веру: что может быть для меня отраднее в этой жизни, как жить во Святой Троице и умереть, исповедуя ее? Вместе с ним послали Георгия Асикрита. Прибыв туда, они тотчас же были свидетелями того, как сарацины глумились над жившими в их владениях христианами, оскорбляя их чувства. На дверях христианских домов с наружной стороны были написаны изображения демонов. Агаряне спросили философа: понимаешь ли, философ, что обозначают эти изображения?—Вижу изображения демонов,—отвечал он,—и думаю, что внутри этих домов живут христиане, с которыми вместе демоны жить не могут и бегут вон. А где нет снаружи их изображений, с теми они живут внутри.—Сидя за обедом, сарацины, гордые книжной мудростью, знавшие геометрию, астрономию и другия науки, испытывали Константина, говоря: философ, не дивное ли чудо видно в том, что пророк Магомет принес нам благовестие от Бога и обратил в свою веру многих людей, и все мы храним данный нам закон, ни в чем от него не отступая; а вы, христиане, исповедуете Христов закон одни так, другие иначе, кому как угодно.—Отвечал на это философ: наш Бог подобен морской пучине. Пророк говорит о нем: род Его кто исповест? от земли вземлется живот Его (Ис. 53.8). В поисках Его многие входят в эту пучину, и сильные умом, обогащая свой разум, переплывают пучину и возвращаются, а слабые—подобно людям, покушающимся переплыть море в гнилых кораблях,—одни утопают, другие же, ослабляемые леностью, с трудом совершают путь. Не таково ваше учение: оно легко и доступно всякому, и старому, и малому; оно не возвышается над людскими привычками: его всякий может исполнить. И не дал вам ваш пророк никакой заповеди, не удержал вашего гнева и похоти, но попустил им, в какую он пропасть тем самым может вас вринуть, мудрый да разумеет. Не так Христос: подвигами веры и добродетели Он постепенно возводит человека от низшаго к высшему, до полнаго совершенства. Творец всяческих между ангелами и животными сотворил человека, даром слова и разумом отделив его от животных, а гневом и похотью от ангелов; кто к чему приближается, тот и приобщается или высокаго, или низкаго. Спросили его снова: как единаго Бога славите, как трех, называете Его Отцом, Сыном и Духом? Если так, дайте Ему и жену, чтобы от Него расплодились многие боги.—Не говорите такой безумной хулы,—отвечал на это философ,—мы хорошо научены пророками, отцами и учителями славить Троицу, Отца, Слово и Дух, три лица в едином существе: Слово воплотилось в Деве и родилось нашего ради спасения, как свидетельствует и ваш пророк Магомет, написав так: мы послали дух наш к деве, соизволив на то, чтобы она родила; его устами возвещаю вам Троицу.—Пораженные этими словами магометане обратились к другим предметам: если это так, гость наш, как ты говоришь,—сказали они,—если Христос—Бог ваш, то отчего же вы не поступаете, как Он повелевает? В Евангелии писано: молитесь за врагов ваших, благотворите ненавидящим и преследующим вас, обращайте ланиту биющим (Матф. 5.); но вы не так поступаете, а острите оружие ваше против тех, которые поднимают его на вас.—Когда в законе есть две заповеди,—отвечал на это философ,—кто исполняет закон: тот ли кто соблюдает одну заповедь, или кто обе?—Конечно, тот, кто обе,—отвечали они.—Философ продолжал: Господь сказал: молитесь за обижающих вас (Матф. 5.44); но сказал также: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Иоан. 15.13). Ради друзей мы так и делаем, чтобы вместе с телом не была пленена душа их.—И снова спросили его: Христос дал дань за Себя и других; отчего же вы этого не делаете? Если не хотите платить за себя, то отчего, по крайней мере, такому великому и сильному народу, каковы измаильтяне, не даете дани за ваших братий и друзей; мы немного и просим: одну золотую монету, и, пока свет стоит, сохраним между собою мир, не нарушая его, как другие.—Отвечал философ: если кто, имея учителя, желает идти по его следам и встретит другого, который совращает его, друг или враг ему будет такой человек?—Враг,—отвечали они.—Когда Христос дал дань,—сказал тогда философ,—чье было царство? измаильтянское или римское?—Конечно, римское,—отвечали они.—Можно ли в таком случае,—сказал он,—ставить нам в вину, что мы все даем дань римлянам?(14)—После этого много и других вопросов предлагали ему, испытывая его знания во всех искусствах, какия знали сами. И Константин на все давал им объяснение, и во всем верх был на его стороне, так что они сказали ему: как это ты все знаешь?—Отвечал философ: один человек, почерпнув морской воды, носил ее в мехе и хвалился прохожим: смотрите, вот вода, которой нет ни у кого, кроме меня. Подошел тогда к нему житель морских берегов и сказал: не стыдно ли тебе говорить так и хвастаться этим смердящим мехом, когда мы имеем целую пучину морскую. Так и вы поступаете; а от нас пошли все искусства(15).—После этого повели его в старинный сад, в котором было много редких растений, и он им объяснил, как они произрастают. Тогда показали ему все их богатство, палаты, украшенныя золотом и серебром, драгоценными камнями и жемчугом. Смотри, философ, какия чудеса ты видишь,—говорили они,—как велика сила, как несметно богатство амерумны(16), сарацинскаго владыки. Неудивительно это,—сказал Константин‚—почесть и слава Богу, сотворившему все сие и давшему на утешение людям; Ему принадлежит все это, а не кому-либо другому.—Услышав такия слова, мусульмане не могли сдержать злобы и дали ему выпить яду; но милостивый Бог, сказавший: если и что смертоносное выпьют, не повредит им (Марк, 16.18), спас его и возвратил здоровым в свою землю.

VII. Спустя некоторое время Константин отрекся от мира и жил в уединении и безмолвии, внемля себе одному и ничего не оставляя на завтрашний день, все раздавая нищим, возлагая надежду на одного Бога, Который каждый день о всех печется. Раз, в один из праздничных дней, когда слуга его с печалию говорил: ничего не имеем в такой великий праздник, сказал ему Константин: Напитавший израильтян в пустыне пошлет и нам здесь пищу; ступай и позови, по крайней мере, пять человек нищих и не отчаявайся в Божией помощи. И, когда было время обеда, принес один человек много разных яств и десять золотых монет. И воздал Константин хвалу Богу за все это. Вскоре он отправился на Олимп(17) к брату своему Мефодию и жил там, возсылая безпрестанно молитвы к Богу, занимаясь одним лишь чтением книг.

Хазарская миссия

VIII. В это время прибыли к императору послы от хазар, которые говорили: мы с незапамятных времен знаем единаго Бога, который над всеми, и поклоняемся Ему на востоке, сохраняя при этом некоторые постыдные обычаи свои; евреи убеждают нас принять их веру, а сарацины, с другой стороны, общая нам мир и многие дары, склоняют нас к своей вере, говоря: наша вера лучшая, чем других народов. Поэтому мы посылаем к вам послов, храня старинную дружбу и любовь к вам, ибо вы народ великий и от Бога владеете царством; спрашивая вашего совета, просим прислать к нам человека книжнаго, чтобы принять вашу веру, если он одержит верх в спорах с евреями и сарацинами. Император, отыскав философа, объяснил ему дело хазарское и сказал: иди, философ, к этим людям и беседуй о св. Троице с Ея помощью: никто другой не может этого достойно принять на себя.—Константин отвечал: если приказываешь, государь, с радостью иду на это дело пеший, босой и безо всего, согласно заповеди Христа своим ученикам.—Отвечал на это царь: хороши твои слова, если бы ты сам по себе хотел действовать, но, как представитель царский, блюдя честь государства, иди с почетом и помощью царя. Константин тотчас отправился и сначала остановился в Херсоне; здесь научился он еврейскому языку, перевел восемь частей грамматики и, благодаря этому труду, достиг более глубокаго знания в языке еврейском(18). Жил в Херсоне один самарянин, который приходил к нему спорить, приносил и показывал ему книги самарянския; философ попросил у него эти книги и, затворившись у себя в доме, отдался молитве и, умудренный Богом, начал читать книги без ошибки. Видя это, самарянин воскликнул: воистину верующие во Христа получают благодать Святаго Духа. И крестился сам и сын его. Тут же, в Херсоне, нашел Константин евангелие и псалтырь, написанныя русскими письменами, и человека нашел, говорившаго русским языком, и говорил с ним; и, усвоив этот новый язык, сравнивал его письмена, гласныя и согласныя, с своим языком и скоро начал читать на новом языке и мог объяснять прочитанное(19). И дивились ему, хваля Бога.

Обретение мощей св. Климента

Здесь же, в Херсоне, узнав, что св. Климент еще лежит в море, помолившись, Константин сказал: верую в Бога и надеюсь на св. Климента, обрету его мощи и вынесу их из моря. Он убедил архиепископа, и духовенство, и благочестивых мужей сесть на корабль и отправиться на то место. Море было совершенно покойно, и приехавшие начали копать берег с пением молитв. И тотчас распространилось благоухание, словно от множества кадил. И вслед затем явились св. мощи; взяв их, с великою честью и славою внесли в город, как он об этом пишет в обретении мощей святого(20). В это время воевода хазарский с войсками осадил один из близких к Херсону городков; узнав об этом, философ не поленился прийти к нему и, вступив с ним в беседу и дав ему наставление, настолько укротил его, что он обещал ему креститься, и удалился, не причинив никакого вреда христианам осажденнаго городка; а Константин отправился в обратный путь; и в первый час(21), за молитвою напали на него угры, завывая, как волки, думали убить его. Но Константин, окончивший службу, не устрашился их и не оставил своей молитвы, взывая: Господи помилуй! Увидев его молящимся, по Божию повелению, угры смягчились и начали кланяться ему; и, выслушав из уст его наставления, отпустили его вместе со всей его дружиной.

Беседы с хазарами

IX. Сев на корабль, Константин отправился в Хазарию, на Местийское озеро (Азовское море) и к Каспийским воротам Кавказских гор(22). Хазаре выслали ему навстречу хитраго человека, который вступил с ним в беседу и сказал ему: дурной у вас обычай, вы ставите вместо одного царя другого из иного рода, а мы управляемся одним родом(23).—Отвечал ему философ: Бог вместо Саула, не поступавшаго Ему угодно, избрал Давида, угождающаго Ему, и род его.—Тогда хазарин продолжал: вы с книгами в руках говорите все притчи, а мы не так; но, как бы поглотивши всю мудрость, выносим из персей, не гордясь так писанием, как вы.—На эти слова отвечу тебе так, сказал ему философ: если ты встретишь нагого человека и он тебе скажет: есть у меня много одежд и много золота, поверишь ли ты, видя его нагим?—Сказал: нет.—Философ продолжал: так и я говорю тебе: если ты поглотил всю мудрость, то скажи мне, сколько родов от Адама до Моисея и сколько лет владел каждый род?—Не в состоянии будучи дать ответ на это, собеседник умолк. Когда пришли к кагану и стали садиться обедать, спросили его, обратившись к нему: как нам почтить тебя, чтобы посадить сообразно с твоим саном?—Отвечал Константин: я имел деда великаго и славнаго, который стоял близко к царю и, отвергнув добровольно данную ему великую честь, был изгнан, и, удалившись в чуждую страну, обнищал, и там меня родил. Я ищу эту старую дедову честь и не заслужил иной, ибо я внук Адамов.—Достойно и справедливо говоришь ты, гость, отвечали они; и стали относиться к нему тем с большим вниманием. За обедом каган, взяв чашу, сказал: я пью во имя единаго Бога, сотворившаго всякую тварь.—В ответ на это философ, взяв чашу, произнес: пью во имя единаго Бога и Его Слова, сотворившаго одним словом всякую тварь, Которым небеса утвердились, и животворящаго Духа, Которым стоит вся сила их.—Отвечал ему каган: мы все одинаково говорим о нем, различно только Его понимаем. Вы славите Троицу, а мы единаго Бога, придерживаясь книг—Слово и Дух проповедуют книги, отвечал философ: если кто тебе воздаст честь, а слова твоего и духа твоего не чтит, а другой чтит и тебя, и твое слово, и твой дух, который из двух воздаст тебе большую честь?—Тот, который чтит и меня, и мое слово, и мой дух, отвечал каган.—По этому самому мы поступаем лучше в отношении к Богу, доказывая это делами и слушая пророков. Ибо Исайя сказал: слушайте меня, Иаков и Израиль, призванный Мой; Я первый, Я и последний, Я был там, и ныне послал Меня Господь Бог и Дух Его (Исайя 48.12—16).—Тогда иудеи, стоявшие около него, сказали ему: скажи, как может женский пол вместить во чреве Бога, на Котораго и взирать не может, а тем менее родить Его?—Философ, указав пальцем на кагана и на его перваго советника, отвечал: если кто скажет, что первый советник не может угостить кагана, а последний его раб может и угостить кагана, и воздать ему честь, скажите мне, как мы назовем такого человека: умным или неразумным?—Конечно, неразумным, и даже очень.—А какое из видимых творений, продолжал философ, самое совершенное? Человек, отвечали ему, ибо он создан по образу Божию.—Если так, сказал философ, то как гром не убьет тех, которые говорят: Бог не может вместиться в человека, когда Он и в купину вмешался и в облак, бурю и дым, являясь Моисею и Иову. Ибо каким образом может болящий получить исцеление от другого болящаго, и род человеческий, пришедший в истление, от кого мог получить обновление, как не от самого Творца своего. Скажите мне: если врач хочет приложить пластырь болящему, приложит ли его к дереву или камню и исцелится ли таким образом больной? И Моисей, простерши руки, в молитве сказал Духом Святым: в громе и гласе трубном не являйся к нам, Господи щедрый, но вселись в наши утробы, отняв наши грехи. Так говорит Акила(24).—После этих слов разошлись с обеда, назначив день для дальнейшаго собеседования.

Прения с иудеями

X. Снова сев с каганом, философ сказал: я один среди вас, без рода и друзей. Мы спорим о Боге, в руках Котораго всяческая и сердца наши. Те из вас, которые сильны словом, когда поймут нашу беседу, пусть скажут: это так, а чего не поймут, пусть просят объяснений.—Мы придерживаемся в писании не буквы, а духа, отвечали иудеи: скажи нам, какой закон Бог даль людям сначала? Моисеев или тот, который вы держите?—Потому ли спрашиваете, что держитесь перваго закона? сказал философ.—Да, подобает держаться перваго, отвечали они.—Если хотите держаться перваго закона, продолжал философ, то оставьте обрезание.—Почему говоришь так? спросили они.—Скажите мн правду, отвечал философ, в обрезании ли дан первый закон или в необрезании?—Они отвечали: мы думаем—в обрезании.—Философ сказал: не Ною ли Бог дал закон вначале, после отпадения Адама, называя закон заветом? Ибо Он сказал ему: вот Я поставляю завет мой с тобою, и с семенем твоим, и со всем потомством твоим (Быт. 9.9) в трех заповедях. И все ешьте, как и зелень травную, что есть в поднебесной, и что на земле, и что в водах, только плоти с душою ея, с кровию ея не ешьте; и кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека (Быт. 9.3—4.6). Что вы скажете на это, утверждая, что держите первый закон?—Отвечали ему иудеи: мы считаем первым закон Моисеев, этот же Бог не называл законом, а заветом, как и прежде заповедь Адаму в раю и Аврааму обрезание. Ибо иное дело закон, а иное дело завет. Оттого Бог и выразил то и другое различными словами.—А я скажу вам, отвечал им философ, что закон называется заветом. Ибо сказал Бог Аврааму: и будет завет мой на теле вашем заветом вечным. И сие будет знаменем завета между Мною и тобою (Быт. 17.11—13). И Он опять вопиет к Иеремии: слушайте слова завета сего и скажите мужам Иуды и жителям Иерусалима; и скажите им: так говорит Господь Бог Израилев: проклят человек, который не послушает слов завета сего, который Я заповедал отцам вашим, в день, в который вывел их из земли египетской (Иерем. 11.2—4).—Иудеи отвечали на это: так и мы думаем, что закон называется также заветом. И все, которые держались закона Моисеева, угодили Богу. И мы, держась его, надеемся быть угодны Богу; а вы, поставивши другой закон, попираете закон Божий.—И хорошо делаем, сказал философ, ибо, если бы Авраам не принял обрезания, а держался завета Ноева, не назвался бы он другом Божиим. И Моисей, написав закон, не соблюдал прежняго. Так и мы поступаем и, приняв закон от Бога, соблюдаем его, чтобы Божия заповедь пребывала твердой. Ибо, дав закон Ною, не сказал ему, что даст другой, но пребывающий во веки в душу живу. Равным образом, и давая обещание Аврааму, не возвестил ему, что даст другой закон Моисею. Вы соблюдаете закон. А Бог устами Иезекииля вопиет: изменю его и дам вам другой. А Иеремия сказал: вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, такой завет, какой Я заключил с отцами их, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли египетской; тот завет Мой они нарушали, и Я возненавидел их. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его и буду им Богом, а они будут Моим народом (Иер. 31.32—33). И опять тот же Иеремия сказал: так говорить Господь: остановитесь на путях ваших и разсмотрите и разспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему и найдете покой душам вашим. Но они сказали: не пойдем. И поставил Я стражей над вами, сказав: слушайте звука трубы. Но они сказали: не будем слушать. Итак, слушайте народы и знай собрание, что с ними будет. Слушайте Меня: вот Я приведу на народ сей пагубу, плод помыслов их, ибо они слов Моих пророков не слушали и закон мой отвергли (Иер. 6.16—19). И не только этими местами могу вам доказать, что закон престанет, но и многими другими свидетельствами пророков.—Отвечали ему иудеи: всякий иудей знает, что будет так, но еще не пришло время Мессии.—К чему говорите так, когда знаете, что Иерусалим разрушен и жертвы престали и все сбылось, что о вас предсказали пророки. Малахия говорит: нет Моего благоволения к вам, говорит Господь Саваоф, и приношение из рук ваших неблагоугодно Мне. Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Мое между народами, говорит Господь Саваоф (Малах. I. 10. 11).—Они отвечали: слова, которыя ты говоришь, значат: все народы будут благословены ради нас и обрезаны в Иерусалиме.—Сказал им философ: так говорит Моисей: если будешь слушать гласа Моего и будешь исполнять все, что скажу тебе, проведу пределы твои от моря Чермнаго до моря Филистимскаго и от пустыни до реки Евфрата (Исх. 23. 22.31). А мы, народы языческие, благословимся о Том, о Ком благословено семя Авраама, о Исшедшем от корня Иесеева, Названном чаянием язык и светом всей земли и всех островов, просвещенные славою Божией, независимо от того закона (т. е. Моисеева) и места (т. е. Иерусалима). И Захария сказал: ликуй от радости дщерь Сиона: се Царь твой грядет к тебе кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной; и в другом месте: тогда истреблю колесницы у Ефрема и коней в Иерусалиме, и сокрушен будет бранный лук, и Он возвестит мир народам, и владычество Его будет от моря и до моря и от реки до концов земли (Захар. 9. 9—10). Иаков сказал: не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов (Бытие 49.10). Видя все это сбывшимся и исполнившимся, кого иного ждете? Даниил, наученный ангелом, сказал: семьдесят седьмин до Христа Владыки, то есть 490 лет, определены, чтобы запечатаны были видение и пророк (Дан. 9.24—25). Какое, вы думаете, царство разумеет Даниил под железным царством в образе (виденном Навуходоносором)?—Они отвечали: римское.—А камень, отвергнутый от горы не руками, Кто есть? (Дан. 2.45),—спросил их философ.—Помазанный, отвечали они: если же, как ты говоришь на основании пророков и других доказательств, Он уже пришел, то каким образом римское царство доселе сохраняет господство?—Философ отвечал: оно уже не сохраняет; ибо прошло, как и прочия. Наше царство не римское, но Христово, как сказал пророк: воздвигнет Бог небесный царство, которое во веки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно (Дан. 2.44). Не христианское ли царство ныне называется именем Христовым, и римляне поклонялись идолам, христиане же—то из одного, то из другого народа и племени—царствуют во имя Христово, как говорит, обращаясь к вам, пророк Исайя: не оставите имя ваше избранным Моим для проклятия; и убьет тебя Господь Бог, а рабов Своих назовет иным именем, которым кто будет благословлять себя на земле, будет благословляться Богом истины; и кто будет клясться на земле, будет клясться Богом истины (Исайя 65. 15—16). Не сбылось ли все предсказанное о Христе пророками? Так говорит Исайя об Его рождении от Девы: се Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит с нами Бог (Исайя 7.14). А Михей сказал: и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных; ибо из тебя произойдет вождь, который упасет народ Мой, Израиля, и котораго происхождение из начала, от дней вечных. Посему Он оставит их до времени, доколе не родит имеющая родить (Мих. 5.2 ; св. Матф. 2.6). И Иеремия говорит: спросите и разсудите: рождает ли мужчина? велик тот день, не было подобнаго ему; это бедственное время для Иакова, но он будет спасен от него (Иер. 30.6). А Исайя сказал: еще не мучилась родами, а родила; прежде, нежели наступили боли ея, разрешилась сыном (Исайя 66.1).—Иудеи опять сказали: мы благословенное племя Сима, благословены отцом нашим Ноем, а вы нет.—Отвечал им Константин: благословение вашего отца есть не что иное, как слава Богу, и иным чем оно быть не может, ибо «благословен Господь Бог Симов» (Быт. 9.26), сказал Ной, а к Иафету, от котораго мы произошли, сказал: да распространит Господь Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых (Быт. 9.21)(25).—Итак объяснял им из пророков и других книг, пока они сами не признались: все это так, как ты говоришь. И снова сказали: как вы, уповая на человека, думаете быть благословенными, а писание проклинает такого человека. В ответ на это спросил их философ: Давид проклят или благословен?—Сказали: благословен.—И мы уповаем на Того, на Кого он, отвечал философ: он сказал в псалмах: человек мирный со мною, на котораго я полагался (Псал. 40.10). А этот человек есть Христос Бог; а кто уповает на простого человека, того и мы считаем проклятым.—Тогда иудеи предложили ему другой вопрос: каким образом вы, христиане, отвергаете обрезание, а Христос не отвергал его, а исполнил, согласно закону Моисееву?—Отвечал философ: Кто сказал Аврааму: и поставлю завет Мой между Мною и тобою, Тот пришел и исполнил его. И было соблюдаемо обрезание до Мессии, а нам Он дал крещение(26). Снова спросили его иудеи: каким образом вы, покланяясь идолам, думаете угодить Богу?—Философ отвечал: прежде научитесь различать имена, что значит икона и что значит идол. И, разсмотрев это, не нападайте на христиан, ибо десять значений имеет этот образ в вашем языке. Спрошу вас и я. Не образ ли скинии, которую видел на горе Моисей, принес вам и не по этому ли образу построил скинию с помощью искусства из дерева, кожи и шерсти и поставил в ней изображения херувимов? Если он так это сделал, то скажем ли мы, что вы покланяетесь дереву, коже и шерсти, а не Богу, в то время давшему такой образ. То же можно сказать и о храме Соломона, в котором были изображения херувимов и ангелов и многия другия. Так и мы, христиане, создавая образы Божиих угодников, оказываем им честь, отделяя доброе от образов демонских. Ибо и Писание порицает приносящих в жертвы сыновей и дочерей и проповедует гнев Божий, и то же Писание в других случаях хвалит приносящих в жертву сыновей и дочерей своих(27).—Иудеи сказали ему: как вы едите мясо свиней и зайцев и не боитесь быть противны Богу?—Отвечал им: первый завет повелевал: все движущееся, что живет, да будет вам в пищу; как зелень травную, даю вам все (Быт. 9.9). Для чистых все чисто, а для оскверненных и неверных нет ничего чистаго, но осквернены ум и их совесть (1 Тим. 1.15). И Бог говорит в Бытии: все весьма хорошо, но ради вашей алчности исключил немногое только: и ел Иаков и насытился и оставил Бога (Второзак. 32.15); и в другом месте: сели люди есть и пить и встали плясать.—Все, сказанное о прениях, мы привели из обширнаго изложения вкратце ради памяти. А кто хочет узнать эти святыя беседы в полном виде, найдет их в книгах, которыя перевел наш учитель и архиепископ Мефодий, брат Константина философа, разделив их на восемь частей(28)). В них можно видеть силу слова, поражающаго противников, подобно пылающему пламени.—Каган хазарский и его вельможи, выслушав все слова его, сказали ему: ты послан Богом для нашего наставления и знаешь писание, наставляемый Богом; ты все сказал нам, как следует, и досыта усладил нас, как мед, сладкими словами святых книг. Мы люди простые и верим, что все, что ты говорил, исходит от Бога. Но если хочешь еще более успокоить души наши, объясни нам все, о чем мы тебя спрашиваем, в притчах. С этим разошлись до следующаго дня.

XI. Собравшись на другой день, сказали ему: докажи нам, честной муж, притчами, какая вера лучше всех других. Отвечал им философ: были двое супругов у одного царя в великом почете, очень любимы; и когда они согрешили, изгнал их царь из земли своей. Жив много лет в изгнании, они родили детей в нищете. Дети их, собираясь, совещались, каким бы путем вернуть им прежнее место; каждый из них советовал по своему; какому же совету следовать, не лучшему ли?—Они сказали: чего ради ты говоришь так? каждый свой совет считает лучшим; так и сарацины свой, а другие другой. А ты скажи нам, какой из них разум велит считать лучшим?—Отвечал философ: огонь изсушает золото и серебро, а человек умом отсекает ложь от истины. Скажите мне, что было причиной перваго падения? Не видели сладкаго плода и не похотение ли Божества?—Они сказали: это так.—Сказал философ: если кто-нибудь, поев меду или напившись холодной воды, заболеет, и врач, придя, скажет ему: ешь еще больше меда и выздоровеешь; а тому, кто пил воду, скажет: напившись холодной воды, встань на морозе нагим, и выздоровеешь; а другой врач не то скажет, но предпишет противное болезни лекарство: вместо меда пей горькое и постись, а вместо холоднаго пей теплое и горячее; который из двоих искуснее врачует?—Все отвечали: тот, который предписывает противныя болезни лекарства. Ибо горестию настоящей жизни следует умертвить похоть наслаждений, и смирением гордость, врачуя противное противным. Так и дерево сначала растит шип, а потом приносит плод, как мы имеем обыкновение говорить.—И отвечал философ: хорошо вы сказали. Ибо закон Христов являет остроту жизни в Боге, а в вечных жилищах приносит плод сторицею.—Тогда один из них, хорошо знавший злобу сарацинскую, спросил философа: скажи мне, гость, отчего вы не следуете Магомету? Ведь он очень похвалил Христа в своих книгах, сказав, что от девы, сестры Моисея, родился великий пророк, который и мертвых воскрешал, и всякие недуги исцелял высшею силою?—Отвечал ему философ: пусть каган нас разсудит. Скажи мне: если Магомет пророк, то как мы будем веровать Даниилу, который сказал: до Христа всякое видение пророчества престанет. Как же может быть пророком вали Магомет, явившийся после Христа? Если мы его назовем пророком, то придется отвергнуть Даниила.—Многие тогда сказали: что говорил Даниил, говорил Духом Святым. Что же касается Магомета, то мы все знаем, что он лжет и пагубник общему спасению, что даже лучшия из своих заблуждений он изрек на гибель и соблазн.—Сказал первый советник приятелям сарацинским: с Божиею помощью гость наш всю гордыню жидовскую низверг на землю, а вашу скверну перебросил на другой берег реки. И, обращаясь к народу, прибавил: Бог дал власть надо всеми народами царю христианскому, ему же дал и совершенную мудрость, так точно и совершенную веру, и помимо этой веры никто не может достигнуть жизни вечной. Да будет вечная слава Богу.—Все в один голос сказали: аминь.—Тронутый этим философ со слезами сказал тогда, обращаясь ко всем: братья, отцы, друзья и чада, вот Бог дал разум на все и достойный ответ. Если есть еще кто-либо, желающий спорить, пусть придет, чтобы или одержать верх, или быть побежденным в споре. А кто послушает нас, пусть крестится во имя Святой Троицы. Если же кто не хочет, то я снимаю с себя вину за это; тот увидит (кто был прав) в день судный, когда Ветхий деньми сядет судить все народы.—Отвечали они: мы не враги себе и от сего дня постепенно, кто может и хочет, велим тому креститься по доброй воле. А кто от вас на запад кланяется, или по-жидовски молится, или сарацинскую веру держит, скоро от нас смерть получит.—И так разошлись с радостью. И крестилось их до 200 человек, отвергнув мерзости язычества и беззаконные браки. А каган написал императору такое письмо: ты прислал к нам, государь, такого мужа, который нам объяснил святость христианской веры и словом, и делом. И убедившись, что эта вера истинна, мы повелели креститься добровольно, надеясь со временем и сами это сделать. Мы все приятели твоему царству и готовы тебе на службу, куда нас ни потребуешь.—Провожая философа, каган предлагал ему многие дары, но Константин не принял их, говоря: дай мне, сколько у вас есть в плену греков; это мне лучший дар. И собрали до 200 пленных и дали их ему, и он с радостью отправился в обратный путь.

Проповедь у народа фулльскаго

XII. Придя в безводныя пустыни, путешественники едва могли переносить жажду. Найдя воду в болоте, не могли ее пить, потому что вода была горькая, как желчь. Когда все разошлись искать лучшую воду, Константин сказал своему брату Мефодию: я не могу выносить жажды, почерпни воды этой; кто израильтянам обратил горькую воду в сладкую, тот и нам дарует это утешение. Почерпнув, нашли, что вода была сладкая, как мед, и холодная; пили ее и прославили Бога, посылающаго такия милости рабам своим.—В Херсоне, ужиная с архиепископом, философ сказал ему: отче, благослови меня, как бы благословил меня отец мой. И когда его спросили, почему он сделал это, философ отвечал: истину говорю, утром он оставит нас и отойдет к Богу. Так и случилось—сбылись слова его.—У народа фулльскаго(29) был огромный дуб, сросшийся с черешней, у котораго приносили жертвы, называя его по имени: Александр, и не позволяли женскому полу приступать к нему и жертвам его. Услышав это, философ не замедлил пойти к ним и, став посреди их, сказал: если эллины пошли в вечную муку, покланяясь, как Богу, небу и земле, таким великим и добрым созданиям, то как можете избежать вечнаго огня вы, покланяясь дереву, ничтожному творению, всегда готовому сгореть в огне?—Отвечали они: не мы начали это делать; мы это приняли от отцов наших, и у этого дерева находим исполнение прошений наших, чрез него сходит к нам дождь и многое другое. И как можем мы сделать это (сжечь дерево), когда до сих пор никто из нас не дерзал этого сделать. Всякий, кто дерзнет на это, сейчас же умрет, и не видать нам будет более дождя до кончины.—Отвечал философ: Господь вопиет, говоря: и вот, приду собрать все народы и языки, и они придут и увидят славу Мою. И положу на них знамение, и пошлю из спасенных от них к народам в Фарсис в Пулу и Луду, к натягивающим лук, в Тубалу и Явану, на дальние острова, которые не слыхали обо Мне и не видели славы Моей; и они возвестят народам славу Мою» (Исайя, 66.18—19). А у Иеремии сказано: вот Я пошлю множество рыболовов, говорит Господь, и будут ловить их; а потом пошлю множество охотников, и они погонят их со всякой горы, и со всякаго холма, и из ущелий скал (Иеремия 16.16). Вот Евангелие Новаго Завета Божия, в который вы крестились. И так сладкими словами уговорил их и повелел им срубить дерево и сжечь. Поклонившись ему, старейшина их подошел и поцеловал святое Евангелие; его примеру последовали и все остальные. Приняв из рук философа белыя свечи, с пением направились к дереву. Константин, взяв топор, сам ударил им 33 раза и велел всем рубить его, выкорчевать и сжечь. В ту же ночь дождь, посланный Богом, напоил землю, и с великою радостию прославили Бога, и возвеселился о сем Бог.

XIII. Философ отправился в Царьград, там видел императора и жил при церкви святых апостолов, пребывая в безмолвии и молясь Богу. Была в храме святой Софии чаша из драгоценных камней—дело Соломона; на ея гранях были еврейския и самарянския надписи, которых никто не мог ни прочесть, ни объяснить. Философ, взяв чашу, прочел эти надписи и дал им объяснение. На первой грани было написано: прорицай до восхода звезды, в пиво буди, Господи, первенцу, бдящему ночью. На другой грани была надпись: на вкушение Господне сотворена древа иного; пей и упейся веселием и возопи: аллилуйя. На третьей грани: вот князь, и весь сонм узрит славу его, и царь Давид посреди их, и затем было написано число 990. Разсчитав время, философ нашел, что от 12 года царства Соломонова до царства Христова прошло 990 лет. Это было прорицанием о Христе(30).

Призыв в Моравию и изобретение славянских письмен

XIV. В то время, как философ радовался о Господе, подоспело другое дело и труд не меньший прежних. Ростислав, князь моравский, наставляемый самим Богом, совещался с зависимыми от него князьями моравскими и послал послов к царю Михаилу с такими словами: наши люди оставили язычество и приняли христианство, но у нас нет такого учителя, который бы нам объяснял на языке нашем христианскую веру, чтобы, следуя нашему примеру, и другия страны нам уподоблялись. Поэтому пошли нам, государь, такого епископа и учителя: от вас во все страны исходит добрый закон. На собранный по этому случаю собор царь призвал Константина философа и, дав ему выслушать это дело, сказал: знаю, что ты очень утомлен, философ, но необходимо тебе идти туда. Никто, кроме тебя, не может исполнить это дело.—Философ отвечал на это: хоть я и утомлен, и нездоров, иду туда с радостию, если только они имеют письмена.—Дед мой, и отец мой, и многие другие, искавши их, не нашли, отвечал Константину император: как я могу найти их?—А в таком случае, сказал философ, как могу я писать слова на воде, что грозит навлечь на меня имя еретика?—Отвечал ему царь со своим дядей Вардою: если ты хочешь, может тебе дать это Бог, который дает всем просящим у Него без сомнения и отверзает стучащим.—По своему обычаю философ удалился в уединение и вместе с помощниками своими отдался молитве. Вскоре Бог услышал молитву рабов Своих и открыл ему письмена(31), и тотчас он составил славянскую азбуку и начал писать слова Евангелия: в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Бог было Слово, и проч.(32) Узнав об этом, царь обрадовался и вместе с советниками своими прославил Бога. И послал Константина со многими дарами, написав Ростиславу такое послание: Бог, который призывает всякаго человека прийти к познанию истины и достигнуть высшаго совершенства, видев твою веру и подвиг, сотворил для вас в наши лета, что бывало только в старыя времена, явив буквы на языке вашем, которых у вас не было раньше, дабы и вы причтены были к великим народам, которые славят Бога своим языком. И мы послали к вам того, кому Бог открыл эти письмена, мужа достойнаго и благовернаго, знающаго книги философа. Прими этот дар, больший и честнейший всякаго злата и сребра, драгоценных камней и богатства преходящаго. При помощи его поспеши утвердить начатое тобою дело и всем сердцем взыщи Бога. Не отринь общаго спасения, но подвигни всех бодро идти по истинному пути, чтобы и ты, приведший их твоим подвигом к разумению Бога, принял свою мзду в сей век и будущий за души всех, хотящих уверовать в Христа Бога нашего отныне и до кончины, и оставил, подобно великому царю Константину, о себе память последующим поколениям.

Установление богослужения на славянском языке

XV. Когда Константин прибыл в Моравию, с великою честью принял его Ростислав и, собрав учеников, отдал их на учение. В скором времени Константин перевел весь церковный чин и научил их утрене, часам, вечерне, повечерию и литургии. И отверзлись, по слову пророка, уши глухих, и услышали слова писания, и ясен стал язык косноязычных. Бог возвеселился о сем, а диавол устыдился. Слово Божие распространялось, но не потерпел этого добра завистливый искони и треклятый диавол, вошел в сосуды свои и начал возстановлять многих, говоря: не прославляется о сем Бог. Если бы Ему было это угодно, не мог ли бы Он сделать, чтобы и они издавна писали письменами и славили Бога на своем языке? Но он избрал только три языка—еврейский, греческий и латинский, которыми подобает прославлять Бога.—Так говорили латинские архиереи, иереи и ученики их. Вступив в борьбу с ними, как Давид с иноплеменниками, Константин победил их словами Писания и назвал их треязычниками, потому что они ссылались на то, что надпись Пилата на кресте Христа была написана лишь на трех языках. И не только это одно говорили они, но учили и другому безчестью, говоря, что под землей живут люди с большими головами, и всякий гад есть творение диавола, и если кто убьет змею, тому простится девять грехов; если кто убьет человека, три месяца пусть пьет в деревянной чаше и не прикасается к стеклянной; и не возбраняли приносить жертвы по старому обычаю, не препятствовали беззаконным бракам(33). Все эти заблуждения Константин посек, как терние, и попалил огнем слова, говоря: принеси в жертву Богу хвалу и воздай Всевышнему обеты твои (Пс. 49.14). Жены юности твоей не отпусти. Если же, возненавидев, ее отпустишь, не покроет безчестье похоти твоей, говорит Господь Вседержитель. Поэтому берегите дух ваш, и никто из вас да не оставит жены юности своей; вы творили то, что я ненавидел, потому что Господь был свидетелем между тобою и женою юности твоей, которую ты оставил, между тем как она подруга твоя и жена завета твоего (Малах. 2.13—16). И в Евангелии сам Господь говорит: вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. И опять говорю вам: кто разводится с женой своей, кроме вины разведенной, тот прелюбодействует (Матф. 5.27—28—33). Потому и сказано в Писании: что Бог сочетал, того человек да не разлучает (Матф. 19:6).—Сорок месяцев пробыв в Моравии, Константин отправился в Рим, чтобы посвятить учеников своих. На пути туда принял его к себе Коцел, князь паннонский, и захотел сам научиться славянским книгам и отдал до 50 учеников учиться им. И, оказав ему великую честь, проводил его. И не взял Константин ни от Ростислава, ни от Коцела ни злата, ни серебра, ни чего-либо иного, проповедуя слово Евангелия без мзды. Выпросил только у них обоих 900 пленников и отпустил их.

Диспут в Венеции

XVI. Когда он был в Венеции, собрались против него епископы, священники и черноризцы, как вороны на сокола, и воздвигли треязычную ересь, говоря: скажи нам, как ты создал для славян книги и учишь по ним, чего до сих пор никто не изобретал, ни апостолы, ни римский папа, ни Григорий Богослов, ни Иероним, ни Августин? Мы знаем только три языка, которыми следует в книгах славить Бога: еврейский, греческий и латинский.—Отвечал им философ: не идет ли на всех одинаково дождь, посылаемый Богом? Не сияет ли для всех равно солнце? Не дышем ли все мы одним воздухом? Как же вы не стыдитесь признавать только три языка, обрекая на слепоту и глухоту все остальные языки и племена? Скажите мне, безсилен ли Бог дать то, что имеют другие, или по зависти не желает этого. Что нас касается, нам известны многие народы, знающие книги и воздающие хвалу Богу каждый на своем языке; таковы следующие: армяне, персы, авазги, иверы (грузины), сугды, готы, обры (авары), турси, хазаре, арабы, египтяне и многие другие(34). Если их пример вас не убеждает, да судят вас слова Писания. Не вопиет ли Давид, говоря: воспойте Господу вся земля, воспойте Господу песнь новую; и опять: воскликните Богу вся земля (Пс. 65.1). Пойте и возвеселитесь и воспойте. И в другом псалме: вся земля да поклонится Тебе и поет Тебе, да поет имени Твоему вышний (Пс. 116.1). И опять: хвалите Господа все народы, хвалите Его все люди, всякое дыхание да хвалит Господа (Пс. 150). Так и в Евангелии сам Господь говорит: тем, которые приняли Его, дал власть быть чадами Божиими (Иоан. 1.12). И в другом месте: не о них же только молю, но и о верующих в меня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне и Я в Тебе (Иоан. 17.20.21). И в Евангелии от Матфея: дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се Я с вами во все дни до скончания века. Аминь (Матф. 28.18.20). И в Евангелии от Марка: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и крестится, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать си знамения: именем Моим будут изгонять бесов, будут говорить новыми языками (Марк. 16.15.17). Говорит и вам, учителям, закон: горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете царство небесное человекам; ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете (Матф. 23.13). В Евангелии от Луки: горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения, сами не вошли и входящим воспрепятствовали (Лук. 11.52). И апостол Павел в послании к коринфянам сказал: желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он при том будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание. Теперь, если я приду к вам, братия, и стану говорить на незнакомых языках, то какую принесу вам пользу, когда не изъяснюсь вам или откровением, или познанием, или пророчеством, или учением? И бездушныя вещи, издающия звук, свирель или гусли, если не производят раздельных тонов, как распознать то, что играют на свирели или на гуслях? И если труба будет давать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению? Так, если и вы языком произносите невразумительныя слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер. Сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения. Но если я не разумею значения слов, то я для говорящаго чужестранец, и говорящий для меня чужестранец. Так и вы, ревнуя о дарах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию церкви. А потому, говорящий на незнакомом языке, молись о даре истолкования. Ибо, когда я молюсь на незнакомом языке, то, хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода. Что же делать? Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом. Ибо, если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет: аминь, при твоем благодарении? Ибо он не понимает, что ты говоришь. Ты хорошо благодаришь, но другой не назидается. Благодарю Бога моего, я более всех вас говорю языками; но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтоб и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке. Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни. В законе написано: иными языками и иными устами буду говорить народу сему; но и тогда не послушают Меня, говорит Господь (Исайи 28.11.12). Итак, языки суть знамения не для верующих, а для неверующих; пророчество же не для неверующих, а для верующих. Если вся церковь сойдется вместе, и все станут говорить незнакомыми языками, и войдут к вам незнающие или неверующие, то не скажут ли, что вы беснуетесь? Но когда все пророчествуют и войдет кто неверующий или незнающий, то он всеми обличается, всеми судится. И таким образом, тайны сердца его обнаруживаются, и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: истинно с вами Бог! Итак, что же, братия? Когда вы сходитесь, и у каждаго из вас есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование: все сие да будет к назиданию. Если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое или, много, трое, и то порознь, а один изъясняй. Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу. И пророки пусть говорят двое или трое, а проще пусть разсуждают. Если же другому из сидящих будет откровение, то первый молчи. Ибо все один за другим можете пророчествовать, чтобы всем поучаться и всем получать утешение. И духи пророческие послушны пророкам; потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых. Жены ваши в церквах да молчат; ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит (Быт. 3.16). Если же оне хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома, у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви. Разве от вас вышло слово Божие? Или до вас одних достигло? Если кто почитает себя пророком или духовным, тот да разумеет, что я пишу вам; ибо это заповеди Господни. А кто не разумеет, пусть не разумеет. Итак, братия, ревнуйте о том, чтобы пророчествовать; но не запрещайте говорить и языками. Только все должно быть благопристойно и чинно (1 Коринф. 14.5—40). И в другом месте говорит: и всяк язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Филип. 2.11).—Такими словами и многими другими посрамил их и, оставив их, удалился.

Встреча в Риме с папой Адрианом II. Пребывание в Риме

XVII. Узнав о нем, римский папа послал за ним. И когда пришел в Рим, сам папа Адриан вышел к нему навстречу со всеми гражданами со свечами, потому что он нес с собой мощи св. Климента, мученика и папы римскаго. И Бог тотчас сотворил славныя чудеса: человек разслабленный исцелел, и многие другие исцелились от различных недугов; равным образом и пленники, призвавшие имя Христа и святого Климента, избавились от плена. Приняв славянския книги, папа положил их в церкви св. Марии, что в яслях(35), и пели над ними святую литургию. После того папа повелел двум епископам Формозу и Гандерику посвятить славянских учеников. И когда они были посвящены, тотчас пели литургию в церкви св. апостола Петра на славянском языке, а на другой день в церкви св. Петронилы, а на третий день в церкви св. Андрея, а потом опять в церкви великаго учителя вселенскаго Павла апостола. И всенощную пели на славянском языке, а на утро литургию над его святым гробом вместе с Арсением, одним из семи епископов, и Анастасием библиотекарем(36). Философ с учениками своими не переставал возсылать хвалу Богу за все это. Римляне же постоянно приходили к нему и обо всем его разспрашивали и получали от него неоднократныя объяснения. Приходил к нему и один иудей и спорил с ним, и один раз ему сказал: еще не пришел Христос по счислению лет, о котором пророки говорят, что Он должен родиться от Девы. Философ же, сочтя все годы от Адама по родам, объяснил ему с очевидностью, что уже пришел и столько лет прошло с того времени до ныне, и, вразумив, отпустил его.

Болезнь и кончина Кирилла

XVIII. В Риме Константина постигли немалые труды, так что он заболел и, долго терпя недуг, увидел раз Бога в видении и начал петь так: о рекших мне «войдем в дом Господень» возвеселился дух мой и сердце возрадовалось. И, облекшись в честныя ризы, пребыл так целый день, радуясь и говоря: отныне я не слуга ни царю, ни кому-либо иному на земле, но только Богу Вседержителю. Я не был, и стал, и есмь во веки. Аминь. На другой день принял святую схиму, приобщив свет к свету, и назвался Кириллом. И пробыл в схиме 50 дней, и, когда приблизился час его преставления в вечныя жилища, подняв руки, со слезами молился Богу такими словами: Господи, Боже мой, Ты, Который сотворил ангельские чины и безплотныя силы, протянул небо и основал землю и все сущее призвал от небытия к бытию; Ты, всегда слушающий исполняющих волю Твою, боящихся Тебя и хранящих заповеди Твои, услышь мою молитву, и верное Твое стадо, к которому приставил меня, неключимаго и недостойнаго раба Твоего, сохрани, избави его от безбожной злобы язычников, говорящих на Тебя хулу, погуби треязычную ересь и возрасти Твою церковь множеством и соедини всех во единодушии и сотвори изрядных людей, единомыслящих о вере Твоей и правом исповедании, вдохни в сердца их слова Твоего учения. Они Твой дар, и если Ты принял нас, недостойных проповедания Евангелия Христа Твоего, острящихся на дела благия и творящих Тебе угодное, то, что Ты мне дал, как Твое, Тебе предаю. Устрой его сильною Твоею десницей и покрой кровом крыл Твоих, да все восхвалят и прославят имя Твое, Отца, Сына и Святаго Духа. Аминь.—Всех облобызав святым целованием, сказал: благословен Бог наш, Который не дал нас уловить зубам невидимых врагов наших, но сокрушил их сеть и избавил нас от истления.—И так почил о Господе 42 лет, в 14-й день февраля второго индикта в лето от сотворения мира 6377 (869 г.). И повелел папа всем грекам, бывшим в Риме, а также и римлянам, собравшись со свечами, петь над ним. И сотворили ему проводы, как самому папе. Тогда брат его Мефодий обратился с такой просьбой к папе: мать обязала нас клятвой, чтобы того, кто из нас умрет первый, другой брат перенес в свой монастырь и в нем предал погребению.—И папа повелел вложить его в раку и забить железными гвоздями. И так оставалось тело семь дней в ожидании пути. Но епископы римские сказали папе: если его, странствовавшаго во многих землях, Бог привел сюда и взял его душу, то здесь и следует ему быть погребенным, как достойному почтения мужу.—И сказал папа: ради святости его, отступая от римскаго обычая, погребу его в моем гробе, в церкви святого апостола Петра.—На это возразил Мефодий: если вы меня не послушали и не отдали его мне, то пусть положат его, если это вам угодно, в церкви святого Климента, с мощами котораго он пришел сюда.—Так и повелел сделать папа. И снова собрались епископы со всем народом, желая отдать ему последний долг; и когда хотели положить его на место, епископы сказали: откройте раку, посмотрим, цел ли он, не взято ли что у него. И, трудившись много, не могли открыть раку, по Божию повелению. Итак, с ракою положили в гроб на правой стороне алтаря, в церкви святого Климента, где начали совершаться многия чудеса, видя которыя, римляне еще более прониклись почитанием к нему и, написав икону над гробом его, начали совершать над ним службы день и ночь, воздавая хвалу Богу, прославляющему так тех, которые Его славят. Тому слава и честь и поклонение во веки веков, аминь.