4. Житие и перенесение мощей св. Климента(1)

(ИТАЛЬЯНСКАЯ ЛЕГЕНДА).

Константин и хазары

I. В годы правления Византией императора Михаила был один муж знатнаго происхождения, родом из Солуня, именем—Константин, котораго за чудесный ум, с малолетства в нем открывшийся, по справедливости прозвали философом. Достигши зрелых лет, он привезен был родителями в столицу. Там, как муж весьма благочестивый и благоразумный, украсился священническим саном. В то же время к упомянутому императору прибыли послы от хазар, прося и моля, прислать к ним ученаго мужа, который бы научил их неложно кафолической вере, прибавляя между прочим, каким образом то иудеи, то сарацины стараются обратить их в свою веру. Но мы, не зная на чью сторону лучше склониться, решились просить совета о вашей вере и спасении у верховнейшаго и кафолическаго императора, полагаясь на вашу верность и старинную дружбу. Тогда император, посоветовавшись с патриархом, призвал пред себя упомянутаго философа и с величайшею честию отправил его туда с хазарскими и своими послами в полном уповании на его благоразумие и красноречие(2).

Константин в Херсонесе

II. Итак, немедленно приготовя все нужное, он пустился в путь и прибыл в Херсонес, весьма близкий и смежный с землею хазар. Тут остановился на несколько времени, желая обучиться языку этого народа(3). Между тем, по внушению Бога, который уже положил открыть правоверным своим столь драгоценное сокровище, т. е. тело св. Климента, упомянутый муж, как любознательный испытатель, начал от местных жителей прилежно наведываться и тщательно испытывать, что до него дошло, частию чрез письменное предание, частию по слуху, о теле блаж. Климента, о храме, воздвигнутом ангельскими руками, и о гробе его. Все объявили, что, как пришельцы из разных народов, а не местные уроженцы, ничего не знают, о чем он спрашивает; ибо чудо морского отлива, знаменитое в истории страданий упомянутаго первосвященника, давно уже прекратилось за грехи и нерадение жителей, и море прежния свои места покрыло волнами. Сверх того, и от многих набегов варваров храм оставлен и разрушен, страна эта опустела и сделалась необитаемою. Да и самый гроб св. мученика с телом покрыт был волнами(4).

Обретение мощей

III. Таким ответом весьма удивленный и крайне опечаленный, философ обратился к молитвам, чтобы ему открыто было свыше, ради заслуг упомянутаго первосвященника(5), чего не мог узнать от людей. Он пригласил митрополита из самаго города, именем Георгия, вместе с причтом церковным и народом, да просят того же от небес(6). Сверх того, разсказывая деяния страстотерпца, или чудеса блаженнейшаго мученика, весьма многих воодушевил увещаниями своими приступить к отысканию столь драгоценнаго и столь долго пренебрегаемаго сокровища и с помощию Божиею извлечь на свет. В один день, 30-го(7), как пишут, января, при тихой погоде вступивши на корабль(8), путеводимые Христом, пускаются в дорогу, т. е. упомянутый философ с епископом и честным клиром и некоторыми из города. Итак, плывя морем, с великою набожностию и упованием, с псалмопением и молитвами, прибыли на остров, где находится, как думали, тело святого мученика. При блеске светильников обходя все места того острова, начали там с большим усердием возсылать моления и прилежно рыть в одном кургане, где, как должно было догадываться, покоится сокровище.

IV. Долго и много рыли, надеясь на Божие милосердие. Наконец, внезапно возсияла, подобно некоторой лучезарнейшей звезде, одна из костей неоцененнаго мученика. При этом зрелище все исполнились неописаннаго восторга и уже без всякаго побуждения наперерыв копали землю. Тогда показалась святая голова его. Все со слезами возопили к небу, возсылая хвалы и благодарения Богу. Такой радости, если вообразить не можем, то тем более описать; ибо столько все восхищены были, как обретением святых мощей, так и благоуханием, что мечтали быть в раю. Потом принялись опять за работу, и, отрывая частичку за частичкой, ископали всё. Напоследок нашелся и самый якорь, с которым он брошен был в море(9).

Итак, при всеобщей несказанной радости, вызванной столь великим Божиим благодеянием, по совершении на том месте таинств святым первосвященником, сам святый муж, возложивши на собственную главу святыя мощи(10), при восклицаниях всех сопутствующих вступил на корабль и потом с хвалебными песнями перенес их в столицу Глорию(11). При приближении к городу, встретил их со многими другими доблестный Никифор, князь того города, и, поклонившись святым мощам, с радостию предшествовал, поспешая в город. Там еще, при всеобщих восклицаниях приняв, поклонился святому и честному телу и разсказал в присутствии всего народа таинственное его обретение. Когда уже начинало смеркаться и от безчисленнаго множества народа идти далее невозможно было, то с рачительною осторожностию положили тело в храме св. Созонта, в предместии города, а наконец перенесли в церковь св. Леонтия. На другой день утром, при стечении всего народа, взявши святыя мощи, с великими хвалами обошли кругом весь город и, таким образом, принесли их в соборную церковь, с честию там положили и потом, все радуясь, возвратились по домам(12).

Проповедь в Хазарии

VI. После этого упомянутый философ отправился в путь и, прибывши к тому народу, куда был послан, проповедывал Искупителя всех Бога, и силою своего слова отвратил всех тех от заблуждений, которых обольстило вероломство сарацин или иудеев. Утвержденные в кафолической вере и наученные, они с великою радостию благодарили всемогущаго Бога и служителя Его, Константина философа. Сверх того, они послали к императору письмо, благодаря, что постарался обратить их к истинной и кафолической вере, и утверждая, что они за это всегда пребудут вернейшими и покорными власти его. Отпуская же философа с великою честию, принесли они ему драгоценнейшие дары, которых он, как истинный философ, не принял, а просил вместо, всех даров, отпустить с ним, сколько есть, чужеземных пленников. Это тотчас было исполнено(13).

Посольство Ростислава

VII. По возвращении философа в Константинополь, услышал князь моравский Ростислав о том, что сделал философ в области хазар. Посоветовавшись с своим народом, послал он послов к упомянутому императору, донося, что народ его отступил от идолопоклонства и желает соблюдать закон христианский, но не имеет такого учителя, который бы наставил его читать и совершенно разуметь самый закон; и для того просит прислать такого человека, который бы мог ясно показать народу веру и порядок Закона Божия и путь истины. Император, вняв просьбе Ростислава, призвал к себе того же упомянутаго философа и послал его туда, т. е. в страну славян, вместе с братом его Мефодием, наделивши их щедро на путевыя издержки. Когда же с Божиею помощью они пришли в те страны, то жители места того, узнавши о приходе их, очень обрадовались, ибо слышали, что они принесли с собою мощи св. Климента(14) и Евангелие, переведенное упомянутым философом на их язык. Итак, вышедши за город навстречу, приняли их с честию и великою радостию. Святые мужи ревностно приступили к делу, ради котораго пришли, начали учить детей грамоте, устроять церковныя службы и изощрять красноречие свое на исправление разных заблуждений, которыя нашли в народе, и таким образом очищая это зараженное тернием поле от многоразличных корней пороков, сеяли семена слова Божия. Они пробыли в Моравии четыре года с половиною, научили народ кафолической вере и оставили там разныя писания, нужныя для церковной службы(15).

Путешествие в Рим

VIII. Услыша все это, славнейший папа Николай весьма обрадовался и пригласил их к себе апостольскими письмами. Восхищенные таким известием, они благодарили Бога, что удостоились приглашения первосвященника. Отправясь немедленно в путь, они взяли с собою еще некоторых из учеников своих, которых считали достойными получения епископскаго сана, и, таким образом чрез несколько дней прибыли в Рим.

IX. Но упомянутый папа Николай незадолго переселился к Господу(16). Адриан второй, преемник его на римском престоле, услыша, что философ несет с собою тело св. Климента, трудами его обретенное, весьма тому обрадовался, и, вышедши навстречу за город с клиром и народом, принял их с великою честию. Между тем, в присутствии святых мощей, силою всемогущаго Бога, начали совершаться чудесныя исцеления: кто-бы ни был одержим какою болезнию, поклонившись святым мощам мученика, тотчас исцелялся. Первосвященник и весь народ римский, радуясь и ликуя, возносил великое благодарение и хвалу Богу, который, спустя столь долгое время, в дни их сподобил их принять в свою столицу святого и апостольскаго мужа и преемника Петра, главы всех апостолов, и не только весь Рим, но и всю Римскую империю просветить его знамениями и добродетелью(17). Итак, возблагодаря упомянутаго философа за оказанное благодеяние, рукоположили его и Мефодия в епископы, а прочих учеников их в пресвитеры и диаконы(18).

Кончина Константина

X. Когда же философ, или Константин, почувствовал приближение своей смерти, то с позволения первосвященника(19) дал себе имя Кирилла, говоря, что имя это внушено ему было свыше, и таким образом через сорок дней(20) почил в Господе 17 марта(21). Святый отец папа повелел, как римскому, так и греческому духовенству, собраться на погребение его с псалмами и песньми, свечами и ладоном, и погребсти с такою же честию, как самого первосвященника.

XI. Тогда вышеупомянутый брат его Мефодий, пришедши к первосвященнику и повергшись к стопам его, сказал: достойным и нужным считаю внушить твоему святейшеству, что при выходе из дома нашего на службу, совершенную нами при помощи Божией, мать со слезами просила, чтобы, в случае смерти одного из нас, тот, кто останется в живых, привез усопшаго в свой монастырь и там предал погребению с подобающей честию. Итак, позволь рабу твоему исполнить долг, чтобы не оказаться поступившим противно мольбам и заклинаниям матери.—Папа, хотя с трудом, однако согласился на его требование: положивши рачительно тело усопшаго в мраморный гроб и запечатавши собственной печатью(22), чрез семь дней он отпускает Мефодия. Тогда римский клир, по совещании с епископами, кардиналами и вельможами города, приступил к первосвященнику и говорил так: мы считаем за недостойное дело отпустить в другие края, по какому бы то ни было случаю, мужа столь знаменитаго, чрез котораго Рим и церковь сподобились стяжать столь драгоценное сокровище, котораго Бог из отдаленных и чуждых стран по милости Своей благоволил к нам привести и от нас восхитил в небесное Свое царствие. Лучше пусть будет погребен он здесь с честию, ибо весьма прилично столь знаменитому мужу быть погребену в столь знаменитом граде. Такой совет понравился первосвященнику: он велел положить его в церкви св. Петра, т. е. в собственной своей усыпальнице.

XII. Мефодий, видя намерение свое не исполнившимся, приступил опять с просьбою: когда неугодно было вам удовлетворить моему требованию, то молю вас, владыки, да будет погребен брат мой в церкви св. Климента, котораго тело трудами его обретено и сюда принесено.—Святейший отец внял этому молению и при стечении клира и многочисленнейшаго народа, с великою радостию и благоговением, положили Кирилла, вместе с мраморным гробом, куда прежде папа заключил его, в приготовленном для того склепе по правую сторону алтаря, с гимнами и великими благодарениями Богу, творящему в том месте чудеса, во славу и хвалу имении Своему, ради заслуг и молений угодников Своих благословенному и препрославленному во веки веков. Аминь.

Считаем не лишним прибавить указания на труды, касающиеся вопросов об алфавитах. Всегда будет иметь значение известное сочинение Шафарика: «О происхождении и родине глаголитизма» (русск. перевод). Москва, 1861. Из чтений Общ. Ист. и Древн. Росс. 1860 г. С новыми взглядами на глаголицу можно познакомиться в статье проф. Беляева: «История алфавита и новое мнение о происхождении глаголицы». Ученыя записки казанскаго универс. по истор.-филолог. факультету 1885 г. Казань, 1886. Нам остается еще заметить, что литература по кирилло-мефодиевским вопросам чрезвычайно обширна как у нас, так и у других славян и не перестает расти; нами указаны лишь немногия сочинения, а едва ли найдется изследователь в обширной области славяноведения, который бы не внес своей лепты для посильнаго разрешения того или другого из этих вопросов. Историк славянских литератур может испытывать удовлетворение отмечая такое богатство, свидетельствующее о самом живом интересе представителей славянской науки к памяти славянских первоучителей, трудам которых суждено было стать краеугольным камнем славянскаго просвещения.

П. Лавров.