XLIV. Рыцарство

6. Посвящение в рыцари

Древнейшее посвящение

В сущности рыцарем долгое время(1) мог быть сделан каждый, но на деле обыкновенно посвящались только сыновья рыцарей (дамуазо). Посвящение чаще всего совершалось в праздники Рождества, Пасхи, Вознесения, Пятидесятницы, в Иванов день. Обычай «ночной стражи» (veillee des armes) накануне посвящения вытек из этой привычки, потому что под Пасху и под Троицын день шло обыкновенно всенощное бдение до утра; как раз в эти дни крестились в древнехристианския времена вновь обращавшиеся, Однако, случались посвящения и на поле битвы. Каждый рыцарь мог посвящать в рыцари, но чаще всего это делали родственники, сеньёры; короли и императоры стремились утвердить за собой монополию в этом деле. Иногда бывало по нескольку восприемников: один привязывает правую шпору, другой—левую, третий опоясывает новаго рыцаря мечем. Обыкновенно обряд посвящения излагают по поэме XIII в. «Ardene de Chevalerie» или по католическим обрядникам, но это более позднее рыцарство, а посвящение XI—XII вв. гораздо проще. К германскому обычаю вручения оружия прибавились сначала только обряд подвязывания шпор, облачение кольчуги, каски, ванна перед облачением без всякаго символическаго значения; даже «colee», удар ладонью по шее, прибавился позднее и не составлял сначала такой необходимой части посвящения, как опоясывание мечем. Но colee сопровождалось уже кратким наставлением: будь храбр. К концу обряда рыцарь вспрыгивал на лошадь так, чтобы не касаться стремени, скакал немного галопом и ударом копья поражал манекены, утвержденные на столбах (quintaine)(2). Иногда сами рыцари обращались за освящением оружия к церкви; таким образом, стало проникать христианское начало в чисто варварский, военный обычай.

Посвящение Готфрида Плантагенета

В истории Годфрида Плантагенета (Johannis Turonensis, monarchi Majoris Monasterii Hictoria Geoffredi Plantagenistae, Andegavensis comits et ducis Normannorum) есть разсказ о посвящении молодого Годфрида в рыцари и вручении ему оружия английским королем Генрихом в 1129 г. Годфриду было 15 лет, когда отец его Фульк Анжуйский получил приказ от английскаго короля прислать сына к Троицыну дню в Руан: король хотел посвятить его заодно с другими сверстниками в рыцари и женить на своей дочери. Пять баронов должны были приводить Годфрида к королю, а 25 дамуазо, одних лет с женихом, составляли его свиту. Король посылает к нему навстречу знатных придворных, а когда Годфрид вступает во дворец, то Генрих Анжуйский, который обыкновенно ни перед кем не подымался, встает с своего трона, идет к будущему зятю и обнимает его. Затем начинается пир; за беседой король испытует отрока различными вопросами и остается доволен и его умом и его речью. На другой день с разсвета Годфриду и его спутникам готовят ванны. Вымывшись, жених надевает льняную рубашку, полукафтан, шитый золотом, пурпуровую мантию, обувает ноги в шелк и башмаки, украшенные золотыми львами; да и все другие дамуазо облачаются в льняныя рубашки и пурпуровыя мантии. И вот Годфрид выходит со свитою, «словно белоснежный цветок лилии, осыпанный лепестками роз». Приводят лошадей, приносят оружие. Для жениха приготовили испанскаго коня, который на бегу обгоняет летящих птиц; отрока облачают теперь в кольчугу из двойных колец, которую не пробить ни одному копью; на ноги надевают поножи, то же сколоченныя из двойных колец, и золотыя шпоры; на шею вешают щит с изображеньями золотых львов; голову прикрывают шлемом, выложенным драгоценными камнями и притом таким крепким, что его не пробьет никакой меч; приносят копье с ясеневым древком и острием из стали, закаленной в Пуатье, приносят меч, работы знаменитаго мастера Галана, о котором говорят все былины. И вот молодой рыцарь вскакивает на лошадь без помощи стремян и целый день предается воинским забавам со своими сверстниками, одновременно посвященными в рыцари. Таково посвящение XI—XII вв.: нет ни colee, ни sermon, т. е. поучения при вручении оружия, ни quintaine.

Совершенно также описывают обряд и древния былины, напр., «Garin le Horelain». Суровый Фромон посвящает здесь в рыцари сына Фромондина. В замке готовят ванны, наполняют их водой, и Фромондин с товарищами омываются в них; между тем шамберлэны приносят одежды, а оруженосцы держат уже лошадей. Фромон посылает для сына своего боевого коня Босан (Beaucent) с тулузским седлом. Фромондин одним прыжком вскакивает на коня, пускает лошадь галопом и ударяет мимоездом дядю Бернара де-Нэзиля в шутку так, что тот чуть не падает. «Старый сир», кричит он со смехом: «будьте у меня гостем!» И Бернар отвечает: «Благодарю вас; но с условием: умейте пришпоривать коня, чтите благородных рыцарей и не забывайте подливать бедным и молодого и стараго вина». Этим наставлением новому рыцарю и общим пиром заканчивается посвящение.

Colee

В былинах и хрониках XII в. встречаются часто и посвящения с colee, которое пришло, вероятно, с севера не раньше XI в. Историк XII в. (Lambert d’Ardres) описывает посвящение в рыцари Арнульфа II, графа д’Ардр и де-Гинь: отец молодого принца дает ему при всех la colee, но так, что новый рыцарь не может ответить тем же (et ei militarem, non repercudientus, dedit alapam). Это происходило в Гинь на Троицын день 1181 г. Такой же обряд знает былина «Эли де-С. Жиль». У отца Эли—у Жюльена де-С. Жиль борода совершенно седая: он с честью уже сто лет носит оружие рыцаря, не изменяя ни сеньёру, ни Христу, но, наконец, хочет и отдохнуть. Вот он начинает укорять сына, более чтобы раздражить и испытать силу его духа. «В твои годы», говорить Жульен: «я завоевывал замки, крепости, города». Задетый за живое, Эли собирается навсегда покинуть отцовский замок, но старик останавливает его: «Куда пойдешь ты без боевого коня и оружия; в Париже и в Шартре все скажут: вот сын Жюльена Бородатаго, изгнанный своим отцом». Жюльен велит приготовить quintaine, принести оружие и посвящает Эли в рыцари. Старик опоясывает его мечом и, замахнувшись ладонью, дает сыну такой удар, что тот еле-еле удерживается на ногах. Новый рыцарь сдерживает закипевший было в нем гнев и только цедит сквозь зубы: «Если бы это был кто другой, так я отплатил бы ему; но вы—мой отец, и я не должен негодовать». Эли вскакивает затем на лошадь и поражает всех разставленных болванов. «Из него выйдет богатырь», восклицает тогда с восторгом старик.

Религиозное посвящение

Под влиянием церкви этот военный обряд становится сначала религиозным, когда церковь только благословляет меч (benir l’epee), а затем и прямо-таки литургическим, когда церковь сама опоясывает рыцаря мечем (ceindre l’epee). Отсюда в древних «понтификалах» (епископских обрядниках) и различают Benedictio ensis et armoris (благословение оружия) от Benedictio novi militis (посвящение рыцаря). Былины знают обычай бодрствовать в молитве ночь перед посвящением, просить у церкви благословения для новаго рыцаря, класть его оружие для освящения на престол, но богослужебный обряд Benedictio novi militis совершается уже только на латинском языке.

Наиболее распространенный разсказ о посвящении в рыцари и притом с толкованием символических обрядов заимствуется обыкновенно из поэмы XIII в. «Orden de Chevalerie». Но это литературное произведение дает в сущности свою собственную теорию, которая отразилась на позднем рыцарстве, но не опирается на факты действительной жизни, изображаемой в былинах. Поэма «Ordene de Chevalerie» излагает беседу пленнаго христианскаго рыцаря Гю Тивериадскаго (Hue de Tabarie) с великим государем неверных, завоевателем и победителем Саладином. Саладин хочет будто бы сделаться рыцарем и разспрашивает рыцаря об обрядах. «Святой орден рыцарства—не для вас», отвечает тот: «Вы другого закона; у вас нет ни веры, ни крещения. Сделать вас рыцарем—такое же безумие, как накрыть шелком кучу навоза, чтоб не воняло». Но Саладин настаивает, приказывает, и пленник повинуется. Вот тут и начинается символическое толкование всех обрядов. Омовение—первый символ. «Как ребенок выходит без греха из святой воды при крещении», говорит посвящающий рыцарь: «так и вы должны выйти из этой ванны, смывши с себя всякия пятна чести и всякия скверны». Посвящаемый выходит из ванны уже преображенным и сияющим и сажается на торжественное ложе: «Завоевать себе ложе в раю—такова цель рыцарства». Саладин послушно облачается в белыя одежды: «если рыцари хотят достичь царства Небеснаго, они должны быть чисты душой и телом». Затем Гю де-Табари набрасывает багровую мантию на плечи повелителя: «Помните, что вы должны проливать кровь вашу на защиту Святой Церкви». Саладин протягивает ноги, а рыцарь обувает их в черное, «чтобы напомнить ему о земле, из которой он создан и в которую обратится, и предохранить от гордости». Потом Саладина опоясывают белой перевязью, опять-таки в знак нравственной чистоты, как перваго долга рыцарей. К темной обуви прикрепляют золотыя шпоры: «Отныне рыцарь должен быть настолько же послушен шпорам Божественной воли, как его лошадь—ударам этих материальных шпор». Теперь время вручить рыцарю и меч о двух лезвеях: «одним лезвеем он будет поражать богача, который угнетает беднаго, другим карать сильнаго, который преследует слабаго». Голову новому рыцарю окутывают белым покрывалом, дабы он помнил о важности душевной чистоты, соблюдая непорочность или очищаясь покаянием; наконец, весь обряд оканчивается наставлением Гю: «Четыре заповеди должен блюсти рыцарь, если он хочет сохранить честь свою незапятнанной: никогда не итти за одно с изменниками; никогда не давать дурных советов даме или девушке, напротив, всегда относиться к ним с большим уважением и защищать их против всех; затем, соблюдать благочестиво посты и воздержание и, наконец, слушать ежедневно обедню и щедро одарять монастыри». После этого Саладин освобождает на волю своего пленника.

Средневековая церковь постепенно накладывала свою руку на военный германский обычай. Сначала епископ благословлял только оружие, но, в конце концов, он сам стал опоясывать посвящаемаго мечем и, смягчая colee в легкое прикосновение руки, делал его рыцарем, произнося: «Будь рыцарем» (Sois chevalier). В Риме (в библиотеке Vallicellane) хранится манускрипт, возникший не позже первой половины XI в.(3). Это обрядник, где целый подбор военных молитв: здесь благословение военнаго знамени (Benedictio vexilli bellici), затем благословение меча с молитвами «Exaudi» и «Benedic» и тотчас же антифон со стихом «Accingere gladio tuo super femur» (Да будут препоясаны чресла твоим мечем), которые встречаются во всех епископских служебниках (понтификалах) и обозначают мгновение, когда посвященный опоясывается; наконец, молитва с обращением к Господу: «Ты, Господи, повелел рабу твоему препоясаться мечем». Кто же препоясывал здесь будущаго рыцаря? Кажется, что епископ. Но затем до XIII века нет следов «Benedictio novi militis». Вероятно, что обряд этот возник в Риме и распространился именно оттуда. В поздних понтификалах встречается несколько разных редакций «Benedictio novi militis»; вот, напр., ритуал по епископскому обряднику Гильома Дюран. После обедни епископ приступал к благословению меча и произносил «Benedic»: «Благослови, Господи, меч сей, дабы раб Твой был отныне защитником церквей, вдов, сирот и всех служащих Тебе против злобы еретиков и неверных». Между тем меч лежит обнаженным на жертвеннике; наконец, епископ берет его и влагает в правую руку будущему рыцарю со словами: «Прими меч сей во имя Отца и Сына и Св. Духа и т. д.». Потом, вложивши меч в ножны, епископ опоясывает посвященнаго мечом в ножнах со словами: «Accingere gladio tuo super femur etc.» (Да будут препоясаны чресла твои мечем...). Опоясанный, в свою очередь, вынимает теперь меч из ножен и делает им три взмаха по воздуху, вытирает его о левую руку, словно он уже в крови врагов Истины, и снова влагает. Епископ братски целует затем новаго рыцаря, произнося: «Будь рыцарем миролюбивым, бодрым, верным и Богу преданным». Затем следует alapa, но теперь это легкое прикосновение, которым священнослужитель как бы пробуждает воина от сна бодрствовать во славе и вере Христовой. Тут окружающие старые рыцари привязывают новому шпоры, и поется антифон со стихом «Accingere gladio etc.» Все оканчивается вручением vexillum’а.