XLIV. Рыцарство
8. Рыцарский замок
Замок IX века
Древнейшия укрепления Западной Европы возникли еще при римских императорах; это те постоянные лагери (castra stativa), которые строили римляне, отступая перед германскими варварами. Где не было естественных высот, там делалась насыпь, укрепленная валом и рвом. В V в. римския провинции были уже усеяны такими «городищами»; даже после падения З. Римской империи они продолжали служить в Галлии убежищами для мирнаго галло-римскаго населения при вторжениях варварских дружин. Династия Карла В. только не надолго дала франкам единство и обезпеченность; разложение его империи на королевства Италию, Францию, Германию, на графства и герцогства, на мелкие феоды, опять ведет к раздробленности, дает местной жизни перевес над центром, вызывает междоусобия и потребность в убежищах. И вот в IX в. Европа снова начинает покрываться крепостями. Эти первые замки сооружались только из дерева и глины, без камня: прежде всего насыпается искусственный холм (motte), а на нем ставят уже сруб о четырех стенах в три-четыре этажа вышиной; под этой башней в глубине насыпи делается еще один подземный этаж с колодцем, необходимым для продолжительной осады. Таково жилище господина (domnio, donjon); вокруг него, кроме рва, устраивают вал, или живую изгородь, или грубый палисад; отсюда и названия всех этих замков—«la Haye», «le Plessie», «la Motte» и т. д. Но к XII в. рыцарские замки стали гораздо сложнее. Дерево всюду заменяется камнем. Четыреугольная деревянная башня (donjon) превращается в каменную самых разнообразных форм. Палисад остался, но сзади него выростают стройныя стены с стенными зубцами, бойницами, окружной дорожкой, башнями.
Замок XII века
Ворота в замок XII в. защищались обыкновенно самостоятельной маленькой крепостцей (barbacane), выдвинутой за ров; когда крепостца взята, тогда, спускают большой подъемный мост, и защитники ея отступают уже в самый замок. Позади рва идет сначала вал с деревянным палисадом, а затем дорога вокруг замка; только за дорогой начинаются стены. Часть стены между двумя башнями называлась «куртиной»; обыкновенно низ стен и башен сильно скашивали, а верх украшали зубьями (creneaux; в сущности creneau—это пустота, а зубец—merlon). Так как зубец между двумя амбразурами должен был скрывать человека, то ему и давали вышину человеческаго роста, а для стрелы арбалета пробивали в нем бойницу. Сзади зубьев шла дорожка кругом всех стен, но при входе в башни она часто прерывалась пустым пространством, через которое можно было продолжать путь только по подъемному мосту; над дорожкой часто делали покатую крышу, опиравшуюся на деревянные брусья, вделанные в стены снаружи под зубцами. Башни в стенах бывали четырехсторонния, но чаще предпочитали какую-либо другую форму; внутри оне длились на несколько этажей с каменными сводами. Большое внимание обращали строители на ворота замка, помещавшияся между двух башен, и подвижный подъемный мост, находившийся в ведении привратника. Кроме чугунных или деревянных ворот, вход в замок в крайнем случае задвигается еще железной решеткой. Иногда самая дверь поворачивалась не вертикально, а горизонтально, втягивалась вверх на цепях и падала вниз в силу своей тяжести. С обязанностью привратника и тайной подъемнаго моста связано много воспоминаний для певца средневековых былин. Вот, напр., Рено де-Монтобан: оглянувшись мысленно на всю свою прошлую жизнь, он решается однажды ночью разстаться с миром и посвятить себя Богу. Его преследует раскаяние, что он убил так много людей; война сразу вдруг представилась ему грубой страстью и преступлением. Рено спокойно может покинуть семью и замок: он сам оставляет после себя большое богатство, а его дети взяли верх над изменниками, которые было угрожали им, и вступили во владение своими ленами; его братья мирно наслаждаются славой прежних подвигов. В то время, когда весь замок погружен в глубокий сон, Рено подымается, надевает одежды нищаго и на босу ногу безшумно спускается к двери. Привратник, однако, просыпается и с изумлением узнает сеньёра: «Я пойду разбужу ваших сыновей и братьев», говорить он.—«Подожди, не буди пока, но передай им после, что я шлю мой привет, и пусть они молятся за меня».—«Ну, а что же сказать им еще?»—«Как последний совет, как последнюю волю, я завещаю им: пусть они стараются делать добро.»—«Но куда же уходите вы?»—«Я иду спасать мою душу и жить свято». Тогда привратник опускает перед ним подъемный мост; и герой Рено, внушавший, бывало, страх, Карлу В., пускается в путь, не смея оглянуться назад, не решаясь даже поднять глаз. Он торопливо проходит поля и леса, питаясь дикими яблоками и ежевикой, и раздумывает только о том, в каком монастыре лучше всего искупить ему свои грехи. В Кельне, наконец, налагает он на себя тяжелую службу среди каменщиков Св. Петра.
Пройдя подъемный мост и привратника, можно, наконец, проникнуть в нижний двор замка. Здесь целая деревушка: посредине церковь, перед ней колодезь, а кругом избушки ремесленников, кузнецов, плотников и сельских рабочих, мельница, пекарня и т. д. При первой опасности все это население спасается во внутренний (верхний) двор или даже в самую замковую башню. Верхний двор опять-таки отгорожен от нижняго зубчатой стеной, и проникнуть в него можно только через укрепленныя ворота. Здесь на внутреннем дворе конюшня барона, к стене пристроены погреба и амбары, клетки с медведями, шесты и жерди для соколов, господская часовня и кухня в виде какого-то колокола с трубой; отсюда должны экюйе с жареным в руках пробегать двор и взбираться по ступеням подъезда (perron). В королевских замках между часовней (капеллой) и замковой башней возвышается еще дворец (palais) с парадной лестницей и сводчатыми окнами. Но в обыкновенных замках среди верхняго двора помещается только главная башня, однако в ней вся сила: это последнее убежище феодала, котораго враги преследуют в его собственном замке. Эта главная башня (donjon) всегда из камня, всегда на скале или искусственном холме, всегда господствует не только над укреплениями замка, но и над всей округой; во Франции бывали башни футов в 100 слишком в вышину, 72—76 футов в ширину. Донжон замка де-Куси, оконченный в 1230 г., возвышается на 64 метра при диаметре в 31 метр; это самое красивое сооружение средневековаго рыцарства. Такия башни редко имеют правильную квадратную форму; чаще всего поперечник их—удлиненный прямоугольник с башенками по углам, иногда восьмиугольник, иногда—в XIII в. чаще всего—круг. Центральная башня окружена опять-таки своей собственной стеной («la chemise du donjon») и глубоким рвом. Вход в главную башню лежал обыкновенно футов на 20—40 над землей; взбираться можно было только по лестнице, которая убиралась вверх при первой опасности. Иногда от главной башни шел подъемный мост в какое-нибудь другое строение рядом, и другого входа уже не было, как по подъемному мосту. В башне три этажа, не считая подземелья; в каждом этаже—одна-две комнаты со сводами. Окна тоже со сводами, но вследствие толщины стен это скорее какия-то бойницы футов 8—10 глубиной. В первом этаже помещается парадная зала, где собираются вассалы, где поют жонглеры, где едят или играют в шахматы. Во втором и третьем этажах спят барон, его жена, дети, гости. В подвальном полутемном этаже—тоже еще жилье, но если спуститься ступеней 20—30 в глубь, то там уже полный мрак; только при свете восковой свечи можно различить железную дверь, которая ведет в тюрьму. Рыцарския былины не щадят красок, чтобы описать ужасы этих подземелий: сырость, духота, жабы, тарантулы. Но жестокость баронов не знает пределов: узникам наглухо завязывают глаза, связывают руки за спину, надевают ошейник, цепи на руки, кольцо на ногу, их пытают, выжимают кровь из-под ногтей, вонзают в тело железныя спицы и т. д. В некоторых замках из подземелья идут еще тайные ходы куда-нибудь за пределы стен, чтобы поддерживать сношения во время осады (напр., в замке Курси). В ежедневной жизни барона большое значение имеет и каменная лестница с площадками (perron), которая ведет к парадной зале дворца или башни, где она заменяет в таком случае деревянный подъемный мост (plancher) IX—X вв. На площадке этой лестницы барон творит суд, посвящает в рыцари и т. д. Замки бывали хороши более снаружи, нежели внутри, где узкия окна, прорубленныя в толстых стенах, пропускали мало воздуха и света. Поэтому бароны за пределами своих замков, у подножия наружных стен разбивали тенистый парк (verger) с фруктовыми деревьями, цветами; в этот парк выходил через потайной ход барон с семьей подышать воздухом полей и лесов.
Рыцари-грабители
В Германии лучшие замки воздвигались территориальными князьями или даже императорами для защиты всего окружающаго населения на случай вторжения врагов (Reichsburgen). Прежде всего старались выбрать место, которое укреплено самой природой—недоступныя скалы или остров среди озера, как при Шильонском замке, или хотя бы среди болот, только бы затруднить подвоз осадных орудий. Рыцарские замки не всегда служили охраной для барона и окрестнаго населения: иногда они превращались, наоборот, в разбойничьи гнезда, в опорный пункт для систематическаго грабежа соседей и проезжающих. Немецкий рыцарь-поэт Ульрих фон-Лихтенштейн разсказывает, напр., следующий эпизод. 26 августа 1248 г. его посетили в замке Фрауенбург два друга—Пильгерин из Карса (Pilgerin v. Kars) и Вейнольт. Ульрих только что принял ванну и лег было отдыхать, когда они явились. Он наскоро оделся, принял гостей и предложил им поесть. После еды они уговаривают Ульриха вместе отправиться на соколиную охоту; но, пока его люди были заняты сбором собак и соколов, гости мигнули своим оруженосцам, обнажили мечи, напали на хозяина, перевязали ему у горла шубу и потащили в его же собственную башню. Слуги рыцарей-грабителей (Raubritter) изгоняют челядь Ульриха из замка; даже супруга Лихтенштейна лишается крова, а ея драгоценности подвергаются разграблению; только одного сына грабители удерживают в залог. В тот же день на выручку поэта поспешили друзья. Но Пильгерин вывел тогда Ульриха на балкон с петлей на шее и пригрозил тотчас же сбросить его с балкона, если он сам не удалит друзей. На следующий день грабитель потребовал с хозяина выкуп, а до поры до времени наложил на пленника тяжелыя цепи. Год и три недели Ульрих оставался взаперти и только в сентябре 1249 г. был, наконец, освобожден по ходатайству графа Мейтарта фон-Гёрц. Но двух сыновей и двух знатных мальчиков ему пришлось оставить в залог, пока он не выкупил сполна и их и замок. Императору Рудольфу Габсбургскому принадлежит честь уничтожения в Германии большого числа разбойничьих гнезд таких рыцарей-грабителей.