XLIV. Рыцарство

9. Домашняя жизнь рыцаря

Одежда

«Qui trop dort au matin maigre devient et las» (Кто долго спит поутру, становится худ и вял), говорила средневековая пословица. И вот королей приходил будить сенешал, а простых рыцарей—шамбеллан; они дергали за изголовье, а экюйе помогали уже одеваться. Сверх рубашки рыцарь надевал короткие штаны (bruoch, braie), доходящие до колен и поддерживаемые поясом; нижняя часть ноги прикрывалась чем-то в роде очень длинных чулок, прикрепленных ремнями к поясу штанов (это и есть chauce); на ноги надевались башмаки со шнурками или пуговицами. Сверх белья рыцарь натягивает льняной камзол, затем bliand (cote), т. е. суконный или шелковый кафтан, который до пояса плотно прилегает к телу, а затем спускался складками на ноги; верхняя часть кафтана шнуровалась и к ней пристегивались на ремнях широкие рукава, как и у женщин. В холод поверх него рыцари носили еще surkot на меху, а в дороге «kappe», т. е. плащ с капюшоном. Но официальная верхняя одежда, которую носил и рыцарь и его жена,—это мантия (mantel) без рукавов из шелковых тканей с горностаевой выпушкой. Мантия на правом плече скреплялась пряжкой, а сам рыцарь слегка придерживал ее рукой на высоте груди. Голову рыцарь прикрывал шапочкой.

Умывшись или даже взявши ванну и одевшись, рыцарь начинает молиться. Рыцарская молитва долго сохраняла характер восточнаго поклонения: феодал распростирался крестом на землю, головой к востоку; только постепенно перешли в средние века к простому коленопреклонению. Но не довольствуясь одиночной молитвой, рыцарь шел затем слушать мессу в соседний монастырь или в капеллу, которая находилась тут же у башни замка.

Забавы

Но чем наполнял рыцарь весь остальной день, когда не было войны? Ведь, уединенная жизнь в мрачном замке должна была наводить мучительную скуку? Нисколько; феодалы умели изобретать забавы, и рыцарския былины насчитывают их более десятка. Рыцарь посещает все турниры в округе, хотя бы расходы на вооружение и путь поглощали половину его дохода; охотится в лесах или по болотам; ловит рыбу то в прудах, то в быстро бегущих ручьях, или просто предпринимает безконечныя прогулки в луга и по степи. Но даже оставаясь в пределах замка, рыцарь может зимой по целым часам сидеть и греться у своего камина, переживая мысленно свои походы и турниры или прислушиваясь к разсказу какого-нибудь паломника, а летом—прохаживаться в тени своего парка среди павлинов и лебедей. Он открывает свои двери для всевозможных жонглеров, принимает и угощает гостей, упражняется на рапирах или дает другим уроки фехтовки; устраивает травли диких зверей, медведей и вепрей, играет на день по двадцати партий в шахматы, перемежая их триктраком и игрой в кости, а главное, хорошо ест, долго ест и много пьет, или, наконец, просто сидит под окном и смотрит вдоль дороги на проезжих. Впрочем, и в мирное время может набежать какое-нибудь дело барону—суд над зависимыми вилланами, хлопоты по хозяйству, надзор за челядью. У каждаго сеньёра есть, ведь, свой «двор», хотя бы его башня и была из дерева. Первое место среди этих придворных принадлежит сенешалу (dapifer); бывало, у Меровингов он заведывал столом и хозяйством их поместий, но с течением времени чуть было не превратился в вице-короля, так что мнительные Капетинги уничтожили в 1191 г. самый сан. Но при простых рыцарях сенешалы не были так опасны и удержались; рыцарь вручал им иногда свое знамя, но и здесь они, главным образом, оставались управляющими, экономами, стольниками. За сенешалом идет маршал, заведующий конюшнями, передвижениями и палатками; шамбриэ, на ответственности котораго лежит все внутреннее убранство комнат; бутельэ, распоряжающийся в подвалах и погребах; ниже на целую ступень стоят депансьэ, покупающий провизию, maitre-queux и sorqueux, хозяйничающие на кухне, и, наконец, вся мелкая челядь: псари, курьеры, дозорщики, привратники и всякие слуги без названий. Иногда среди всех этих министериалов (domestici) встречался еще и менестрель, т. е. певец былин. Управление такой многочисленной челядью требовало часто непосредственнаго вмешательства барона и немного развлекало его в свободное от войны время.

Обед

Время обеда было особенно удобно для того, чтобы на деле наблюдать за усердием и ловкостью всего этого двора. С VI в., т. е. с окончательнаго торжества варваров, античные триклинии исчезают вместе с обычаем возлежать во время еды. Для пира в рыцарском замке разставляют теперь обыкновенно вдоль и поперек большой залы столы из досок, укрепляемых на складных козлах, а вдоль столов ставились скамьи. Один из столов возвышался над всеми другими: это было место для сеньёра и его избранных гостей; перед главным столом ставили и самую высокую, роскошную скамью с узорчатой спинкой. На других скамьях разсаживались вассалы. Кто же размещал эти столы и лавки, кто прислуживал во время обеда? Челядь, отчасти знатная, отчасти вышедшая из крепостной среды. Знатную челядь составляли те «башелье», рыцари без ленов, которые жались к могущественным сеньёрам, затем экюйе и варлэ, еще только добивавшиеся рыцарства. К незнатной челяди принадлежали депансьэ, бутельэ и просто слуги. Прежде чем садиться за стол, все направлялись мыть руки при входе в зал, а затем каждый гость шел уже к своей скамье, где лежали для него нож, ложка и хлеб. Рыцарские обеды, а тем более пиры бывали продолжительны: подавалось по 6, 7, 10 и более блюд, больше все мясо и рыба, сильно приправленныя пряностями. Мясо домашних животных, убитых на бойне, встречалось за столом гораздо реже, чем дичь четвероногая и пернатая. Подается ли олень целиком или плечо дикаго кабана, или четверть медведя, чиненая пряностями, всякое жареное мясо без различия обливается горячим соусом из перца, куда иногда прибавляют еще немного гвоздики. Тут же над этой поедаемой дичью начинаются разсказы охотников, при чем, конечно, много и преувеличений («Asses i mentent li plusor»)—замечает поэт). За лесной дичью идут любимыя, хотя и жесткия, блюда рыцарей—жареные павлины и лебеди, которыми гости, может быть, еще только накануне любовались в парке хозяина, и всякая другая птица—домашняя и дикая. Потом идут какие-нибудь пироги, но опять-таки с начинкой все из тех же фазанов, пулярок и голубей. Иногда хозяин взрезает колоссальный паштет, а из него вылетает сотня мелких пташек, на которых охотники тут же притравляют соколов. Неудивительно, если после всех этих мясных блюд рыцари, может быть, холоднее отнесутся к поданным теперь лещам, голавлям, форелям; разве только что пирог с угрями, как новинка, оживит на мгновение потухающий уже аппетит. В конце обеда, вслед за вафлями и тортами, подают, конечно, и фрукты: яблоки, винныя ягоды, гранаты, но гости барона охотнее набрасываются опять на самыя едкия пряности, на мушкатный орех, перец, гвоздику, инбирь, чтобы только заглушить вкус жира и мяса. Иногда подают какие-нибудь напитки, приправленные этими произведениями Востока. Разумеется, такой обед будит жажду, и громадные кубки наполняются после каждаго блюда. Но чистому вину рыцари предпочитают пряную, ароматичную смесь вина, меду и духов, в особенности кларет(1).

От средних веков дошло много поучений, как держать себя в обществе, в особенности за столом (напр., Reineri Phagifacetus sive de facetia comedendi; Altdeutsche Tischzuchten; Contenance de la table и т. п.). Наставления, которыя даются в таких сборниках, свидетельствуют о грубости общества, собиравшагося к столу в средние века. Не следует съедать хлеб, прежде чем успеют подать первое блюдо. Если сосед сидит справа, то надо есть левой рукой. Пальцы надо держать в чистоте и коротко стричь ногти, потому что мясо приходится брать с общаго блюда руками. Во время еды не чесать уже себе руками ни шеи, ни ушей, не чистить носа. Не мокать в общую чашу кусков хлеба, которые обкусываешь, не бросать назад обглоданных костей, не распускать за столом пояса и т. п. Roman de la Rose дает советы дамам: хозяйка должна заботиться по хозяйству так, чтобы это было всем заметно, опаздывать нарочно к столу, садиться последней. Дамы не должны совать в чашу пальцы до самых суставов; оне могут брать куски кончиками пальцев, пить маленькими глотками, не обливаться и перед кубком обтирать жир с губ. Каковы должны были быть гости, нуждавшиеся в подобных советах! Но в зале, где идет пир, уже темнеет, и появляются мальчики с факелами в руках: употребление восковых и сальных свечей началось только преимущественно со второй половины средних веков.