МАВРИТАНСКИЙ СТИЛЬ

(Боткин, В. П.. Письма об Испании)

Восточные и античные элементы мавританскаго стиля

...Давно кочевали арабы в Азии бродячими племенами, занимаясь скотоводством, земледелием и разбоем или нанимаясь на службу у азиатских и африканских владетелей. В 610 г. по Р. Х. вдруг просыпаются они на голос Магомета. Неслыханный доселе энтузиазм потряс дикия племена пустынь; до того времени неподвижныя, они встают, как неотразимый вихрь, разносить по всей земле слово пророка. В несколько лет исламизм владеет уже от берегов Атлантическаго океана до Гангеса.

Новая религия принесла с собой особый род богопочитания, а оно создало новую форму искусства. Но тогда арабы, как и германцы, нахлынувшие на римскую империю, не имели никакой самостоятельной образованности и, следовательно, невольно должны были взять в образец те формы искусства, которыя нашли в завоеванных ими странах. То были большею частию здания времен упадка римскаго зодчества; их-то преимущественно исламизм и должен был взять себе в образец:—он, также как и христианство, был врагом языческаго богослужения. К этому присоединился еще и собственно восточный художественный элемент. Даже на римских постройках в Азии и Африке лежал всегда более или менее ощутительный восточный колорит, и весьма естественно, что этот восточный элемент еще более развился у арабов в завоеваниях при соприкосновении их с старыми образованными народами Азии. А так как потом арабы начали уже развиваться самостоятельно, то из всех этих разнородных элементов, наконец, образовалось то, что теперь обыкновенно зовется мавританским стилем.

Особенности мавританскаго стиля в скульптуре и архитектуре

По своему источнику, искусство магометанское находится в близкой связи с древнехристианским. Но, вместе с тем, оно отличается в одном, а это одно так важно, что через него именно задушено было в самом зерне своем все дальнейшее совершенствование мусульманскаго искусства. Магомет до такой степени боялся, чтобы арабы не воротились к своему прежнему идолопоклонству, что непременным догматом корана запретил правоверным представлять в живописи и ваянии людей и животных. Вот причина, почему эти оба искусства были пренебрежены арабами. Их искусство самое любимое, самое задушевное, была поэзия. Из пластических искусств оставалась им одна архитектура; в ней одной принуждена была во внешних формах разыгрываться пламенная фантазия их. Но архитектура неразрывно связана с религиозными идеями. Религиозныя же идеи арабов кружились около: «нет Бога, кроме Бога, и Магомет пророк Его; Бог един, Бог всемогущ, накажет злых, наградит добрых». При таком одиноком догмате негде было разыгрываться религиозному воображению; при этом ни мифов, ни религиозных преданий—одно голое сухое единство. Вот отчего архитектурные памятники арабов далеко не соответствуют их образованности. Архитектура имеет характер однообразный и совершенно чужда развития.

Впрочем, навсегда оставшись при однех формах древнехристианскаго зодчества, арабская архитектура запечатлела их своим особенным характером. Я имею здесь в виду высшее выражение мусульманской архитектуры—ея религиозные памятники—мечети. В них особенно заметны два стиля: один принадлежит древнехристианской базилике, другой более приближается к стилю византийскому. Памятники перваго находятся в Европе; второй, сделавшийся потом общим мусульманским, принадлежит Востоку. Но этим первообразам своей архитектуры арабская фантазия следовала не рабски, она преобразила их по-своему, примешав еще к ним некоторыя формы архитектуры индийской. Всего более оригинальность арабской фантазии выразилась в украшениях, в подробностях, где надобно было избегать всяких определенных форм и образов, находящихся в природе. То была задача, достойная арабской фантазии, и она чудно разрешила ее, создав свои безконечно клубящияся и перевивающияся вереницы линий и фигур, известных теперь под названием арабесков.

Мечеть в Кордове

Мечеть в Кордове принадлежит к самым древнейшим постройкам арабов: она начата была в конце VIII века, вскоре после завоевания Кордовы. Первым делом арабов при завоевании всякаго города было тотчас же построить мечеть и завести школу.

В противоположность другим народам, арабы как в своих колоссальных памятниках, так и в простых домах не только пренебрегали наружностью, но словно с намерением делали ее как можно проще, как можно обыкновеннее, сосредоточивая всю роскошь украшений на одну внутренность здания. Так, наружность мечети нисколько не приготовляет к тому поразительному впечатлению, которое испытываешь, войдя в нее. Вдруг вступаешь в лес мраморных колонн: глаза разбегаются в безчисленных рядах их, теряющихся в сумрачной дали; редкия маленькия окна едва пропускают свет, так что полусумрак, царствующий здесь, еще более увеличивает необыкновенность впечатления (см. табл. VII).

Верх этого огромнейшаго храма состоит из полукруглых, подковою, арок, опирающихся на колонны из белаго, желтаго, зеленаго мрамора, яшмы, порфира. Самым любимым украшением испанских мавров была эта арка подковою, они расточали ее всюду. Спокойная и мягкая форма полукруга, употребляемая античным и древнехристианским искусством, словно не удовлетворяла их: тревожный дух восточных племен требовал формы, которая представляла бы глазам живую игру силы, и, действительно, в арабской арке есть что-то смелое, игривое. Не стану говорить о прежних украшениях мечети. Довольно сказать, что и теперь еще, несмотря на христианскую переделку средины ея, здесь осталось более 900 колонн! При арабах храм днем и ночью освещался висячими лампадами; их было несколько тысяч. Ходишь словно по густому лесу колонн, разросшихся в безчисленные, переплетающиеся своды. Он не очень высоки, но чрезвычайно легки, изящны и без пьедесталов,—кажется, словно растут из земли. Колонны большею частью взяты из античных зданий, частью сделаны по их образцу, но с примесью арабской фантазии. Над ними и под навесом главных арок находятся еще небольшия четырехугольныя колонки, соединенныя между собою полукруглыми маленькими дугами, и сверх того плоская дубовая крыша, некогда украшенная роскошными резными и золочеными арабесками.... И теперь видны некоторые следы богослужения мечети: три или четыре фонтана, служившие для омовения и mihrab, часовня созерцания—довольно большая ниша, означавшая во всех мечетях ту сторону, где находится Мекка; сюда должны были обращаться правоверные в своих молитвах. Надобно видеть, с какою изящною роскошью украсила ее арабская фантазия! Вся она из самаго чистаго белаго мрамора, с маленькими колонками, окруженными мозаикою из цветных кристаллов; всюду разбросаны изречения Корана; буквы—из золоченых кристаллов, и около всего этого вьются самые роскошные, самые капризные арабески.

Алькасар в Севилье

В Севилье уцелел Алькасар, дворец местных арабских владетелей: снаружи—высокая стена с узкими воротами, внутри—изящныя, фантастически-легкия залы. Нельзя себе представить, до какой степени легкости арабы преобразовывали камень: в их постройках он теряет всю свою массивную плотность. Это кружевная ткань, самая тонкая филигранная работа. Основной характер мавританской нерелигиозной архитектуры есть изобилие, расточительность мелких украшений, или точнее, вся эта архитектура их есть одно только украшение. Правда, что к ней скоро присматриваешься, но первое впечатление мило, увлекательно: точно все эти комнаты сделаны из кисеи. Комнаты обыкновенно выходят на внутренние дворы, с колоннами, галлереею и фонтаном. В некоторых потолки сделаны куполами, наподобие сталактитов, в иных дубовые с резными арабесками и золоченые. Надобно заметить, что у арабов все эти стены, выделанныя фантастическими узорами, были с необыкновенною тщательностью расписаны разноцветными красками с позолотою. К Алькасару примыкал сад в восточном вкусе с апельсинами, пальмами и кипарисами.

Альгамбра в Гренаде

Третий замечательный памятник мавританскаго стиля—это дворец Альгамбра в Гренаде. Несколько массивных без всякаго порядка стеснившихся башен, соединенных высокою стеною с узкими отверстиями вместо окон: это мавританский дворец. Маленькая, дрянная дверь ведет внутрь этих стен, потом темный корридор и вдруг входит на открытый внутренний двор мавританскаго дворца.

Этот первый двор мавританскаго дворца называется двояко—двором мирт и двором купанья. Пол устлан гладким белым мрамором; вокруг—галлерея с легкими подковообразными арками, упирающимися на тонкия мраморныя колонки по две в ряд. Пьедесталы у них низенькие и гладкие, а капители четырехугольныя и покрыты узорчатыми арабесками (рис. 54). Вдоль карниза галлереи идет арабская надпись. В надписи повторяются только слова Корана: «Един Бог повелитель». Среди двора бассейн с чистейшей водой, саженей в 10 длины. Вьющияся арки на тоненьких колонках имеют необыкновенный характер легкости, а отражение их в воде еще более увеличивает воздушность впечатления. По обеим сторонам бассейна фонтаны; вокруг он густо обсажен миртами. Предполагают, что бассейн этот служил для омовения гранадским владетелям и присутствовавшим при молитве во внутренней мечети дворца, (теперь уже не существующей). От этого «двора мирт» по обеим сторонам идут комнаты; налево— башня, известная под именем «Комарес» от украшений ея в персидском вкусе, называвшихся у арабов комараки. Залы этой башни отделывали нарочно выписанные персидские мастера. Самая большая и великолепная из них называется «залою аудиенций». На стенах вылеплены уже не одни изречения из Корана, а целыя стихотворения, в которых восхваляется строитель этого дворца. Арабския буквы надписей, сами похожия на арабески, совсем слиты с украшениями, так что нужно особенное внимание, чтобы отличить их (рис. 53). Одна из главных особенностей мавританскаго стиля—нигде не поражать глаза резкостью: только всмотревшись хорошенько в эти украшения, вы увидите всю отчетливую тонкость этой миниатюрной работы. С перваго взгляда кажется, будто потолок и стены обтянуты персидскими коврами или вышитыми по канве обоями с мельчайшим рисунком. Из полусумрака залы вид в окна на сверкающия всею яркостью южных красок природу, город и окрестности удивительно эффектен. Справа от «двора мирт»—изящнейший портал со множеством тоненьких, точно из белейшаго воска, колонок ведет в знаменитый «двор львов», главный внутренний двор дворца (см. табл. VIII). Это обширный и продолговатый четырехугольник, окруженный галлереею с частыми подковообразно согнутыми арками, опирающимися на тонкия мраморныя колонки (их 168). По обеим противоположным сторонам в длину сделаны два портала, где колонки сгруппированы и покрыты широким фризом с необыкновенною самою грациозною оригинальностью. Колонки, разсыпанныя в каком-то симметрическом безпорядке то по 4, то по 3, то по 2 вместе, производят необыкновенный эффект игрою света и теней под арками. Капители колонок и наружная сторона галлереи покрыты мельчайшими арабесками из гипса, на которых еще сохранились следы красок. Мавры так искусно умели составлять этот гипс, что он теперь крепче мрамора и лоснится, как он. Едва ли восток произвел что-нибудь лучше этого «двора львов» по легкости, грации и деликатности вкуса. В воздушности впечатления целаго чувствуется характер подвижных жилищ пустыни, и тоненькия колонки эти по своей форме намекают на шесты, на которых укрепляют кочевые шатры. Между арабесками по фронтону галлереи идут арабския надписи: «хвала Богу», «слава нашему Повелителю», «хвала Богу за ниспослание ислама». Посреди двора (он 17-ти сажен в длину и десяти в ширину) стоит «фонтан львов»—большая чаша белаго, прозрачнаго мрамора, покрытая арабесками и поддерживаемая 12-ю мраморными львами; над ней другая, поменьше, из средины которой бьет фонтан, так что струя его падает сначала в меньшую чашу; наполнив ее, вода бежит в большую и потом через пасти львов падает в нижний, обширный бассейн (см. табл. VIII). Львы сделаны очень дурно и но похожи ни на каких зверей, может быть, от того, что исламизм запрещал арабам представление живых существ. Вокруг большой чаши вырезаны арабские стихи (которые местами постерлись, отчего произошли пропуски и разногласия переводчиков). Вот их смысл. «Да будет благословен давший Магомету-повелителю жилище это, по красоте своей—украшение всем жилищам человеческим. Если же ты сомневаешься в этом, то взгляни на все, тебя окружающее; ты увидишь такия чудеса, что Бог не дозволил, чтобы существовали равныя им даже и в самих храмах. Эта масса прозрачных перлов блестит и сияет в паденьи своем. Посмотри на воду и посмотри на чашу: невозможно отличить, вода ли стоит неподвижно, или то струится мрамор...».

Внутри одной из галлерей сзади портика, на потолке есть картина, в которой на позолоченном фоне представлена битва 4-х мавританских рыцарей с 4-мя кастильскими. В смежной комнате есть еще 2 картины тоже на потолке: на одной нарисованы мавры, сидящие кружком, на другой—сцена охоты за кабанами. Вероятно, он писаны каким-нибудь христианским художником, потому что Коран строго запрещал изображать людей, угрожая, что на том свете написанные люди будут себе требовать душ у писавших их. По рисунку картины, кажется, надобно отнести к XIV веку, и замечательны оне только в том отношении, что андалузские мавры, несмотря на запрещение Корана, имели однакож у себя картины. По обеим сторонам «двора львов» находятся две большия комнаты, называемыя: одна,— «залою сестер», другая—залою Абенсеррахов. Пол в «зале сестер» состоит из двух огромных мраморных плит, которыя почему-то вздумалось назвать «сестрами». Нижняя часть ея четырехугольная; по стенам—мозаики, между которыми в медальонах сделаны гербы гренадских владетелей. Верх восьмиугольный, оканчивающийся изящнейшим куполом, покрытым самою фантастическою лепною работой в роде сталактитов и углублений, какия бывают в пчелиных ульях(1). Все это было тщательно раскрашено синею и пунцовою красками с позолотою... Свет проходит в 8 маленьких окон, сделанных в куполе между углублениями лепных украшений и проходит так эффектно, придает такую необычайную воздушность куполу и стенным арабескам, что вся комната кажется сотканною из разноцветных кружев. Отсюда крытая галлерея ведет в женскую половину дворца—во внутренния комнаты гарема и спальни его, сделанныя в земле, с мраморными ванными, альковами для постелей и неразлучными фонтанами. Свет сюда проникает сквозь маленькия отверстия сверху, так что в них была постоянная прохлада и сумрак, столь любимый восточною негой... В мраморном полу бельведера одной из башен проделаны маленькия скважинки, сквозь которыя проходил дым сожигаемых внизу ароматных курений: ясно, что обитатели таких комнат жили только для сладких чувственных ощущений.

Характер мавританской архитектуры

Мавританская архитектура совершенно чужда того характера величия, какой отличает античное искусство; вся прелесть ея в капризной изящности форм, в эффектном освещении, в обилии и нежности украшений, всегда заключенных в самой грубой оболочке, какова обыкновенно наружность их зданий. Мавританскую архитектуру обыкновенно называют подражанием римской и византийской. Действительно, внутреннее расположение мавританских домов отчасти сходно с римскими, где также внутренние дворики играли главную роль. Свои арки с колонками могли они заимствовать у византийцев. Но у арабов арка имеет совсем другое назначение, и, кажется, в этом-то всего больше является особенность мавританской архитектуры; а в архитектуре всего больше отражается народный характер. У византийцев арка несет на себе верхнюю часть здания, у арабов она служит только одним украшением, потому что у них верх здания держится не на арках, а на однех колоннах (см. табл. VII и VIII). Арка у арабов только для красоты, для ласканья глаз. По самой своей подковообразной форме, эта арка безсильна что-нибудь держать на себе. У архитекторов арабских, кажется, была только одна цель—придать всему характер легкости и как бы безпрестанно напоминать о кочевом шатре пустынь. В этом именно и состоит величайшая оригинальность мавританской архитектуры, ея коренное отличие от всех других архитектурных стилей. Существенный характер ея—необыкновенная легкость и каприз, пренебрегающий всеми законами и правилами зодчества. Вероятно, отсюда происходит и такая непрочность их зданий. В самом деле, ни малейшаго чувства долговечности, даже прочности не пробуждают здания арабов: это легко, это воздушно, это удивительно изящно, но все это, кажется, тотчас разлетится, как мираж.