III. Колонизация Прибалтикой страны

Опустошение славянских земель

Положение славян в завоеванных областях было крайне тяжелое: они находились в рабстве у победителей и должны были платить тяжелую дань. «Наши князья,—жаловались славяне вагорской земли,—притесняют нас с такою жестокостью, что благодаря дани и самому тяжкому рабству, смерть для нас лучше жизни. Вот, например, в этом году мы, обитатели этого ничтожнейшаго уголка, заплатили герцогу тысячу марок и столько же центенарий (centenaria) графу... Как мы можем обратиться к новой религии, строить церкви и принять крещение, когда каждый день нам напоминает о бегстве. И хотя бы было место, куда мы могли бы убежать. Стоит нам перейти Траву, такия же бедствия нас ожидают там, если же направиться к реке Пене, то и здесь они существуют. Что же нам остается, как только оставить землю, направиться в море и жить там среди пучин?» Действительно, славяне целыми массами стали покидать свои земли и разбегались в разныя стороны. Во время борьбы Генриха Льва с Прибиславом немецкое войско прошло славянския земли ободритов и поморян до Столпе, опустошая все на своем пути. Вся земля ободритов и соседния области, прилегающия к княжеству ободритов, вследствие постоянных войн, особенно же благодаря последней, превратилась в пустыню, говорит Гельмольд.

Остатки славянскаго населения оказались в самом жалком положении: «поля были заброшены, почему обнаружился недостаток в средствах пропитания, и наступила такая голодовка, что славяне принуждены были массами выселяться в Померанию или Данию, а там их без всякаго сожаления продавали полякам, сербам или чехам». В некоторых областях немцы не только обращались с покоренными крайне сурово, но и прямо их истребляли: так, начальник зверинской области Гунцелин приказывал ловить их и вешать без всякаго сожаления. Таким образом, мало-по-малу славянское население почти совсем исчезло в землях за Эльбою. Жалкие остатки его или были оттеснены к морю на крайний север, или же разселились внутри страны по берегам рек, где и влачили жалкое существование, занимаясь рыболовством.

Вызов колонистов

Однако, завоеванныя области не долго оставались пустынными. Немецкие князья, создавшие собственныя владения за Эльбою, стремились к тому, чтобы сделать их возможно более доходными и поднять их благосостояние. Достигнуть этого можно было легко и скоро, если дать областям способное и трудолюбивое население. Князья предприняли в обширных размерах колонизацию завоеванных славянских земель немецкими пришельцами. В охотниках покинуть свою родину и поселиться в чужой стране в Германии не было недостатка, так как переселенцы получали землю на льготных условиях и пользовались такими правами, каких не имели у себя дома. Обыкновенно являлся предприниматель (так назыв. locator), который действовали на свой страх. Он получал землю, достаточную для основания новаго поселения или же славянскую деревню, оставленную прежними обитателями, и затем подыскивали охотников войти в новую общину. Вся земля, принадлежавшая селению, делилась на участки (гуфы), из которых от двух до четырех получал предприниматель, два уделялись церкви, а остальная земля делилась между членами общества. Предприниматель получал должность судьи, которая оставалась наследственною в его роде, он же должен был нести военную службу в войске маркграфа на коне и в полном вооружении. Крестьяне составляли свободную общину и по истечении известных лет, когда они не несли никаких повинностей, платили только десятину в пользу церкви и оброк в пользу хозяина земли. Прежде всего стали заселяться северный области—Вагрия и Полабия. После походов графа Генриха Вагрия походила на пустыню: почти все прежнее население или разбежалось, или было истреблено. Преемник Генриха граф Адольф стал приглашать поселенцев из соседних стран Германии. «Придите,—велел говорить он своим гонцам,—переселяйтесь с вашими семействами, вам достанется земля отличная, обширная, плодородная, изобилующая и рыбою, и скотом, и пастбищами». На призыв Адольфа потянулось до десяти тысяч переселенцев, которые и разместились по всей Вагрии. К северо-востоку от голштинцев Даргунскую жупу заняли вестфалы, от них на север, ближе к морю, в Утинской волости поселились голландцы и почти у самаго моря к востоку от вестфалов, в низменной местности Сузельской волости—фризы.

«Так,—говорит Гельмольд,—стали заселяться пустыни вагорской земли, и число ея обитателей постоянно умножалось». Весьма важное значение для успеха немецкой колонизации имело то, что вскоре появился и центр, откуда исходило немецкое влияние. Таким средоточием области сделался город Любек, построенный Адольфом на месте стараго славянскаго города Буку,—там, где река Трава сливается с Вохницею. Этот город, обладавший прекрасною гаванью, не только сделался важным торговым пунктом, но и открывал удобный выход к южным берегам Балтийскаго моря, по которым быстро стала распространяться немецкая колонизация.

Вслед затем стала заселяться Полабия и страна ободритов. Вот как говорит относительно этого Гельмольд: «В то время наступило спокойствие по всей славянской земле, и укрепления, которыми владел граф по праву завоевания, стали заселяться пришлыми народами, которые и пришли в эту землю, чтобы владеть ею. Во главе этой области стоял Гунцелин, храбрый муж и друг герцога. Далее, Генрих, граф города Ратибора, находящагося в земле полабов, привел большое количество народа из Вестфалии, чтобы заселить страну полабов и поделил между ними всю землю...»

Около 1160 года начинается настоящая колонизация и тех областей, которыя принадлежали Альбрехту Медведю. После попытки возвратить себе самостоятельность, сделанной в 1157 году и окончившейся неудачею, славяне потеряли право собственности на землю и она вся была раздана завоевателям, которые и вызвали колонистов из Германии. «Всю землю брижан, стодорян и многих племен, обитающих по Гавелю и Эльбе, он (Альбрехт Медведь) покорил и наказал тех из них, которые возстали. А так как славян было мало, то он послал в Трир, в прирейнския земли, наконец—к тем, которые живут у океана и должны бороться с натиском моря, т. е. к голландцам, зеландцам, фламандцам, призвал оттуда большое количество народа и поселил его в городах и укреплениях славян».

Промышленные успехи

Таким образом, за Эльбу во все славянския области хлынуло громадное количество немецкаго населения, и эти пришельцы заводили на новых местах жизнь со всеми порядками, какие существовали на их родине. Прежде всего они приложили известные им усовершенствованные способы к обработке земли и стали возделывать даже неудобную почву, местности, покрытый болотами или лесом, пропадавшия у славян без всякой пользы. Железный плуг помог немцам окончательно завладеть землею, которую доставило им их оружие. С другой стороны, с приливом немецкаго населения в славянския земли развилась и торговля, которая шла главным образом по Эльбе и ея притокам и средоточием которой сделался Любек.

Усилившиеся торговые обороты, в свою очередь, способствовали развитию городской жизни. До XII века в Бранденбургской области было только три города (Гавельберг, новый и старый Бранденбург), после же начинают появляться новые города, жизнь которых устраивалась по магдебургскому праву. При основании городов, как и при основании сельских общин, большую роль играл тот же предприниматель. Как глава предприятия, он становился фогтом и получал треть судебных доходов, рыночных пошлин и треть сборов с гостинаго двора. Обыкновенно город строился таким образом, что средину занимала городская площадь, где помещалась городская ратуша и гостиный двор, а от нея уже расходились городския улицы по различным направлениям.

Особенно сильно стала развиваться городская жизнь, начиная с XIII века. Тогда же возникли и такие важные города Бранденбургскаго княжества, как Кельн и Берлин, при чем первый возник несколько раньше. Он являлся пограничным пунктом, до котораго дошла немецкая колонизация по левому берегу Шпрее. Здесь на одном возвышении построена была церковь в честь св. Петра, покровителя рыбаков. Когда же завоевания перешли за Шпрее, рядом с Кельном возник и Берлин. На правом берегу реки построена была церковь в честь св. Николая, покровителя мореплавателей и купцов. Оба эти места получили городское устройство (Кельн получил магдебургское право в 1244 г.) и сделались важными центрами завоеванных земель. Когда колонизация стала проникать далее на восток, то и там, на берегах Одера, возникли новые города. Так, в 1253 году основан был Франкфурт, а через четыре года получил начало Ландсберг на Варте.

Христианство

Вместе с приливом немецкаго населения за Эльбу там быстро стало распространяться христианство. Оно, в свою очередь, способствовало германизации славянских земель: с одной стороны, латинская церковь прочно связывала их с остальною Германией, а с другой—духовенство наряду со светскими лицами призывало колонистов на отведенныя ему земли. До того времени христианство распространялось очень медленно, и существование возникавших христианских общин постоянно подвергалось опасности со стороны язычников. Хотя еще Оттон Великий основал епископства в Бранденбурге и Гавельберге, но христиан в этих областях было очень мало. Даже последние правившие здесь славянские князья не уничтожили поклонения языческим богам—Геровиту и Триглаву. Да и в войнах немецких князей с славянами на первом плане стояла выгода, а не распространение христианства.

Гельмольд так характеризует раннюю деятельность Генриха Льва: «Среди различных походов, какие он совершал еще в молодости в славянскую землю, не было и мысли о распространении христианства, но только корыстные расчеты. Еще и тогда славяне приносили жертвы божествам, а не истинному Богу, и совершали разбойничьи набеги в землю датчан.»

Прежде всего христианство сделало успехи во владениях Альбрехта Медведя. Едва только он завладел Гавельбергом, как епископ Ансельм после долгаго отсутствия получил возможность возвратиться в свой город и принялся за устройство епархии. «И сильно поднялись,—говорит Гельмольд,—от прихода переселенцев епископства бранденбургское и гавельбергское, так как умножилось число церквей и возрос громадным образом доход от десятины.» И не только возросло число церквей, но изменился и характер их постройки: до сих пор встречались церкви, построенныя довольно грубо из местнаго камня песчаника, со времени же основания бранденбургскаго маркграфства постройка производилась из обожженнаго кирпича, и церкви по своей архитектуре стали походить на нидерландския церкви тех времен.

Христианство утвердилось и в северных областях. Архиепископ Бременский поставил отдельных епископов в Старгарде и Ратиборе, а в 1155 г. был посвящен особый епископ и для Мекленбурга.

Когда Генрих Лев подчинил, наконец, ободритов и разделил их земли между своими ближайшими помощниками, тогда же он позаботился и об устройстве христианской церкви. Местопребывание епископа старгардскаго было перенесено в Любек, как главный немецкий город в славянской земле. Все три епископа признали над собою покровительство саксонскаго герцога. Генрих в награду за это предписал всем славянам, какие оставались в земле вагров, полабов, ободритов и хижан, платить епископам с каждаго плуга три меры ржи и двенадцать ходячих монет, переселенцы же (homines teutonici) должны были платить в пользу церкви десятину.

Монашеские ордена

Большое участие в германизации славянских земель принимали монашеские ордена—премонстрантов и цистерцианцев. Основателем перваго ордена был архиепископ магдебургский Норберт (1126—1134) и главным центром этого ордена был монастырь св. Марии в Магдебурге. Отсюда они разсылали миссионеров в славянския области, где и возникали новые монастыри. Эти монастыри имели тем более важное значение, что они не только являлись религиозными центрами, но и представляли из себя образцовыя земледельческия колонии, заселенныя немецкими переселенцами. Особенною славой пользовался основанный премонстрантами недалеко от Магдебурга монастырь Лычково (Leizkau, 1139 г.). Он возник в местности, где служение языческим богам было уничтожено силою. Здесь пребывали бранденбургские епископы, пока епископство бранденбургское не было возстановлено.

Около 1170 г. выдвигается другой монашеский орден—цистерцианцев, который своею деятельностью совершенно затмил премонстрантов. Цистерцианцы, или «серые монахи», как называли их за их серое одеяние, обращали столько же внимания на исполнение своих свяшенно-служительских обязанностей, сколько вообще на работу ради христианства. Ora et labora—вот был их главный принцип. Они отличались необычайною простотой жизни, протекавшею в крайней бедности, и обладали важными знаниями, относящимися к обработке болотистых местностей. Понятно, появление цистерцианских монастырей в славянских землях как нельзя более содействовало их германизации. «Можно живо представить себе этих монахов; аббат водружает среди первобытнаго леса крест в знак того, что земля занимается во имя религиозной идеи; одни из монахов валят деревья, другие вырывают корни, третьи их жгут, и таким образом получается светлое пространство, откуда идет уже дальнейшая обработка земли. Монахи отделяют поле от леса, особенно они были искусны собирать воду в пруды или отводить посредством каналов, так что болото превращалось в луг и даже в сад. Они не уходили из главнаго монастыря, не захватив с собою семян овощей в свои новыя учреждения. Та же взаимная связь монастырей способствовала и разведению фруктов. Пример монастырей, распространяясь по всей стране, служил для нея побуждением»(1).

Первый цистерцианский монастырь, возникший на славянской земле, был Цинна (Zinna); его основание относится к 1171 году. Он расположился на холме, возвышавшемся среди болотистой местности, по которой протекала река Nuthe. Но гораздо большею известностью пользовался построенный при содействии маркграфа Оттона I монастырь Ленин (Lehnin). Германизация славянских земель, проводимая при помощи самых разнообразных мер, шла быстрыми шагами. Так, бранденбургская марка до Шпандау уже в начале XIII столетия не имела следов прошлаго владычества славян и стала совершенно немецкою страной. Одинаково быстро совершалось дело и на севере, так что Гельмольд мог сказать в своей хронике под 1171 годом: «вся страна славян, начиная от Эйдара и до Зверина, до сих пор бывшая весьма опасною вследствие неожиданных нападений врагов и почти пустынною, теперь при помощи Божьей замирена и превратилась как бы в одну колонию саксов».

Быстрый ход онемечения славянских земель не ограничивался только теми областями, которыя находились под властью немецких князей. Оно также быстро распространялось и на земли, во главе которых стояли славянские князья. С течением времени Померания и Мекленбург точно также превратились в немецкия области, какими и являются они в настоящее время. В них происходило то же самое, что и во владениях Генриха Льва или Альбрехта Медведя. Князья померанские и мекленбургские призывали на свои земли немецких колонистов. В то же время здесь возникали монастыри, которые являлись центрами, откуда распространялись среди славян немецкий язык и немецкие обычаи. Так, Прибислав мекленбургский основал в Доберане цистерцианское аббатство, и вокруг него возникла цветущая страна. И в Померании было построено несколько монастырей: померанский герцог Болеслав основал цистерцианскую обитель в Оливе, а ранее премонстранты построили на Узедоме свой монастырь.

Таким образом немецкое влияние распространилось по всем землям, расположенным между Эльбою и Вислою и, продолжая затем действовать в течение многих веков, совершило удивительную работу. Ея результат на лицо: совершенно исчезло с лица земли громадное славянское население, обитавшее некогда в этих местах, и преобразованная страна превратилась в немецкую область.

В. Розанов.