LIX. Бранденбургское маркграфство при первых Гогенцоллернах

Германия после междуцарствия

Эпоха «великаго междуцарствия» была для Германии расплатою и прямым последствием тех увлечений, которыя клонились к поддержанию величественнаго призрака Римской империи, а вместе с тем и к всемирному господству. Немецким императорам, желавшим быть такими же повелителями в Италии, как и в Германии, и постоянно сталкивавшимися с папами, по необходимости приходилось приобретать помощь немецких князей ценою разных уступок и в ущерб своим правам. В результате получилось то, что в то время как на западе, во Франции и в Англии, постепенно складывалось из феодальнаго хаоса государство с прочною центральною властью, Германия в эпоху междуцарствия дожила до исчезновения всякаго порядка и установления «кулачнаго права». С избранием Рудольфа Габсбургскаго на императорский престол в 1273 г. настал конец междуцарствия, но последствия пережитого были настолько значительны, что надолго определили характерныя особенности политическаго быта Германии, ея политическую раздробленность и отсутствие сильной центральной власти. Правда, притязания империи остались прежними в теории, но на практике представители ея отказались от их осуществления. На деле императорская власть стала совершенно ничтожною, так как император не имел ни постоянных доходов, ни армии, на которую он мог бы всегда разсчитывать, ни безспорной судебной власти. Рядом с ним стояли несколько сотен владетельных князей, почти совершенно самостоятельных, и могущественные союзы городов, стремившихся также к самостоятельности и, благодаря своему богатству, игравших важную роль. Такой порядок приводил к упорной борьбе различных классов населения между собою, так что последующая история Германии знаменуется опустошительными междоусобными войнами. Золотая булла, изданная Карлом IV, окончательно закрепила установившийся партикуляризм, превратив Германию в конфедерацию мелких государств, лишив императора всякаго значения и предоставив громадное влияние владетельным князьям. Таким образом, средневековая императорская власть не могла уже быть элементом объединения раздробленной Германии: теперь перед носителями императорской короны раскрывались иныя цели, и всякий немецкий князь, котораго выбирали императором, очень мало внимания обращал на империю, но спешил воспользоваться выгодами своего положения в интересах своего дома и своих наследственных владений. Очевидно, что объединения своего Германия могла ждать только от того из княжеств, государи котораго сумеют возвысить его среди других немецких владений и прежде всего установить у себя прочный государственный порядок. С этой точки зрения представляет большой интерес история Бранденбургскаго маркграфства при первых курфирстах из дома Гогенцоллернов, так как при них были положены прочныя основы тому Прусскому государству, глава котораго в XIX веке явился объединителем Германии. Дело не обошлось без борьбы, и прошло не мало времени, прежде чем Гогенцоллерны утвердили свою власть в стране, сделались настоящими ея государями и заставили все сословия, забыв свои личные счеты и интересы, служить интересам государства. С другой стороны Бранденбургское маркграфство, выдвинутое на восточной границе для защиты империи от славян, и при первых Гогенцоллернах продолжало свято исполнять свою задачу, и курфирсты бранденбургские этого времени не раз должны были и оружием и дипломатическим путем разрешать опасные для Германии вопросы, возникавшие на востоке.

Бранденбург при Асканцах

Продолжительная и упорная борьба между германцами и славянами прибалтийскими завершилась в половине XII века окончательным водворением немецкаго господства за Эльбой(1). Альбрехт Медведь, принадлежавший к древней фамилии Асканцев и владевший северо-саксонским маркграфством, около этого времени захватил славянския области Бранденбург и Гавельберг. Таким образом, он положил основание новому немецкому княжеству и стал именоваться маркграфом бранденбургским. Деятельность целаго ряда даровитых правителей из рода Асканцев была направлена к тому, чтобы создать из новых владений сильное государство и, действительно, Бранденбургское маркграфство к началу XIV в. разрослось в своих пределах и достигло своего политическаго величия. Оно обнимало собою и древнюю область, откуда началось покорение соседних славянских земель—Альтмарк, а также и Миттельмарк, Укермарк, Пригниц и Неймарк. К нему принадлежали еще обе Лузации, многия области маркграфства Мейссенскаго, епископство Лебус, а кроме того оно пользовалось верховными ленными правами над Померанией, Мекленбургом и другими землями. Сила Бранденбургскаго княжества заключалась уже в том, что это создание Асканцев представляло единое целое. Земли, находившаяся некогда во владении славян, теперь как по внешнему строю, так и по внутренней жизни стали вполне немецкими областями. В них утвердилось немецкое управление и немецкая феодальная система. Дворянство и духовенство, получившия наибольшее количество земель, являлись самыми влиятельными сословиями. Но по мере распространения немецкой колонизации возникли города, благоденствие которых возрастало, благодаря заботам маркграфов. При их содействии города заключали договоры с соседними государями и с Ганзой и тем обезпечивали себе свободную и выгодную торговлю. В городах развивались ремесла, росли богатства и городския общины стали чувствовать себя важными членами княжества. Они стали даже ради общей выгоды составлять союзы. Таков был союз городов в начале XIV ст., в состав котораго, между прочим, входили Кельн (на Шпрее), Берлин, Франкфурт на Одере, Зальцведель и др. Между тем счастливым временам Бранденбургскаго маркграфства вскоре наступил конец. Разсказывают, что еще в начале XIV ст. близ Ратенау собралось девятнадцать человек из дома Асканцев, а в 1320 году умер последний представитель этого дома, маркграф Генрих, и с ним совершенно прекратилась Асканская династия в Бранденбурге.

Пресечение династии, как и следовало ожидать, вредно отозвалось на могуществе и благосостоянии Бранденбургскаго маркграфства. За отсутствием законных наследников многие из соседних князей бросились, как на хорошую добычу, на бранденбургския области и старались приобрести себе хотя какой нибудь клочек земли, подкрепляя свои притязания или родственными отношениями с вымершей династией, или каким-нибудь завещанием, а больше просто надеясь на свое оружие. В это время императором германским был Людовик Баварский из дома Виттельсбахов: ему принадлежало верховное право распорядиться свободным маркграфством. Интересы собственнаго дома заставили его передать Бранденбургское княжество вместе с саном эрцкаммергера (на оффициальных обедах курфирст носил кружку и салфетку короля) своему старшему, но еще малолетнему сыну Людовику. Вскоре и внутри маркграфства начались волнения. Население не могло забыть своих прежних государей, с которыми связана была слава и благоденствие княжества. С особенною любовью вспоминал народ одного из последних маркграфов Асканскаго дома, Вальдемара, и превозносил его, как национальнаго героя. Вот почему измышленный потомок Альбрехта Медведя, а на самом деле мельник Яков Ребок, принявший имя Вальдемара, с ликованием был встречен в бранденбургских областях и долго с успехом выполнял принятую роль. Появление ложнаго Вальдемара еще более и надолго расшатало внутренний порядок страны. Она не могла возвратиться к прежнему своему состоянию и тогда, когда маркграфство перешло при Карле IV к Люксембургскому дому. Почти целое столетие маркграфство Бранденбургское оставалось лишенным сильной власти, способной положить конец всем невзгодам, пока оно не перешло в руки Гогенцоллернов.

Гогенцоллерны

Гогенцоллерны принадлежат к древнейшим княжеским фамилиям Германии. Они владели землями в Швабии, а на одной из скалистых вершин швабской Юры стоял их замок Цоллерн. Происхождение этой княжеской фамилии в точности неизвестно; древнейшие, исторически достоверные предки Гогенцоллернов относятся к XI веку. В конце XI в. их род распался на две линии, из которых одна имела свои владения в Швабии, другая получила бургграфство Нюренбергское и некоторыя швабския и австрийския имения(2). Бургграфы нюренбергские впоследствии через императорския пожалования, наследства и покупки распространили свои владения настолько, что у них образовалось два отдельных княжества—Байрейт и Аншпах. Достоинство имперскаго князя получил только бургграф Фридрих V от императора Карла IV на сейме в Нюренберге. Сыновья Фридриха V поделили между собою владения своего отца: Иоанн управлял Байрейтом, а Фридрих VI—Аншпахом. Этому последнему и суждено было стать родоначальником курфирстов бранденбургских из дома Гогенцоллернов. Гогенцоллерны не имели никаких прав на Бранденбургское маркграфство; оно досталось им совершенно случайно, благодаря только дружбе с Люксембургами и тому значению, каким они пользовались среди немецких князей, Влияние бургграфов основывалось, главным образом, на хорошем состоянии их хозяйственных дел, при чем важную роль играли доходы с приисков в горах Фихтель.

Когда императором Германии был избран Венцель из дома Люксембургов (1378 г.), который вскоре выказал полную неспособность справиться со всеми затруднениями, какия тогда возникли в Германии, то повсюду стали раздаваться голоса недовольства императором, и поднимался вопрос об его низложении. Борьба за немецкую корону подняла всех князей Германии, разделила их на партии, и каждая партия старалась провести своего кандидата. Бургграф Фридрих VI также принял участие в этой борьбе: он явился в числе недовольных Венцелем и много содействовал избранию в немецкие короли пфальцграфа Рупрехта. Впрочем, Рупрехт был слаб и не мог приобрести авторитета. Это охладило к нему бургграфа Фридриха. Когда же Рупрехт умер и вопрос о носителе немецкой короны выступил снова, Фридрих на этот раз принял сторону Люксембургов и всеми силами старался провозгласить королем Сигизмунда. За те услуги, какия оказал Фридрих VI Сигизмунду при избрании его в немецкие короли, он и был награжден Бранденбургским маркграфством.

Бранденбургския области в это время находились в состоянии полнаго безпорядка. Сигизмунд среди постоянных войн весьма нуждался в деньгах и, чтобы достать их, закладывал и перепродавал то одни, то другия свои области. Так, в 1402 г. целая область Неймарк перешла в залог Немецкому ордену. Некоторыми областями на севере маркграфства завладели герцоги померанские и мекленбургские. Все остальныя части Бранденбургскаго маркграфства Сигизмунд заложил своему родственнику Иосту, маркграфу моравскому. Только по смерти Иоста маркграфство снова досталось Сигизмунду. В это время он был уже выбран немецким королем. Депутация от бранденбургских чинов, явившаяся по требованию Сигизмунда в его лагерь в Офене для принесения ему присяги, как новому маркграфу, жаловалась на страшные безпорядки, какие утвердились в стране, особенно при Иосте. Корыстолюбивый Иост от себя перезакладывал местному дворянству и городам отдельные земельные участки и крепкие замки. Дворяне, скрываясь за их стенами, безнаказанно грабили города и селения. Торговля и промышленность в городах, благодаря небезопасности дорог, пришли в упадок. Наиболее видные бранденбургские города составили союз для самозащиты от нападений рыцарей. Особенно была страшна своими разбойничьими предприятиями не только внутри страны, но и для соседних владений фамилия Квицовых. Жалуясь на все эти безпорядки, депутаты просили Сигизмунда приехать в маркграфство и водворить там спокойствие.

Сигизмунд слишком был занят общенемецкими делами и не имел возможности приехать в Бранденбург. В то же время он помнил и об услугах, какия оказал ему нюренбергский бургграф Фридрих. Передать ему управление Бранденбургским маркграфством казалось лучшею наградой; Сигизмунд так и поступил. В грамоте, обращенной к бранденбургским подданным, он рекомендовал Фридриха, как своего наместника. Он передал ему все свои государственныя права—административныя, военныя и судебныя, удержав за собою только титул курфирста. Передача Бранденбургскаго маркграфства Фридриху обставлена была особенными условиями. Управление маркграфством должно оставаться в потомстве Фридриха и в обезпечение того, что оно не будет отнято, Сигизмунд признал себя должником бургграфа, определив размер долга в 100 тысяч гульденов. Цель подобнаго обязательства заключалась в том, чтобы дать возможность Фридриху заботиться о маркграфстве, как о своей земле, и не жалеть сил и средств для поднятия благосостояния страны. Таким образом, Фридрих сделался полным хозяином Бранденбургскаго маркграфства.

Фридрих I

Первою и главною его задачею было возстановление в стране внутренняго порядка и спокойствия. Он мог отправиться в Бранденбург только летом 1412 года и явился прямо в Берлин. Не без расчета явился Фридрих в этот город. Он знал, что встретит в распущенной стране множество всяких затруднений, если только захочет утвердить свой авторитет. Наместник, котораго послал он в Бранденбург тотчас по назначении своем правителем маркграфства, не был принят страной. Города отказывались повиноваться распоряжениям бургграфа и возвратить заложенныя им земли. Но Фридрих умел искусно воспользоваться тем положением, в которое поставлены были города со стороны дворян. Он обещал им помощь против дворянства, если они исполнят его требования и будут способствовать возстановлению государственнаго авторитета. Берлин первый склонился на сторону маркграфа, а за ним и остальные города принесли ему присягу, как законному правителю страны. В союзе с городами Фридрих мог уже решительнее приняться за возстановление внутренняго порядка в стране. Прежде всего нужно было усмирить распущенное дворянство и положить конец разбоям, стеснявшим торговлю. Наиболее безпокойной оказывалась фамилия Квицовых—с нея и пришлось начать Фридриху. Квицовы выразили свой протест против назначения бургграфа правителем маркграфства тем, что отдались под покровительство штетинскаго герцога Свантибора. Фридрих понимал трудность своей задачи. Его силы были незначительны и состояли главным образом из франконскаго рыцарства. Первыя столкновения с Квицовыми и их союзниками были несовсем удачны и стоили больших потерь. Правда, города и дворянство Альтмарка и Пригница перешли на сторону Фридриха, но вожаки продолжали еще грозить спокойствию страны. Только когда архиепископ магдебургский и курфирст саксонский, одинаково много терпевшия от Квицовых, пришли на помощь Фридриху, а Сигизмунд пригрозил изгнанием померанскому герцогу, если он будет держать сторону мятежников, спокойствие водворилось в области. На собрании дворянства, духовенства и представителей городов земский мир был объявлен законом, нарушитель котораго являлся врагом бургграфа и всей страны Так счастливо окончил Фридрих борьбу, которая на первых порах смущала его своей трудностью. Многие недовольные примирились теперь с новым правителем. Полному умиротворению страны особенно способствовало одно обстоятельство, которое имело место вслед за важными событиями в Германии. Хотя Сигизмунд и был избран римским королем, но ему нужно было еще короноваться, чему всеми силами старались помешать его противники. Без коронации власть его не имела под собою почвы; без нея он не мог приняться за государственныя и в особенности церковныя дела, которыя вследствие раскола пришли в совершенный безпорядок. Бургграф Фридрих в 1414 г. оставил бранденбургския области и явился на помощь Сигизмунду. Он дал ему возможность преодолеть все препятствия и короноваться, а затем помог разрешить и церковныя затруднения. Благодаря содействию бургграфа, Сигизмунду удалось для разрешения этих затруднений созвать собор в Констанце. В признательность за все оказанныя услуги Сигизмунд решил пожаловать Фридриха Бранденбургским маркграфством и вместе с тем званием курфирста. Осенью 1415 года Фридрих возвратился в бранденбургския области с жалованною грамотой как на маркграфство, так и на курфиршеское достоинство. Всюду его встречали уже, как законнаго государя, и давали присягу ему и его наследникам, маркграфам бранденбургским. Объезжая страну для принятия присяги, Фридрих имел случай совершенно ее успокоить. Он подтвердил все права и вольности сословий и даже милостиво обходился с теми из мятежников-дворян, которые оказывали ему повиновение и возвращали заложенныя крепости и города.

Официальное пожалование Фридриха саном курфирста произошло в 1417 году среди торжественнаго собрания на площади Констанца. Император занимал место на высоком троне; по обеим сторонам его находилось избранное духовенство. Между тем присутствовавшие в Констанце владетельные князья привели маркграфа. Из их среды выделились курфирсты пфальцский и саксонский, один со скипетром, другой с мечем в руке, и, высоко держа эти регалии, стали на трибуне рядом с королем. Затем вошел маркграф Фридрих среди двух знаменосцев. Они преклонили колена в первый раз, когда поднялись на самую верхнюю ступень и затем вторично—прямо перед королем. Канцлер вслух прочитал грамоту, в которой перечислялись права курфирста и обязанности, которыя на него налагались этим саном.

«Курфирст священной римской империи»,—сказал затем король,—«любезный друг, желаешь ли ты дать в этом клятву?

«Могущественный король, весьма охотно»,—ответил Фридрих и принес присягу.

Тогда король взял знамена Бранденбурга и Нюренберга из рук рыцарей и передал их маркграфу. Затем, взяв скипетр эрцкаммергера и державу, король вложил их в руки Фридриха. На этом кончилось торжество пожалования саном курфирста, который ставил Фридриха в ряды высших князей немецкаго государства. Не удивительно, что по смерти Сигизмунда курфирсты предлагали ему корону империи, от которой он, впрочем, отказался.

Итак, Фридрих сделался курфирстом бранденбургским, население принесло ему присягу, но эта присяга не означала еще, что власть маркграфа могла считаться прочною и сильной. Фридриху удалось водворить внешний порядок, но он не успел собрать вокруг себя все сословия страны и заставить их действовать во имя общих интересов. Дворянство уже в правление Фридриха примирилось с новою династией, оставалось подчинить духовенство и сломить силу городских общин. Разрешение этой задачи выпало на долю ближайших преемников Фридриха, его двух сыновей—Фридриха II (1440—1470) и Альбрехта Ахилла (1470—1486).

Фридрих II

Фридрих II вскоре после того, как получил власть в маркграфстве, имел случай подчинить себе города. Берлин и Кельн вместе составляли тогда значительную общину, к которой примыкало до двадцати окрестных деревень. Эта община за своими крепкими стенами пользовалась полною самостоятельностью. Вся власть как административная, так и судебная находилась в руках городского совета, члены котораго избирались таким образом, что ¹/₃ мест принадлежала Кельну и ²/₃ Берлину. Когда-то члены городского совета избирались из всей общины, но потом мало по-малу вошло в обычай избирать их из небольшого круга патрицианских родов. Маркграф являлся гостем в городе, и если желал в нем остановиться, то мог въезжать лишь в сопровождении свиты, численность которой устанавливал совет. Как только маркграф въезжал, ворота запирались, и ключи каждый вечер относились на хранение в городской совет. Понятно, что полное господство городского совета или, лучше сказать, нескольких патрицианских родов над общиною было для последней не особенно приятно. Часто возникали неудовольствия, высказывались мнения против соединения обоих городов. Эти неудовольствия дали возможность Фридриху II ограничить городскую свободу, когда граждане Кельна и Берлина обратились к нему за помощью против городского совета. Уже и раньше, принимая присягу от сословий при первом своем появлении в стране, он дал городам понять, что не намерен им делать никаких послаблений. Теперь, призванный горожанами, он явился в город с значительною вооруженною силой, заставил городской совет передать ему ключи от городских ворот и произвел реформу городского управления в демократическом духе. Члены совета, по новому положению, должны избираться из всей общины, а их утверждение находилось в зависимости от маркграфа. Затем, городская свобода была ограничена тем, что город лишился права заключать какие бы то ни было союзы внутри маркграфства и с соседними государями. Правосудие перешло в руки маркграфа, который получил право назначать и сменять судей по своему усмотрению. Значение реформы, произведенной в Кельне и Берлине, было громадно. Вместе с Берлином и другие города маркграфства чувствовали себя стесненными в своей прежней свободе. В ответ на приглашение в собрание представителей Ганзы город Зальцведель писал в 1443 году: «В другое время они охотно явились бы к своим обязанностям и оказали послушание, теперь же не могут быть в виду важнаго происшествия с ними приключившагося,—о чем они готовы откровенно разсказать представителям, если бы только могли прийти к ним,—так что им нельзя ставить это в вину».

В 1448 г. соединенный город сделал попытку возвратить свою самостоятельность; дело дошло до вооруженнаго столкновения между горожанами и маркграфом, но оно ни к чему не привело. Берлин-Кельн снова должны были подтвердить данныя раньше маркграфу обязательства. Фридрих приступил к постройке цитадели на отведенной городом земле и для безопасности поместил в нем гарнизон. Теперь городская свобода была совершенно подавлена, так что преемник Фридриха II мог уже поднимать вопрос об обложении городов особыми налогами.

Власть Фридриха, как государя страны, должно было признать и духовенство. Прежде всего ему удалось, наконец, уничтожить ленную зависимость от магдебургскаго архиепископа, в которую поставили маркграфство Асканцы еще в XII столетии. Затем, весьма важное значение имело подчинение власти маркграфа трех местных епископов. Случилось это благодаря перемене в направлении церковных дел, какая наступила в то время. Базельский собор открылся с целью произвести реформу церкви, а между тем папа снова приобрел значение, и сам император Фридрих III стоял на его стороне. Папа Николай V всеми силами старался задержать деятельность собора. Дело кончилось заключением конкордата, смысл котораго не соответствовал первоначальным идеям собора. Но при этом папа должен был сделать кое-какия уступки. Маркграф Фридрих, как курфирст римской империи, имел значение при разрешении церковных неурядиц, и папа счел за лучшее иметь его на своей стороне. Он уступил ему право выбора кандидатов при замещении трех епископов маркграфства. Это право не только возвышало маркграфа, как государя страны, но и давало ему возможность через епископов произвести реформу местной церкви, поднять нравственность духовенства и устранить некоторыя злоупотребления. Фридрих уже и раньше стремился ограничить влияние духовенства в стране и отнять у него те права, какия должны составлять неотъемлемую собственность государя. Давно уже было спорным вопросом, как далеко должны простираться права духовнаго суда, и часто раздавались жалобы на его злоупотребления. Наконец, на съезде в Берлине в 1445 году маркграфу удалось положить конец этим злоупотреблениям и разграничить права духовнаго и светскаго суда. Он решительно запретил светским лицам относиться к духовному суду по обыкновенным гражданским делам.

Альбрехт Ахилл

Альбрехт Ахилл с перваго появления своего в стране после смерти брата стал держать себя властно. Во время поездки для принятия присяги он требовал денег за подтверждение городских и сословных привилегий, о чем раньше маркграфы не могли думать. Эта статья дохода дала Альбрехту сразу свыше двух тысяч гульденов, тогда как, по его мнению, «в иных королевствах не получают постольку». Правда, страна с неудовольствием смотрела на эти поборы, но исполняла требования. Новый маркграф показал, что он настойчив в своих требованиях, когда возникло недоразумение с городами по вопросу о праве маркграфа устанавливать налоги.

В январе 1472 года Альбрехт созвал сейм в Берлине; здесь, между прочим, предстояло решить вопрос, как поступить с долгом, который сделал Фридрих II во время войны с Помераниею. Маркграф прямо заявил, что долг сделан в заботах о благе страны, и потому она должна принять его на себя; в виду этого он считает нужным установить налог на пиво и вино на четыре года. Духовенство и дворянство—два сословия, которыя уже приучены были подчиняться власти маркграфа, согласились принять долг. Не так поступили города. Узнав, что маркграф желает получить сто тысяч гульденов, они просили подумать и получили отсрочку. Впрочем, их смущала не сумма, а им не нравился способ уплаты. Они отлично понимали, что здесь дело идет о праве маркграфа устанавливать налоги. В назначенный день они дали ответ, что готовы принять на себя часть долга, но только с условием, чтобы его уплата была произведена каким-нибудь иным способом, а не при помощи налога на напитки. Маркграф стоял на своем, ссылаясь на то, что право возвышать прежние налоги и устанавливать новые еще раньше подтверждено за ним императором. Волнение в стране стало усиливаться; наконец, Альбрехт решил дело следующим образом. Он предложил поделить долг, который теперь определялся в 124 тысячи гульденов, на несколько частей. Одну его долю—в 50 тысяч гульденов должны принять на себя города, другую—в 30 тысяч гульденов обязаны уплатить дворянство и духовенство, а остальныя 44 тысячи Альбрехт брал на себя. Эту сумму он обязывался выплатить наиболее удобным и наименее убыточным для страны способом. Сейм на это согласился. Но какое волнение произошло в стране, когда через некоторое время на новом сейме Альбрехт заявил, что император дал ему право установить новый налог для уплаты его части долга. Сейм решительно возстал против новаго налога и ссылался на привилегии страны. Альбрехт не обратил никакого внимания на эти заявления и послал чиновников для сбора новаго налога. Волнение росло все более; города Альтмарка и Пригница отказывались участвовать в уплате долга, пока новый налог не будет отменен. Чтобы успокоить страну, Альбрехт решил выяснить вопрос, в праве ли был он с разрешения императора взимать налог, и предложил передать его на суд императора, курфирстов или представителей местных сословий. Города предпочли последнее, и созванный третейский суд решил дело в пользу маркграфа. Он признал за ним право устанавливать налоги, а города обязанными уплатить принятый на себя долг. Оба эти решения суда были подтверждены императором. Таким образом, маркграф вышел победителем из этой борьбы, он мог теперь требовать безусловнаго выполнения решений, подтвержденных императором. Но обстоятельства не позволили ему довести дело до конца.

Вообще свойства характера Альбрехта и его положение служили не малою помехой для его все же властной политики и не позволяли ему проводить ее со строгою последовательностью. Его брат Фридрих, спокойный от природы, прежде всего имел в виду быть хорошим управителем страны, которая досталась ему от отца. Когда на первых порах явились к нему уполномоченные от немецкаго ордена и напомнили об уступчивости, какую выказывал его отец в спорах с орденом, то Фридрих отвечал: «У него было много земель, у меня же только одна»—и этой земле он решил посвятить свои силы. Альбрехт по самому характеру был иной человек. Это был настоящий средневековой рыцарь, участвовавший на всех больших турнирах и почти всегда выходивший победителем. Он отличался необыкновенными военными способностями, а храбрость и уменье владеть оружием утвердили за ним прозвание Ахилла. Эти его способности находили себе приложение повсюду в Германии, которая тогда страдала от мелких войн и междоусобий. И не только по своим личным качествам Альбрехт не походил на брата, он занимал к тому же иное положение. Фридрих был обладателем единственной земли—Бранденбургскаго маркграфства, а Альбрехт по смерти братьев явился наследником всех земель, принадлежавших его отцу, и всех новых приобретений, какия были сделаны после него. Понятно, что он предпочитал оставаться в родных франконских владениях, откуда было удобнее следить за общенемецкими делами, чем жить в отдаленных бранденбургских областях. Он передал управление маркграфством своему сыну Иоанну, а сам появлялся здесь только изредка.

Тем не менее Альбрехт успел занять положение действительнаго государя страны и собрать вокруг себя все ея сословия. Те же города, с которыми велись споры по вопросу о налогах, готовы были при случае поддерживать маркграфа не менее, чем дворянство и духовенство. Они высылали во время войны ему на помощь свои городския милиции и доставляли артиллерию.

Заключительным актом, обезпечившим внутренний порядок в бранденбургских областях и упрочившим власть маркграфа, является изданный Альбрехтом в 1473 г. фамильный закон о наследовании. Альбрехт выступил против обычной в то время в Германии системы уделов и желал положить конец дроблению княжеских владений между наследниками. Закон Альбрехта (Dispositio Achillea) был подписан им самим, его женою и сыновьями за себя и за своих потомков. В нем было обращено особенное внимание на то, как должны быть поделены области в случае, если окажется несколько наследников мужского пола. Если на лицо будет два наследника, то старший должен получить маркграфство, а младший—франконския области. Но, ведь, могло быть и трое наследников, тогда старший все-таки получал маркграфство, а франконския области подлежали дележу. Таким образом, закон устранял возможность дробления для Бранденбургскаго маркграфства, но и делению франконских владений был поставлен предел: и здесь не должно править более двух князей. Когда Альбрехт умер в 1486 году во Франкфурте на Майне, куда он ездил, верный Габсбургскому дому, чтобы способствовать избранию Максимилиана в римские короли, то закон 1473 года вступил в силу. Старший сын его, Иоанн, наследовал ему в Бранденбургском маркграфстве, а младшие сыновья, Фридрих и Сигизмунд, получили франконския владения.

Маркграфы и империя

Работа, какую выполнили первые Гогенцоллерны при водворении внутренняго порядка в стране и создании сильной государственной власти, тем более замечательна, что ее приходилось производить среди серьезных затруднений, какия подчас ставила маркграфам внешняя политика. Выше уже было сказано, что в начале XV в. Бранденбург снова получил для Германии значение марки, как оплота против внешних врагов. Такими врагами империи на востоке в данное время были славяне. Если до XIV в. германцы продолжали неослабно бороться со славянами и подвигались все далее на восток, то, начиная с этого времени, вместе с ослаблением империи, какое обнаружилось тогда вследствие всякаго рода церковных и политических неурядиц, наступление закончилось. Немецкий орден, этот передовой оплот немецкаго влияния на востоке, к началу XV в., в особенности после поражения, какое нанес ему Витовт при Танненберге, впал в полное безсилие. Напротив, славянския народности стали яснее сознавать свое национальное единство, и славянския государства готовы были подать друг другу руку помощи для того, чтобы вступить общими силами в борьбу с германцами и отвоевать обратно у империи те земли, какия были отняты ею у славян в предшествующее время. Понятно, что эта опасность, грозившая господству германцев на востоке со стороны славян, сделалась руководящею нитью во внешней политике бранденбургских маркграфов. Она же определила и отношения маркграфов к империи.

Первые Гогенцоллерны, получившие Бранденбургское маркграфство из рук императора, всегда оставались верными слугами империи и убежденными сторонниками порядка и сильной императорской власти. Они видели в империи ту спасительную силу, которая могла обезпечить спокойствие для немецкаго народа, в особенности со стороны грозившей с востока опасности. Современное положение империи было таково, что постоянно втягивало маркграфов в общенемецкия дела и заставляло их становиться на защиту императора и имперскаго порядка. Фридрих I не только способствовал избранию Сигизмунда в императоры, но и потом не раз приходил к нему на помощь в затруднительных случаях. Он доставил Сигизмунду возможность короноваться, несмотря на то, что противники его всеми силами старались воспрепятствовать этому акту, утверждавшему его власть. Тот же Фридрих помогал Сигизмунду и советом и делом в разрешении опаснаго для Германии гуситскаго вопроса. Преемники Фридриха с таким же усердием служили ставшему после Сигизмунда во главе империи дому Габсбургов и всеми силами содействовали им завладеть Венгриею, а в особенности Богемией, что могло значительно ослабить опасность, грозившую империи со стороны славян.

Нельзя, конечно, утверждать, что внешнею политикой маркграфов руководили только те обязанности, какия лежали на них, как на защитниках интересов империи на востоке. В данном случае играли важную роль и интересы маркграфства. Фридрих I мог получить бранденбургския области только в том объеме, в каком владел ими в то время Сигизмунд, т. е. Альтмарк, Миттельмарк и часть Укермарка. Но в грамоте пожалования ему передавались и все права маркграфства, какия оно имело на соседния земли. Таким образом, новой династии давалась возможность собрать под своею властью все земли, какия были потеряны в тяжелый для бранденбургских областей времена. Гогенцоллерны должны были вернуть Бранденбургу Неймарк, остававшийся в руках Немецкаго ордена, Лузацию и возстановить верховныя ленныя права над Померанией, Мекленбургом и другими землями. Но все эти личные интересы маркграфов роковым образом тесно сплетались с общенемецкими интересами на славянском востоке.

Славянский вопрос

Тотчас же по получении Бранденбургскаго маркграфства Фридриху I пришлось стать лицом к лицу с грозным славянским вопросом. В грамоте пожалования признаны были верховныя ленныя права Бранденбурга над Мекленбургом и Померанией. Между тем штетинский герцог (Померания) нимало не желал признать это императорское решение и ленной зависимости своих владений от Бранденбурга. Отношения обострились, и дело дошло до возникновения сильнаго союза прибрежных князей, в который вошли герцоги шверинский, брауншвейг-люнебургский, саксен-лауэнбургский, князь Верле, а также примкнули Дания и Польша, грозившая Немецкому ордену и господству немцев в Богемии. Курфирст бранденбургский появляется на мекленбургской границе, берет несколько городов, уничтожает опасность, грозившую со стороны союзников, но ему не удалось решить померанский вопрос.

Вторично опасный славянский вопрос выступил на сцену при том же Фридрихе I во время начавшагося гуситскаго движения. Движение это было не только религиозным, но и национальным движением славянства против германцев. Сторону чехов готовы были принять Польша, Померания, Мекленбург и даже Дания. Тогда же создавался план брачнаго союза померанскаго герцога с наследницей польскаго престола. Чехи предложили корону Владиславу-Ягелло Польскому. Какая опасность создалась бы тогда на востоке для Бранденбурга и даже для всей Германии! Фридрих старается устранить опасность мирным путем: он советует отделить политическую сторону движения в Богемии от религиозной. В то же время в противовес померанским брачным планам он старается устроить брак своего второго сына Фридриха с тою же наследницей польскаго престола. Базельский собор постановил вступить в мирные переговоры с гуситами и возложил это трудное дело на Фридриха, а тот удачным выполнением возложеннаго поручения спас маркграфство от опасности стать снова славянскою страной.

Этот славянский вопрос не сходил с политическаго горизонта и при преемниках Фридриха I. Неурядицы, происходившия в земле Немецкаго ордена, и раздоры между правительством ордена и его подданными грозили существованию ордена в Пруссии. Большая часть этой страны передалась польскому королю Казимиру. Фридрих II сумел воспользоваться таким положением дела и, чтобы спасти Неймарк, находившийся во владении ордена, для Германии, выкупает эту область за 40 тысяч гульденов. Затем он спешит дать удовлетворительное решение померанскому вопросу и заключает условия с Мекленбургом и Померанией, по которым, в случае если вымрет правящая династия в том или другом герцогстве, право наследства должно перейти к Гогенцоллернам. Действительно, в 1464 г. умирает последний померанский герцог в Штетине, и герцог вольгастский на правах родства, не обращая внимания на договор, занимает освободившееся герцогство и отдается под покровительство польскаго короля Казимира, который был уже господином в землях Немецкаго ордена. В это же время во главе Венгрии и Богемии стояли два сильных государя: Матвей Корвин и Юрий Подебрад. Император, побуждая в своих видах Матвея Корвина против Подебрада, заставил и последняго примкнуть к Польше. Новая гроза надвигалась с востока. Фридрих II осадил Штетин, но осада была неудачна. Померанские герцоги в свою очередь вторглись во владения маркграфства и опустошили Неймарк. Эти-то неудачи и заставили Фридриха покинуть Бранденбург и передать управление областями своему брату Альбрехту Ахиллу.

Померания

Маркграф Альбрехт явился в Бранденбург с намерением расширить бранденбургския области. Поэтому он тотчас же принялся за померанский вопрос, на котором Фридрих II потерпел неудачу. Альбрехт потребовал от императора Фридриха III, с которым был в самых близких отношениях, новаго подтверждения ленных прав Бранденбурга над Померанией. Герцоги померанские подчинились воле императора и согласились принять герцогство от Альбрехта в качестве лена. На этом, по-видимому, вопрос кончался, но на самом деле нельзя было и думать, чтобы померанские герцоги примирились с таким его решением. Понятно, что они воспользовались первым удобным случаем, чтобы сбросить с себя ленную зависимость. Случай этот представился, когда Альбрехт приобрел себе новаго врага в лице венгерскаго короля Матвея Корвина.

Борьба за корону Венгрии и Богемии поставила друг против друга Матвея Корвина, польскаго короля Казимира и императора Фридриха III. Эти враждебныя отношения стали еще хуже, когда Матвей Корвин был избран королем венгерским и надеялся приобрести для себя Богемию. Будучи твердо убежден в необходимости столкновения с Польшей, Матвей думал найти себе союзника в курфирсте бранденбургском. Но Альбрехт никак не мог согласиться помогать врагу императора Фридриха, своего ближайшаго друга. Вот первая причина, почему Матвей Корвин явился врагом курфирста бранденбургскаго и принял под свою защиту Немецкий орден, который возобновил теперь свои притязания на Неймарк. Кроме того, обнаружился и другой повод для раздора между ними, когда возник вопрос о герцогстве глогауском в Силезии.

Альбрехт отдал свою дочь Варвару за герцога Генриха глогаускаго. По условию, в случае смерти Генриха, герцогство должно было перейти к вдове в обезпечение ея приданаго. Как раз в 1476 г. герцог Генрих умер. Тогда его двоюродный брат Ганс, герцог саганский, заявил притязания на владения Генриха. Началась война между ним и сыном Альбрехта Иоанном, во время которой Ганс завладел Глогау. Общее мнение было таково, что он завладел Глогау для Матвея, а это еще более усиливало вражду между венгерским королем и маркграфом бранденбургским.

Герцоги померанские поспешили воспользоваться этой враждой и, войдя в соглашение с Матвеем Корвином, решили уничтожить ленную зависимость Померании от Бранденбурга. Таким образом, маркграф был поставлен в необходимость с оружием в руках защищать свои права на Померанию. Он предпринял поход, воспоминание о котором надолго осталось среди населения маркграфства. Это было предприятие, по своим размерам далеко превосходившее предприятие первых курфирстов бранденбургских. Альбрехту удалось преодолеть затруднения, которыя встречал его отец, и соединить военныя силы своих франконских владений и войска маркграфства в одну большую армию. В его распоряжении находилось до 20 тысяч конницы и пехоты—цифра, для того времени значительная. С другой стороны, поход против Померании может служить показателем того успеха, какой сделали Гогенцоллерны в маркграфстве Бранденбургском. Они успели занять положение действительных государей страны и собрать вокруг себя все сословия. На сейме в Кельне (на Шпрее), на котором решено было всеобщее участие в предприятии, участвовали представители дворянства, духовенства и даже городов. Города готовы были теперь поддерживать маркграфа не менее, чем дворянство и духовенство. Они выслали на помощь маркграфу свои городския милиции и отдали их в непосредственное его распоряжение. Города же доставили ему и артиллерию, которая лучше всего обезпечивала успех предприятия. Приготовившись к походу со всем старанием, Альбрехт через Неймарк двинулся на владения померанскаго герцога Богислава и скоро заставил как его, так и его родственников признать себя ленниками маркграфа бранденбургскаго и оставить союз с Матвеем Корвином. Так окончилась война с Померанией. Отношения же маркграфства к венгерскому королю и в особенности к герцогу Гансу саганскому пришлось улаживать сыну Альбрехта Иоанну, так как обстоятельства не позволяли оставаться Альбрехту в маркграфстве. Иоанн поспешил уладить свои отношения к тому и другому противнику мирным образом, хотя Матвей Корвин завладел Силезией и Лузацией. Герцог Ганс саганский по договору 1482 г. утвердил за собою герцогство глогауское, но за то Иоанн приобрел города Кроссен, Швибус и Цюллихау, как залог до уплаты приданаго Варвары.

Такова была деятельность первых маркграфов бранденбургских из дома Гогенцоллернов. Они были бойцами за немецкую национальность на востоке против славянства в XV в., отстаивая немецкие интересы, с одной стороны, непосредственно силою оружия, с другой стороны, создав на востоке на место потерявшаго значение Немецкаго ордена новый и могучий оплот в Бранденбурге. Страна эта под их управлением разрослась в своих пределах, а полное внутреннее спокойствие давало возможность развиваться местной, в особенности городской жизни. Лучше всего можно составить понятие о состоянии страны из того впечатления, которое произвела она на Альбрехта еще во время его поездки для принятия присяги. «Прекрасная большая страна,—писал он после архиепископу майнцскому,—там много замечательно больших главных городов и не менее ста городов величиною с Швабах. Страна имеет около 60 миль в длину, 40 миль в ширину... Говорят, что Бранденбургская марка имеет 400 городов и замков. Брат наш Фридрих прибавил к этому так много, что все приходится ценить гораздо выше. Если бы все было устроено так, как в стране франков, то это стоило бы вдвое дороже. Но мы желаем, если Богу угодно, день ото дня все улучшать». С исходом XV столетия миновала серьезная опасность, какая грозила немецкому господству на востоке со стороны славян, и силы маркграфства уже не отвлекались более в эту сторону. С этого времени начинается новая эпоха для Бранденбурга, эпоха внутренняго мирнаго развития, и, действительно, преемники Альбрехта, все улучшая, не менее, чем Великий Курфирст, подготовили почву для будущаго Прусскаго королевства.

В. Розанов.