LX. Город Кельн в средние века

Обзор

Наряду с феодальными отношениями эпоха средних веков характеризуется постепенным развитием и подъемом торгово-промышленнаго сословия в западной Европе: являются крупные городские центры, приобретающие мало-по-малу значение политических единиц, развивается сословное городское самоуправление с его ремесленными корпорациями,—гильдиями и цехами,—города ведут борьбу с враждебными им силами феодальнаго рыцарства и князей-епископов, борьба кипит и внутри городских стен, между отдельными слоями населения, развитие совершается и путем мирнаго историческаго процесса, и при помощи насильственных переворотов, революций и следующих за ними реставраций. Такова в общих чертах история крупных средневековых городов, и весьма наглядный, характерный пример этой постепенной выработки внутренняго городского уклада в ея последовательных стадиях представляет нам история города Кельна в эпоху с XI по начало XVI столетия. Историческия условия содействовали тому, что именно здесь должны были ярко проявиться наиболее характерныя черты средневековой борьбы политических и общественных интересов: Кельн—одно из древнейших, наиболее насиженных средоточий городской жизни в Германии: его возникновение восходит к первым временам Римской империи; расположен он на нижнем Рейне, на одном из важнейших рынков западно-европейскаго мира; как резиденция одного из могущественнейших прелатов католической церкви, архиепископа-избирателя Священной Римской империи, Кельн неизбежно должен был подчиняться его церковно-политическому влиянию и по мере развития городской самостоятельности бороться с этим влиянием и высвобождаться из-под него. Неравномерное распределение накопленных богатств внутри города передало, как и в других местах, руководящую роль в ведении общественных дел купеческой аристократии, городскому патриациату; низшие слои городского населения с течением времени вступают в борьбу против господства немногочисленных родов с целью придать городскому управлению более демократически характер.

I

Архиепископское управление

В X—XI веках мы еще не находим в Кельне никаких явственных следов городского самоуправления: город управляется архиепископом и его администраторами; со времен св. Бруно (953—965) кельнские архиепископы обладают герцогскими правами в пределах своей епархии; в их руках сосредоточиваются державныя права (регалии),—отправление суда, взимание пошлин, чеканка монеты. Архиепископ управляет, опираясь на совет своих вассалов, духовных и светских; к первым принадлежат настоятель (пропст) и каноники соборнаго капитула, также настоятели прочих церквей и монастырей, ко вторым: 1) свободные и знатные вассалы (laici nobiles),—графы, бароны, рыцари, 2) министериалы, т. е. слуги (servientes) архиепископа. В жизнеописании архиепископа Ганно (1056—1075) все эти советники являются под именем магнатов, магистратов, priores, majores. Между светскими вассалами выделяются почетные сановники, должности которых отличаются от служебных повинностей министериалов; к этому разряду принадлежат, так называемый vicedominus (наместник), соборный фогт (defensor domus, advocatus domus), фогты других церквей города Кельна и всего архиепископства, наконец, что особенно важно, кельнский бургграф (burgicomes, urbanus comes, urbis praefectus) с помощником в лице вице-графа (secundus comes),—прежний граф кельнскаго округа (Gau, pagus), представитель королевской власти еще со времен франкской монархии, но в X—XI вв. уже свободный вассал архиепископа. Между министериалами, помимо разных придворных чинов, главное место занимает городской фогт (urbis advocatus)—и при нем помощник (secundus advocatus),—на обязанности котораго лежало отправление суда над прочими министериалами и над горожанами от имени архиепископа. Так образовались три разряда более или менее подчиненных архиепископу лиц,—высшее духовенство (priores), благородные и свободные (nobiles, liberi), они же свободные вассалы (milites), и министериалы, (servientes, familia S. Petri),—три чина, или сословия, с которыми архиепископ советовался в делах управления, согласием которых он заручался в важных случаях, и которые закрепляли своею подписью издаваемыя им грамоты. Лишь в немногих актах и не ранее первых годов XII в. наряду с этими тремя чинами появляются со своими подписями граждане Кельна,—urbani, cives, de civitate (акты 1106, 1119, 1099—1031 гг.), позднее burgenses. Из этих грамот мы еще ничего не узнаем о значении кельнскаго гражданства, кроме того, что в Кельне уже в ту эпоху были богатые граждане, вполне свободно распоряжавшиеся своим наследственным имуществом, и что, след., вся совокупность граждан отнюдь не находилась в положении зависимых плательщиков (censuales) архиепископа, сидящих не на своей земле, хотя, с другой стороны, как сам архиепископ, так и прочия духовныя власти владели значительными земельными пространствами в самом городе и в черте городской территории, отдавая эти владения в пользование за арендную плату (census, Zins).

Первая борьба между архиепископом и горожанами, первая попытка самостоятельнаго, совместнаго действия со стороны последних отмечена хрониками под 1074 г., когда архиепископский престол Кельна занимал гордый и могущественный Ганно, знаменитый воспитатель юнаго императора Генриха IV. Повод к вооруженному возстанию был подан захватом корабля, принадлежавшаго одному богатому кельнскому купцу, с целью отвезти по Рейну домой епископа мюнстерскаго, бывшаго в гостях у архиепископа по случаю праздника Пасхи. Неизвестно, было ли требование поставки судна для этой цели само по себе нарушением городских вольностей, или неудовольствие было вызвано насильственным способом, каким это требование было приведено в исполнение; очевидно однако, что единичный акт насилия не мог бы привести всех граждан без различия состояний в такую ярость, что они, согласно повествованию хроники, единодушно порешили схватить и умертвить архиепископа: такое озлобление свидетельствует о тягости господства Ганно вообще, при которой достаточно было одного повода, чтобы произвести общий взрыв. Повидимому, Ганно считал себя неограниченным властелином города, имеющим власть над жизнью и имуществом граждан; при начале возмущения он стал грозить мятежникам достойным наказанием, между тем как городской фогт напрасно старался утишить волнение народа. Вожаком возстания явился сын богатаго купца, связанный родством со знатными горожанами (primores civitatis); последние сошлись на совещание, тогда как простой народ (vulgus) стал прямо призывать всех к оружию. Министериалы, малочисленные в сравнении с народною толпою, успели увести архиепископа из дворца в собор, где заперли двери, затем помогли своему господину спастись бегством из города; дворец его подвергся разграблению. Избавившись от опасности, Ганно призвал к оружию своих вассалов (milites); к ним примкнуло по призыву архиепископа и сельское население (provinciales). Во главе этого ополчения Ганно явился на четвертый день перед городом и потребовал покорности, обещая прощение готовым покаяться и смириться. Горожане упали духом и вышли к архиепископу без обуви и в одежде кающихся грешников, моля о помиловании. Тем не менее 600 купцов, повидимому, наиболее замешанных в возмущении, сочли за лучшее для себя ночью перед вступлением архиепископа в город покинуть Кельн. Эта предосторожность оказалась не напрасною: после заявления покорности города Ганно, распустив по домам поднявшихся за него провинциалов, отправил перед собою в город своих вассалов и министериалов, которые учинили безпощадную расправу над беззащитными горожанами: дома были разграблены, жители все без разбора подверглись насилиям; зачинщики мятежа были ослеплены, другие биты розгами, изгнаны; все участники возстания обложены тяжкими пенями и обязаны к вражде против выселившихся. Кельн, многолюднейший и после Майнца важнейший из городов Германии того времени, сильно опустел и упал после этих печальных событий. Напрасно сам Генрих IV, нарочно потом прибывший в Кельн, вступался за изгнанных граждан и требовал от архиепископа снятия с них отлучения: Ганно упорно стоял на своем, довел дело даже до открытой битвы с императором, который, наконец, уступил архиепископу. Из этого подробнаго, характернаго разсказа мы составляем понятие о некоторых чертах внутренней жизни Кельна в XI в. Знатные граждане (primores) и богатые купцы (число которых 600, уже указывает на развитие торговой деятельности города), возвышающиеся над простонародьем (vulgus),—преобладающий элементе, ядро будущаго городского самоуправления и городской магистратуры. Вероятно, и в описываемую эпоху в Кельне уже существовали как родовые союзы, так и сообщества или братства религиознаго, ремесленнаго или местнаго (соседскаго) характера; но не видно еще настоящей городской корпорации, постояннаго, узаконеннаго, скрепленнаго присягою единения граждан, которое противостояло бы архиепископу с притязаниями на самоуправление. Когда Ганно, как мы видели, покинул город, в последнем тотчас же сказалось отсутствие какого-либо признаннаго авторитета, какого-либо руководства, почему и продолжительное сопротивление оказалось невозможным, и растерявшиеся граждане, предоставленные самим себе, через три дня покорились своему грозному владыке и его администрации, к которой привыкли. Имея в руках оружие и защищенные крепкими городскими стенами, они только призывают помощь королевской власти. Самое возстание направлено против личности архиепископа, но не против архиепископскаго господства над городом вообще, и нет еще речи о какой-либо попытке устроить свое, городское правительство.

Начатки независимости

Но вскоре обстоятельства сложились так, что граждане получили возможность действовать независимо от архиепископа и даже вопреки его политике, опираясь на светскую, императорскую власть, и, смотря по ходу дел, выбирать между враждующими сторонами. Когда молодой Генрих V в союзе с Римом отпал от своего отца, кельнский архиепископ Фридрих, до тех пор верный Генриху IV, последовал примеру большинства своих собратий, покинувших стараго императора. Но город Кельн не пошел за своим архиепископом; напротив, когда Генрих, низложенный с престола императорскими князьями, обратился к кельнцам за поддержкою, они поклялись сохранять ему верность, и укрепленный город с успехом сопротивлялся осаде его войсками Генриха V, без архиепископа, который сам был изгнан. Граждане продолжали сопротивление и по смерти стараго императора (1106), пока не примирились с его преемником, уплатив ему денежную пеню.

Раз отрекшись от авторитета архиепископа в политических делах, гражданство, очевидно, пришло к сознанию своей силы. Под 1112 г. местные анналы сообщают краткое, но важное известие о заговоре в Кельне во имя свободы (conjuratio Coloniae facta est pro libertate), при чем самый термин conjuratio, вероятно, означает не кратковременный заговор, а более прочное соглашение, единение, скрепленное клятвою; здесь, повидимому, должно видеть зародыш городской автономии, и это предположение подтверждается обнаруживающимся с этого времени все более и более независимым образом действий города в делах внешней политики.

В 1114 г. мы видим кельнских граждан в союзе с архиепископом и в отрытой войне против Генриха V, навлекшаго на себя папское проклятие. Кельнское юношество, подкрепленное отрядом стрелков, защищало крепость Дейц (против Кельна) и помогло архиепископу и его союзникам в победоносной схватке при Андернахе против императорскаго войска. Но в 1119 г., в то время, как архиепископ Фридрих продолжал держаться союза с князьями, враждебными Генриху V, граждане торжественно приняли императора, прибывшаго в их город, и тем навлекли на себя архиепископский интердикт. В 1122 г. кельнцы опять заодно со своим архиепископом осаждали и разрушили императорский замок Керпен. Несколько позднее, в 1138 г., город был в открытой войне против архиепископа Арнольда, и последний даже осаждал Кельн, повидимому, без успеха. Во всех этих колебаниях мы не видим устойчивой, последовательной политики, но самостоятельность последней относительно архиепископа заставляет предполагать, что город в ту эпоху имел уже свое независимое управление, однако наши сведения о формах этого управления, о возникновении и постепенном образовании городского организма крайне скудны до второй четверти XII в., когда гражданство с его союзами и братствами, с выборными представителями во главе этих союзов, является как бы внезапно уже сложившимся.

Эпоха Гогенштауфенов и последующее время до начала XIV века представляет длинный ряд столкновений кельнских граждан с архиепископами, постоянную борьбу за городския вольности; государственныя смуты и усобицы, в которых принимали деятельное участие обе спорящия стороны то в союзе, то порознь, служили хорошею политическою школою для городских общин, поставленных между императором, архиепископами и крупными и мелкими имперскими князьями; если города нуждались в союзе других политических сил, то и последния должны были привлекать их на свою сторону, опираться на их содействие и поддерживать их стремление к автономии. Граждане приучались все более сознавать свое политическое значение, заявлять свои требования и добиваться их осуществления, привыкали действовать на свой страх, выбирать себе союзников и, втягиваясь в обширную политическую борьбу, усвоивали более обширный политический кругозор. В безчисленных распрях с архиепископами, главным образом из-за вопросов о суде, а также о таможнях, пошлинах и прочих доходных статьях,—неоднократно приходилось прибегать к решению спора третейским судом, к посредничеству и сделкам, компромиссам на основании обоюдных уступок и обоюднаго признания старых, обычных прав и отношений. Императорская власть подтверждала привилегии обеих сторон, города и архиепископа, обыкновенно в общих выражениях, не разграничивая их, так что недоразумения всегда оставались возможными и на будущее время. В результате этого долгаго сложнаго процесса городу удалось отвоевать себе полную внутреннюю автономно.

Некоторые эпизоды из истории Кельна за указанные века очень характерны, давая ясное понятие о той роли, какая могла выпадать на долю граждан в тогдашней политической борьбе, и о мотивах, руководивших городом в его действиях. Так, в 1202 г. возник сильный спор у архиепископа Адольфа с императором Оттоном IV; при посредничестве папскаго легата состоялся договор, за соблюдение котораго поручились четыре знакомым уже нам сословия архиепископства—духовенство, рыцарство, министериалы и граждане Кельна,—при чем эти поручители поклялись сохранять верность архиепископу лишь до тех пор, пока он сам останется верен императору; тогда же была устроена третейская комиссия из 12 присяжных, по три представителя от каждаго чина, для разбора могущих возникнуть разноречий между обоими высокими соперниками. Несмотря на этот договор, Адольф уже в 1205 г. перешел на сторону противника Оттона, Филиппа Швабскаго, вследствие чего кельнцы отпали от своего архиепископа, имея на этот раз союзника в самом папе: Иннокентий III отрешил Адольфа, и духовенство избрало другого архиепископа. В возгоревшейся из-за этого войне кельнцы счастливо сражались на водах Рейна, имея свои корабли, и отстояли свой город, осажденный Филиппом, за что папа изъявил благоволение шеффенам и гражданам Кельна и утвердил все дарованныя городу ранее вольности. Не меньшую благодарность выразил Кельну Иоанн Безземельный Английский за помощь, оказанную его родственнику и союзнику Оттону: он обещал свое покровительство торговле кельнских купцов вином и другими товарами в Англии, пока граждане будут верны Оттону. Несомненно, что эта выгодная торговля определяла политически симпатии Кельна. Однако, поражение Оттона изменило картину: кельнцы подчинились победителю и обязались вновь принять прежняго архиепископа в случае разрешения папы; договор был скреплен присягою 2000 граждан. Затем, после убийства Филиппа Швабскаго, Кельн опять твердо примкнул к Оттону, за что удостоился новых милостей и привилегий от последняго и от короля Англии; даже после несчастной битвы при Бовине (1214) Оттон, всеми оставленный, нашел последнее прибежище в Кельне, и город пробыл из-за этого почти полтора года под церковным запрещением.

Конрад фон-Гохштаден

Значение самостоятельной силы, приобретенное кельнским гражданством, должно было вызвать энергическия попытки к подавлению этой силы со стороны сильных и властолюбивых личностей, занимавших архиепископский престол. Особенно резкий характер приняла борьба за верховныя права архиепископа при энергичном Конраде фон-Гохштадене (1238—1261). Сначала он действовал в согласии с «судьями, шеффенами и городскою общиною» и утвердил привилегию, в силу которой кельнский гражданин, совершивший преступление в пределах городской судебной черты, не должен привлекаться к архиепископскому суду иначе, как в самом Кельне; затем, Конрад отказался от представленной ему императором пивной пошлины с граждан,—сперва наполовину, потом вовсе,—и обещал также не требовать пошлины с вина. В то же время (в 1247 г.) Вильгельм Голландский, выставленный оппозициею против императора Фридриха II, не только подтвердил прежния привилегии города Кельна, но сверх того обещал никогда не вводить в него войск, не созывать в нем своего двора и не принуждать граждан к помощи в походах или к каким-либо повинностям. Городская автономия, таким образом признанная в обширных размерах привилегиями светской и духовной власти, стала наглядно сказываться и во внешних отношениях: судьи, шеффены и граждане Кельна с ничем неограниченными полномочиями вели войны и заключали договоры с другими городами, например, с Гентом, и с соседними графами и герцогами. При такой широкой независимости столкновение с архиепископским авторитетом было неизбежно: в 1248 году Конрад еще раз заявил свое благоволение гражданам, но в том же году наложил отлучение на шеффенов за неправильности при выборах в их коллегию, затем, опять снял свое наказание и утвердил свободу выборов. Но примирение было недолговременно: в 1252 г. возник спор о державном праве архиепископа на чеканку монеты, и дело дошло до войны: граждане вооружились и нашли союзника против архиепископа, который без успеха осаждал город. Третейский суд решил, что архиепископ имеет право чеканить новую монету и отменять старую только при избрании и посвящении в сан, также при возвращении из похода из-за Альп. Неправильно введенныя по приговору суда пошлины подлежали отмене. Решение вместе с привилегиями города было утверждено папою Иннокентием IV. В 1254 г. политическое значение Кельна еще усилилось вступлением его вместе с Вормсом и Майнцем в большой союз рейнских городов, первоначальный характер котораго изменился через принятие в него также светских и духовных князей, между прочими и архиепископа Конрада: это был общий союз политических сил для охраны «земскаго мира» (Landfriede). В 1257 г., в эпоху междуцарствия, Кельн еще раз получил подтверждение своих привилегий от номинальнаго императора Ричарда Корнваллийскаго и при том в самом расширенном объеме, так что из всех державных прав за императором осталось едва ли не одно право совершать суд в Кельне, произнося приговор согласно с решением городских шеффенов,—право, в такой же степени принадлежавшее архиепископу. В том же году Конрад воевал против города вследствие личной ссоры одного из родственников архиепископа с одним из знатных граждан, но победа в сражении осталась за городом, и в 1258 г. состоялся мирный договор, по которому пошлина на пиво была продлена на 10 лет с предоставлением одной половины ея архиепископу, другой—городу; обиженный родственник архиепископа должен был получить удовлетворение, и город вновь принести присягу на верность. Но в виду того, что между обеими враждебными сторонами накопилось много спорных вопросов (более общаго и важнаго характера), пришлось прибегнуть и на этот раз для их разрешения к третейскому суду пяти кельнских духовных сановников. Архиепископ жаловался на многия злоупотребления в суде шеффенов и в городском управлении, на захваты городских судов в области церковной юрисдикции, притеснение беднейших граждан правящими родами, произвольные поборы и насилия бургомистров, притязания так называемаго «братства богатых» (Richerzeche или Richerzechheit), издание постановлений (статутов) без архиепископскаго утверждения, выборы в самостоятельный городской совет помимо издавна установленных присяжных шеффенов, умаление верховных прав архиепископа, заключение договоров и союзов к его вреду и т. д. С своей стороны граждане жаловались на нарушение своих привилегий, насилие архиепископских сановников, стеснение светских судов духовными, порчу монеты и введение несправедливых пошлин, построение замков и укреплений к ущербу города. Обоюдныя притязания были, как видим, заявлены решительно, спорные вопросы поставлены ребром; но третейские судьи, выслушав обе стороны, благоразумно уклонились от принципиальнаго решения спора на основании отвлеченной теории права и, соблюдая безпристрастный нейтралитет, постарались устроить соглашение на почве практической действительности. Приговор, объявленный 28 июня 1258 г., вполне устанавливая верховную судебную власть архиепископа в духовных и светских делах и сферу действия духовных судов, в то же время признал самостоятельную юрисдикцию за городскими судьями и право бургомистров, избираемых «братством богатых», блюсти за исполнением статутов; стремясь к устранению злоупотреблений в суде и управлении путем целесообразных постановлений касательно выбора шеффенов и бургомистров, а также контроля над городскими доходами и расходами, судьи, однако, признали существующие органы городского самоуправления с его сообществами, равно как оспариваемое архиепископом право граждан на избрание из своей среды городского совета. С другой стороны, за архиепископом признано право на вмешательство в пользу притесняемых бедных граждан и иностранцев против судей, бургомистров и знатных граждан, равно как принятие жалоб по апелляции со стороны обиженных. Но этот приговор не мог удовлетворить архиепископа, стремившагося к возстановлению прежняго полнаго господства над городом, и он воспользовался внутреннею рознью в общине между знатными и богатыми ея членами и низшею массою, находившеюся в положении клиентов правящаго слоя, нередко терпевшею насилия, страдавшею от неправосудия, угнетаемою поборами,—рознью, которую явственно вскрывает перед нами приведенный третейский приговор. После неудавшейся попытки войти в сделку с «богатейшими» с целью разделить с ними власть над городом, (попытки, отклоненной под предлогом, что такой союз был бы направлен против городских вольностей),—Конрад обратился к ткачам и общине вообще и, опираясь на смертельную ненависть массы против патрициата, в 1259 г. произвел революционный переворот в городе: сперва он заставил корпорацию монетчиков смириться переде ним и выдать ему свои привилегии; затем по жалобам граждан, требовавших наказания бургомистров и шеффенов за их насилия, неправосудие и избирательные подкупы, архиепископ отставил одного бургомистра и всех шеффенов, кроме одного; также были лишены должностей и исключены из всех городских учреждений члены «братства богатых» и приходских советов, не удостоившиеся одобрительнаго отзыва от общины. Однако, третейский приговор 1258 г. был признан сохраняющим силу; архиепископ не уничтожил городской автономии, но удовольствовался радикальною переменою лиц, назначив 24 новых шеффена на пожизненный срок, за немногими исключениями из простых ремесленников; придав таким образом автономии демократически характер, Конрад в лице созданных им властей нашел подходящее орудие для окончательнаго подавления патрициата. Побежденные городские аристократы, не вынося новаго правительства, действовавшаго, разумеется, в пристрастном, партийном духе, взялись при первом же случае за оружие, но, несмотря на их большую сравнительно с ремесленниками привычку к военному делу, потерпели неудачу и подверглись новым наказаниям со стороны архиепископа, а некоторые из пойманных даже смертной казни по приговору шеффенов. При вторичной попытке Конрад при помощи предательства захватил 20 глав знатных родов и заключил восемь из них в своих замках в качестве заложников мира. Свой союз с новым городским управлением архиепископ закрепил в 1260 г. договором, по которому обе стороны обязались дозволять возвращение в город опальных граждан не иначе, как по взаимному соглашению, еще более дележом конфискованнаго имущества опальных поровну между городом и архиепископом.

Позднейшие столкновения

В 1261 г. умер Конрад фон-Гохштаден, и его преемник, Энгельберт II, продолжал держаться той же политики непримиримой вражды против патрициата, но он с самаго начала совершил крупную ошибку, оттолкнув от себя народную массу попыткою установить военное господство; вследствие этого народ примирился с патрициями и в союзе с ними вооруженною рукою занял городския башни на Рейне, выгнав оттуда архиепископские гарнизоны. В 1262 г. был заключен первый мир в общем на основаниях, установленных при Конраде, но с дозволением знатным родам вновь вступить в городския должности по воле общины. Этим актом в сущности возстановлялось правление патрициата, но устойчивость и сила этого правления зависела исключительно от согласия с массою населения. Намерение архиепископа по примеру своего предшественника захватить знатных граждан не удалось, и сам архиепископ попал со своими вассалами в плен; граждане, над которыми он изрек отлучение, усилили себя союзами с соседними магнатами, которым предоставили право гражданства в Кельне и ежегодные денежные платежи взамен их военной службы городу. Вторично заключил архиепископ мир с городом в 1263 г., но соглашение последовало не сразу, лишь в 1265 г., после целаго ряда посреднических приговоров. Вскоре новыя таможенныя и дорожныя пошлины возстановили против архиепископа не только граждан Кельна, но и рыцарей архиепископства и повели к опустошительной войне. На этот раз Энгельберт воспользовался уже не враждою различных общественных классов городского населения, но соперничеством между двумя могущественными родами, рознью в среде самого патрициата. Один род соединился с архиепископом, стараясь переманить на свою сторону всю общину обещаниями свободы; другой пользовался поддержкою врага архиепископа, графа юлихскаго, у котораго Энгельберт побывал в плену, освободившись лишь через несколько лет за большой выкуп; последняя партия одержала верх в битве, изгнала своих противников и потом вытеснила их из города вторично, когда они пытались овладеть Кельном при помощи герцога лимбургскаго и других магнатов; на этот раз городские цехи поспешили на помощь восторжествовавшему роду против внешних врагов. Опять заключили мир в 1271 г., при чем архиепископ подтвердил свободу города от пошлин в пределах архиепископства, все городския вольности, акты о принятии в гражданство союзных магнатов и декреты об изгнании побежденной партии. Но и этот договор не положил конца упорной вражде Энгельберта против города: граждане заручились обещанием помощи со стороны безвластнаго императора Ричарда на случай нарушения мира архиепископом; последний выхлопотал у папы Григория X разрешение от всех обещаний, данных им при освобождении из плена графу юлихскому и его союзникам. Не менее разсчитывал архиепископ на поддержку только что избраннаго на престол Рудольфа Габсбургскаго, котораго Энгельберт короновал в Ахене 24 окт. 1273 г. и который тогда же дал обещание архиепископу помирить его с гражданами и поддержать его права перед городом. Однако Рудольф скоро передумал и заверил кельнских граждан в своей защите против какого бы то ни было насилия, особенно со стороны архиепископа.

Следующий архиепископ (преемник Энгельберта II), Зигфрид фон-Вестербург (1274—1297), установил более мирныя отношения к горожанам. Несмотря на это, в 1288 году кельнские граждане примкнули к противникам архиепископа, герцогу брабантскому и его союзникам. 5-го июня 1288 г., в день св. Бонифация, произошла кровавая битва при Ворингене, в которой архиепископская партия потерпела полное поражение, и Зигфрид по-пал в плен к графу бергскому.

Столкновения граждан с архиепископами происходили и позднее по поводу все тех же вопросов о суде и о пошлинах, вообще об отношении державных прав архиепископа к городским вольностям (напр., в 1317—1320 гг. по вопросу об уничтожении новых городских и возстановлении старых архиепископских пошлин или в 1369—70 гг. по поводу спора об обложении акцизом продажи вина и других жизненных припасов в пользу города, при чем этот акциз требовался и с духовенства); попрежнему в подобных случаях прибегали к третейским судам, апеллировали к папе, получали утверждение и расширение привилегий со стороны верховной светской власти, вступали друг против друга в политические союзы и т. д.,—но в общем борьба могла уже считаться конченною; городская автономия уже приобрела значение безспорнаго факта, и мы теперь обратимся к разсмотрению тех форм, в которых эта автономия выражалась, и отметим главные моменты в ея последовательном развитии, отчасти мирном, отчасти насильственном.