II
Бургграф и фогт
Зародыш будущаго городского самоуправления существовал в Кельне с самаго начала в лице свободнаго гражданства: как уже выше упомянуто, с IX и по XII в. грамоты нередко приводят нам примеры свободнаго распоряжения своим наследственным имуществом, особенно путем дарения его церкви, со стороны граждан, мужчин и женщин; далее кельнские граждане не смешиваются с зависимыми цензуалами, составляющими отдельный разряд населения, незаметно следов каких-либо личных или натуральных повинностей по отношению к архиепископу—вспомним захват корабля Ганно в 1074 г. и вызванное этим действием волнение; наконец, тот же факт существования свободнаго гражданства подтверждается наличностью в городе независимой от архиепископа судебной власти бургграфа, а также коллегии шеффенов, о которой речь пойдет несколько ниже. Второй факт, который должен быть отмечен: с самаго начала из среды этого гражданства выделяется зерно будущей автономии,—аристократия богатых, влиятельных родов; уже в разсказе о возстании 1074 г. мы видели руководящую роль богатаго купечества, primores civitatis, стоящих над массою народа (vulgus). Эти самые primores являются в актах XII в. под разными именами,—лучших, почетных, умнейших и пр.,—meliores totius civitatis, viri illustres ас probatissimi, burgenses honoratiores, prudentissimi, optimates civitatis, на старинном немецком языке gude Lude, т. e. добрые или лучшие люди. С середины XII в. появляются постоянныя фамильныя прозвища, и роды через это явственно обозначаются. Эти «лучшие» до конца XIV в. держали исключительно в своих руках все общинное управление, можно сказать, представляли собою общину, тогда как «люди низшаго разряда» (inferioris ordinis) не имели доли в управлении, были безгласны и вполне зависимы от «богатых и сильных» (divites et potentes), как жаловался в 1258 г. архиепископ Конрад, заступаясь в своих видах за притесняемый безпомощный народ (populares et impotentes). Такое социальное разделение, обычное внутри каждой крупной городской общины, и в Кельне, как везде, было результатом первоначальных различий между элементами, из которых составилось городское население: не говоря о различии по рождению между свободными и лично зависимыми людьми, различались по происхождению—давнишние, исконные жители города от позднейших пришельцев, по роду деятельности—купцы, ремесленники, хлебопашцы, виноделы, наконец, по состоянию—богатые от бедных,—различие, наиболее яркое и наиболее важное в торговых общинах. Аристократия старинных и богатых городских родов составила из себя патрициат, управляющий общественными делами, и господство этого патрициата удержалось в Кельне до 1396 г., несмотря на попытку архиепископа Конрада в 1259 г. заменить его более демократическим строем. Но эта, если можно так выразиться, аристократическая конституция вырабатывалась постепенно и сформировалась окончательно не ранее XIII в., при чем самая выработка шла обычным средневековым путем, не по общему стройному плану, составленному a priori, а по частям, надстройками и пристройками к первоначальному зданию, так что с перваго взгляда нелегко разобраться в этом причудливом целом с его частями, между которыми почти невозможно провести пограничную черту, определяющую правомочия каждаго органа. Старое не отменялось, а продолжало существовать наряду с новым; отсюда масса имен, должностей, общественных союзов. Мы укажем главнейшие моменты в истории кельнской общинной жизни до начала XIV в.; далее мирный ход развития заменяется революциями.
Государственная власть передала державныя права архиепископу: суд, монетное дело, пошлины составляли регалии последняго; общественная земля, не находящаяся в частном владении, принадлежала ему. Архиепископ осуществлял свои верховныя права через назначенных им сановников; таким образом городския должности и правительственныя корпорации, поскольку оне касались заведывания регалиями, были архиепископскими, владельческими; поскольку оне относились к городской автономии,—городскими в руках городской аристократии; с течением времени гражданство постепенно завладевает также державными правами и приобретает значение правительства. Важнейшею регалиею было судопроизводство, и в качестве судей в городе являются бургграф, из свободных вассалов архиепископа (см. выше), и городской фогт, архиепископский министериал, оба со своими заместителями (subcomes, subadvocatus). Если архиепископ Конрад в 1258 г., считая себя верховным судьею как в духовных, так и в светских делах, утверждал, что в Кельне не должно быть судебной власти, которая не исходила бы от него, такая теория была вполне правильна относительно фогта, отправлявшаго суд от имени архиепископа, своего господина, но неверна относительно бургграфа, судившаго самостоятельно, на равном праве с архиепископом; судебная власть вручена обоим от государства (quod una nobiscum bannum judicii ab imperio tenet), и бургграф, хотя и светский вассал духовнаго князя, является однако представителем государственной власти в Кельне. Если суд под председательством архиепископа решает покончить тяжбу судебным поединком, последним распоряжается бургграф своею властью без архиепископскаго фогта; в случае окончания дела штрафом, архиепископ получает 3/4, бургграф 1/4 судебной пени (смесный суд). Представителем же архиепископа в городских судах обыкновенно является фогт, с которым сообща бургграф и вершит суд; но на регулярном графском суде (Wizzigding), отправляемом правильно трижды в год (tria legitima placita), и по делам о наследствах председательство на суде и судебные доходы принадлежат одному бургграфу. Уже в XII в. эта важная должность стала наследственною в благородном роде фон-Арбергов; в XIII в. бургграф, очевидно, уже утратил свое значение: по крайней мере, он ни разу не является в это время лицом влиятельным; современные акты даже вовсе не упоминают о нем в тех случаях, когда этого именно можно было бы ожидать, напр., при изложении споров между гражданами и архиепископами, при описании внутренних междоусобий в среде патрициата. Этим упадком роли бургграфа объясняется и вышеприведенное заявление архиепископа Конрада: если он не был прав теоретически, то практика, пожалуй, оправдывала его слова. Последний бургграф Иоанн фон-Арберг в 1279 г. уже называл себя ленником и чиновником кельнской церкви (ligius homo et officiatus ecclesiae Coloniensis), обязанным в качестве такового помогать архиепископу оружием, и в том же году окончательно перепродал за 1000 марок серебра свою должность или то, что от нея осталось,—вместе с бургграфским домом, тюрьмою и судом с различными доходами,—архиепископу Зигфриду и его преемникам. Таким образом произошло слияние двух властей в одну, и с этих пор епископ в качестве бургграфа стал утверждать в должности избранных шеффенов; своим заместителем во вновь приобретенном сане он назначал вице-графа (vicecomes) или греве, постоянно из среды крупных граждан; такой же порядок соблюдался и раньше, когда своего заместителя назначал сам бургграф. Равным образом, как греве был не рыцарем-вассалом архиепископа, а гражданином, и вице-фогт не был ми-нистериалом, как назначавший его фогт, а также всегда выбирался последним из патрициата, что наглядно указываете на значение этого городского элемента. Что касается должности фогта, то она первоначально замещалась ежегодно, пока архиеп. Филипп в 1169 г. не передал ее в наследственный лен рыцарю Герварду фон-Эппендорфу в награду за его верную службу. Разумеется, при одновременных обязательствах перед архиепископом и городом положение фогта должно было быть двойственным и весьма затруднительным при частых столкновениях обеих сторон. Фогт Рутгер, напр., в борьбе между городскими родами примкнул к партии, поддерживавшей архиепископа, и погиб; его сын Гергард был сперва врагом города, но в 1288 г. возобновил обязательства своего отца перед «шеффенами, советом и гражданами»—быть верным гражданином, делать все, что ему прикажет городской совете, и держать в тайне решения последняго, если он будет призван в его заседание. Характер городского управления подчеркивается заявлением о неизменной верности городу и в особенности правящим родам (fidelis et favorabilis erimus eisdem ciribus Coloniensibus et praecipue progeniebus). Подобное торжественное обещание фогт дает как раз перед битвою при Ворингене, когда город вступает в союз с врагами архиепископа для войны с последним! Так радикально изменилось положение бывшаго главнаго архиепископскаго министериала: подобно другим рыцарям, он сделался гражданином Кельна, подчиненным городскому совету, из вернаго слуги архиепископа обратился в вернаго слугу города. Архиепископ Зигфрид приобрел для себя власть бургграфа,—и мы видели, что это приобретение не было важным выигрышем в виду упадка названной власти, а также в виду установившагося обычая назначать вицеграфа из граждан,—за то у того же архиепископа была вырвана из рук некогда вполне зависевшая от него должность городского фогта. Очевидно, в выигрыше остался город, тем более, что и вице-граф, и вице-фогт—оба граждане, могли быть отрешаемы от должности за дурное ея отправление своими непосредственными начальниками, т. е. бург-графом и фогтом, на основании приговора шеффенов, а в случае нужды также архиепископом, по предварительном увещании подлежащих властей, не исполняющих своей обязанности (третейский приговор 1258 г.).
Шеффены
Но и бургграф, и фогт с их заместителями были судьями (judices) лишь в тесном смысле—в смысле председателей на суде, приводящих в исполнение его приговоры, тогда как суждение по делу, произнесение приговора лежало на обязанности часто упоминавшихся у нас шеффенов (scabini), коллегии, существование которой относится еще к эпохе франкской монархии и основывается на франкском праве. Архиепископ Конрад в 1258 г., объявляя себя единственным источником судебной власти в Кельне, подтверждает, что ими, т. е. шеффенами, искони управляется город, но только с согласия архиепископа. Судьи и шеффены представляли собою городское правительство; постоянною формулой, выражающею совокупность городской магистратуры и гражданства, является «judices, scabini et universi cives (ceterique cives)», по-немецки—«richtere, scheffenen inde gemeinliche de burgere van Colne», часто также «scabini et populus Coloniensis», «scabini et universi cives» без упоминания судей, judices, но никогда без упоминания шеффенов. По старинному франкскому праву, на обязанность кельнскаго бургграфа возлагались проверка правильности выборов шеффенов и утверждение их в должности: бургграф (следовательно, с 1279 г. сам архиепископ) должен был проверять, происходят ли шеффены от законнаго брака, достигли ли они требуемаго 24-летняго возраста, не имеют ли какого-нибудь выдающагося телеснаго недостатка, не идет ли про них дурная молва, и не избраны ли они при помощи подкупа. Самое избрание шеффенов представлялось самой же коллегии, имевшей, таким образом, право самовосполнения. Трудно сказать, каково было нормальное, законное или обычное число шеффенов: повидимому, оно колебалось, но по некоторым примерами наиболее установившимся числом их можно предположить 25 или 24. Шеффены избирались не на срок, а пожизненно, почему новые выборы производились лишь в случае смерти одного из них; смещение архиеп. Конрадом всей коллегии и назначение новых шеффенов в 1259 г. было революционным актом, который Конрад оправдывал соображениями общаго блага и неудовлетворительным составом шеффенов; с этой точки зрения он удержал за собою право удалить, если понадобится, по той же причине и новых шеффенов, также назначенных им на пожизненный срок. Вообще, стремясь сломить господство патрициата с помощью низшаго населения, Конрад обратил свои главныя усилия против тогдашних шеффенов, замещая коллегию простыми ремесленниками: очевидно, обладая правом самовосполнения, эта коллегия обратилась в замкнутую аристократическую корпорацию, внутри которой должность шеффенов (officium scabinatus) сделалась почти наследственною собственностью немногих родов.
От действительных шеффенов, scabini, отправляющих свою должность, отличались fratres scabinorum, чрезвычайные члены коллегии, кандидаты на освобождающияся вакансии, присутствующие при судебных заседаниях, но без права голоса. Председательство в коллегии принадлежало сперва, как кажется, одному избранному из ея среды старшин (magister scabinorum, Schoffenmeister), позднее двум, менявшимся через семь недель. Шеффены, отправлявшие эту почетную должность, образовали из себя внутри коллегии еще теснейший кружок заслуженных шеффенов, officiales scabinorum, которые в качестве старейших и почетнейших сочленов определяли статутами внутреннюю жизнь коллегии и имели право принимать в ея состав новых кандидатов, Schoffenbruder.
Под председательством судьи,—бургграфа или фогта или их наместников, или, наконец, самого архиепископа, даже самого короля, шеффены производили суд по незначительным делам немедленно, по более трудным не долее, как в трехдневный срок. Как судьи вообще должны были судить во все дни недели, исключая праздников, так и шеффены обязывались посещать все заседания для отправления суда и текущих дел. Область суда шеффенов простиралась на все уголовныя и гражданския дела; не подлежали их суду только духовныя лица и их имущества, а также дела о ростовщичестве, клятвопреступлении, нарушении супружеской верности и вообще относящияся к брачным отношениям,—дела, предоставленныя духовному суду (Sendgericht). Архиеп. Конрад в 1258 г. хотел отнести к ведомству последняго также дела о неверных мерах и обманных покупках (Meinkauf), но посредники признали такия дела, как и некоторыя другия (напр., о драках в праздничные дни), подлежащими смешанному или общему суду. На приговор шеффенов дозволялась апелляция к архиепископу, и в таком случае происходило вторичное разсмотрение дела во дворце последняго (in curia), при чем шеффены, постановившие первый приговор, не должны были участвовать в произнесении второго.
Но деятельность шеффенов не ограничивалась одним отправлением суда: в своих ежедневных заседаниях они должны были не только вершить суд (judicium exspectare), но и вести дела (negotia expedite); клятвою, которую они приносили архиепископу, шеффены обязывались защищать и охранять права церкви и города советом и действием; они представляли собою гражданство в качестве его постояннаго магистрата не только перед архиепископом, но и во внешних сношениях, напр., при заключении договоров; одним словом, шеффены образовали первый городской совет, и в этом смысле в актах XII в. они называются также нередко сенаторами.
Монетчики
Подобно тому, как судьи и шеффены отправляли свои судебныя обязанности от имени архиепископа и в то же время заведывали городскими общественными делами, такое же двойственное положение занимали и архиепископские чиновники, заведывавшие монетным делом и пошлинами. Во главе управления этими двумя регалиями стоял министериал,—казначей (camerarius), но ближайшим образом заправляли названными статьями монетчики (monetarii, Munzer) и таможенники (telonarii, Zollner). Первым вверены были надзор за чеканкою монеты, закупка металла и особенно операция денежнаго размена. Монетчики составляли корпорацию, называвшуюся Hausgenossen; подобно шеффенам, эта корпорация восполнялась по собственному выбору и уже с начала XIII в. усвоила себе характер наследственности, так что в случае смерти одного из ея членов место умершаго занимал его сын, и только при отсутствии такового производилось избрание. Архиепископ назначал только старшину корпорации (magister monetae, Munzmeister); но уже архиеп. Конрад обещал не распоряжаться замещением этой должности без воли и согласия самих Hausgenossen. Несомненно, что эта корпорация состояла из полноправных граждан Кельна и при том из знатных родов; ниспровергая правление последних в 1259 г., Конрад, как мы видели, направил первый удар против монетчиков. Но положение вещей, созданное его переворотом, не продержалось долго, и корпорация существовала и впоследствии в прежнем аристократическом виде, и в числе ея членов мы нередко находим шеффенов и рыцарей, принятых в состав гражданства.
Братство богатых
Администрация архиепископских судей и коллегии шеффенов, вместе с местными корпорациями по приходам, является первою, исходною ступенью в развитии городской автономии Кельна. К концу XII в. ясно обозначается второй фазис этого развития,—более законченное сформирование господства патрициата: наместники обоих городских судей выходят из состава последняго, монетное и пошлинное дело также в руках патрицианских корпораций монетчиков и таможенников (monetarii и telonarii, Munzer, Zollner); наконец, рядом с коллегиею шеффенов появляется замкнутое братство (fraternitas), облеченное особыми полномочиями по городскому управлению. Это уже упоминавшееся у нас «братство богатых»,—Richerzegheide, Richerzechheit или Richerzeche,—союз крупных граждан, cives по преимуществу, представительство старинных и богатых городских родов, орган патрициата. Основу этого союза составляют те «лучшие граждане» (meliores civitatis), которые нередко являются наряду с судьями и шеффенами при решении важных городских дел еще ранее, чем выработался специальный термин, указывающий на правильную организацию братства. Представляя собою городскую аристократию, Richerzeche в то же время или тем самым является представительницей всего гражданства: в качестве высшаго братства, этот «цех» стоит во главе ремесленных союзов, организует их, вырабатывая для них уставы (статуты) и даруя им цеховое право; цехи обязываются повиноваться «братству богатых»; последнее назначает из своей среды старших мастеров (Obermeister) цехов и взимает в свою пользу часть вступных денег при приеме новых членов в цехи и часть штрафных сумм при нарушениях цеховых распорядков. Тому же братству принадлежит право принятая новых граждан в состав кельнской общины. Из своей среды Richerzeche избирает бургомистров (magistri civium), обыкновенно двух, являющихся главами корпорации и вместе с тем общегородскими магистратами; по примеру коллегии шеффенов из ея сочленов, officiales, выделяются «заслуженные», т. е. отбывавшие должность бургомистров; заслуженные оффициалы,—опять аналогично с шеффенами,—составляют внутри корпорации особый привилегированный разряд, заправляющий ея делами. Таким образом выработалась настоящая олигархия полноправных чиновников корпорации правящих родов; эти олигархи, кроме ежегоднаго избрания бургомистров, также пополняют состав корпорации принятием новых членов. Мы не имеем ближайших сведений об условиях этого принятия; видно только, что не все члены родов, мужескаго пола, достигшие совершеннолетия, через это самое становились по праву членами Richerzeche: принадлежность к последней считалась своего рода должностным званием (officium), которое могло быть и потеряно. Во всяком случае число членов корпорации было велико: количество незаслуженных оффициалов в XIV в. показано при одном случае 361, тогда как заслуженных в 1297 г. было, повидимому, всего 16, между ними 4 рыцаря. Архиепископ Конрад в 1258 г. между прочими жалобами указывал на то, что оффициалы Richerzeche, заседающие в городском доме (in domo civium) составляют статуты по своему усмотрению; в 1375 г. архиепископ Фридрих признал за ними, как старинное право, право распоряжения по делам купли-продажи и издания постановлений на пользу города.
Бургомистры и заслуженные оффициалы Richerzeche имеют право приложения большой и малой городской печати к своим актам; вместе с шеффенами они хранят городския привилегии и документы, выдают грамоты на поземельное владение и удостоверяют судебныя действия по делам этого рода. Бургомистры председательствуют на собраниях оффициалов; ближайшия сведения об их полномочиях и образе действий сообщает третейский приговор 1258 г., так как жалобы архиепископа Конрада на притеснения мелких граждан крупными прежде всего имеют в виду бургомистров: они присвоивают себе непринадлежащую им судебную власть, налагают денежныя пени на невинных и вообще вымогают деньги для вознаграждения за расходы, связанные с избранием в должность, нарушают духовную подсудность и духовный иммунитет, т. е. свободу от пошлин, они построили собственную тюрьму и производят в ней уголовныя наказания; наконец, они же вместе с шеффенами берут на себя решать, подсудно ли спорное дело духовному или светскому суду, тогда как решение этого вопроса должно принадлежать духовному судье. Из этого видно, что деятельность бургомистров была судебно-полицейскаго характера; в этом смысле признали ее и третейские судьи 1258 г., приняв только меры к устранению подкупов при выборах, в чем, по мнению судей, заключалась главная причина дурного управления бургомистров. После того мы видим, что главная деятельность последних направлена на выполнение и охрану полицейских постановлений, издаваемых заслуженными оффициалами Richerzeche; особенно бургомистры являются агентами полиции рыночной и ремесленной, карая за нарушение уставов, относящихся до производства в городе торга и ремесл. Формула XII в,—«судьи и шеффены» в XIII в. может быть заменена формулою—«бургомистры и шеффены»; на деле, правда, текст формулы остался прежний: judices, scabini et cives universi, но под judices разумеются уже главным образом бургомистры. Их не следует смешивать ни со старшинами коллегии шеффенов (Schoffenmeister), ни с председательствующими в городском совете (Ratsmeister), о которых еще будет речь; они—выборные представители «братства богатых», управляющие по его уполномочию заодно с кружком заслуженных оффициалов той же корпорации. Впрочем, одним из двух бургомистров постоянно должен быть шеффен.
Городской совет
Итак, коллегия шеффенов и судьи, из архиепископских постепенно обращающуюся в городской совет; затем выступают вперед Richerzeche и бургомистры,—таковы две последовательныя стадии в развитии кельнскаго городского самоуправления. Наконец, третья стадия характеризуется появлением постояннаго городского совета (consilium civitatis или consules). Этот новый орган автономии впервые возникает уже в XIII в., по крайней мере, под своим настоящим именем. Характерная жалоба Конрада гласит, что граждане сами избирают совет, управляющий городом, и что члены этого совета не приносят, подобно шеффенам, клятвы послушания архиепископу, исключая нескольких случайно выбранных в совет шеффенов (ipsi cives suos concives eligunt in consilium civitatis ut spretis aliquibus scabinis juratis de consilio non juratorum civitas ipsa regatur). Оффициалы Richerzeche продолжали существовать отдельно, не сливаясь и не смешиваясь с городским советом, как и бургомистры с ратсмейстерами. В 1259 году, предпринимая свой переворот, архиепископ Конрад действовал против бургомистров и шеффенов, согласно с желаниями совета братств, цехов, гильдий и пр. союзов, общины и вообще всей совокупности граждан, consules, fraternitates, populus communitatis et generaliter tota universitas civium). Городской совет, по крайней мере, в идее, должен был именно представлять собою не одни только знатные роды, но общину, communitas civium, в обширном смысле, хотя на деле вышло, что и в него попадали преимущественно члены того же родовитаго патрициата. В XIII в. число членов совета, консулов или ратманов, было невелико: в 1265 году их было 13; в 1297 г. один акт подписан, кроме 2 бургомистров, 16 шеффенов и 16 оффициалов Richerzeche, 8 консулами, из которых двое являются ратсмейстерами (magistri consilii), как и в числе шеффенов фигурируют два шеффенмейстера. В 1305 г. названы 15 годичных советников,—qui in hoc anno in consilio civitatis nostro consederunt,—между ними 5 рыцарей и 3 шеффена,—кроме того, два казначея (Rentmeister) и два бургомистра (из них один — шеффен), не входящие в состав совета. Цифра 15 является в XIV в. нормальным числом членов в так называемом тесном совете, consilium artum, составленном из патрициата, тогда как в обширном или общем совете (consilium amplum, generale) заседали выборные представители приходских общин (Kirchspiele), в числе 82, при чем это число весьма неравномерно распределялось между отдельными приходами (от 1 до 15 выборных), равно как колебалась и цифра представителей от одного прихода в разные годы. Весьма может быть, что такая система двух советов не развилась постепенно, а существовала с самаго возникновения совета вообще; но до 1370 г. общий совет играл подчиненную роль и созывался лишь в тех случаях, когда его согласие считалось нужным, тесным советом, которому собственно и принадлежит в XIV в. руководство всеми городскими делами. Не сливаясь ни с коллегиею шеффенов, ни с «братством богатых», городской совет тем не менее находился в тесной связи с обеими корпорациями, так как в его состав, повидимому, нередко входили и некоторые шеффены и оффициалы Richerzeche, и все три союза представляли собою совокупность граждан в суде и управлении.
Город и пригороды
Но кельнская городская община образовалась через слияние в одно целое стараго города (Altstadt) с его приходами и городских предместий, пригородов, и эти первоначальныя составныя части общины, как живые члены одного органическаго тела, жили своею жизнью, имели свое самостоятельное местное управление, свои приходские суды с подсудностью, ограниченною ценою иска, своих оффициалов и старшин (magistri parochiarum), в некоторых случаях даже своих графа, фогта и приходских шеффенов из местных обывателей, вообще свои уставы. Политическая самостоятельность этих мелких единиц относительно целаго города была неодинакова, основывалась на старине, на издревле установившихся отношениях. Это местное самоуправление, как уже сказано, является довольно точным снимком в миниатюре обще-городского склада: то же различие между оффициалами заслуженными и незаслуженными (deserviti, indeserviti),—те же старшины, обыкновенно двое, по избранию или по жребию, и т. д.,—тот же процесс выделения замкнутой кучки привилегированных правителей, стоящей во главе общины. Также точно по подобию Richerzeche, как главнаго по значению братства, в разное время организовались многочисленныя братства и сообщества с целями религиозными, ремесленными и сельско-хозяйственными, по которым раздробились различные классы населения и которыя все представляли собою обособленные организмы. Сюда относятся (не говоря о религиозных сообществах) купеческия гильдии, в особенности так называемое fraternitas vini, товарищество виноторговцев, и ремесленные цехи, часто весьма обширные союзы, соединявшие в одно целое представителей нескольких тесно связанных производств, напр., суконнаго, полотнянаго и собственно портновскаго дела (в целом—Gewandschneider). Все эти союзы получали свою организаций и уставы от «братства богатых», стоявшаго во главе их.
В таком виде сложилось господство патрициата в Кельне к началу XIV в. Высокое общественное положение этой городской аристократии сказывается в том, что уже в ХIII в. императоры, утверждая городския привилегии, называли жителей Кельна благородными гражданами (nobiles burgenses Colonienses), а самый город das elede Coln. Конечно, этот эпитет относился именно к правящему патрициату, члены котораго сами называли себя в официальных документах «господами» (Herren), в отличие от мелкаго гражданства. Эта аристократия, в одно время родовая, землевладельческая и торговая, купеческая, была также ядром городской военной силы, и через ратную службу многие члены патрициата достигали рыцарскаго звания, не переставая быть гражданами и купцами. В конце ХIII и еще чаще в XIV веке мы видим рыцарей в составе Richerzeche, между шеффенами, монетчиками, даже суконщиками и портными. С другой стороны, было уже отмечено, что нередко рыцари по рождению принимались в кельнское гражданство и служили городу своими военными силами, получая условленную плату и пользуясь также вооруженною поддержкой города в случае надобности. Такия личныя отношения с течением времени приобретали даже характер наследственных ленов.