III
Начало борьбы между патрициями и цехами
Новыя движения внутри города, которыя должны были мало-по-малу видоизменить сложившуюся физиономию городского управления, обнаруживаются в Кельне со второй половины XIV века. Под 1364 г. мы читаем отрывочное, но знаменательное известие: господа, т. е. патрициат, и ремесленный союз ткачей стали с оружием в руках друг против друга. Это враждебное столкновение, причины котораго нам неизвестны, удалось уладить мирным путем, но не надолго.
В 1370 г., когда в других рейнских городах, от Базеля до Майнца, господство родов было уже сломлено и ремесленные цехи добились участия в правлении или даже вполне присвоили его себе, как в Страсбурге с 1332 г., наступила пора такого же перелома и для Кельна.
Давнишнее недовольство цехов и их озлобление против правящих родов усиливались постоянно новыми поводами, наприм., введением новых пошлин, недостаточною охраною общественной безопасности со стороны городских властей: в 1369 г. те же ткачи добились выдачи из-под стражи пойманнаго грабителя и казнили его без приговора шеффенов. Когда затем городской совет покончил невыгодным, по мнению большинства граждан, миром тяжелую распрю города с другим разбойником-рыцарем, ткачи заодно со всею общиною потребовали ареста трех, потом еще восьми советников, что и было исполнено. Обезсилив таким образом совет, революционеры изменили его состав: тесный совет из 15 членов был сохранен и сохранил свой прежний аристократически характер, но обширный совет из 82 членов от приходов был заменен новым, из 50 членов, принадлежавших к ремесленникам, главным образом к ткацкому цеху. Richerzeche не была пока уничтожена, но лишена своих политических преимуществ. Этот переворот, совершенный 2 июля 1370 г., однако, был только началом дальнейших смут; порядок, созданный им, продержался недолго, менее года и пяти месяцев: за это время новое демократическое правительство успело устроить примирение с архиепископом и духовенством, удовлетворив требования последняго для укрепления своего положения, и наложит новый акциз на вино, особенно затрогивавший интересы крупнаго гражданства. Но уже 20 ноября 1371 года новый порядок вещей неожиданно рухнул: один ткач, принимавший участие в войне между Юлихом и Брабантом вопреки запрещению совета,—так как город соблюдал нейтралитет,—был приговорен шеффенами к смерти, но на самом месте казни вырван из рук судьи своими сотоварищами по цеху. Хотя совет в его тогдашней форме представлял собою народную партию, однако он решил не допускать подобных актов насилия со стороны городской толпы; большие купеческие союзы и другия сообщества соединились с советом, взялись за оружие и принудили ткачей к бегству. Последовала жестокая расплата за кратковременное господство: смертныя казни захваченных на месте противников, заточение, тяжкия пени, конфискация имуществ, осуждение бежавших на изгнание. Патрициат, возстановив свое прежнее положение, вознамерился упрочить его на будущее время ослаблением цехов. Городской совет—конечно, прежняго характера—вытребовал у всех сообществ их привилегии и уставы под предлогом их пересмотра и исправления, но, спустя несколько времени, объявил уничтожение привилегий, упразднение больших союзов между ремесленными корпорациями, запрещение цеховых сходок и пирушек (Zechgelage), разоружение ткачей и других участников возстания 1370 года, ограничение числа ткацких станков 200 и, наконец, назначение старшин (Obermeister), по два на каждый ремесленный союз, с целью надзора за ними и взимания штрафов с виновных. Затем последовало изменение в самом строе совета, по старому обычаю скрепленное присягою и внесенное в так называемую присяжную книгу (Eidbuch), с сохранением в силе на десять лет: тесный совет—попрежнему, из 15 членов, обширный не из 82 и не из 50, а из 31 члена; последние выбираются от всей общины, независимо от их оседлости в той или другой части или приходе города. Во всяком случае этот совет является более самостоятельным органом, чем прежний совет 82, созывавшийся лишь по усмотрению совета 15. Эта новая конституция вступила в жизнь 22 февраля 1372 г.
Война шеффенов
Три года спустя, в 1375 г., когда граждане только-что покончили распрю с архиеп. Фридрихом III из-за вечно спорных вопросов о пошлинах, постройке крепостей и духовном суде, вспыхнуло небывалое до тех пор столкновение внутри города, между двумя корпорациями патрициата,—между советом и шеффенами: насилие совета над судьею, исполнявшим повеление архиепископа, побудило судью и шеффенов сложить с себя свои обязанности; совет привлек заодно шеффенов к ответу, старался заставить их отправлять суд, даже выбрать судью из своей среды по принадлежащему им праву, в силу привилегии 1349 г., но без успеха: большинство шеффенов (13) покинули Кельн и отправились к архиепископу в Бонн, а совет назначил комиссию из 12 членов, уполномочив ее вести дело против шеффенов. Этот раздор пришелся как нельзя более кстати архиепископу: шеффены документально признали за ним все его верховныя права относительно суда, чеканки монеты, всевозможных пошлин и пр.; архиепископ в свою очередь подтвердил привилегии шеффенов и обещал им свою помощь при возстановлении их прав. Союзники обратились к императору Карлу IV и заручились его поддержкою: имперский суд присудил граждан к уплате архиепископу 200,000 марок золотом, объявил над Кельном государственную опалу и лишил город некоторых важнейших привилегий. За то архиепископ подвергся церковным карам, даже смещению со стороны папы. Дело дошло до войны; попытка архиепископа овладеть городом при помощи нечаяннаго нападения не удалась, так как цехи на этот раз соединились с советом и отбили вторжение, после чего борьба приняла жестокий характер. Эта война, известная под именем Schoffenkrieg, в течение которой император объявил кельнских граждан мятежниками, врагами государства, стоящими вне закона, а город, лишенный всех привилегий, подвергся церковному интердикту, кончилась примирением в 1377 году, по которому покинувшие Кельн шеффены, за исключением двух, были возстановлены в своих правах.
Устав 1396 года
Победа, одержанная аристократиею в 1371 г., с последовавшею за нею резкой реакцией, конечно, не могла устранить глубокой розни между верхом и низом городского общества, но еще обострила отношения: стремление патрициата к полному подавлению цехов не могло не вызвать озлобления, особенно в виду того, что совет этим самым цехам был обязан своим торжеством над одним из них—над ткачами. В минуту опасности от внешних врагов цехи поддержали совет, но политика последняго не сделалась более благоприятною для народной массы, не утратила своего узкаго стремления к господству во что бы то ни стало, к проведению не только партийных, но даже чисто личных интересов. Это последнее обстоятельство неизбежно вело за собою распадение самой правящей группы на враждебныя партии и ускорило кризис. В 1395—96 гг. разыгралась междоусобная война между двумя такими аристократическими партиями, с одною из которых соединились шеффены. Последняя партия в конце концов одержала верх при содействии общины и учинила жестокую расправу над побежденными противниками; при этом народу, в благодарность за его содействие, совет обещал возвратить прежния вольности. Но обещание осталось неисполненным, и граждане, соединившись в союзы (Gaffeln), решили добиваться вольностей силою; овладев городским знаменем, они захватили в плен шеффенов и их друзей, вооружившихся было против народа, и стали господами в городе. Так совершилась в Кельне безкровная революция 18 июня 1396 г., окончательно и навсегда опрокинувшая господство немногих родов. 14 сентября того же года было введено новое демократическое управление, основныя черты котораго мы здесь отметим. В основание новаго порядка было положено разделение всей общины на 22 политических корпорации, Aemter или Gaffeln, при чем каждый из этих союзов вмещал в себе несколько родственных цехов, и каждая корпорация избирала из своей среды членов в городской совет, по одному или по два (так называемый «шерстяной союз», Wollenamt, избирал даже четырех); таким порядком выбирались 36 ратманов, и они затем дополняли свой комплекта собственным выбором «остатка» (Gebrech), так что в общем получалось число 49 советников; состав последних изменялся по полугодиям на половину; те союзы, к которым принадлежала выбывавшая половина, выбирали новых советников. Союз (Gaffel) мог временно отказаться от своего права выбора, и тогда это право переходило к самому совету; избранный лишь в случае крайней нужды мог уклониться от возлагаемых на него обязанностей, за уклонение же без уважительной причины подлежал тюремному заключению на год. Незаконное рождение, несвободное состояние, церковная кара и подкуп при избрании являлись препятствием к вступлению в совет. Таким образом, управление перешло в руки цехов-общины, и последняя оставила за собою верховную власть по отношению к совету, вышедшему из ея недр: вопросы, касающиеся объявления войны, заключения союзов с кем бы то ни было, наследственных рент и распоряжения суммами, превышающими 1000 гульденов, совет должен был решать не иначе, как с ведома и согласия общины, которая в таких случаях избирала особую комиссию из 44 членов, по два от каждой корпорации, и эта комиссия решала дело, соединившись с советом, по большинству голосов. Но в то же время корпорации обязывались подчиняться авторитету избраннаго ими совета и помогать ему, особенно в случае каких-либо смут; по новой конституции самые цеховые статуты выдаются бургомистрами и советом; старая Richerzeche, уже в 1370 г. лишенная своих преимуществ, хотя и получила их вновь в следующем году, уже отжила свое время: в 1382 г. у Richerzeche было отнято издавна принадлежавшее ей право принимать новых членов в состав гражданской общины и товарищества виноторговцев; с потерею права организовать ремесленные союзы она утратила и право надзора за их деятельностью: сам совет, как мы видели, стал назначать старшин или главных мастеров (Obermeister) для цехов. Наконец, и избрание бургомистров перешло к совету, и Richerzeche, не уничтоженная формально, потеряла всякое политическое значение. Бургомистры являются уже представителями не привилегированной корпорации богатых граждан, а всей общины; старая формула: «судьи, шеффены и совет» иногда еще употребляется, но уже не соответствует действительности и чаще всего заменяется новою: «мы, бургомистры, и совет». Также была оттеснена на задний план и старая корпорация шеффенов: мы уже видели столкновение их с советом в 1375 г.; хотя дело и окончилось возвращением эмигрировавших шеффенов в Кельн, но их прежнее значение уже не было возстановлено; совет, в XIII в. сперва разделявший с шеффенами городское управление, потом всецело присвоивший его себе, в XIV в. стал постепенно урезывать и судебныя функции шеффенов, захватывая в свои руки полицейскую власть, издавая в форме закона постановления о наказании отдельных граждан, соперничая с шеффенами в решении гражданских дел в качестве посреднической инстанции. В особенности совету принадлежало право карать за нарушение статутов и постановлений самого совета. В конце концов появляются специальные судьи, избираемые советом из его среды,—два так называемые Richter von den Gasten (для гостей, т. е. чужих), призванные разбирать споры, особенно долговые между гражданами и сторонними лицами, а затем также и некоторые споры между гражданами, при чем допускалась апелляция к совету, и два Richter von der Gewalt по делам о всякаго рода насилиях, убийстве, грабеже, нанесении ран и т. п. При этом однако суд шеффенов не отменялся, а, напротив, удерживался: шеффены судили за преступление по существу и доставляли удовлетворение потерпевшему лицу, совет в лице своих судей карал лишь за нарушение общественнаго мира и порядка. Судьи von der Gewalt в качестве полицейской власти налагали штрафы за нарушение распоряжений совета во всех случаях, где последний не находил нужным сам вступаться в дело.
Совет ежегодно избирал из своей среды двух ратсмейстеров, поочередно председательствовавших на его заседаниях, а также различных других должностных лиц, также по два, напр., кроме названных выше судей, также надзирателей за исправным содержанием сухопутных дорог и водных путей, за монетным делом и т. д., наконец, как мы видели, одно время—старшин цехов, но это полномочие, унаследованное советом от старой Richerzeche, оказалось ненужным при уставе 1396 г., когда новый совет, представлявший собою не знатные роды, а цехи, взял на себя непосредственный надзор за последними, гарантируя им внутреннюю автономию и помощь бургомистров и совета в случае неурядицы внутри самого цеха. Также с установлением новаго порядка изменились взаимныя отношения цехов, соединенных в обширные союзы, ранее основанные на подчинении нескольких цехов одному главному: так, напр., распалось на отдельныя части отличавшееся аристократическим характером сообщество Gewandschneider. Новые союзы цехов, Gaffeln, построенные на начале большей равноправности, отличались от прежних своим политическим характером, представляя собою не только самоуправляющияся корпорации ремесленников, связанных общностью занятий, но и коллегии, избирающия городской совет и, след., влияющия на ход всех общинных дел.
Конституция 1396 г., как мы видели, ограничила компетенцию совета в важнейших делах политических (война, договоры) и финансовых содействием особо избираемаго комитета 44 представителей, и это было важною переменой против прежняго порядка, при котором все дела подобнаго рода решались исключительно советом, до 1370 г. даже, вероятно, одним тесным советом. Вообще совету принадлежала высшая власть законодательная и исполнительная, и он имел возможность распоряжаться имуществом, свободою и жизнью граждан почти без всякаго контроля с их стороны, налагать кары в виде отобрания имущества, изгнания, пожизненнаго заточения и смертной казни. В этом отношении полномочия совета были мало сужены и уставом 1396 г., равно как относительно распоряжения городскими доходами от пошлин, акцизов и т. п. и контроля за их поступлением, наложения пошлин налогов и общественных повинностей. Совет издает статуты, касающиеся общаго и частнаго права граждан, производства суда, торговли, ремесл, домашней жизни, общественных церемоний и увеселений и т. д.,—словом, регулирует весь ход политической и общественной жизни Кельна; он же составляет на каждое десятилетие «присяжныя книги», которыми возобновляется на новый срок или видоизменяется самое устройство совета и городского управления.
До переворота 1396 г. при обсуждении важнейших дел (союзы и договоры, военные походы, наложение и снятие акцизов, наследственныя ренты, внесение статутов в присяжныя книги или выключение их оттуда) к совещанию привлекались, кроме наличных советников, также бывшие члены совета двух предшествовавших годов (vor-und nachgesessene Rathe); дело в том, что вторичное избрание одного и того же члена в совет допускалось лишь по истечении двух лет на третий год,—как для теснаго, так и для обширнаго совета,—и, так как обыкновенно избирались одни и те же лица, когда наступала их очередь, то сам собою установился правильный трехгодичный оборот, заранее дававший возможность предвидеть состав будущаго совета. Действительно, новые выборы имели место лишь в особых случаях—смерти или выхода по какой-либо причине одного из членов совета. Таким образом, право избрания обратилось в пустую формальность, фикцию, и такой порядок, конечно, представлял большия удобства для партии, достигшей власти, обезпечивая за нею прочное господство. Эта очередь в отбывании должности городского советника сохранилась и в XV в., при новой организации совета, вследствие чего он опять принял своеобразно-аристократический характер замкнутой корпорации, только представляющей собою не патрициат, как прежде, а цеховые союзы. Это обстоятельство в соединении с весьма широкими полномочиями совета, открывавшими достаточно обширное поприще для злоупотребления властью, вызвало новую революцию уже в 1481 г.
Но прежде, чем перейти к этому событию, следует отметить еще одно столкновение, по примеру 1375 г., между советом и шеффенами. Последние, хотя и сильно урезанные в своих прежних функциях, все еще представляли собою известную силу; в качестве коллегии, считавшей свое существование многими веками, отличающейся аристократическим, родовым характером и при том все-таки присягавшей на верность архиепископу, как его высокое судилище под председательством назначеннаго им греве,—шеффены стали во враждебное отношение к новому демократическому совету, не желали ему подчиняться и вообще иметь с ним дело; при новых условиях вражда проявилась еще резче, чем при старых. В 1427 г. по приказу шеффенов был арестован один гражданин на площади перед ратушею; совет увидел в этом нарушение своего иммунитета и привлек шеффенов к ответу, требуя для себя не только права предварительнаго разследования при аресте виновных граждан, но и права подвергать судебную деятельность шеффенов своему обсуждению. Один из шеффенов был заперт в башню, и совет в полном составе и при содействии 44 депутатов от общины обязал 5 остальных шеффенов клятвою не отлучаться из дома, пока они, наконец, подчинились и выдали арестованнаго гражданина. Затем в виду общих жалоб на крайне недостаточное число шеффенов, далеко не достигавшее нормы, совет постановил, чтобы шеффены произвели дополнительные выборы, и чтобы имеющие право быть избираемыми в коллегию шеффенов не избирались в городской совет в видах безпрепятственнаго замещения коллегии. В 1440 г. возникла ссора в среде самих шеффенов: один из них был выключен из коллегии своими сотоварищами и обратился с жалобою к архиепископу; последний приказал принять исключеннаго вновь в коллегию, но последняя отказалась повиноваться и апеллировала к Базельскому собору. Деятельность шеффенов в Кельне совершенно приостановилась, и совет напрасно пытался устроить примирение между враждебными сторонами; наконец, спустя уже восемь лет, архиепископ, по примеру Конрада фон-Гохштадена, назначил своею властью новых шеффенов на место непокорных, оставив за собою право довести их число до нормы, т. е. до 25, с тем, чтобы на будущее время они, как прежде, сами пополняли свой состав; но если бы они не стали заботиться о замещении открывающихся вакансий, то архиепископ брал эту заботу на себя. Один из смещенных шеффенов жаловался, но безуспешно, императору на архиепископа, затем также на бургомистров и совет; на этот раз жалобщик нашел поддержку в императорском суде, но так как некому было привести в исполнение приговор этого суда, то бывшему шеффену пришлось в 1457 г. покорно просить бургомистров и совет о прощении. Совет торжествовал над шеффенами и вообще достиг вполне независимаго положения; но в том же XV в. как он, так и шеффены нередко стали чувствовать себя стесненными, когда или весь город, или отдельные граждане призывались к ответу перед тайными судилищами (Vehmgerichte). Город ссылался на свою старинную привилегию, запрещавшую вызов кельнских граждан к суду вне их города; относительно Вестфальских тайных судилищ эта привилегия была утверждена папою Мартином V и архиеп. Дитрихом. Но эта привилегия связывалась с условием, чтобы в случае жалоб сторонних лиц им действительно оказывалось в Кельне правосудие, что, вероятно, нередко не соблюдалось, почему вызов к экстренному суду не мог считаться прямо противоречащим городским привилегиям.
Переворот 1481 года
Как мы уже видели, конституция 1396 г. придала кельнскому городскому строю демократический оттенок более в идее, чем в действительности, так как самые выборы в городской совет опять заменились регулярным переизбранием одних и тех же лиц по известной очереди. К тому же упомянутый выше комитет 44, содействие котораго было обязательно для совета в известных случаях, не выработался в прочное учреждение и, как кажется, почти вовсе не функционировал в действительности. Осенью 1481 г. цеховые союзы (Gaffeln) начали проявлять громко свое недовольство; поясной мастер Геммерсбах стал во главе движения; к поясному цеху присоединился башмачный, затем и прочие цехи; 29-го сентября все они собрались вместе и избрали от каждаго союза по 6—8 депутатов для заявления своих жалоб и требований совету на словах и на бумаге. Любопытно, что между избранными находились также некоторые—правда, немногие—члены старинных родов, в роли защитников интересов общины против совета. Первое требование было направлено на отмену вновь введенных или повышенных акцизов; но раз дело дошло до устнаго объяснения с советом, выступили на сцену и другие вопросы. В виду угрожающаго положения массы граждан совет должен был согласиться на все. Избранные от цехов депутаты составили большой комитет (Schickung) при совете, сверх котораго затем появился еще малый, в лице также выборных представителей от Gaffeln, по два от каждаго, «для содействия совету» в городских делах. Так был осуществлен на практике принцип 1396 г., но в гораздо обширнейшем размере: малый комитет захватил в свои руки все управление, и совету оставалось только исполнять его распоряжения. Самый устав 1396 г. был изменен в том смысле, что тем союзом, которые прежде избирали в совет лишь по одному члену, отныне предоставлялось выбирать по два, через что число недостающих членов (Gebrechsherren), прежде простиравшееся до 13 (49—36), сократилось до трех, и этот ничтожный остаток предоставлено было уже пополнять самому совету. Но этот новый порядок просуществовал не долее полугода. В среде гражданства, особенно крупнаго, скоро обнаружилась реакция в пользу возстановления единаго совета со всеми его полномочиями на место трех органов управления; в этом смысле кельнские купцы изложили свои пожелания перед советом. В то же время требование со стороны революционной партии письменнаго обязательства с приложением городской печати и печатей своих союзов, в силу котораго никто из членов большого и малаго комитетов не привлекался бы за это со временем к ответственности и наказанию,—это требование встретило открытое сопротивление в самих союзах. Однако это предостережение не внушило сторонникам совершившагося переворота большей осмотрительности; напротив, опасаясь за свое положение, они готовы были пуститься на крайний риск для его обезпечения. Но и совет поднял голову, получая заявления сочувствия со стороны других городов и дружественных владетелей, предложения посредничества со стороны архиепископа, духовенства и университета, особенно же видя поддержку значительной части самого гражданства: многие союзы, более аристократическаго характера (Ritterzunfte), к которым принадлежали зажиточнейшие из граждан, уже высказались в пользу отозвания своих депутатов из большого и малаго комитетов. В ответ на это революционеры решили действовать силою, и 18 февраля 1482 г. двинулись на ратушу и вынудили у совета выдачу многих советников и городских чиновников, числом 31, которые были заточены. Но торжество победителей было непродолжительно: на другое же утро оказалось, что настроение общины изменилось вполне в пользу совета, и сами союзы помогли последнему освободить своих захваченных сочленов, после чего вожаки переворота были захвачены сами и в тот же день, без допроса и суда, после краткой исповеди обезглавлены в числе шести; из них Геммерсбах и еще один принадлежали к поясному цеху, остальные были рыботорговцы, ткачи и т. п. Спустя несколько недель был казнен также один из членов старинной аристократии родов, Вернер фон-Лискирхен, принявший жезл бургомистра из рук Геммерсбаха. После этой расправы, сопровождавшейся обычными изгнаниями и конфискациями имущества, устав 1396 г. был возстановлен в прежней силе, и авторитет совета еще усилился после подавления возстания.
Революция 1512 г.
Но возстановление власти совета в 1482 г. не было вместе с тем возстановлением единодушия между советом и общиною, и в 1512 г. разыгралась новая революция, более кроваваго характера, чем предыдущая. Жалобы на дурное управление, на тяжкие поборы, на нарушение личной свободы граждан не прекращались; совет обвинялся в множестве злоупотреблений и если он даже карал иногда своих собственных агентов за растрату общественных сумм и нарушение устава, своих сочленов за подкупы при выборах, то эти меры не удовлетворяли общественнаго мнения, а только подтверждали дурную репутацию всего городского правительства и оправдывали общее недовольство. Правители более всего заботились о сохранении за собою мест в совете и связанных с ними доходных должностей, и напрасно глас народа требовал от них публичнаго отчета в ведении городского хозяйства. Зловещие признаки приближающейся грозы заранее давали себя чувствовать: совету уже не раз приходилось издавать постановления, запрещавшия замыслы, совещания и соединения против него, или принимать меры к защите себя против нареканий. Степень озлобления против совета наглядно определяется тем фактом, что несколько лиц задумали прямо умертвить наиболее выдающихся «господ совета» и поджечь самый город. Исполнение этого плана не удалось, но скоро представился случай ускорить развязку: в 1512 г. при выборах цехового мастера в цехе каменотесов дело дошло до ссоры и драки; совет приказал отвести в тюрьму некоторых виновных, другие же бежали и укрылись в женском монастыре. Городские судьи (Gewaltrichter) вместе с несколькими советниками, в сопровождении вооруженной стражи, ворвались в пределы церковнаго убежища и осквернили его кровью, так как дело не обошлось без сопротивления. Такое нарушение личной неприкосновенности граждан в собственных жилищах и даже за церковными стенами возмутило всю общину, и цеховые союзы собрались на совещание. На этот раз совет тщетно пытался переманить на свою сторону шерстяной союз (Wollenamt) и золотых дел мастеров: не довольствуясь словами, требованиями законных избраний в совет, понижения акцизов, представления отчета и т. д., цехи приступили к делу. С оружием в руках, захватив склад оружия и городския ворота, они осадили совет в ратуше и заставили его освободить арестованных каменотесов; затем цехи выбрали из своей среды новый «надзиравший» совет из 178 членов, скоро забравший в свои руки всю власть. Прежнему совету пришлось безусловно согласиться на все требования. В этой революции выступает на сцену низший элемент городского населения, буйная, озлобленная чернь, из которой преимущественно составился еще особый кружок или род комитета; массы разнуздались, начались насилия над членами павшаго правительства. Впрочем порядок был скоро возстановлен, и 7 января 1513 г. состоялись законные выборы новаго совета. Но дело еще не было кончено: последовал кровавый суд над бывшим советом, акт не правосудия, а жестокой партийной мести; суд был краткий, и признание вынуждалось пыткою; в одну неделю были казнены семь человек по приговору шеффенов за оскорбления и притеснения граждан, растраты, подкупы и пр. Казнены были оба бургомистра, три члена совета, бывший Gewaltrichter и казначей, пять раз бывший бургомистром. Новыя казни последовали еще позднее, и общественное настроение явствует из того, что ни один голос не поднялся в защиту казнимых; в народе ходило даже ни на чем не основанное подозрение, будто городские старейшины замышляли предать Кельн в руки французов, вследствие чего о них не только не жалели, но видели в их смерти Божию милость, избавившую город от большого несчастия. Новый совет, разумеется, был избран из лиц, угодных народу, и первым его делом было понижение акцизов, взамен чего была введена общая пошлина с имуществ в размере 100-го пфеннига со всех граждан. Городу пришлось уплатить большия деньги императору Максимилиану, который объявил казнь должностных лиц, совершенную без его утверждения, превышением власти и поручил имперскому суду преследование кельнскаго совета. Пришлось также удовлетворить некоторых родственников казненных, заявивших о своих правах перед императором, возвращением захваченных имуществ.
Результатом революции было дополнение к уставу 1396 г. в видах улучшения последняго. В силу этой дополнительной грамоты (трансфикс), которая 15 декабря 1513 г. была скреплена присягою и печатью, опять возстановлялся установленный в 1396 г. и затем сам собою исчезнувший комитет 44 депутатов, по два от каждаго союза, для содействия совету в важных случаях, и права этого комитета были расширены и выпукло выражены. Но мало этого: в некоторых случаях, напр., при введении новых и повышении прежних акцизов, требуется прямо согласие не представителей цехов, а их самих, вообще всей общины; за каждую четверть года денежные отчеты представляются особой депутации от цехов, по одному человеку от каждой Gaffel, и эти депутаты не должны быть членами совета; городская печать должна храниться под 23 ключами,—на каждый союз по одному и один в руках совета,—и употребление печати дозволяется только с согласия всей общины. Вообще грамота. 1513 г. развивает в более демократическом направлении принципы конституции 1396 г., стараясь обезпечить личную свободу и права граждан и установить контроль общины над советом, вследствие чего последний почти подчиняется цеховым союзам, тогда как в силу прежняго устава существовало обратное отношение. Так, если в совете состоится пристрастное решение ко вреду отдельных граждан, то член совета, принадлежащий к заинтересованному союзу, если не приостановит решения своим протестом в совете, имеет право перенести дело на обсуждение своего союза, хотя, конечно, неосновательное обвинение совета и могущия возникнуть отсюда волнения признаются подлежащими наказанию. Также каждый гражданин, потерпевший от совета насилие или не добившийся от него правосудия, может обратиться с жалобою к своему союзу и, если это средство не поможет, ко всем союзам, которые тогда сообща решают, что нужно делать, и действуют сообразно необходимости. Наконец, тут же мы находим постановление, вполне соответствующее знаменитому английскому Habeas Corpus Acte 1679 г., именно: кельнский гражданин ни днем, ни ночью не может быть захвачен ни на улице, ни в своем жилище иначе, как после предварительнаго допроса (исключение допускается в случае, если факт преступления общеизвестен); после ареста обвиняемаго не должно силою вести в тюрьму, но должно приказать ему итти туда самому под клятвою. Только если содеянное преступление карается смертью или телесным наказанием, или если человек, которому приказано итти в тюрьму, забывает свою клятву, или же будет захвачен прямо на месте преступления, судьи совета немедленно могут арестовать его, но не иначе («und sonst anders nicht»). Но и после ареста человека нельзя держать в тюрьме долее, чем до ближайшаго заседания совета, на котором после допроса, произведеннаго тюремными смотрителями (Thurmmeister), дело решается по справедливости.
В таких чертах установилось городское управление в Кельне к началу XVI в. и в таком виде, без существенных изменений, продолжало действовать в XVI, XVII и XVIII вв. Несмотря на постепенный, прослеженный нами процесс демократизации городского самоуправления и на громадные, повидимому, успехи этой демократизации, выразившиеся в уставе 1396 г. и особенно в «трансфиксе» 1513 г., и в последующее время при демократических формах вновь возродился и удерживался прежний аристократический характер; благодаря правильному чередованию лиц при выборах, постоянно образовывался тесный кружок граждан, державших правление в своих руках; такая олигархия устанавливалась и в совете, и в политическо-ремесленных корпорациях и влекла за собою все те же неразрывно связанный с нею злоупотребления.
В похвальном слове Кельну Эгидия Гелениуса (de admiranda magnitudine Coloniae), писанном в 1645 г., мы находим картину общественнаго и административнаго строя этого города в середине XVII в.: во главе республики стоят 6 бургомистров, регулярно чередуясь в течение трех лет таким образом, что двое из них в течение года председательствуют в совете, а две прочия пары стоят во главе двух казначейств (Rentkammern). Совет попрежнему заключает в себе 49 членов, обновляемых на половину по полугодиям и выбираемых союзами цехов, исключая 7, составляющих остаток (Gebrech), избираемый самим советом (вместо прежних 13). Комитет 44 уже не упоминается; за то являются 22 знаменоносца (Bannerherren), пожизненные предводители союзов, составляющие вместе особый совет (Bannerrath). Гелениус называет их народными трибунами; они являются посредниками между советом и общиною и имеют право надзора за городским управлением вообще. Перечисление многочисленных городских должностей, судебных и административных, из коих важнейшия отбывались членами самого совета, дает понятие об обширной юрисдикции и полицейских полномочиях последняго. Однако его судебная власть не простирается на университет, имеющий свои особыя привилегии, и на тяжкия преступления, влекущия за собою наказания «an Leib und Leben», т. е. телесное повреждение (в роде, напр., ослепления или отрезания языка), битье плетьми и смертную казнь; такия дела остаются подведомственными суду шеффенов, совет же наказывает тюремным заключением, денежными пенями, конфискациею имущества и ссылкою из города. Шеффены,—попрежнему в качестве светскаго суда архиепископа над гражданами, под председательством назначеннаго архиепископом вице-графа (греве), соединившаго в своей особе старыя должности бургграфа и городского фогта,—стоят независимо от совета, по крайней мере de jure, если не de facto. Греве и шеффены, как встарь, присягают перед архиепископом, и он утверждает шеффенов в их должности; число их уже не превышает 10 (с конца XV века),—но попрежнему им принадлежит право самопополнения. Гелениус, дающий нам это обстоятельное изображение городской конституции Кельна в середине XVII в., восхваляет ея мудрость и гармонию частей всего механизма; но эта хвала представляется весьма сомнительною при внимательном отношении к фактам: уже в период 1679—1686 гг. вновь вспыхнули в Кельне тяжкие внутренние раздоры из-за дурного управления и повели за собою кровавую катастрофу, напомнившую события 1513 года, и, спустя столетие, на самом рубеже новой эпохи в жизни Европы, в 1777 г. те же самыя причины вызвали хронический разлад между советом и гражданами, при чем первый неоднократно обращался за решением спора к императорской власти. Так продолжалось, пока наконец, французская революция не нанесла смертельнаго удара всем остаткам средневекового строя с его феодальною путаницей отношений, с его замкнутыми союзами и корпорациями, основанными на частных правах и привилегиях. Конец XVIII в. является и для Кельна концом средневековых порядков, на которых была построена его общинная жизнь.
Н. Аммон.