LXII. Пржемысл II

Чехия в XIII веке

XIII-oe столетие представляет собою начало новой эпохи в чешской истории. Чешское государство пережило тяжелый период домашних неурядиц между членами княжескаго рода из династии Пржемыслов, благодаря которым к концу XII в. оно очутилось почти на краю гибели,—и теперь оно снова приобретает внутреннюю силу и крепость, а также получает вес и значение среди иностранных государств; оно даже становится на время первенствующим в средней Европе. Но что особенно важно, с этих пор меняется внутренней облик Чешскаго государства: начинается переворот во всех правовых, социальных и национальных отношениях, и этот переворот имел громадныя последствия во всей последующей жизни государства. Это двоякое развитие—рост границ, силы и блеска с внешней стороны и переворот в государственном устройстве с внутренней—достигает своей наивысшей точки в правление короля Пржемысла II (1253—1278). Поэтому 25-летнее правление этого государя составляешь один из замечательнейших периодов чешской истории; притом, интерес, естественно возникающей отсюда, усиливается еще самою личностью и трагическою судьбою короля, который сразу вознес свое могущество на великую высоту, но затем также сразу был приведет, к страшному падению.

В начале XIII в. Чешское государство заключало в себе Чехию, Моравию и Лужицу, которую однако Пржемысл II в начале своего правления уступил в ленное владение Оттону бранденбургскому. К Чехии в то время принадлежала также Кладская область, а на юге Виторазская (в нынешней нижней Австрии), к Моравии же нынешняя Опавская область с частью соседней прусской Силезии; область Хебская однако не причислялась к Чехии. Иными словами границы тогдашняго Чешскаго королевства, за небольшими отклонениями, совпадают с границами нынешней Чехии с Моравией.

Отношения Чешскаго государства к немецкой империи были узаконены привилегией императора Фридриха II от 1212 года, в том смысле, что Чехии была предоставлена полная самостоятельность и самоуправление. За правителем Чехии означенною привилегией утверждается на все последующия времена титул «короля», и он обязан исполнять по отношению к императору лишь некоторыя незначительныя повинности: выставлять 300 вооруженных на случай коронационнаго путешествия императора в Рим, или уплатить вместо этого 300 гривен серебра, являться на имперский сейм, если он будет назначен в Бамберге, Нюренберге или Мерзебурге, т. е. в одном из пограничных Чехии городов; зато, с другой стороны, впоследствии, в XIII же столетии, он получает важное право вместе с остальными шестью курфюрстами избирать германскаго императора.

В конце первой половины XIII ст. политика средней Европы сосредоточивалась, во-первых, на борьбе императора Фридриха II с папой, во-вторых, на споре из-за владений бабенбергских. Борьба с папою не касалась Чехии, и король Вацлав I (1230—1253), отец Пржемысла, не обращал на нее особеннаго внимания. Гораздо важнее был вопрос о наследии Бабенбергов, род которых прекратился со смертью герцога Фридриха II (1246), т. е. вопрос о владениях, заключавших в себе Австрию, Штирию и еще некоторый меньшия области, так как здесь являлась надежда на расширение чешских границ. Старший сын Вацлава, Владислав, женатый на Гертруде, племяннице последняго герцога австрийскаго, был, правда, признан владетелем Австрии, но уже 3 января 1247 г. он умер, так что с этой стороны надежды потомков Пржемысла рухнули. От дальнейших попыток король Вацлав был удерживаем внутренним междоусобием—борьбою со своим вторым сыном Пржемыслом, который теперь впервые выступает в истории.

Приобретение Австрии и борьба за Штирию

Пржемысл (около 1230 г.), как второй сын короля, был воспитываем первоначально для духовнаго сана, но смерть старшаго брата открыла ему дорогу к престолу. Это был юноша даровитый, дельный, получивший хорошее для того времени образование. Что именно было причиною его возмущения против отца, достоверно не знаем, однако, повидимому, эта причина лежала в безпокойстве из-за правления Вацлава. Этот король, правивший государством вполне хорошо до 1245 года, вдруг стал пренебрегать государственными делами, вести дурной образ жизни и позорить королевское имя, так что в государстве росло недовольство, и недовольные, вероятно, подтолкнули Пржемысла к возмущению (1248). Сначала Пржемысл имел успех: он принудил своего отца отказаться от правления, но папа Иннокентий IV, на стороне котораго в борьбе против императора стоял Вацлав I, объявил это отречение недействительным, а противников короля предал проклятию. Таким образом королю удалось подавить возстание. Пржемысл, после недолгаго заключения, был освобожден, помирился с отцом и получил в управление Моравию. Его называли также «молодым королем».

Теперь отец и сын стали вместе прилагать усилия, чтобы получить Австрию. Их планам сочувствовал не только папа, который сохранил за собою право распоряжаться этими землями, но и значительная часть населения, которое, после нескольких лет анархии и безпорядков, чувствовало потребность порядка и власти. Наконец, кстати пришлась смерть императора Фридриха II (1250) и начавшиеся безпорядки в империи. Представители от Австрии на сейме в Трюбензе избрали себе правителем Пржемысла (1251). Он отправился к ним с войском, созвал все власти в Нейбурге, принял от них присягу в верности (1251 г. 21 февр.) и отправился в Вену, где и вступил в управление страною, при чем своим приверженцам, особенно духовенству, роздал в виде благодарности много привилегий. Так как однако со многих сторон признавались наследныя права за княжнами из рода Бабенбергов, то он в 1252 г. (8 апреля) женился на сестре последняго герцога Фридриха II, Маргарите, хотя ей было 46 лет, а ему всего 22. Теперь Пржемысл всеми был признан в Австрии законным правителем, и с тех пор он принял немецкое имя Отакара.

Не так легко уладились дела в Штирии, которая с 1192 г. была в соединении с Австрией. Там Пржемысл встретил очень сильнаго соперника в лице венгерскаго короля Белы V (1235—1270), который мечтал завладеть этой областью. Он даже заставил вдову Владислава Гертруду отказаться от своих прав в его пользу. Дело дошло до войны между обоими претендентами. Бела в 1252 г. вторгся в Штирию, а в то же время отряды венгерскаго войска напали на Австрию и Моравию. В следующем 1253 году Бела нашел себе еще союзников: Оттона баварскаго, Даниила галицкаго, сыну котораго Роману он отдал в жены Гертруду, Болеслава V польскаго и Владислава опольскаго. Сам Бела пошел на Моравию, другие венгерские и куманские отряды напали на Штирию и Австрию, баварцы ворвались в Верхнюю Австрию, а поляки и русские—в Опавскую область. Король Вацлав оставил сына без поддержки. Пржемысл энергично вел дело в Австрии и Штирии, также и осажденные города Ольмюц и Опава оказали сильное сопротивление врагам: первый—венграм, второй—русским и полякам. Наконец, при посредничестве папскаго легата Веласко, который как раз в это время привез Пржемыслу разрешение на брак с Маргаритой, венгерския войска выступили из владений Пржемысла, и начались переговоры о мире. Папа хлопотал об этом главным образом из-за того, что он нуждался в поддержке обеих воюющих сторон для своей борьбы с приверженцами Гогенштауфенов в Германии. Пржемысл вынужден был дать клятвенное обещание помогать церкви, папе и королю немецкому Вильгельму. Прежде однако, нежели переговоры о мире с венграми пришли к концу, умер король Вацлав I (1253 г. 22 сентября) в Королевском Дворе, близ Берауна.

Пржемысл, узнав о смерти отца, тотчас поспешил в Прагу. Тело умершаго короля было тайком перевезено в пражский замок, и придворные, по соглашению с Пржемыслом, скрывали смерть короля. Между тем были извещены все те, которым покойный король роздал или заложил какия-нибудь имущества. Когда Пржемысл прибыл в Прагу, он учредил над ними суд и заставил их возвратить все полученныя от короля государственныя имущества.

Вскоре и мир с венграми был заключен в Будине и подтвержден при личном свидании обоих королей в Пресбурге (в начале мая 1254 г.). На основании мирнаго договора Пржемысл удержал за собою Австрию и соседнюю меньшую часть Штирии до водораздела рр. Мура и Эмса, но отказался от титула герцога штирийскаго. Остальная часть Штирии вся досталась Беле.

Первою заботою Пржемысла было возстановить порядок в новоприобретенных землях, где в течение нескольких лет анархии и войн произошло много неурядиц. При обычной энергии ему удалось возстановить спокойствие и порядок в стране. Несколько лиц из шляхты, занимавшихся разбоями и грабежом в крае, были казнены. Впрочем особенных затруднений в управлении Пржемысл не встретил, и уже в том же году, как был заключен мир с венграми, он нашел возможным предпринять крестовый поход в Пруссию.

Крестовый поход

Пржемысл не был первым, отправившимся в подобный поход в Пруссию, для содействия немецкому ордену; походы эти предпринимались и раньше разными князьями со времени перваго утверждения здесь немецкаго ордена. Но поход Пржемысла своею пышностью, широкими размерами и важными последствиями отличался не только от всех предыдущих, но и был памятен надолго после. Пржемысл принял на себя крест, не столько из желания быть полезным немцам, сколько из стремления утвердить за собою папскую дружбу. Следуя его примеру, приняли крест и многие дворяне чешские и австрийские, ольмюцский епископ Бруно (1245—1281), Оттон бранденбургский, женатый на сестре Пржемысла, и другие. Поход был начат зимою в конце 1254 г. Пржемысл послал свое войско вперед, а сам с небольшою дружиною отправился позднее с большою поспешностью. В Холминске крестоносцы соединились с рыцарским войском, и отсюда было совершено нападение на Самбию; в скором времени часть Самбии без дальнейшаго сопротивления поддалась, и население приняло крещение. Для упрочения новаго завоевания в этой местности заложен был город, названный в честь Пржемысла Королевскою Горою (Mons Regius, впоследствии—Кенигсберг). После первой удачи король, наверно опять без войска, которое еще оставалось в Пруссии, тотчас вернулся назад, проведя в походе не более 6 недель(1). Уже 6 января он был снова в Опаве.

Этот удачный поход доставил Пржемыслу большую славу в Европе, но прочных результатов орден от него не получил. Уже в 1260 г. началось всеобщее возстание пруссов.

Административныя и судебныя реформы

Следующий период правления Пржемысла был вполне мирный. Кроме одного столкновения с венграми в 1260 г., он не вел в эти годы никаких больших войн, которыя бы требовали значительнаго напряжения сил, или подвергали государство опасности. Благодаря этому он мог посвящать себя главным образом внутреннему управлению и реформам. Во всех своих владениях король старался о возвышении престижа королевской власти, заботился о хорошем управлении, о поддержании мира и порядка и об улучшении быта подданных. Правда, в областях новоприобретенных он не делал пока никаких перемен в их внутреннем устройстве, зато в Чехии и Моравии вводил широкия преобразования, и его деятельность в этом направлении имела самыя важныя, самыя прочныя и глубокия последствия.

Но предварительно необходимо заметить, что в этом отношении Пржемысл II не был начинателем, а только продолжателем начинаний его предшественников Пржемысла I и Вацлава I; но он систематично и с большою настойчивостью проводил то, что те начинали лишь в розницу в отдельных случаях, так что он все-таки остается «главным преобразователем правовых отношений чешскаго народа», как называет его Палацкий. Его реформы имели целью прежде всего, как уже было сказано, возвышение королевской власти, и умножение государственных доходов, а вместе с тем, поднятие народнаго хозяйства и культуры Чехии для уравнения ея с остальными западными государствами, так что по своим стремлениям он отчасти напоминает нам Петра Великаго.

Чехия и Моравия до XIII ст. разделялись на области, центрами которых были королевские города, средоточие областных властей(2). Каштелян каждаго такого города был административным и военным начальником области; каждая область составляла вместе с тем и отдельный судебный округ, и этот областной суд назывался цудою (cuda). Большая власть, сосредоточенная в руках каштелянов, и ответственность сделали эту важную должность, равно как и другия земския должности наследственными в некоторых старых дворянских родах; отсюда произошло и то, что во время Пржемысла было основано много новых городов, прежние округа уменьшены и созданы новые, так что отдельныя области с этих пор имели большее число городов и были разделены в административном и военном отношениях. Управление новыми городами король поручал лицам менее состоятельным. В это время также бургграф пражский приобретает выдающееся положение среди остальных начальников городов; он бывает заместителем короля и становится главнейшим бургграфом Чешскаго королевства и, следовательно, важнейшим представителем земскаго управления.

В судебном устройстве также последовали перемены. Старинныя цуды остались, правда, неизменными в смысле границ судебных округов—и в этом отношении основание новых городов не вело за собою никаких изменений,—но было сделано то нововведение, что король назначал в каждую цуду несколько судей, именуемых «поправцами», из высшаго дворянскаго класса данной местности, и им принадлежала исполнительная часть по судебным делам, которая прежде была в руках каштелянов. При Пржемысле II была проведена также важная централизация в судебном отношении. Уже Пржемысл I начал выделять некоторыя особенно важныя дела для представления их к разсмотрению в пражском суде, где председательствовал он сам или его наместник; этот принцип проведен Пржемыслом II более последовательно, и право контроля над всеми судами в крае было предоставлено суду пражскому. Таким образом, пражский суд при Пржемысле II становится высшею судебною инстанцией, и из суда первоначально областного он делается впоследствии высшим земским судом. Заседают в нем уже не только дворяне из цуды пражской, но из всего государства, хотя порядок заседаний того времени нам пока неизвестен. В связи с преобразованием пражская суда в суд земский находится еще одно важное обстоятельство, именно развитие земских списков или таблиц (т. н. «земских досок»—desky zemske). Издавна при каждой цуде велись судебные списки или реестры («desky soudni») всех разсмотренных в данном суде случаев. А так как с этих пор пражский суд стал судом земским, то естественно, что и записи, которыя в нем велись, стали включать в себя дела всего государства. Развитие этого дела шло далее таким порядком, что записывались не только перечень дел и резолюции, т. е. чисто судебныя дела, напротив, сюда стали вноситься условия купли и продажи недвижимаго имущества, добровольныя соглашения, доверенности, долговыя обязательства, закладныя расписки, завещания и т. п., наконец, даже постановления сеймов, потому что заседания последних происходили в то же время, как и судебныя: именно в так называемые «сухие (т. е. постные») дни(3). Таким образом начинается уже при Пржемысле II развитие этих важных для всех последующих времен «земских досок», служащих источником для всего общественнаго и частнаго права в Чехии.

Колонизация и города

Более важным, чем указанныя реформы, было основание городов и колонизация края чужеземными насельниками. В Чехии и Моравии, как и в других странах на востоке, в то время не было городов в настоящем смысле. Несколько подходили к городам разве предместья королевских замков или крепостей (hrad), где селились ремесленники и торговцы, потому что эти пункты обыкновенно бывали местом ярмарок. Но того, что мы обыкновенно представляем себе под средневековыми городами, т. е. защищенных оградою мест с независимым населением, занимающимся, главным образом, ремеслами и торговлею, пользующимся самоуправлением и другими привилегиями, таких городов не было. Из вышеупомянутых предместий могли бы развиться города, но это не случилось по той причине, что в ХIII ст. городовое устройство было перенесено в Чехию уже готовым из западных государств.

Города основывались еще Пржемыслом I и Вацлавом I, но только Пржемысл II повел это дело по определенному плану. Закладка города происходила таким образом, что прежде всего комиссия, специально назначенная королем, размеряла на избранном месте пространство для будущаго города, намечала улицы, дома и ограды, делила землю на участки, а в то же время, король заключал с каким-нибудь предпринимателем (locator) договор, в силу котораго последний обязывался в определенный срок найти поселенцев, распродать им земельные участки с условием, что они на них построятся как можно скорее, наконец, позаботиться об обнесении города оградою и пр. Но на местах незаселенных города строились редко; чаще обращались в города уже существовавшия поселения, но при этом из них выселялись прежние жители, и городу давалось новое наименование (напр.: Hradec—Nova domus, Neuhaus; Uncov—Nova villa, Neustadt и т. п.).

По примеру короля и более зажиточные из дворян основывали города в своих владениях, но должны были получить на это разрешение от короля. Эти города были подведомственны своим патронам и никогда не имели такого значения, как города королевские. Таким-то образом получили свое начало в ХIII ст. почти все города Чехии и Моравии.

Новые города были заселяемы не местным, но пришлым населением, немецким, преимущественно из северной Германии и Нидерландов. Здесь уже с давних времен развилась в значительной степени торговля и промышленность, а на это, главным образом, льстились чешские короли и магнаты; с другой стороны, неурожаи и частыя наводнения в тех странах были причиною того, что население охотно переселялось в другия страны, куда их привлекали более выгодныя условий быта. Таким образом, в XIII ст. чужеземное население потоком устремилось в чешския области. Оно селилось не только в городах, но и отдельными селениями, занимая до тех пор незаселенныя места; а таких мест, покрытых лесами, было тогда много в Чехии и Моравии, в особенности в пограничных гористых местностях, каковы: Шумава, Крушныя горы, Карконоши, Иесеник в Моравии и др. Король делил эти области между магнатами, которые с своей стороны должны были их заселять народом. В Моравии поселил много немцев на обширных епископских владениях ольмюцский епископ Бруно из Шауенбурга (в миру Westfal), главный германизатор Моравии, замечательный человек, один из первых советников Пржемысла, поднявший ольмюцкое епископство до высокой степени могущества.

Новые поселенцы не только в городах, но и в деревнях, были поставлены вне административной и судебной зависимости от местных властей, а подлежали ведению особаго королевскаго чиновника, который назывался «подкоморием» (podkomori). В судебном отношении новые поселенцы пользовались тем правом, какое принесли с собою, т. е. немецким, которое притом в различных местностях было неодинаково. На этом основании стало развиваться более или менее самостоятельно местное городское право. Городам были даны многия привилегии, напр., так называемое «милевое» право, по которому на разстоянии мили в окрестности города никому не дозволялось заниматься производством ремесл или предметов городского потребления. В деревнях пришлые поселенцы также не подчинялись местным властям. В противоположность местным обывателям, которые считались лишь наследственными арендаторами своих земельных участков, они были свободными владельцами своих имений, которыя могли когда угодно продать (немецкое право купли), были освобождены от всех земских повинностей, в мелких судебных делах ведались своим «рихтером», в уголовных—подчинялись суду ближайшаго королевскаго города. Такого выгоднаго положения вскоре стали домогаться и другие подданные, и таким образом, благодаря королевским привилегиям, все больше и больше распространялось немецкое право в стране, в ущерб своему областному управлению. Следствием этой широкой колонизации и основания городов были заметный материальный и культурный подъем страны, увеличение населения, развитие промышленности и торговли, вообще подъем богатства страны; но введение в страну другой народности и предоставление ей всяких преимуществ имели роковыя последствия для будущаго. Большое старание прилагал Пржемысл также к тому, чтобы возвратить в казну имения, отчужденныя благодаря нерасчетливости Вацлава I. Начало этому, как мы видели, было им сделано тотчас по смерти отца. Во все же время своего правления он не упускал из виду, чтобы постепенно выкупать королевския имущества, находившияся под залогом, а так как оценка закладываемых имуществ была обыкновенно низка, то легко понять, что временные их владельцы теперь неохотно соглашались на выкуп, и король своим усердием в этом отношении нажил себе врагов.

Наконец, заслуживает внимания то обстоятельство, что школа при капитуле пражском, закрытая во время неурядиц 1248—1249 гг., теперь значительно расцвела; она служила, именно, к изучению классической литературы, математики и философии.

Внешние успехи

Во внешней политике значение чешскаго государя сильно возросло, благодаря внутреннему подъему страны и расширению границ, а удачный поход в Пруссию доставил ему уважение и славу в Европе. Не удивительно поэтому, что чешский король занял важное положение по отношению к немецкому императору и имперским князьям, и что при тогдашней борьба партий в империи чешский король имел большое влияние.

В Германии, после смерти императора Фридриха II (1250), претендентами явились два короля: Вильгельм Голландский, избранный папскою партией еще при жизни Фридриха II в 1247 г., и сын Фридриха Конрад IV (1250—54). Пржемысл держал сторону папы и в 1253 г. обязал себя клятвою помогать папе, церкви и королю Вильгельму. Но в действительности эта присяга не имела никаких последствий. Конрад умер уже в 1254 г., оставив после себя малолетняго сына Конрадина, а Вильгельм был убит в 1256 г. Уже в это время, как и большею частью впоследствии, более сильные князья не желали никому подчиняться.

Теперь явился вопрос об избрании новаго короля. В эпоху Пржемысла уже твердо установился обычай, что право избирать короля принадлежало семи сильнейшим князьям, в том числе и королю чешскому; это была так называемая курфюрстская коллегия. Старая рознь сказалась и при этих выборах: составились две партии. Претендентами на немецкий престол явились два иноземных князя: Альфонс X, король Кастилии, союзник Гогенштауфенов, и английский принц Ричард Корнваллийский. Избиратели обеих партий, как это обыкновенно и после бывало, хотели извлечь материальную выгоду из своего избирательнаго права: голоса покупались открыто. В июне 1256 г. прибыл в Прагу архиепископ кельнский Конрад и пробыл здесь около трех недель. По какому делу он приезжал, неизвестно; но уже тогда ходили слухи, что он предлагал немецкую корону самому Пржемыслу, но чешский король будто бы отказался. Этот слух, при всей его правдоподобности, не основан на достоверных свидетельствах, равно как и мнение, будто еще в 1254 г. подобное же предложение было сделано Пржемыслу со стороны Гогенштауфенской партии(4).

Пржемысл стоял за Ричарда, на сторону котораго склонялся и папа, и взял от него в лен бабенбергския владения. Но в сущности Пржемысл мало обращал внимания на этого короля, который в последнее время слишком мало имел влияния в Германии.

Родственныя связи с хорутанским (каринтийским) княжеским родом вовлекли Пржемысла в спор из-за архиепископства Зальцбургскаго. В 1246 г. назначен был архиепископом хорутанский княжич Филипп, сын дочери Пржемысла I, хороший вояка, но плохой духовный. Хотя он считался архиепископом, но не позволил себя рукоположить даже хотя бы в священнический чин. Наконец, дело дошло до того, что капитул избрал себе новаго архиепископа Ульриха (1256), перед тем епископа Секавскаго (в Хорутании), который тотчас отправился в Рим за утверждением своего избрания. Однако Филипп не думал так легко отказаться от своей бенефиции и начал борьбу против капитула. Пржемысл, который, как кажется, в молодости воспитывался с этим своим двоюродным братом, горячо отнесся к его интересам и обещал ему содействие. Но эта борьба приняла широкие размеры борьбы между Чехией и Баварией еще и по другим причинам: сюда примешались давнишние споры из-за некоторых пограничных областей. Пржемысл отправился походом из Австрии в Баварию и в августе 1257 года достиг Ландсгута, но был принужден отступить с великими потерями, так что все предприятие имело плохой конец, и Пржемысл должен был заключить с Баварией мир, по которому он отказался от всех спорных областей.

Тем не менее борьба из-за архиепископства зальцбургскаго продолжалась дальше и имела еще более важныя последствия. Ульрих вернулся из Рима в 1258 г. и выпросил себе помощь у короля венгерскаго. В следующем (1259) году венгры двинулись на Зальцбург из Штирии через Хорутанию. Пржемысл вполне справедливо объявил это нарушением с их стороны мира, заключеннаго в 1254 г., потому что участником этого мира был и хорутанский герцог. Итак опять возгорелась война между Чехиею и Венгрией, особенно когда и штирийцы, недовольные господством венгров, воспользовавшись случаем, стали переходить на сторону Пржемысла. Таким образом зальцбургския дела повели к новой борьбе за владения бабенбергския.

К этому решительному бою оба короля приготовлялись с большою горячностью, так что уже в начале 1260 года с той и другой стороны были двинуты огромныя по тому времени войска. Бела в союзе с своими соседями—сербами, болгарами, валахами, Даниилом галицким, Болеславом краковским и даже татарами выставил 140,000 войска; у Пржемысла было своего войска, а также союзных сил маркграфов бранденбургскаго и мейссенскаго, герцога Ульриха хорутанскаго и брата его Филиппа—всего 100,000. Войска сошлись 12 июля в решительной битве у Крессенбрунна (в нижней Австрии, на нижнем течении Моравы). Венгры потерпели решительное поражение и были оттиснуты за р. Мораву, в пределы Венгрии. Предварительный мир был заключен тотчас после битвы, и Бела отказался от Штирии, а ко времени заключения окончательнаго мира должна была состояться помолвка сына его Белы с родственницею Пржемысла Кунигундою, дочерью Оттона бранденбургскаго. Мир был заключен и подписан на личном свидании обоих королей в Вене в конце марта 1261 г.

Так Пржемысл в 1260 г. прибрал к рукам все бывшия бабенбергския владения. Тотчас после Крессенбруннской битвы он вмешался в дела Штирии и в 1262 г. принял ее в ленное владение от императора Ричарда. Таким образом война с венграми, давшая в результате расширение Чешской державы, доставила Пржемыслу большую славу и значение. В 1260—70-х годах Пржемысл стоял на вершине своей силы и славы, а его государство в этот период было одно из первых в средней Европе. Татары за его военную силу называли его «железным королем», на западе за его пышность и богатство его называли «золотым королем». Роскошь и богатство явились в полном блеске в октябре 1262 г., во время великолепных празднеств по случаю вышеупомянутой свадьбы королевича Белы с княжною Кунигундою. В память своей победы при Крессенбрунне король заложил в 1263 г. монастырь «Золотая корона» около Крумлова(5), а на месте сражения в 1268 г. город Marchek(6).

Но, несмотря на всю эту славу, король не был свободен от тяжелых забот о будущем своего государства. В это время он оставался единственным представителем мужского потомства в своем роде, а его брак с 46-летнею Маргаритою был бездетным. Но у него было трое незаконных детей: сын Николай и две дочери; он задумал выхлопотать им законныя права и для сына—право престолонаследия. Донося папе о своей победе, он обратился к нему с просьбою признать его детей законными. Папа Александр IV удовлетворил его просьбу, однако с таким ограничением, что этим еще не дается право Николаю наследовать престол своего отца. Таким образом этим путем Пржемысл не достиг ничего и должен был искать иных средств для обезпечения будущности своего потомства. Он решил развестись с женою. Так как Маргарита, повидимому, не противилась этому, то причина развода была скоро найдена, именно вспомнили, что она будто бы когда-то по смерти своего перваго мужа (Генриха, сына императора Фридриха II) дала обет чистоты. Развод был получен без затруднения, и Маргарита разсталась с Прагою в октябре 1261 г. (ум. 1267 г. в Кремсе). Король же вскоре после того, 25-го октября, женился на внучке Белы Кунигунде, дочери галицкаго князя Ростислава Михаиловича, бана мачевскаго (в северной Сербии).

До сего времени Пржемысл все еще не был коронован королем чешским. При его вступлении на престол архиепископ майнцский, к епархии котораго принадлежала Чехия, был под папским проклятием, и хотя папа в 1254 г. уполномочил своего легата Бернарда, епископа неаполитанскаго, или разрешить архиепископа от проклятия для коронации, или уполномочить для этой церемонии одного из его суфраганов, но Пржемысл отклонил тогда это дело, при таких необычных условиях, и титуловался в первые годы своего правления просто владетелем Чешскаго королевства (Dominus regni Bohemiae). Теперь, с устранением прежних затруднений, он вместе с своею супругой был коронован с большою пышностью новым майнцским архиепископом на Рождестве 1261 г.

Последующия несколько лет Пржемысл жил в мире, отчасти даже в дружбе с венграми и с другими соседями. Только с Баварией однажды возникли недоразумения, окончившияся войною. Поводом послужил снова вопрос о зальцбургском архиепископстве, до сих пор все еще не разрешенный. Хотя Ульрих в 1264 г. отказался от своего сана, но папа Климент VI в ноябре 1265 г. решил вопрос так, что был назначен архиепископом родственник Пржемысла Владислав, принц силезский. Это назначение, сделанное явно в пользу чешскаго короля, побудило баварскаго герцога Генриха к новой войне, которую он начал опустошительным нашествием на архиепископство зальцбургское и пасауское; с своей стороны Пржемысл в том же году напал на Баварию и занял земли, уступленныя ей в 1257 г., и кроме того Хебскую область. В следующем году он пошел на Баварию с двух сторон (из Австрии и из Чехии), но за недостатком провианта немного мог сделать. При посредничестве папы был заключен мир на условиях statu quo. Пржемысл удержал Хебскую область.

В самом конце 1267 года Пржемысл предпринял второй поход на пруссов. Это предприятие заслуживает внимания не столько по своим результатами—он на этот раз ничего почти не успел сделать,—сколько по тем планам, с какими он его начинал. Еще в 1264 г. папа Урбан IV вызывал чешскаго короля против «схизматиков» русских и против литовцев, обещая ему, что все те земли, которыя ему удастся обратить в христианство или отнять у «схизматиков», будут подчинены его верховной власти. Но только в 1267 г. король решился выступить походом на помощь ордену против пруссов, которые с 1260 г. продолжали свое возмущение, а главным образом против литовцев, голядов и ятвягов. Тут-то, именно, и хотел он осуществить довольно странный свой план. Он имел намерение на этих окраинах выделить себе провинцию с тем, чтобы поручить управление ею польским князьям(7). В тех же видах он думал повысить ольмюцское епископство в архиепископство и подчинить ему эти отдаленныя окраины. Об этом Пржемысл вел переговоры с папою, а с орденом условился еще в сентябре 1267 г., чтобы не мешать друг другу в завоеваниях. Но эти планы не удались, потому что самый поход окончился безуспешно. Едва войско перешло Вислу, как началось быстрое таяние и дожди, и войско опять отступило за Вислу. Король не решился уже двигаться дальше и вернулся в Чехию, так что 16 февраля 1268 г. был уже в Праге. Наконец и курия не удовлетворила желаниям Пржемысла, и он отказался от своих замыслов относительно восточных окраин так же скоро, как и приступил было к их осуществлению, тем более, что ему открылась возможность с большею уверенностью распространить свою власть в другую сторону, именно на счет Хорутании.

Хорутанский герцог Ульрих, двоюродный брат Пржемысла, владевший также частью Крайны, Истрии и Фриульской провинции, был последним в роде, если не считать брата его Филиппа, который был лицом духовным. Поэтому, после его смерти, его владения, как ленныя имперския области, должны были отойти к империи. Однако, при тогдашних безпорядках в самой Германии, легко можно было ожидать, что любой новый владетель получит эти земли без особеннаго труда. Поэтому Ульрих задумал сам обезпечить себе преемника. В декабре 1268 г. он, в сопровождении нескольких дворян, прибыл в Чехию и назначил Пржемысла собственником всех своих владений и прав. При этом брату Ульриха Филиппу было обещано, что по смерти престарелаго аквилейскаго патриарха Григория он будет назначен его преемником, так как оба правителя, и Пржемысл и Ульрих, пользовались у тамошняго капитула большим значением. Действительно, когда вскоре Григорий умер в сентябре 1269 г., капитул избрал Филиппа. Спустя месяц, в октябре 1269 г., умер и воевода Ульрих, и его области безпрепятственно были присоединены к владениям Пржемысла.

Но вместе с тем у Пржемысла явился соперник; это именно был честолюбивый и жадный к светской власти Филипп хорутанский. Он опасался, что может и не получить утверждения в патриаршем сане, так как уже раньше достаточно доказал свою неспособность к духовному званию; притом и папский престол в 1269—71 годах оставался незамещенным. Поэтому, как только умер брат, он начал строить козни, чтобы получить владения брата. Некоторыя владетельныя лица в Крайне приняли его сторону; ему также удалось привлечь к себе Пржемыслова наместника в Хорутании Конрада, священника брюннскаго; таким образом вскоре он овладел всею Хорутаниею. Однако, не полагаясь на свои силы, он ходатайствовал о помощи у короля венгерскаго Стефана V (1270—72), у котораго кстати явился и свой предлог к войне: сестра его Анна, теща Пржемысла, несмотря на настояния брата, прибегла под покровительство зятя и отдала ему на хранение ценное казенное имущество венгерское. Война уже начиналась, но Стефан, не будучи достаточно приготовлен, вынужден был согласиться на мир, предложенный Пржемыслом. Сначала было заключено перемирие, а в октябре 1270 г. съехались оба короля на острове под Пресбургом, где окончательно был утвержден мир на два года на условиях, нам неизвестных. Но Филипп не был участником этого мира, и Пржемысл не чувствовал себя стесненным относительно его. В ноябре он выступил против него, взял Любляну (Лайбах) и еще некоторые города, после чего хорутанския власти поддались ему, и Филипп стал просить мира. Он отказался от всех претензий на владения своего покойнаго брата и взамен этого удовольствовался предложенными ему доходами с одного имения в Австрии. Несколько позднее он лишился и патриархата, так как новый папа Григорий X отменил избрание капитула и назначил собственною властью другого патриарха. Пржемысл с этого времени был общепризнанным владетелем Хорутании.

Шаткость могущества Пржемысла

В 1269—70 гг. счастье Пржемысла достигло апогея. Его владения простирались от Крушных гор до Адриатическаго моря; его влияние распространялось на Силезию, архиепископство зальцбургское, епископство пасауское и патриархат аквилейский; в верхней Италии некоторые города отдавали себя под его охрану. Но государство Пржемысла не было создано на народных основах; его деятельность не была продолжением попыток Святополка, Болеславов и Бржетислава. Пржемыслово государство было созданием чешско-немецким и династическим, управлявшимся даже и в это время не в чешском духе. Это было первое звено в новой цепи попыток к основанию Австрии. Это государство не имело прочной будущности; возникло оно при благоприятных обстоятельствах, отчасти и выросло благодаря тем же обстоятельствам и зависело опять-таки от внешних условий, именно от того, как сложатся политическия отношения в Германии. Пржемысл должен был ожидать каждую минуту, что перемена правительства в Германии нанесет удар его державе. Хуже всего при этом было то, что внутри его собственнаго государства усиливалось недовольство против него. Дворянство поголовно его не долюбливало, впрочем из эгоистических причин, за его энергическую деятельность, строгость и предпочтение, оказываемое им городскому устройству. Это отношение к нему замечалось не только в альпийских провинциях, где король мог считаться и считался чужестранцем, но даже в Чехии и Моравии. Это недовольство было сильнее, чем сам король мог предполагать, как это впоследствии сказалось с достаточною ясностью. Итак, все мнимое могущество Пржемысла и его широкая слава покоились на шатких основаниях.

Большим несчастием для Пржемысла было то обстоятельство, что в последнее время перед самым решительным моментом, который ему предстоял, он поссорился с венграми. 1270—73 годы все наполнены войнами с Венгрией, хотя и неунизительными для славы Пржемысла, но опасными для будущаго. Перемирие, заключенное на два года в октябре 1270 г., было нарушено уже в том же году королем Стефаном, который не пустил Пржемысла через Седмиградию, когда тот возвращался из Хорутании. Когда же Пржемысл пошел иным путем (через Maria-Zelle)(8), то Стефан напал на Австрию и 16,000 человек увел в плен. Впрочем, эта война была небезполезна: Пржемысл весною 1271 г. с большим 100-тысячным войском вторгся в пределы Венгрии, взял Пресбург и Нитру и перешел на правый берег Дуная. Здесь он выиграл сражение, но за недостатком провианта должен был вернуться и распустить войско. Этим воспользовался Стефан со своим союзником Генрихом баварским, и они двинулись на Австрию. Пржемысл приготовился дать им отпор, но, вследствие вмешательства зальцбургскаго архиепископа и нескольких епископов, был заключен 3 июля 1271 г. мир. Венгерский король, между прочим, отказался от своих претензий на Штирию, подтвердил права Пржемысла на Хорутанию и отрекся от тех ценных имуществ, которыя его сестра вверила опеке Пржемысла. Границы обоих государств должны были остаться такими же, как были при кончине короля Белы. С своим давнишним противником Генрихом, владетелем нижней Баварии, Пржемысл также весною 1273 г. заключил не только мир и взаимное соглашение относительно спорных областей, но и союз, в силу котораго оба государя обещали помогать друг другу против всякаго неприятеля. Это был уже шаг, который Пржемысл сделал в виду наступающих перемен в Германии.

Избрание Рудольфа Габсбургскаго

В апреле 1272 г. умер император Ричард, и курфюрсты готовились к новым выборам, от результата которых, на основании всего вышеизложеннаго, много зависело в делах Пржемысла. Но в эту важную минуту он неосмотрительно ввязался в новую войну с Венгрией (в самом начале 1273 г.). Обстоятельства были таковы: король Стефан умер в августе 1272 г., а наследник его Владислав IV был несовершеннолетний. Во время регентства его матери Елизаветы происходили различные безпорядки в стране; наконец, был убит Бела, брат чешской королевы Кунигунды. Поэтому Пржемысл объявил войну. Венгры первые сделали нашествие на Австрию, но вскоре и Пржемысл с 60-тысячным войском стал громить Венгрию и проник опять на правую сторону Дуная до Раба(9). От дальнейшаго наступления он был удержан неприятным оборотом дел в немецкой империи. Именно, 29 сентября 1273 г. германским императором был избран Рудольф Габсбургский, при обстоятельствах для Пржемысла весьма важных. Он тотчас предложил мир венграм, и мир этот был заключен в мае 1274 г., но устроить с венграми военную коалицию против германскаго императора не удалось.

После смерти Ричарда германский престол мог считаться праздным. Правда, оставался еще в живых Альфонс кастильский, но на него никто в Германии не обращал внимания, точно так же, как и он никогда не показывался сюда. Печальное положение дел в империи в последние годы заставило князей понять, что она нуждается в энергичном государе, да и папа настоятельно торопил курфюрстов избранием императора. Кто бы ни был избран, Пржемысл мог ожидать, что наступит пересмотр прав на все те приобретения, которыя ему удалось сделать за последние годы. На владения бабенбергския он, правда, имел ленную запись от короля Ричарда, но на обладание Хорутанией и Хебской областью у него не было документальнаго согласия императора. Наилучшее решение вопроса с точки зрения Пржемысла было бы в том случае, если бы он сам мог сделаться императором. Пржемысл желал этого и, как кажется, хлопотал об этом перед курией; но он не мог разсчитывать, что все курфюрсты, или по крайней мере большинство их, подадут голоса за него, потому что для них Пржемысл был слишком силен, и в Германии все с завистью смотрели на быстрый рост его государства. Поэтому он и не заявлял курфюрстам о своем желании. Большим врагом Пржемысла был пфальцграф Людовик, брат Генриха баварскаго. Он употреблял все усилия, чтобы выборы были не в пользу чешскаго короля. С начала 1273 г. он совещался с архиепископами майнцским, трирским и кельнским об избрании новаго императора, и они вошли в соглашение 1 сентября 1273 г., что будут действовать заодно. К ним присоединились герцог саксонский и маркграф бранденбургский, и все остановились на графе Рудольфе Габсбургском; избрание объявили единогласным. Послы Пржемысла, против всякаго права, не были допущены к выборам, главным образом из-за того, чтобы они не могли возражать против тех условий, которыя были предложены новому императору и которыя во многом были направлены против Пржемысла. Речь шла ни более ни менее, как только о том, чтобы вопрос о бабенбергских владениях был вновь возбужден, и на этот раз в форме судебнаго процесса. Уполномоченный Пржемысла протестовал против избрания Рудольфа, и Пржемысл не признал новаго императора. Всю надежду Пржемысл возлагал теперь на папу. Но император Рудольф тотчас по вступлении в управление сделал папе Григорию X уступки во всех делах, какия когда-либо бывали спорными между курией и императором, и обязал себя по отношению к нему безусловным послушанием. Поэтому и папа признал Рудольфа императором безпрекословно, а на все жалобы Пржемысла отвечал обыкновенно советами, чтобы он постарался примириться с Рудольфом.

Чего можно было ожидать Пржемыслу от новаго императора и подчиненных ему немецких князей, это вскоре обнаружилось на первом сейме, созванном Рудольфом в Нюренберге 11 ноября 1274 г. Здесь князья предложили императору, чтобы он постарался возвратить империи все те владения, которыя ей принадлежали после отлучения от церкви императора Фридриха II (1245 г.), но потом были отчуждены. Это значило, что все то, что произошло после 1245 г., считалось недействительным, и что, следовательно, Пржемысл,—ибо против него-то именно и было направлено это постановление,—не по праву владеет приобретенными землями. На том же сейме было постановлено, что каждый вассал, который аккуратно в годовой срок не возобновит подтверждения своих ленных прав у императора, лишается всех своих ленов. Этим была найдена законная форма дальнейших действий против чешскаго короля. Пржемыслу было объявлено, чтобы он к 20 января 1275 г. явился за решением к пфальцграфу рейнскому, который был избран третейским судьею по этому вопросу. Однако Пржемысл оставили этот вызов без внимания и Рудольфа не признал императором. Поэтому второй имперский сейм в Аугсбурге объявил Пржемысла лишенным всех своих владений, даже Чехии и Моравии, так как он не обратился за подтверждением своих прав. Избирательный голос был также у него отнят и передан герцогу баварскому. Позднее против Пржемысла было еще возбуждено и судебное преследование.

Пржемысл не переставал ожидать помощи от папы и возлагал надежду на собор, который как раз в это время был созван в Лионе (1274). Он послал туда в качестве послов двух епископов: Бруно ольмюцскаго и Бернарда секавскаго, и заявил папе, что он в своей распре с Рудольфом подчинится его решению и, кроме того, в течение четырех лет совершит крестовый поход в Св. Землю, если папа устроит мир в Германии на шесть лет. Папа похвалил план Пржемысла, но опять дал только совет примириться с Рудольфом. Между тем для Пржемысла примирение означало полную покорность. А тем временем недовольство в собственной страна росло, и недовольные вступали в союз с внешними врагами. Король повсюду был окружен изменою, встречая ее даже и там, где он менее всего мог ожидать.

Что дворянство вообще было недовольно правлением Пржемысла и по каким причинам, об этом уже было сказано. С избранием Рудольфа все эти внутренние враги короля набрались больше смелости. Даже последние союзники короля начали отступать от него, напр., Петр, епископ пасауский. Генрих баварский довольно долго оставался верным уговору с Пржемыслом, но в 1276 г. и он, наконец, признал Рудольфа и перешел на его сторону. Что Филипп хорутанский в числе первых пристал к Рудольфу—это само собою понятно. Рудольф в 1274 г., будучи в Нюренберге, отдал ему в лен Хорутанию и Краинскую марку, хотя на самом деле Филипп никогда не получил этих земель во владение.

При таком положены дел началась война 1276 г.

Война с Рудольфом

Пржемысл сосредоточил главныя силы в западной части Чехии, ожидая с этой стороны нападения: об измене Генриха баварскаго он еще не знал. Но Рудольф через Баварию вторгся в Австрию и осадил Вену. Хорутания, благодаря измене, досталась Менгарту, графу тирольскому; Милота дедицкий (из Дедиц) с трудом защищал Штирию; союзник Рудольфа Филипп, архиепископ зальцбургский, освободил свою паству от присяги в верности Пржемыслу. Узнав о нападении на Австрию, Пржемысл поспешно направился к югу. Вена, которой король всегда выказывал особую симпатию, энергично защищалась; северная Австрия еще была в руках чехов. Переправу через Дунай у города Клостернбурга охранял епископ ольмюцский Бруно, но Рудольф овладел этим местом, вероятно, вследствие измены Бруно, который в это время все более и более склонялся на сторону Рудольфа. Венгры вооружались на помощь немецкому императору. Последний удар нанесло Пржемыслу то обстоятельство, что сильнейший из владетельных родов Чехии, Витковичи, главою которых был известный впоследствии Завиш из Фалькенштейна (Zavis z Falkensteina), в эту самую критическую минуту отпали от Пржемысла и организовали возстание. Когда же, наконец, и Вена сдалась, Пржемысл вынужден был без битвы просить мира. Уполномоченные с обеих сторон (между ними со стороны Пржемысла был Бруно ольмюцский) поставили условие, что Пржемысл должен отказаться от всех новоприобретенных областей, в том числе и Хебской, и принять Чехию и Моравию во владение на ленных правах от германскаго императора; кроме того, были поставлены в условия два брака между детьми обоих государей и еще некоторыя менее важныя требования. Затем, 25 ноября произошло личное свидание Пржемысла с Рудольфом, и совершилась передача чешскому королю Чехии и Моравии в ленное владение. Не могло быть большаго унижения для Пржемысла, как принимать на ленных правах от императора свои собственныя земли, которыя никогда не были немецкими ленами.

Так одним ударом уничтожено было все, чего Пржемысл достиг за все время своего правления в деле расширения границ своего государства и превознесения своего могущества, и, что всего хуже, свои наследственныя земли, которыя он самостоятельно получил после своего отца, он теперь мог удержать за собою только в качестве лена. И это было только началом дальнейших несчастий, которыя его ожидали. Рудольф задался целью как можно глубже задеть и унизить побежденнаго противника. Он не захотел подтвердить старинных привилегий Чехии 1212 года и был бы очень рад освободить себя от некоторых условий мира, как напр., выдачи замуж своей дочери. Как это, так и другия, менее важныя разногласия повели к пересмотру мирнаго договора. Новыя условия были выработаны уполномоченными (между ними снова был еп. Бруно) 6 мая 1277 г.; они оказались во многом еще более невыгодными для Пржемысла, чем прежния. Помимо разных менее значительных обид, которыя он мог бы еще снести, Рудольф оставил за собою право охраны над подданными Пржемысла и личнаго суда в их недоразумениях с королем. Этого Пржемысл не мог потерпеть, потому что такое условие обратило бы в ничто самостоятельность Чешскаго государства, и он не согласился принять договор. Начались новые переговоры, но когда в сентябре 1277 г. были предложены новыя условия, не заключавшия таких крутых ограничений, тогда Рудольф не согласился их принять.

Когда, таким образом, все эти меры не привели к цели, Пржемысл убедился, что настала роковая минута, быть или не быть, и стал готовиться к решительному бою. Многие из тех, которые прежде оставили его, теперь начинали опять отступать от Рудольфа. В альпийских провинциях возникала партия, готовая отдаться под власть чешскаго короля; также Генрих баварский, видя, что данныя ему обещания не исполняются, стал склоняться на сторону Пржемысла. Желая приготовиться к войне как можно лучше, Пржемысл приказал приводить города в более безопасное положение, изменников удалил из государства и старался заручиться помощью соседних князей. Интересно послание, писанное им к польским князьям; в нем Пржемысл напирает на родство чехов и поляков и указывает на ту опасность, которая грозит обеим народностям со стороны немцев, и на необходимость совместной обороны. Этот документ, писанный, так сказать, в духе нашего века, поражает тем более, что Пржемысл никогда не стоял на национальной точке зрения. Из Польши ему действительно пришла некоторая помощь; кроме того, он получил небольшую поддержку из Бранденбурга, Мейссена и Тюрингии. За Рудольфом шли венгры; немецкие князья не особенно его поддерживали. Но за ним стоял папа, грозивший проклятием всем его противникам.

К роковой битве дело дошло 26 августа 1278 г. в день св. Руфа, на Моравском поле, у деревни Durrenkrut. Пржемысл располагал гораздо меньшим количеством войска, чем Рудольф, и только геройством чехи могли бы, пожалуй, склонить успех на свою сторону. Но начальник резерва Милота дедицкий изменнически бежал и этим повернул дело не в пользу чехов. Пржемысл сам пал в битве вместе с 12.000 своих верноподданных. Тело убитаго короля было привезено в Вену и здесь было выставлено всенародно в течение 30 недель. Так как король умер под проклятием папы, то он не мог быть похоронен, пока не будет снято проклятие. Известие о смерти короля было принято в Чехии с глубокою скорбью, и действительно чехам было о чем жалеть, потому что для них наступило время многолетних страданий.

Пржемысл представляет собою интересное явление. Как уже в свое время, так и теперь, он находит у историков самую разнообразную оценку. Он был первым чешским королем, достигшим славы во всей Европе, и никто не отрицал, что это была действительно замечательная личность. Но это и все, в чем суждения о нем сходятся; в других отношениях мы слышим с одной стороны большую похвалу, с другой—большое порицание(10). Самые тяжелые упреки ему ставятся с точки зрения народности, за то, что он распространял немецкий элемент в Чехии, сочувствовал немцам и ненавидел чехов. Несправедливо утверждать, что он был врагом чехов и не любил чешской народности, но он не был и ея другом. Управлял он по советам немцев, и немцам во всем давал предпочтение. Но едва ли можно говорить о каком-нибудь национальном сознании в те времена. Приглашение немцев в Чехию имело цели народнохозяйственныя и финансовыя, покровительственное отношение к альпийским немцам было следствием политики Пржемысла,—вопрос о народности был второстепенным, как и вообще в то время. Мало имеет значения и обращение к польским князьям, о котором можно сказать, что оно вызвано крайнею необходимостью. Если взглянуть на дело безпристрастно, то Пржемысл, безспорно, является типом рыцаря, храбраго, энергичнаго, отличающагося независимостью мысли и благородством. Он был одарен богатыми способностями и значительным по тому времени образованием, был прекрасный боец и хороший правитель, хотя в последнем отношении можно было бы указать в нем некоторые недостатки. Своим государством он управлял хорошо и справедливо, искренно заботился о благе своих подданных, внимательно следил за соблюдением порядка и грозно карал всех его нарушителей, хотя и не заслуживал упрека в жестокости, которую приписывало ему современное дворянство. Все его правление свидетельствует о том, что он принадлежит к числу знаменитейших государей Чехии и вообще может считаться знаменитейшим мужем своей эпохи.

Н. Гибль.