LXIV. Судьбы австрийских славян

Обзор славянских народностей Австрии

В пределах нынешней Австрийской монархии живут в значительном числе представители почти всех уцелевших до нашего времени славянских народностей, составляя преобладающую часть ея населения. Северныя области ея занимает чешская народность с ея подразделениями на собственно чехов (в Богемии), моравов и словаков (венгерских чехов); на северо-востоке обитают народности польская и малорусская (Галиция, Буковина); в южных частях живут довольно смешано сербы, болгары, хорваты и словенцы с их разными подразделениями.

Однако из перечисленных славянских народностей Австрии далеко не ко всем в равной мере можно прилагать термин «австрийские славяне». Одни из них, как чехо-моравы, успели и до сего времени, после многих исторических переворотов и невзгод, сохранить значительную самостоятельность, и история их заслуживает специальнаго изучения, отдельно от других славян Австрии(1).

Другия народности, как поляки и малоруссы, живущие в пределах Австрии, составляют, каждая сама по себе, лишь отдельныя части одного искусственно разъединеннаго историческаго и национальнаго целаго, и потому нельзя причислять их исключительно к так называемым австрийским славянам, а следует изучать их историю совместно с остальными частями той и другой народности, большими по количеству и принадлежащими географически, кроме Австрии, России и отчасти Германии. Наконец, что касается австрийских болгар и сербов в собственном смысле, то и они представляют собою в Австрии лишь оторванныя частицы, тяготеющия к своим центрам, лежащим опять-таки за пределами Австрии—в Турции.

Итак, собственно австрийскими славянами в тесном смысле можно считать только хорватов и словенцев, разделяющихся еще на более мелкия подразделения с различными названиями. Так, хорваты, составлявшие некогда одно племя с сербами и только впоследствии отделившиеся от них на запад, часто называются также «сербо-хорватами», «австрийскими сербами» и просто «сербами». Словенцы известны также под именем «виндов» и «вендов» (у немецк. историков), а еще чаще под именем «хорутан» в связи с названием занятой ими издавна провинции Хорутании (Каринтии). Вообще по поводу названий обеих этих народностей следует заметить, что на ряду с названиями племенными очень часто прилагаются к ним названия территориальныя. Это объясняется отчасти тем, что вследствие безконечных неурядиц, вызывавших постоянный перемещения и взаимныя смешения южных славян, нередко делалось затруднительным провести племенную грань между отдельными народностями, и тогда областное или территориальное название являлось более удобным и нередко единственно возможным. Так явились «кроаты» (в Кроации), «далматинцы» (в Далматии), «крайняне» (в Крайне) и пр.

Сербо-хорваты

Мы должны иметь в виду прежде всего племенное разделение австрийских славян на хорватов (живущих, главным образом, в Кроации, или Хорватии, также в Славонии, Далмации, отчасти в Штирии, Крайне, Военной границе и других местах Венгрии) и словенцев, прежних «хорутан» (в Каринтии, или Хорутании, также в Крайне, Штирии и некоторых местах Приморья или Береговой земли).

Древнейшая история хорватов и словенцев, как и всего славянскаго племени, остается в значительной степени загадочною. Великое переселение народов сдвинуло славян с их прежняго местожительства, каковое предполагается в прикарпатской стране, подвинуло их к югу вслед за германцами и заставило столкнуться с отживавшим свою историческую жизнь греко-романским миром. Это столкновение с культурно-историческими народами впервые выдвинуло славян на историческую арену.

В то время, как германцы устремили главныя свои силы на западно-римскую империю и в конце концов доконали ее, славяне обратили свои взоры на восточно-римскую империю и, появившись в VI в. из-за Дуная на Балканском полуострове, начинают сильно безпокоить византийских императоров, которые то с оружием в руках, то миром, то хитростью стараются останавливать их натиск. Тем не менее дикая сила славян, побуждаемая притом с севера гуннами, неудержимо стремится к югу, захватывает, пользуясь слабостью некоторых императоров, одну византийскую область за другою, и в конце концов славяне, оттиснутые в одних местах, утверждаются в других на более продолжительное время.

Передовым авангардом в этом наступательном движении славян были нынешние южные славяне, именно сербо-хорваты.

Утверждению сербо-хорватов на Балканском полуострове и по северными его окраинам помогли сами же византийские императоры. Вследствие нападения аваров, которых часто отожествляют с гуннами и которые занимали тогда не только Средне-Дунайскую или Паннонскую равнину (в нынешней Венгрии), но захватили на время и Далмацию, византийский император Ираклий призвал к себе на помощь приальпийских славян, которые помогли ему прогнать аваров, но зато сами заняли опустошенныя аварами земли между притоками Дуная, Дравою и Савою, а вскоре подвинулись и за Саву до Адриатическаго моря и Балкан. Это и были сербо-хорваты. Они образовали на занятых землях два народных союза и отсюда стали распространяться, с одной стороны, на юго-восток, в глубь полуострова, с другой—на юго-запад, к берегам Адриатическаго моря и даже на его острова.

Это движение сербо-хорватскаго племени в двух указанных направлениях было началом позднейшаго резкаго разделения его на две народности, имевшия каждая свою отдельную историческую судьбу: юго-восточная отрасль, под именем собственно сербов, подчинившись Византии в религиозном отношении, долго терпела ея гнет, вынесла нашествие новаго, болгарскаго элемента и только с течением времени получила государственную организацию, образовав из себя довольно сильное Сербское княжество, сохранявшее независимость вплоть до покорения полуострова турками(2); юго-западная же ветвь, под именем хорватов или сербо-хорватов, получив христианство из Рима, примкнула к западу, и хотя еще раньше сербов достигла политическаго единства, но не имела в истории такой видной роли, как Сербия, и в конце концов, хотя с меньшим кровопролитием, чем сербы, должна была также пожертвовать своею независимостью в пользу другого, пришлаго, инороднаго племени—венгерскаго, а впоследствии через его посредство—немецкаго в лице Габсбургов.

Хорваты

Оставляя теперь в стороне юго-восточных сербов, как не принадлежащих к славянам австрийским, мы остановимся несколько подробнее на дальнейшей судьбе хорватов.

Ограниченные первоначально Адриатическим морем на западе и реками: Цетиною на юге, В(е)рбасом на востоке и Савою на севере, хорваты, как по самой природе местности, так и по своему внутреннему устройству, благодаря мелкому дроблению на отдельныя родовыя единицы, не сразу могли образовать на новых местах одно сплоченное политическое целое. Правда, уже в первый век своего поселения здесь они довольно заметно разделились на две более крупныя общины: северную—Посавскую (по реке Саве) и южную—Далматинскую (в Далмации). Но в той и другой части продолжало существовать прежнее общеславянское родовое, или так называемое жупное устройство, с делением всего племени на родовыя единицы, или жупы, представителями которых являлись жупаны, державшие в своих руках власть гражданскую и военную.

Однако уже одно географическое положение хорватов между различными враждебными стихиями вскоре заставило их собрать воедино свои силы для более успешной борьбы с внешними врагами, посягавшими на их политическую и национальную самостоятельность. С севера все еще некоторое время не переставали их безпокоить жестокими набегами гунны; Запад предъявлял свои притязания на хорватския земли в лице франков и Венеции; с востока византийские императоры не оставляли их в покое всякий раз, как только забирали перевес над восточными сербами и болгарами и усиливали свое влияние в приморских, далматинских городах, зависевших еще долгое время то от Венеции, то от Византии. Так, уже в конце IX века византийский император Василий Македонянин подчинил себе далматинские города и стал распространять свою власть и на хорватов, которые, вследствие этого, искали защиты в Риме и перешли под главенство папы. Правда, старый враг на севере в лице гуннов, по распадении их царства, ослабел, наконец, сам собою; но это только открыло франкам больше доступа к землям хорватов. Напав в IX в. сначала на северную, т. е. Посавскую Хорватию, франки встретили здесь сильнаго противника в лице великаго жупана Людовика (Людевита), который дал им временный отпор. Тем не менее, вследствие несогласия в действиях великих жупанов, далматинскаго и посавскаго, обе части Хорватии подпали под власть франков, которые, по описанию Константина Порфиророднаго, в своих жестокостях по отношению к славянам превзошли самих гуннов(3). К счастью, неурядицы внутри самого франкскаго королевства помогли хорватам избавиться от ига франков в том же IX веке, и страна на время успокоилась со стороны внешних врагов. Зато внутри открылось новое несогласие по вопросу о славянском языке в богослужении, который подвергся гонению со стороны пап. Борьба эта в политическом отношении имела, между прочим, то значение, что у хорватских великих жупанов с этого времени вошло в обычай носить королевский титул, на который папа дал согласие жупану Томиславу (нач. X в.) в видах содействия латинизации края.

Таким образом явилось Хорватское королевство, которое усилилось еще отчасти вследствие того, что, благодаря нашествию мадьяров на северныя области Хорватии, уменьшилось значение Посавской жупании, чем как бы уничтожалось раздвоение Хорватии. Короли из рода Крешимиров, в особенности Петр Крешимир IV Великий, больше других способствовали усилению королевской власти (X—XI вв.). Они не только с успехом охраняли свои интересы против Византии и Венеции, но даже распространяли пределы своей власти к северу за р. Саву, на востоке на некоторыя соседния сербския земли, а в Приморье на далматинския городския общины, сохранявшия под покровительством Византии или Венеции свое обособленное положение и туго поддававшияся до того времени славянскому влиянию. Успеху Крешимира IV помогла его ловкая внешняя политика. С одной стороны, он умел поддержать хорошия отношения с Византией, с другой—он сблизился с папою, отчасти благодаря тому, что сам был воспитан своею матерью венецианкой в романско-католическом духе. Папа в то время дорожил всякими союзниками, потому что это было начало той завзятой борьбы духовной власти со светскою, которая разразилась при папе Григории VII. Кроме того, под конец своего правления Петр Крешимир успел заключить также дружественныя связи с Венгрией и тем обезпечить на время свою безопасность со стороны третьяго соседа.

Политику Крешимира поддерживал посавский бан Дмитрий Звонимир, женатый на дочери венгерскаго короля и возведенный папою Григорием VII на хорватский престол с титулом короля, после недолговременных внутренних раздоров. Время его правления протекло мирно и благополучно. По словам современнаго хрониста, «во время добраго короля Звонимира земля была спокойна и полна всякаго изобилия; города были богаты золотом и серебром. Бедный не боялся, что его обидит богатый, и слабый не боялся, что будет обижен сильным. Король защищал всех. Сам он не причинял никому несправедливости и другим не позволял. Страна никого не боялась, и никто не смел ее безпокоить».

Но все-таки и при королях племенное разделение среди хорватов удерживалось по традиции довольно твердо, и представители отдельных родов, или жупаны, не утратив своего влияния на дела страны, сильно стесняли королевскую власть и вызывали внутренния смуты. Это обстоятельство ослабляло политическия силы Хорватскаго королевства, а короли в борьбе за независимость против одних врагов должны были прибегать к помощи других, при чем эта помощь соседей (венгерцев, венецианцев) оплачивалась чувствительным уроном: к Венгрии вскоре переходит значительная часть северной, Посавской Хорватии, под особым именем Славонии (между Савой и Дравой), а Венеция, усиливая свое влияние в южной, Далматинской Хорватии, способствует оживлению здесь латинскаго элемента в ущерб славянскому; вместе с тем усиливаются городския общины с их особым управлением, при чем между далматинскими городами на первый план выдвигается выросший на месте древняго Эпидавра известный Дубровник (Рагуза), обособившийся впоследствии в знаменитую республику, которая прекратила свое существование только в нынешнем веке.

Подчинение Венгрии

Положение Хорватскаго королевства сделалось еще опаснее, когда в конце XI века со смертию Стефана II прекратилась в стране туземная королевская династия Держиславичей и начались споры из-за престола между хорватскими племичами (вельможами). А между тем натиск Византии с востока опять усилился; восточные соседи хорватов, сербы и болгары, по распадении Болгарскаго царства Симеона, подчинились ея власти; доходила очередь до хорватов, и их ожидала такая же участь. При таких обстоятельствах они прибегли к союзу с Венгрией и признали над собою верховную власть венгерских королей (Арпадовичей) в лице Коломана (1102 г.). С той поры Хорватское королевство и далматинския городския общины (отпавшия, впрочем, в XV в. к Венеции) в политическом отношении стали составлять нераздельную часть Венгерскаго государства, приобретавшаго все большее влияние на судьбы южных славян до появления турок в средней Европе.

Подчинение хорватов Венгрии было добровольное и носило характер как бы политическаго союза или унии. Коломан дал клятву охранять законом все обычаи, установления и права страны, при чем взаимныя отношения двух государств были изложены в обстоятельном договоре. Хорватия продолжала управляться особым королем, впрочем, с титулом rex junior—младший король. Выбор короля был предоставлен народному собранию, но утверждался королем Венгрии.

Хорватские короли, называвшиеся чаще банами, жили сначала в Книне, а потом в Загребе, который и до настоящаго времени удержал значение главнейшаго административнаго и умственнаго центра Хорватской земли. Власть банов по закону не была наследственною, но некоторые из них успевали упрочить ее на короткое время в своем роде и управляли Хорватией совершенно самостоятельно. Таковы были, напр., в начале XIV в. Шубичи, имевшие даже решительное влияние на избрание королей на венгерский престол. В течение двух веков потомки Арпада (родоначальника венгерской династии) считались королями Хорватии.

Этот период дал, между прочим, пищу усилению в стране класса родовитой знати (так наз. племичей), а также церковной иерархии, в которой короли и баны нередко искали поддержки, причем они предоставляли духовным лицам важную роль в государстве. Так, напр., когда в 1215 г. венгерским королем был коронован Бела, то наместником короля в Хорватии был назначен магистр венгерскаго ордена тамплиеров.

К концу XIII в. прекратилась в Венгрии династия Арпадовичей, и хорваты, с своим баном во главе Павлом Шубичем, проложили дорогу к венгерскому престолу новой, неаполитанской династии в лице Карла Роберта Анжуйскаго, несмотря на то, что сами венгерцы обратились с предложением своей короны к королю чешскому (Вацлаву III). И впоследствии еще неоднократно происходило такое временное отпадение Хорватии, но к XV веку она была опять закреплена за венгерским королем Сигизмундом, а в следующем XVI в. она вместе с Венгрией переходит в руки Габсбургской династии.

Мы не излагаем подробно дальнейшей истории Хорватскаго государства, которая тесно связана с историей Венгрии и полна безконечных войн и раздоров политических, племенных и религиозных. Достаточно напомнить, что с XIV в. международныя отношения не только у славян, но и у других народов Европы совершенно потрясены и разстроены появлением на Балканском полуострове новаго грознаго врага в лице турок. Борьба с мусульманами, наполняющая собою тогдашнюю историю многих европейских государств, легла тяжелым бременем и на хорватов. Не одно столетие они своею грудью защищали среднюю Европу против потоков иноверцев (гуннов, монголов, турок), и в этом отношении Хорватия исполнила свою историческую миссию.

Связь Хорватии с Римом

В отношении своей духовно-религиозной жизни Хорватия, как уже было сказано, с самых ранних пор стала в зависимость от Рима и подчинилась влиянию Запада в культурном отношении.

Этому много способствовало ея близкое общение с итальянцами на юго-западе, а потом отчасти и связь с католической Венгрией на северо-востоке. Хотя хорваты имели на востоке в близком соседстве сродных им сербов, а далее болгар, принадлежавших как те, так и другие греческой церкви и принявших славянское кирилловское письмо и славянское богослужение, тем не менее, сами они силой исторических условий и географическаго положения должны были примкнуть к Западу и отказаться от тех славянских традиций, которыя сделались исключительным достоянием славян восточных. Правда, на первых порах хорватам разрешалось употребление родного языка в богослужении, и некоторые их епископы, из личных, впрочем, видов, отстаивали это право; но с разделением церквей настолько обострилась религиозная рознь между славянским Востоком и Западом, что у хорватов для выражения славянскаго языка на письме была введена особая азбука, так называемая «глаголица», которая в отличие от «кириллицы», употребляемой восточными православными славянами, сделалась на некоторое время как бы специальною принадлежностью католиков сербо-хорватов, пока, наконец, и она не была вытеснена латиницею, равно как и славянское богослужение большею частью должно было уступать место латинскому, когда в хорватские епископы стали назначаться иностранцы. К счастью, в светской письменности язык хорватский не только удержался, но и стал в скором времени заметно развиваться вместе с расцветанием светской литературы. Даже Дубровник, этот главнейший оплот романской культуры в славянском Приморье и усерднейшей поборник католицизма среди южных славян, не только не изгнал хорватский язык из внебогослужебнаго употребления, но, напротив, сделался современем важнейшим центром развития хорватской письменности, так что дубровницкий период составляет высший расцвет хорватской литературы, какого она достигла к XVI—XVII векам. Это объясняется тем, что Дубровник, избегая участия во внешних политических делах, умел всегда завоевывать себе мирное положение, и в своей внутренней жизни достиг значительнаго благосостояния, благодаря своей обширной морской торговле почти со всеми тогдашними приморскими государствами Европы, Азии, Африки и даже Америки, в завоевании которой дубровничане помогали испанцам своими кораблями. Мореходством и судостроением Дубровник был известен всему миру. Уже в X в. византийский император просит у дубровничан 80 моряков для своего флота; впоследствии Карл IX выписывает во Францию кораблестроителей из Дубровника; на службе у императора Карла V состояло до 300 дубровницких кораблей и т. д. Достаточно сказать, что даже Петр Великий обратил внимание на искусство дубровницких мореходцев, и в нашем флоте служило немало дубровничан, из коих Петр Стулли дослужился до адмиральскаго чина.

Хорутане

Несколько иную историю имела другая ветвь австрийских славян, известная под именем словенцев (slovenci), иначе хорутан (виндов—у хронистов), осевших главною своею массою к северо-западу от сербо-хорватов, близ севернаго угла Адриатическаго моря, именно в южных частях нынешней Каринтии (попрежнему Хорутании) и Штирии, в северной части Истрии и в Крайне, составляющей теперь главное средоточие словенской жизни, с центральным городом Любляной (Лайбах).

Утвердившись в конце VI в. в этой приальпийской стране, куда они передвинулись вслед за германскими племенами, хлынувшими с севера на западно-римскую империю, хорутане очутились на своих новых местах не в более выгодных условиях, чем их соседи сербо-хорваты, о которых только что была речь. Если для хорватов, с одной стороны, не мало безпокойств причиняли притязания Византии, с другой—венецианско-итальянская романизация, то словенцы рано подпали влиянию новой стихии—германской, благодаря тому, что они непосредственно столкнулись с двумя уже организованными и сильными германскими государствами—Лонгобардским на юго-западе и Франкским на северо-западе; лонгобарды, впрочем, сами с течением времени подчинились франкам, которые, таким образом, сделались во время Каролингов опаснейшим врагом западных славян вообще, в том числе и словенцев. На востоке у последних был первое время общий враг с хорватами, именно авары, которые, распространившись в VII в. по правую сторону средняго Дуная, совершали дикие набеги на словенцев и сербо-хорватов. Последние, как мы видели, успешно боролись против них, отчасти при помощи Византии; словенцы тоже волей-неволей должны были искать помощи у сильных соседей, какими были в то время франкские короли, а эти последние, конечно, не замедлили воспользоваться этим обстоятельством в видах распространения своей власти на юго-славянския земли через посредство своих вассалов, герцогов баварских, примыкавших своими владениями непосредственно к области словенцев.

Первый князь словенский, или хорутанский, засвидетельствованный историею, был Борут. При нем и произошло уже в конце VIII века подчинение словенской Хорутании королям франкским. Не будучи в состоянии осилить нападения аваров, Борут призвал на помощь воеводу баварскаго, который, правда, избавил хорутан от ига аваров, но взамен наложил на них иго баварское. А так как Бавария находилась в вассальной зависимости от Пипина Короткаго, то Хорутанское (словенское) княжество очутилось, таким образом, под властью франкских королей, принявших вскоре титул западно-римских императоров.

Так произошел роковой поворот в истории словенцев, благодаря которому они были отдалены от остальных соседей-славян и обречены постепенной германизации. Для ослабления своего политическаго значения, земля словенцев, или Хорутания, была поделена на мелкия провинции (Штирия, Каринтия, Крайна и др.), управляемыя подручниками германских императоров.

Для большаго отчуждения словенцев от их северных собратьев чехо-моравов, пользовавшихся значительным политическим влиянием, германцами была выдвинута с этой стороны, к юго-востоку от Баварии, еще новая немецкая область, так называемая Восточная марка (зачаток нынешней Австрии). Когда умер последний хорутанский князь Хотимир, племянник Борута, управление отдельными частями бывшей Хорутании стало поручаться исключительно немцам, соседним маркграфам, графам, герцогам (баварскому, фриульскому и др.), которые, естественно, старались замещать и другия должности в стране своими соотечественниками и открыли широкий доступ немецкой колонизации в подчиненных славянских областях.

Сильную опору своей власти находили германские императоры в христианстве, которое они старались усердно распространять среди языческих славян не столько из религиозных, сколько из политических целей, видя в новой религии прочное объединяющее начало для скрепления самых разнородных элементов своей империи. Уже в самом начале подчинения Хорутании франкам христианство утвердилось при дворе князя Борута: его сын Карат и племянник Хотимир были отданы на воспитание герцогу баварскому и вернулись оттуда уже христианами, при чем Хотимир отличался особенною ревностью к благочестию и пред-принимал ежегодныя путешествия к зальцбургскому немецкому архиепископу за получением от него пастырскаго благословения.

Немецкие епископы ведали все церковныя дела в славянских областях наравне с немецкими, и из них особенно сильное влияние на хорутанския, или словенския, земли имел архиепископ зальцбургский, вмешивавшийся неоднократно и в светскую политику и владевший огромными поместьями, между прочим из выморочных и конфискованных славянских имений.

С усилением немецкаго элемента в земле хорутан, славянское население мало-по-малу из свободнаго состояния перешло в зависимое, и это между прочим послужило главным поводом к тому, что уже с IX в. здесь понятие «славянин» смешивается с понятием «раб», и слова slave и (e)sclave начинают употребляться в качестве синонимов. Зато росло на счет этих «рабов-славян» благоденствие господствующаго немецкаго класса; появились в стране богатые дворцы и замки, как самих королей и императоров, так и их вассалов. Возросли также и города, существовавшие от времен римскаго владычества и получившие с течением времени немецкое устройство, каковы: Любляна (Лайбах), Целовац, Градец (Штирийский) и др. Наибольшее значение получила Любляна, сделавшаяся центральным рынком для обмена местных произведений на привозныя. Вместе с материальным благосостоянием росло ея значение и в других отношениях, что сделало ее важнейшим пунктом в южной части бывшаго Словенскаго, или Хорватскаго княжества. Северная часть бывшей Хорутании онемечилась еще более южной, так что память о славянах здесь сохранилась иногда только в искаженных топографических названиях.

В половине XIII в. область словенцев сблизилась было на короткое время с родственной Чехией. Энергичный Пржемысл Отокар II, король чешский, успел было присоединить словенския земли к своей монархии. Однако такое соединение не предвещало ничего хорошаго для славян. Отокар, воспитанный в немецком духе, еще более способствовал германизации края, возвышая, напр., немецкия городския общины разными привилегиями над другими классами коренного населения, особенно могущественной родовитой шляхты.

Впрочем, могущество Отокара, ослабленное войною с венграми, вскоре было сломлено новою немецкою династиею Габсбургов, которые отрезали юго-западных славян от чехов, не дав окрепнуть их временному союзу. Таким образом, Габсбурги с XIV в. сделались полными хозяевами словенских, или хорутанских земель, каковыми остаются и по настоящее время.

Правление Габсбургов на первых же порах окончательно утвердило немецкий элемент в земле словенцев; немцы захватили в свои руки не только политическое управление краем, но и городское и даже земельную собственность, которая поделена была между рыцарскими фамилиями и привилегированными городскими общинами; славянский же элемент укрылся преимущественно в селах и небольших местечках.

Лишь с конца прошлаго века начинает понемногу оживать среди словенцев национальная идея, а всеобщее движете славян к возрождению в нынешнем веке спасло эту отрасль великаго племени от той печальной участи, какая постигла другия его западныя ветви—славян полабских и прибалтийских.

Несчастие для словенцев в настоящее время в том, что они разделены на мелкия провинции, каждая с своим особым управлением, с своими сеймами. Кроме того, вследствие природы страны, имеющей так много контрастов, словенцы не могут представлять из себя одной национальной единицы, и в разных частях занимаемых ими областей резко отличаются между собою по характеру, образу жизни, одежде и языку. Собственно говоря, только в Крайне они преобладают над другими элементами и могут представить известную сплоченную силу, тогда как другия разрозненныя части этой народности оказываются безсильными против влияния германцев с севера и итальянцев с юга.

Н. Янчук.