LXIX. Косовская битва

I

Урош Стефанович

Чтобы успехи, достигнутые Сербией при Стефане, могли навсегда упрочиться, страна нуждалась в мудром и осторожном, отважном и дальновидном государе, который мог бы достигнуть теснаго слияния новых земель со старыми и в силах был преодолеть внешния невзгоды, начинавшия обнаруживаться в только что созданной державе.

Не таков был сын его Урош, 18-летним юношей занявший сербский престол, котораго летописец сербский характеризует словами: «был он молод умом, необыкновенно милостив и кроток». Последствия перемены на сербском престоле не замедлили обнаружиться.

Распространяя границы Сербии далеко за ея пределы, Душан принужден был в каждой из вновь присоединенных областей поставить своих наместников. И в собственных сербских землях успели выдвинуться своим влиянием и положением отдельные вельможи.

Мощная рука Стефана умела держать в повиновении всех этих правителей. Не то стало при Уроше. Тотчас же по его воцарении начались в Сербии смуты. Синиша, правитель Этолии, дядя Уроша, выступил против племянника, быть может, во имя прав старейшинства. Хотя он и не имел успеха в этом предприятии, но Фессалия и южный Эпир навсегда отпали от Сербии. В верхнем Эпире самостоятельными властителями явились Карл из дома Топия, завоеватель Драча, и Балша.

Греки в Царьграде точно также поняли, что настало удобное время возстановить свою власть в отнятых Душаном провинциях. Они старались привлечь на свою сторону сербских вельмож в Македонии, что и удалось им в области между Струмой, Местом и Егеем.

Те же стремления к независимости от единой государственной власти стали обнаруживаться и в коренных сербских землях. Рядом с Балшей и его сыновьями в Зете, захватил власть в соседних Требинье и Хлуме жупан Войслав, сын Война. При самом Уроше получили силу бывшие его советниками вельможи. Самым влиятельным из них был Вукашин. Его значение при дворе Уроша было столь велико, что в 1361 году дубровицкое вече в спорном деле с Сербией вынуждено было обратиться не только к Урошу, но и к нему, как лицу, от котораго вполне зависел успех дела. В 1366 году Вукашин принял титул короля Сербии, как его величают дубровницкие памятники этого года. С того времени фактически он был правителем Сербии, Урошу остался один титул царя. До недавняго времени Вукашину приписывалась насильственная смерть Уроша, изследования новейших историков оправдывают Вукашина от обвинений в цареубийстве. Но уже тем самым, что Вукашин принял королевский титул, был нанесен сильный удар основам, на которых до тех пор покоился сербский престол.

В то время как Сербия в течение 15 лет распадалась, росла сила турок.

Ни Византия ни Болгария не могли дать им отпора. В Византии господствовали раздоры и междоусобия, при чем одна сторона призывала турок на помощь против другой. В Болгарии происходило то же, что и в Сербии. Рядом с царем Александром Иоанном в области Камчии самостоятельно владел воевода Добротич, в области Видинской племянник царя Иоанн Срацимир.

При таких обстоятельствах сын Орхана, воинственный Мурат, сокрушив в Азии сельджуков и завоевав Ангору, перешел в 1360 году Геллеспонт и в течение пяти лет овладел Фракией от Мраморнаго моря до Балкан и от Понта до Родопа и перенес столицу в Адрианополь на берега Тунджи.

Таким образом, скоро после смерти Душана Сербия на своих восточных границах встретилась с Турцией лицом к лицу. Столкновение между сербами и турками стало неизбежно, являлся лишь вопрос: кто начнет.

Брат Вукашина деспот(1) Иван Углеша убедил предупредить нападение турок. Соединенное сербское войско с Вукашином, деспотом Углишей и воеводой Гайком двинулось во Фракию с целью изгнать турок из Европы. Мурат с главными силами находился в это время в Малой Азии. На реке Марице, между Черноменом и Херманли, вождь турецкаго отряда Илбек врасплох напал ночью на сербов и, несмотря на меньшия силы, разбил сербское войско 26 сентября 1371 г. Вукашин с братьями и множество сербских вельмож погибли в битве.

Княжение Лазаря

Вскоре после этого поражения скончался Урош. С его смертью прекратилась династия Неманичей. Явились два претендента на сербский престол. Одним был сын Вукашина Марко, другим Лазарь Греблянович. Верховная власть перешла к Лазарю, который еще молодым был приведен ко двору Стефана, был женат на дочери князя Вратка из рода Вуканова и приходился сродни Неманичам, а при Уроше был влиятельным советником. Но Лазарь уже не носил ни царскаго ни королевскаго титула и подписывался только «князь и самодержец всей Сербской земли».

Со смерти Уроша правители сербских областей еще более стали стремиться утвердить свою независимость и распространить границы своих владений на счет государственнаго единства.

В западных областях в этом духе действовали Балша и Николай Алтаманович.

В юго-восточных областях владели наследники Душанова севастократора(2) Деяна, супруга его Евдокия и сыновья Иван Драгаш и Константин, который чеканил монету с своим именем. Так как эта область граничила с Самоковым и Ихтиманом, которые были заняты турками, то Деяновичи первыми принуждены были покориться Мурату с обязательством платить ему дань и помогать войском. Таким образом, после 1371 г. восточная половина Македонии была потеряна для Сербии.

Западная часть Македонии также была самостоятельной. В ней господствовал сын Вукашина—король (как видно из монет с его именем) Марко с братом Андреем. Столицей их был Прилеп. В Охридской области владел жупан Ропа, который также чеканил свою монету.

Во власти Лазаря оставались таким образом сербския земли по течению Дрина, Лима, Ибра и Моравы и по верхнему течению Вардара. Но и здесь с запада к Дрине и Лиму простиралась власть жупана Николая. Задачей Лазаря было упрочить государственную власть в этих исконных сербских землях. Здесь Лазарю нужно было подчинить себе Николая Алтамановича и Юрия Балшича. В 1374 г. Лазарь разбил перваго и занял его владения, но земли Балшича перешли к боснийскому бану Твердку, который стал владетелем приморья до Котора.

В 1376—7 г. Твердко провозгласил себя королем не только Боснии, но и Сербии, предъявляя притязания на королевский титул, как родственник Неманичей. Таким образом, после 1377 г. в сербских землях мы видим короля и князя, которые оба ведут свой род от Неманичей. Несмотря на это, Твердко и Лазарь оставались в мире друг с другом, действуя один в западных, другой в восточных краях Сербии. В Сербии Лазарь нашел вернаго помощника в своем зяте Вуке Бранковиче, сыне Душанова севастократора Бранка Младеновича.

Пользуясь слабостью христианских государств Балканскаго полуострова, которыя страдали от разложения государственнаго единства, турки с успехом распространяли свою власть на Балканском полуострове. Их завоевания шли в двух направлениях: с одной стороны, из Македонии в Албанию и приморье, с другой—из Фракии в придунайския земли. Движение турок облегчалось тем, что их нередко призывали на помощь один против другого мелкие областные правители. Так Фома, сын Прелюба, призвал Тимурташа на помощь против албанских вельмож. В северном Эпире Карл Топиа призвал турок в борьбе с Балшей II. Тимурташ, пробиваясь к Адриатическому и Ионическому морям, занял города Щип, Прилеп, Битоль.

Два последние лежали в области Марка. Когда между Марком и жупаном Ропой открылась борьба из-за Котора, Марко призвал на помощь турок. Таким образом со времени битвы на Марице турки успели подчинить своему влиянию юго-западныя области Душановой Сербии от Родопа до Адриатическаго моря. Македония и Эпир еще не были присоединены к Турции, но их правители уже находились в вассальной зависимости от султана. С такою же быстротой распространяли свою власть турки и в Подунавье. Здесь задачей турок было воспрепятствовать сближению и единодушным действиям Сербии и Болгарии. Клином врезались турки среди двух соседних держав. Особенно сильный удар нанесен был Сербии и Болгарии занятием Софии. После этого Лазарь принужден был выступить на защиту сербских земель по течению Моравы; во главе турок против него стал сам Мурат. В 1386—7 годах кровавая борьба происходила около Нишавы и Топлицы, двух притоков Моравы.

На Нишаве лежала очень важная крепость Ниш, откуда через два балканских прохода шел путь в Видин, тогда столицу Срацимира. Сам Мурат руководил осадой этого города, который после долгаго сопротивления должен был сдаться (1386 г.). После сдачи Ниша Лазарь двинулся на защиту топлицкой линии, которая открывала путь в самое сердце его владений. В 1387 г. ему удалось разбить Мурата около Плочника на Топлице, но эта победа не надолго остановила турок. Поражение на Топлице было для турок лишь новым побуждением напасть на Сербию с еще большею силой, что и случилось на Косове.

Битва на Косовом поле

Ближайшие по времени источники дают о Косовской битве весьма скудныя сведения. Из письма дожа к венецианскому посланнику в Царьграде и Адрианополе видно, что, спустя месяц после Косовскаго боя, в Венеции было известно только то, что погиб султан Мурат, о судьбе Лазаря в нем умалчивалось, равным образом не было упомянуто ни о месте, ни о дне битвы.

Боснийский король Степан Твердко письмом извещал трогирскую общину о победе, одержанной им над турками 15-го июня 1389 г. Так же он писал и флорентийской общине.

Последняя, собрав сведения из устных разсказов, в ответном письме приветствовала короля с одержанною им победой. Из двух последних писем видно, что на Запад тогда дошли вести, что бой с турками, которыми предводительствовал Мурат с двумя сыновьями, происходил 15 июня в Видов день(3), на Косовом поле, что бой был кровавый, что двенадцать вельмож, поклявшись погубить султана, проникли в султанский шатер и один из них заколол Мурата мечем, вследствие чего остальные были умерщвлены над трупом султана, и, наконец, что турецкое войско, потеряв вождя, было разбито. В этих двух письмах победа приписывается боснийскому королю, а не князю Лазарю. Вероятно, эти вести шли от самого Твердка, который считал себя королем Боснии и Сербии и случившееся на Косовом поле вменял себе в заслугу.

Более точныя сведения о Косовской битве находим у русскаго путешественника дьякона Игнатия, который сопровождал в Царьград митрополита московскаго Пимена, вместе с которым был и смоленский епископ Михаил. На обратном пути из Царьграда 12—13 дней спустя после битвы русские путники узнали, «что царь Мурат пошел с войском на сербскаго князя Лазаря, и, как слышно, оба пали на поле битвы. Сначала обманом убил Мурата верный слуга Лазарев Милош, тогда турки выбрали царем Баязета, одержали верх над сербами, Лазаря захватили живым в плен, а с ним и многих его воевод и бояр, одних убили, других захватили живыми. По приказанию султана, Лазарь был усекнут мечем. Битва происходила на Косовом поле».

Из турецких источников фирман(4) султана Баязета, данный кадию(5) Бруссы, куда было перенесено с Косова тело Мурата, сообщает следующия подробности: «Когда дойдет до вас настоящий фирман, да будет известно, что после победы, одержанной волей Божиею на Косове, мой отец султан Мурат, котораго жизнь была счастлива, а смерть мученическая, несмотря на то, что после виденнаго им сна он молил Всевышняго даровать ему мученическую кончину, цел и невредим вернулся с поля битвы в шатер, высоко поднимавшийся к небу; и в то время, как мы испытывали величайшую радость, смотря, как отрубленныя головы банов валялись под конскими копытами; как одни стоят с связанными руками, а другие с пробитыми мышцами; вдруг совершенно неожиданно некто, по имени Милош Кобилич, с лукавством и притворством сказал, что он принял ислам, умоляя принять его в ряды победоноснаго войска. И когда был допущен поцеловать ногу светлаго государя, вместо того, чтобы это исполнить, неустрашимо направил он в славное тело пресветлаго царя отравленный нож, спрятанный в рукаве, и, нанесши им тяжкую рану, напоил его мученическим шербетом(6). После того как сказанный Милош это дело исполнил, он бежал перед воинами, которые блистали как на небе ясныя звезды, но был настигнут храбрыми воинами и на куски изрублен. Услыхав о случившемся, я направился к одру мученика, но застал его уже мертвым; в то же время случилось, что и брат мой Якуб-бег отправился в вечность. С надежными людьми отправил я носилки с телом моего отца, чтобы предать его погребению в Бруссе. Когда прибудет тело, вы его предадите погребению, никому не сказав о случившемся, напротив покажете перед народом знаки победы, чтобы неприятели не могли ничего заметить».

Из этого фирмана узнаем, что прозвище Милошу было «Кобилич», а не «Обилич» (последнее встречается не ранее XVIII в.). Узнаем подробности о смерти Мурата, что он был убит в шатре в отсутствие Баязета. Узнаем, что брат Баязета также умер на Косове (Баязет не говорит отчего, но позднейшие историки говорят, что он был убит по приказанию брата). Наконец, интересен тон фирмана: в нем не превозносится до небес победа турок, умалчивается о покорении Сербии; до некоторой степени этим объясняется взгляд на Косовскую битву на Западе. Все упомянутые источники согласны в существенных пунктах. Согласны относительно места битвы, дня и года, имен и смерти главных противников, Мурата и Лазаря, из которых первый был убит Милошем, второй усекнут по приказанию султана; согласны и в том, что дорогою ценой купили турки победу, так что на Западе она была приписана христианскому оружию, чем и гордился король боснийский.

Позднейшие источники, как сербские, так и иноземные, передавая по существу те же сведения, отличаются лишь более или менее частными подробностями. В некоторых из них приводятся новыя имена участников боя, напр., Юг Богданович, Милош Омилевич, Степан Мусич, Милан Косанчич (позднейшия сербския летописи), Вук Бранкович, Влатко Вукович (дубровницкая летопись). Иногда сообщаются цифры, определяющия численность противников: 300,000 турок против 100,000 сербов (житие Стефана Лазаревича).

Чем далее, тем более в исторический разсказ начинают проникать народныя предания. Так, напр., у итальянскаго переводчика византийскаго писателя Дуки, вероятно, родом дубровчанина или далматинца, в первый раз неудача сербов приписывается измене, в которой обвиняется Драгослав Прибишич.

Позднее в этой измене, вопреки исторической истине, стали обвинять зятя Лазаря Вука Бранковича; в первый раз это обвинение встречаем у Мавра Орбини. Из турецких источников подробностями, заимствованными, по всей вероятности, из устнаго предания, сохранившагося у турок, отличается разсказ Нешри. У него говорится о поводе к войне (борьба из за Пирота), подробно описывается ход войны и движение турецкаго войска. Нешри преувеличивает силу сербов, насчитывая в их войске 500,000. В числе союзников сербов называет он: немцев, волохов, арнаутов, венгров, чехов и болгар.

Согласно турецким источникам выходит, что Лазарю удалось составить союз христиан, которым после сербов всего более грозила опасность со стороны турок. Но не так было на деле. Даже и сербския войска не были в полном составе под знаменами Лазаря.

Македония была, наоборот, в противном лагере. Константин, правитель восточной ея половины, вероятно, не один был в войске Мурата. Король Марко, как можно заключать из молчания источников, не был на стороне сербов.

В Фессалии, Эпире и Албании господствовали смуты. Болгарский царь Шишман, зять Лазаря, не мог прийти ему на помощь; в 1388 г. он признал вассальную зависимость от турок. Молдавия и Валахия в это время отстаивали свою самостоятельность против Венгрии. Воевода молдавский Петр и валашский Мирча искали себе защиты в Польше и в самый год Косовской битвы заключили союз с королем польским Владиславом. Венгрия не могла быть в союзе с Сербией: в 1389 г. король Сигизмунд собирался итти в поход против Лазаря. Хотя до столкновения дело и не дошло, но не могло быть и речи о союзе. Итак, очевидно, что на Косовом поле с сербами не было отрядов ни болгарских, ни албанских, ни валашских, ни венгерских. Этот союз вымышлен турками, чтобы в большем блеске представить свою победу над неверными.

Весьма вероятно, что босняки сошлись вместе с сербами на Косовом поле. Боснийский король Твердко был в согласии с князем Лазарем, который в свою очередь поддерживал его в защите независимости Босны от Венгрии. Вождем босняков в этой битве был воевода Влатко. Вместе с босняками, очень возможно, был на Косовом поле и отряд хорватов под предводительством Ивана Хорвата, который был около того времени в Босне.

Поражение сербов на Косове имело роковыя последствия для политической и духовной жизни сербскаго народа. Правда, и после Косовской битвы продолжалось существование сербскаго государства. Баязет признал наследником Лазаря его старшаго сына Стефана. Но Стефан должен был признать вассальную зависимость от турецкаго султана, платить дань туркам и помогать им войском. «И Стефан, поставленный по воле Баязета господарем Сербской земли, свято хранил данную ему клятву верности—говорит про него историк Сербии,—и, спасая свою личную честь, губил отечество. Милица правила за него Сербией, а он терял цвет сербскаго народа, сражаясь с христианами и неверными в рядах турецкаго войска и в пользу Турции».

Потеря политической самостоятельности неблагоприятно отразилась и на успехах просвещения в Сербии. Будучи отрезана от западной Европы, с которою до сих пор она находилась в постоянных сношениях, Сербия лишилась возможности воспринять идеи гуманизма и возрождения, которыя вызвали такой сильный переворот в духовной жизни Запада. При иных условиях и Балканский полуостров мог бы принять участие в этом движении, для котораго в Сербии представлялась достаточно подготовленная почва.

II

Сербские воеводы в песнях

Неудивительно, что событие, имевшее такое важное значение в истории Сербии, должно было оставить глубокие следы в сознании сербскаго народа. В превосходных эпических песнях народ воспел борьбу с турками на Косовом поле. Главный герой ея, князь Лазарь, стал центральным лицом целаго круга косовских песен, который от него получил и самое имя «Лазарицы». Мы перескажем содержание этих песен, пользуясь сборником Вука Караджича.

Дух эпохи в общих чертах нашел верное отражение в народной поэзии. События косовския и в народных песнях стоят в связи с предшествующею порой славы и могущества Сербии при царе Душане. Умирающий Стефан перед смертью созывает к себе в столицу Призрен сербских бояр выслушать его последнюю волю. Во главе вельмож оплакивает царя Вукашин. Его оставляет Стефан опекуном своего малаго сына Уроша: «Милый кум, король Вукашин,—говорит он ему,—даю тебе мое царство со всеми городами и воеводами, вручаю тебе моего слабаго(7) Уроша, четырнадцати-дневнаго младенца в колыбели; царствуй, кум, в продолжение семи лет, на восьмой год передай царство Урошу».

Вукашин отказывается от этой чести, ссылаясь на безпокойный характер своего сына королевича Марка. «Милый кум, король Вукашин,—отвечает ему Душан.—Если я держал в своих руках всех воевод моего царства, то ужели тебе не справиться с родным сыном?»

Шестнадцать лет царствовал Вукашин; народ страдал от насилия; кто носил шелковое платье, оделись в суконное.

Подрос и молодой Урош. Призывает он к себе старую мать и просит у нея наследство, «отцовский кусок хлеба». Мать ему отвечает: «Есть хлеб, да у другого, у кума Вукашина. Твой отец на смертном одре поручил царство куму, королю Вукашину, чтобы семь лет царствовал, а на восьмой год передал царство. А он продолжает царствовать 16 лет».

В этом поэтическом образе в народной памяти сохранилось вполне согласное с историей воспоминание о той властной роли, какую Вукашин играл при слабом Уроше.

Но народ в то же самое время считал эти притязания бояр незаконными; Сербское царство, по его воззрению, могло принадлежать лишь законному наследнику из дома Неманичей.

Вукашин с своими братьями, деспотом Углешей и воеводой Гайком, и царевич Урош спорят о том, кому достанется Сербское царство, на Косовом поле у церкви Самодрежи. Каждый из соперников себе присвоивает царскую власть, молчит только слабый царевич Урош. Решить спор должен протопоп Неделько, который исповедовал и причащал Душана на смертном одре, у котораго в руках староставныя книги.

Посылают в Призрен к протопопу, но он дает послам уклончивый ответ: «Мои дети—четыре гонца! Я причастил и исповедал славнаго царя, но спрашивал я его не о царстве, а о содеянных им грехах. Ступайте лучше в Прилеп к королевичу Марку. Он был при царе писарем(8), у него старо-ставныя книги. Марко скажет вам правду, никого он не боится, только истиннаго Бога». Гонцы уходят к Марку.

Марко отправляется в путь. На прощанье его мать Евросима заклинает сына не быть пристрастным ни к отцу, ни к дядям и говорить одну правду: «лучше лишиться жизни, чем погубить свою душу». Марко исполняет завет матери. Отец и дядя надеются, что он выскажется в их пользу. Но Марко в присутствии всех бояр, глядя в староставныя книги, обращается к соперникам с такими словами: «Отец мой, король Вукашин! или мало тебе твоего королевства, что ты домогаешься чужого царства? А тебе, мой дядя, деспот Углеша, разве мало твоего деспотства, что ты домогаешься чужого царства? А тебе, мой дядя, воевода Гайко, разве мало твоего воеводства, что и ты ищешь чужого царства? Книги говорят: Урошу следует царство, от отца осталось сыну».

В этой песне прекрасно выражены народныя симпатии к заслуженной династии Неманичей, и высказано осуждение властолюбивых притязаний сербских вельмож.

Князь Лазарь

Герой Косовской битвы князь Лазарь, согласно с историей, и в народных песнях является при дворе Стефана Душана.

Песня говорит о его женитьбе на Милице, дочери воеводы Юга Богдана, которую ему сватает сам Душан. Староставныя книги предсказывают, что Милица—суженая Лазаря, что ему достанется царство, что с нею Лазарь будет царствовать в Крушевце на берегу Моравы. Согласно преданиям сербской истории, сербские государи являлись верными сынами православной церкви. Каждый из них ознаменовал свое царствование построением какого-либо монастыря или храма.

И Лазарь является в песне строителем Раваницы. По одному варианту, начать постройку этой церкви склоняет Лазаря жена его Милица. Перечисляя ему задужбины(9) других Неманичей, она упрекает Лазаря, что тот до сих пор еще не успел построить церкви на помин по своей душе. Тронутый словами жены, Лазарь дает обещание построить великолепную церковь Раваницу на Ресаве у реки Равана: «Я выведу основание из олова, построю стены из белаго(10) серебра, покрою церковь жженым(11) золотом, унижу мелким бисером, разукрашу драгоценными камнями». Милош воевода останавливает Лазаря от намерения построить церковь с таким великолепием. Ссылаясь на староставныя книги, он предсказывает, «что близко последнее время. Турки завладеют царством, разрушат великолепные монастыри; выроют они тогда оловянное основание, сольют из олова пушечныя ядра и будут громить наши города; сломают они серебряныя стены, сольют из серебра сбрую коням, раскроют церковную кровлю и употребят золото на ожерелья своим женам; разнижут бисер и унижут им ожерелья своих жен, вынут драгоценные камни и насадят их на рукоятки своих сабель и на перстни своих жен. Послушай меня, славный князь Лазарь! Построим лучше церковь из мрамора; возьмут турки царство, а задужбина наша будет стоять вечно невредимою до Божьяго суда, от камня не достанется никому ни камешка». Лазарь благодарить Милоша за его совет.

Предсказанья староставных книг, наконец, сбываются, настает время турецкаго нашествия, близок час страшной борьбы с грозными врагами христианства. «Царь Мурат занял войсками Косово поле, он пишет мелкое письмо(12) и шлет в город Крушевац сербскому князю Лазарю: «Лазарь, владыка Сербии. Не бывало, да и быть не может, чтобы в одной земле да были два государя, чтобы одна рая платила двойную подать; не можем царствовать оба вместе. Пошли мне ключи и дани, золотые ключи от всех городов и дани за 7 лет. Если же не пошлешь, чего я требую, выходи на Косово поле, поделим землю саблями».

Получив такое письмо, Лазарь ручьем льет горькия слезы.

Косовский бой в песнях

Начинаются приготовления к бою. Лазарь призывает к борьбе с врагом всех сербских воевод. Кто не откликнется на призыв, тому грозит страшным проклятием: «кто не придет в бой на Косово, тому не дождаться плодов от труда своих рук; не уродится у того в поле белая пшеница, на горе виноградная лоза».

Пока идут приготовления к бою, один из воевод сербских Иван Косанчич, отправляется разведать силы турок. На разспросы своего побратима Милоша Обилича: «много ли войска у турок, можем ли мы вступить в битву с турками, можем ли одолеть турок?» Иван Косанчич отвечает: «сильное войско у турок, если бы все мы обратились в соль, и тогда бы не хватило соли на обед туркам; целые 15 дней ходил я по турецкому войску, нет ему конца и счета». Перечисляя занятыя турками места Косанчич изображает несметность турецких сил следующим сравнением: «конь наталкивается на коня, юнак на юнака, боевыя копья подобны лесу, словно облака движутся турецкия знамена, как снег белеют турецкие шатры; если бы ливень хлынул с высоты неба, ни одной капли не пришлось бы упасть на землю, все упало бы на добрых коней и юнаков».

Милош уговаривает Ивана не говорить правды князю Лазарю, «а то, пожалуй, встревожится наш князь и устрашится наше войско».—«Скажи лучше так: довольно войска у турок, но мы в силах вступить с ними в бой и легко можем их победить; ведь у них не боевое войско, а все старые ходжи(13) и поклонники, ремесленники и торговцы, никогда не видавшие боя, они пошли в поход, только чтобы прокормиться».

Собравшееся из разных краев сербское войско готово выступить против турок. За ужином Милица обращается к князю Лазарю с просьбой оставить с нею кого-нибудь из своих слуг: «Царь Лазарь, сербская золотая корона. Ты уходишь завтра на Косово, уводишь с собою слуг и воевод, никого из них не оставляешь при дворе, с кем бы можно было послать тебе письмо на Косово и получить от тебя ответ; ты уводишь и девять моих дорогих братьев, девять братьев, девять Юговичей: оставь мне хоть одного брата, кем бы я могла поклясться при случае»(14). Лазарь спрашивает, кого из братьев желает она оставить в белокаменных палатах. Узнав, что Милица желает иметь при себе Бошка Юговича, Лазарь говорить ей: «Госпожа моя царица Милица! Когда завтра разсвенет белый день, разсвенет белый день и засветит солнце, отворятся городския ворота, выйди ты к городским воротам, там пойдет войско, выстроенное полками, все конные с боевыми копьями, перед ними Бошко Югович, он несет крестчатое знамя, передай ему мое благословение: пусть он отдаст знамя кому угодно, и останется с тобою во дворце». На утро Милица выходит провожать выступающее в поход сербское войско. «Вот едет Бошко Югович верхом на ретивом коне, весь одет в золотыя латы, до самаго коня, покрыло его крестчатое знамя, на знамени золотое яблоко, над яблоком золотые кресты, от них висят золотыя кисти, ударяют Бошка по плечам». Милица останавливает за узду коня брата, обнимает его и передает слова князя Лазаря. Нерадостный ответ ждет ее из уст брата: «Ступай, сестра, в белокаменную башню, не вернулся бы я к тебе и не отдал бы из своих рук крестчатое знамя, если бы царь подарил мне Крушевац. Что скажет мне остальная дружина: Вот трус Бошко Югович! Он побоялся пойти на Косово, пролить кровь за честной крест, умереть за свою веру». И с этими словами погнал коня к воротам. Так проехали и остальные братья Юговичи, каждаго из них упрашивала Милица остаться с нею, и все напрасно. Когда проехал последний из них, Войно Югович, «пала Милица на холодный камень, пала и лишилась чувств». Увидел это славный князь Лазарь, и слезы потекли ручьем по его лицу. Оглядывается он справа налево и призывает слугу Голубана: «Голубан, мой верный слуга, сойди с коня-лебедя(15) возьми госпожу на белыя руки и отнеси ее в башню. Именем Бога прощаю тебя, не ходи в бой на Косово, останься в бело-каменном дворце». Со слезами исполнил Голубан царское приказание. Отнес царицу во дворец, но не в силах был сдержать сердце, чтобы не пойти в бой на Косово, вернулся он к коню-лебедю, оседлал его и поскакал на Косово.

Накануне Видова дня, в день памяти пророка Амоса, Лазарь празднует славу, с ним пируют все его слуги, старый Юг Богдан и 9 Юговичей, Вук Бранкович, Милош Обилич, Иван Косанчич и Милан Топлица. Когда пошла круговая чаша, Лазарь подает ее храбрейшему из своих героев Милошу Обиличу, но при этом держит к нему такую речь: «Будь здоров, Милош, прежде мой верный слуга, а теперь неверный. Завтра ты предашь меня на Косове и бежишь к турецкому царю Мурату; будь здоров, выпей заздравную чашу, а кубок да будет тебе от меня в подарок».

Вскочил Милош на резвыя ноги, кланяется царю до сырой земли: «Спасибо тебе, славный князь Лазарь! Спасибо тебе за твою здравицу, за твою здравицу и твой подарок, не спасибо за твою беседу; клянусь я своим честным словом, никогда я не был неверным изменником, никогда таким и не буду; завтра утром на Косовом поле положу я голову за веру христианскую, а изменник сидит с тобою рядом и пьет холодное вино, проклятый Вук Бранкович(16). Завтра светлый Видов день, на Косовом поле увидим, кто сохранит верность и кто изменит. Клянусь великим Богом, завтра я пойду на Косово, убью турецкаго царя Мурата, стану ему ногой на шею, если мне Бог даст вернуться невредимым в Крушевац, схвачу я Вука Бранковича, привяжу его к боевому копью, как женщина привязывает кудель к прялке, унесу его на Косово поле».

15 июня в день св. Вида перед битвой причастилось сербское войско. Лазарь построил его в боевой порядок. Началась битва, турки ударили на Косово. Двинул войско старый Юг Богдан с девятью сыновьями, девятью Юговичами, у каждаго из них 9 тысяч войска, у Юга двенадцать тысяч; бились они с турками, убили 7 пашей, а как начали бить восьмого, погиб старый Юг Богдан, погибли 9 Юговичей как девять сизых соколов. Двинули войско три Мрнявчевича: Бан Углеша и воевода Бойко, с ними и Вукашин король, у каждаго 30,000 войска, бились и рубились с турками, убили 8 пашей, начали бить девятаго, погибли два Мрнявича, бан Углеша и воевода Гойко. Вукашин получил страшныя раны, турки затоптали его конями, и погибло все его войско(17).

Двинул войско герцог Стефан, у герцога сильное войско 60,000. Бились они с турками, убили девять пашей, начали бить десятаго, и погиб герцог Стефан, с ним погибло и все его войско.

Двинул войско сербский князь Лазарь; было у него 77,000 сильнаго войска, гонят они по Косову турок, не дают им осмотреться. И одолел бы Лазарь турок, но покарай, Боже, Вука Бранковича! Он выдал тестя на Косовом поле. И погиб сербский князь Лазарь, с ним погибло все его войско 77,000.

Песня упоминает подвиги отдельных героев в битве на Косовом поле: «кто это был тот славный юнак, что раз взмахнет острою саблей и сразу отсекает 12 голов?—Это Банович Страхинья(18).—Кто это был тот славный юнак, который двоих сразу поражает копьем и бросает через себя в реку Ситницу?—Это—Серджа Злопогледжа(19).—Кто это был славный юнак на огромном коне с крестчатым знаменем в руке, что согнал турок в толпу и загнал их в реку Ситницу?—Это—Бошко Югович».

Особенною красотой отличаются те песни, в которых речь идет о роковом исходе Косовскаго боя.

Роковой исход боя

Милице приносят весть с поля битвы два черных ворона и слуга Милутин, весь в ранах, возвращающийся с Косова: «На утро после Косовской битвы прилетели с широкаго Косова поля два черных ворона и пали на белую башню славнаго Лазаря, один каркает, другой говорит человеческим голосом: «Эта ли башня славнаго князя Лазаря? Или в башне никого нет?» Никто не слышал этого из башни, слышала лишь царица Милица, она выходит перед белую башню, спрашивает черных воронов: Скажите мне два черных ворона, откуда прилетели вы этим утром? Не с Косова ли поля? Видели вы два сильных войска? Вступили ли в бой войска? Чье войско одержало верх? Отвечают ей два черных ворона: Царица Милица, мы летим этим утром с Косова поля ровнаго, мы видели два сильных войска—вчера вступили в бой оба войска, оба царя пали в битве, из турок некоторые уцелели, а из сербов, которые и уцелели, все ранены и окровавлены». Так говорили вороны; возвращается и слуга Милутин; несет в левой руке правую руку, на нем 17 ран, весь конь его в крови. Говорит ему госпожа Милица: «Несчастный слуга Милутин, или ты изменил царю на Косовом поле?» Говорит слуга Милутин: Сними меня, госпожа, с коня, умой меня холодною водой, дай мне выпить краснаго вина, одолели меня тяжкия раны!»

Исполнив просьбу Милутина, Милица предлагает ему ряд вопросов: «Что было, слуга, на Косовом поле? Как погиб славный князь Лазарь? Как погиб старый Юг Богдан? Как погибли 9 Юговичей? Как погиб воевода Милош? Как погиб Вук Бранкович? Как погиб Банович Страхинья?» Стал разсказывать слуга: «Все, моя госпожа, остались на Косовом поле. Где погиб славный князь Лазарь, там поломано множество копий, больше сербских, чем турецких, защищая своего государя, славнаго князя Лазаря. А Юг Богдан, госпожа моя, погиб в самом начале битвы, погибли с ним и восемь Юговичей, не хотели выдать братья один другого. Остался еще Бошко Югович, развевается по Косову его крестчатое знамя, еще гонит он толпы турок, как сокол птиц-голубей; где пролилась кровь до колен, там погиб Банович Страхинья. Милош, госпожа моя, погиб у холодной реки Ситницы, где пало множество турок; Милош убил турецкаго царя Мурата и 12,000 турок, Бог прости его родителя! Оставил память сербскому племени, не перестанут ходить о нем разсказы, пока стоит белый свет и Косово. А что спрашиваешь о проклятом Вуке, прокляты и его родители, прокляты его род и потомки. Он изменил царю на Косовом поле и увел, госпожа моя, 12,000 войска.»

В другой песне оставшаяся в Крушевце Милица ждет вестей с поля битвы. Раз вышла она с двумя дочерьми, Вукосавой и прекрасною Марой, и видит, подъезжает к ним Владета воевода. Весь в поту белый конь воеводы. Спрашивает Владету и Милица: «Заклинаю тебя Богом, княжий воевода, что ты так взмылил своего коня? Не с Косова ли поля возвращаешься ты? Не видал ли ты там честнаго князя? Моего и твоего господина?»—Говорит ей Владета воевода: «С Косова поля возвращаюсь я, царица Милица, но не видал честнаго князя, а видал княжаго «зеленка»(20), гонят его по Косову турки, а сам князь, думается мне, погиб».

Услыхала эти слова царица Милица, и слезы полились по ея белому лицу. Опять спрашивает она воеводу: «Скажи мне еще, княжий, когда ты был на Косовом поле ровном, не видал ли ты девять Юговичей и десятаго Юга Богдана?» Отвечает воевода: «Прошел я через ровное Косово поле и видел девять Юговичей и десятаго стараго Юга Богдана: они были на Косовом поле, по самыя плечи в крови их руки, до рукоятки в крови их зеленые мечи, уходились их руки, рубя турок на Косовом поле». Снова спрашивает его царица Милица: «Стой, подожди, княжий воевода! Не видал ли ты двух моих зятьев Бранковича и Милоша Обилича?» Отвечает ей воевода: «Проехал я Косово поле ровное и видел Милоша Обилича, он стоял на Косовом поле, оперся на боевое копье, сломилось боевое копье, напали на него турки, теперь, мне думается, он уже погиб. Но не видал я Вука Бранковича, не видал я его, чтоб не смотреть ему на белый свет, изменил он честному князю, моему и твоему государю». Особенною силой отличается песня: «Смерть матери Юговичей» , в которой мать девяти братьев Милицы узнает о судьбе своих сыновей и мужа. «Боже милосердый, великое Чудо! Когда сошлось на Косовом поле сербское войско, было в нем девять Юговичей и десятый старый Юг Богдан. Молит Бога мать Юговичей, чтобы дал ей Бог очи сокола и белыя крылья лебедя, чтобы полететь ей на Косово поле ровное и увидать девять Юговичей и десятаго стараго Юга Богдана. Услышал Бог мольбу матери: дал ей очи сокола и белыя крылья лебедя, полетала она на Косово поле ровное, мертвыми нашла девять Юговичей и десятаго стараго Юга Богдана, над ними девять боевых копей, на копьях девять соколов, возле копей девять добрых коней, с ними рядом девять лютых львов. Заржали тогда девять добрых коней, залаяли девять лютых львов, запищали девять соколов: и тут выдержало сердце матери, не дала она слезам воли, берет она девять добрых коней, берет девять лютых львов, берет девять соколов и возвращается в белокаменныя палаты. Издали увидали ее снохи, вышли к ней навстречу, подошли к ней ближе, и подняли вой десять вдовиц, зарыдали девять сиротинушек, заржали девять добрых коней, залаяли девять лютых львов, запищали девять соколов; и тут мать сдержала сердце, не дала слезам воли. Настала ночь, было за полночь; заржал вдруг Демьянов зеленко. Спрашивает мать Демьянову жену: «Сноха моя, жена Демьяна! Отчего это ржет Демьянов зеленко? Или захотел он белой пшеницы, или воды со Звечана?» Отвечает жена Демьянова: «Свекровь моя, мать Демьянова! Конь не просит белой пшеницы, он не хочет пить воды со Звечана. Приучил его Демьян до полночи есть мелкий корм(21), а после полночи ездит в путь-дорогу, вот он и тоскует по своем господине, тоскует, что не принес его на себе». И тут сдержала мать сердце, не дала слезам воли. Когда настало утро и разсвел белый день, летят два черных ворона, до плеч в крови их крылья, их клювы покрылись белою пеной. Несут они руку юнака, на руке золоченый перстень, бросают руку на грудь матери. Взяла руку мать Юговичей, ее повернула и зовет жену Демьяна: «Сноха моя, жена Демьянова! Узнала ли ты, чья это рука?» Говорит ей жена Демьяна: «Свекровь моя, мать Демьяна! Это рука нашего Демьяна, узнаю, мать моя, я по перстню, был он со мной при венчанье». Взяла мать Демьянову руку, потрогала ее, повертела и так руке тихо говорила: «Рука моя, зеленое яблоко. Где ты росло, где ты сорвано? Росла ты на моей груди, сорвана на Косове ровном поле». Не вынесла больше мать Юговичей: надорвалась она и испустила дух от скорби по девяти сыновьях своих Юговичах и десятом старом Юге Богдане.

В песне «Косовка-девонка» народная поэзия дает нам еще один прекрасный образ девушки, отыскивающей на поле битвы своего жениха. «Раным рано в воскресенье, во воскресенье до восхода краснаго солнышка, отправилась в путь Косовка-девушка, засучила она белые рукава, засучила до белых локтей, на плечах несет белые хлебы, в руках у ней две золотыя чаши, в одной холодная вода, в другой красное вино. Идет она на Косово поле ровное и ходит, молодая, по побоищу, по побоищу честнаго князя, переворачивает лежащих в крови юнаков, кого из них найдет еще в живых, омывает холодною водой, поит красным вином и кормить белым хлебом.

Встретила она Орловича Павла, молодого княжаго знаменосца, нашла его еще в живых: отсечена у него правая рука, до колен отрублена левая нога, переломаны витыя ребра, видны из-под них легкия. Вытаскивает она его из ручьев крови, умывает его холодною водой, поит красным вином, кормить белым хлебом. Когда забилось у юнака сердце, говорит Орлович Павел: «Дорогая сестра, Косовка-девушка, что тебя привело сюда переворачивать лежащих в крови юнаков? Кого ищешь, ты молодая, на побоище? родного брата или двоюроднаго? или по грехам(22) стараго родителя?»

Отвечает Косовка-девушка: «Дорогой брат, неизвестный мне воин! не ищу я никого из своих родных, ни родного брата, ни двоюроднаго, ни по греху стараго родителя. Известно ли тебе, незнакомый мне воин, как причащали целых три воскресенья сербское войско 30 монахов у прекрасной Самодрежи церкви. Все войско причастилось, последними были три воеводы: один был Милош Обилич, другой Иван Косанчич, третий Милан Топлица. Я случилась у ворот в ту пору, когда шел воевода Милош, прекрасный юнак на этом свете, сабля его тащилась по земле, на голове у него шелковый колпак с перьями, на нем надет был пестрый плащ, ворот был повязан шелковым платком; оглянулся он и посмотрел на меня, снял с себя пестрый плащ, снял с себя и дал его мне: на, девушка мой плащ, чтобы было чем помянуть меня: я иду, моя душа, сложить голову в стане честнаго князя, моли Бога, моя дорогая, чтобы здоровым вернуться мне из стана, и тебя ждет тогда счастье: возьму я тебя за моего Милана, за Милана моего побратима, с которым мы побратались во имя вышняго Бога и святого Ивана. Я буду твоим венчанным кумом». Затем следует такое же описание Ивана Косанчича: у него в руке позлащенный перстень, он снимает с руки этот перстень и дает его девушке, обещая, если вернется цел и невредим, быть на свадьбе ея дружкой. Затем следует описание в тех же выражениях Милана Топлицы: у него на руке златотканный платок, снимает он его с руки и обещает девушке-Косовке в случае благополучнаго возвращения взять ее замуж. «И ушли три воеводы, вот их-то и ищу я на поле битвы». Не радостная весть ждет бедную невесту: «Сестра моя, дорогая Косовка-девушка,»—говорит ей Орлович Павел,—«видишь, душа моя, эти боевыя копья, где их всего больше, где они видны чаще, там пролилась кровь юнаков добрым коням по стремя, а юнакам по шелковый пояс, здесь погибли они все трое, ступай же назад в свой белый дом, не мочи в крови рукава и полы платья.» Как услыхала эти слова Косовка девушка, пролились слезы по ея белому лицу, пошла она в свой белый дом, причитая, как кукушка: «Увы мне горемычной! выпала мне доля горькая! Если схватиться мне, горемычной, за зеленый бор, и он зеленый посохнет».

Этими песнями заключается созданная народною фантазией картина Косовскаго боя.

П. Лавров.