LXXIII. Джон Уиклифф

Биография

Если вообще ранние годы жизни средневековых писателей скрываются в тумане, который самыя кропотливыя разыскания не могут разорять, то в особенности это можно сказать о первых страницах биографии Джона Уиклиффа. Год рождения английскаго реформатора, годы его детства и юности, детских игр и университетскаго учения, первые самостоятельные шаги на жизненном пути, все это—пункты, о которых ученые спорили и продолжают спорить, не приходя к одному определенному и окончательному решению. Поэтому многое из того, что придется сообщить здесь о жизни Уиклиффа, более или менее вероятныя предположения.

Год рождения Уиклиффа совершенно неизвестен. Основываясь на том факте, что умер Уиклифф в 1384 году в преклонном возрасте, разбитый параличом, предполагают, что родился он около 1320 года. Местом рождения его считают деревню Ipreswell (теперь Hipswell) в окрестностях Ричмонда (в Йоркшире); происходил он из семейства, владевшаго поместьем (мэнором) Wycliffe-on-Tees. По обычаю того времени, Уиклифф очень молодым отправился в Оксфорд. Хотя при многих тысячах академического населения Оксфордский университет состоял тогда только из пяти небольших коллегий, в которых могло жить только весьма ограниченное число студентов (остальные были экстерны), тем не менее есть основания предполагать, что в одной из этих коллегий (именно в коллегии, основанной Баллиолями, в так называемой Balliol College) нашлось место и для Уиклиффа. Здесь прошел он университетский курс: четыре года посвятил он словесными наукам—грамматике, риторике и логике—и по истечении этого времени получил степень баккалавра искусств, и три года посвятил точными науками—арифметике, музыке, геометрии и астрономии,—после чего были награжден степенью магистра искусств (magister artium).

Между 1356 и 1360 годами Уиклифф, уже fellow of Balliol(1), были избран начальником Баллиолевской коллегии (Master of Balliol). В 1361 году он получили от коллегии приход Филлингэм (Fillingham) в Линкольншире и, вероятно, на некоторое время оставили Оксфорд. В 1363 году они вернулся и до 1365 года включительно жили в Queen’s College, снимая здесь комнату. В 1368 году он получил от линкольнскаго епископа позволение не жить в своем приходе в течение двух лет, чтобы «посвятить себя изучение наук в Оксфорде». Почти непосредственно после этого Уиклифф получили приход Ludgarshall в графстве Бэкс, и так как эта местность находилась на разстоянии каких-нибудь пятнадцати миль от Оксфорда, то весьма вероятно, что Уиклифф мог совмещать обязанности приходскаго священника с научными занятиями в Оксфорде.

В это время Уиклифф были уже влиятельным лицом не только в Оксфорде, но и при дворе. В 1366 году папа Урбан V потребовали от английскаго короля уплаты огромной суммы денег. Иоанн Безземельный, как известно, признали себя вассалом папы и обязался за себя и за своих преемников уплачивать римскому первосвященнику ежегодную подать в тысячу марок. Эдуард III не посылал этой дани уже тридцать три года. Как он, так и английский народ совершенно забыли свою зависимость от римскаго престола. Еще не прошло и трех лет с тех пор, как чувства их к Риму довольно ясно выразились в знаменитом статуте Praemunire (изданном в 1353 г.), который грозил объявлением вне закона, лишением собственности и заключением в тюрьму всякому, кто вздумает обходить английские суды и переносить свои дела в папские трибуналы. Папа Урбан V не обратил на это внимания. Не хотел он знать и того, что в глазах англичан он, авиньонский пленник,—не столько видимый глава христианской церкви, сколько несомненный представитель интересов враждебнаго им народа. Нет, поэтому, ничего удивительнаго, что парламент, созванный в мае 1366 года, наотрез отказался платить недоимку. «Ни король Иоанн, ни какой-либо другой король,—был ответ парламента,—не имел права отдавать в подданство себя, свое королевство и свой народ без соизволения и согласия парламента». Иоанн подчинился папе «без согласия народа и в противность своей коронационной присяге». Светские лорды заявили при этом, что если папа вздумает силою отстаивать свои притязания, они будут сопротивляться ему до конца. С этих пор никогда уже не было слышно о притязаниях римскаго престола на сюзеренитет над Англией и на ежегодную дань.

Трактат de dominio

Инцидент этот выдвинул Уиклиффа. Неизвестно, принимал ли он какое-либо участие в решении майскаго парламента, но что он вполне сочувствовал такому решению, об этом у нас есть уж совершенно безспорное свидетельство: Уиклифф публично выступал защитником парламента. Какой-то монах протестовал против парламентскаго решения, утверждая, что английский король, отказавшись платить папе ежегодную подать, за которую он держал от папы английское королевство согласно договору Иоанна, тем самым терял право на управление Англией. «В качестве королевскаго капеллана (peculiaris regis clericus talis qualis) я охотно беру на себя обязанность отвечать», читаем в возражении, написанном Уиклиффом на эти заявления анонимнаго автора. Судя по этим словам, можно утверждать, что документ этот («Determinatio quaedam de dominio») имеет вполне оффициальный характер. Основная мысль трактата—взгляд, что государство имеет власть лишать церковь ея владений в случае нужды. Мысль эту Уиклифф проводит в форме речей, произнесенных «в некотором совете» семью лордами против уплаты требуемой папой подати. Не следует думать, что эти речи действительно были произнесены в майском парламенте: это просто литературная форма. Трактата этот является первым литературным выражением идей Уиклиффа об отношении церкви и государства; это первая известная нам ступень в развитии этих идей. Вот что говорит Уиклифф устами выводимых им лордов: «Никакая подать или рента не может быть платима никому, кроме тех, кто имеет на нее право»; нельзя, следовательно, платить ее и папе: «ведь папа должен более всех других быть последователем Христа, а Христос не хотел быть обладателем гражданской власти; не должен, поэтому, быть им и папа». В такой форме высказывает здесь Уиклифф идею о евангельской бедности, как естественном состоянии духовенства. Папа, заявляет один из лордов, в качестве раба рабов Господних (servus servorum Dei) имеет право на получение только тех налогов, которые являются вознаграждением за службу (ministerium) с его стороны, а «мы знаем по опыту», что мы не получаем ни телесной, ни духовной помощи ни от папы, ни от кардиналов; напротив, папа... помогает нашими врагам деньгами, расположением своим и советом; поэтому мы должны отнять у него эту пенсию («cum non aedificat regnum nostrum nec spiritualiter nec corporaliter sed... comformat pecunia, favore et consilio inimicos, videtur quod debemus provide praemissam pensionem subtrahere»). Далее Уиклифф выражает мысль, что папа теряет право на владение царством, если он впал в смертный грех. С другой стороны, если миряне будут удерживаться от смертнаго греха и будут давать из своего богатства, что следует бедными, то они получают право владеть царством, держать свое королевство непосредственно от Христа, ибо Он—главный лорд (сюзерен), от котораго держать все на земле.

Таким образом, по мнению Уиклиффа, власти (dominium) должна соответствовать служба (ministerium), а сама власть основана на благодати.

Далее Уиклифф доказывает, что притязание папы на сюзеренитет в отношении к церковной собственности наносит ущерб правами короля, потому что таким путем третья часть земли в Англии должна оказаться вне власти короля; ведь не может быть двух лордов на одной и той же территории, так как только один из двух может быть действительными сюзереном; а такими сюзереном должен быть король. Так как ясно из всего этого, что папа держит от короля, то он должен принести королю феодальную присягу и обязан нести службу за свое держание, и если он не делает этого, то теряет все права, и обязанность платить ему подать прекращается. Передача королем Иоанном своей страны папе в качестве платы за освобождение его от отлучения, а страны от интердикта, сама по себе была симонией, утверждает Уиклифф, и потому не имеет законной силы.

Вопрос о провизиях

Около 1370 года (вероятно) Уиклифф получил степень доктора богословия. Положение его в Оксфорде было очень высокое, если не совсем исключительное, что признают и его злейшие враги. Читая лекции, Уиклифф в то же время имел приход Лэдгарзголл (Ludgarshall) и влиятельное положение при дворе, где он, весьма возможно, занимал еще должность капеллана. Два факта свидетельствуют о том внимании и значении, какими он пользовался при дворе. В начала апреля 1374 года распоряжением короля он был назначен настоятелем прихода Лэттеруорт (Lutterworth) в Лестерском графстве. В июле того же года он был назначен одним из комиссаров, которых король посылал в Брюгге для переговоров с уполномоченными папы; его имя стоит вторым в списке членов комиссии непосредственно после имени епископа Бангорскаго; содержание, которое он получал в качестве члена комиссии, равнялось 20 шил. в день. Предметом совещаний в Брюгге был старый вопрос о так называемых «провизиях», т. е. о праве папы назначать своих кандидатов на церковныя должности в Англии. Как известно, статут 25 года царствования Эдуарда III-го (Statute of Provisors 25 Edw. III, Stat IV. A. D. 1351) грозит тюремным заключением всякому, получающему от папы «провизии»; получившие их должны были передать свои места королю и лишались права занимать места более высокия.

Статут этот оставался мертвою буквой. Король и папа, в обход статуту, выработали систему, удобную для них обоих. Когда, например, епископская кафедра оставалась вакантною, король посылал капитулу(2) разрешение приступить к избранию новаго епископа, а одновременно с этим или непосредственно после этого отправлял капитулу письмо, указывая в нем лицо, которое он согласился бы утвердить, будь оно избрано капитулом; в то же время король письмом просил папу назначить это лицо епископом в силу папской provisio. Желание короля исполнялось как капитулом, так и папой; по этому поводу папа Климент VI сказал (в 1345 г.): «Если король английский станет просить за осла, чтобы его сделали епископом, мы не должны сказать ему: нет». За это папы удержали исключительно за собою право назначать на вакантныя кафедры путем перемещения.

После долгих споров, ведшихся письменно, в 1374 г. состоялся конгресс в Брюгге для решения общаго вопроса. Переговоры, которые со стороны Англии вели епископ Бангорский Джилберт и Уиклифф, тянулись от июля 1374 г. по сентябрь 1375 г. Конгресс этот не привел, повидимому, ни к каким серьезным результатам и в сущности оставил все попрежнему, если даже не увеличил власти папы в Англии. Все, что известно об этих результатах, заключается в следующем: в 1375 г. папа Григорий X объявил недействительными назначения, сделанныя им и его предшественником (Урбаном V) против желания короля, а в 1377 г. Эдуард III объявил, что так как он сам отказался от некоторых случаев патроната, влияния на замещение церковных должностей, то и папа устно согласился во время переговоров в Брюгге воздерживаться от резерваций(3) и допустить свободное избрание на епископския кафедры. Но это обещание, подобно всем предыдущим, так и осталось обещанием. В интересах короля было оставить все попрежнему: он мог очень удобно примирять свои личные интересы с интересами папы; интересы английскаго народа могли бы только мешать этому. Члены конгресса были вознаграждены повышениями и бенефициями: епископ Джилберт был перемещен в Герефордскую кафедру; Уиклиффу дали пребенду (т. е. доходы с прихода) Aust в коллегиальной церкви в Уэстбэри (Westbury-on-Trim), но через две недели он отказался от нея, не желая, может быть, являться совместителем. С этих пор и до конца жизни Уиклифф оставался настоятелем в Lutterworth’e, читал лекции по богословию в Оксфорде, часто посещал Лондон и говорил здесь проповеди, которыя, даже по отзыву его врагов, производили сильное впечатление на знать и на горожан.

Джон Гентский

При дворе Уиклифф сошелся со вторым сыном короля, Джоном, герцогом Ланкастерским, так называемым Джоном Гентским (John of Gaunt). Джон Гентский, имевший огромное влияние на дела государства, был главой партии, стремившейся уменьшить политическое влияние духовенства и воспользоваться в интересах государства несметными богатствами английской церкви. Еще задолго до выступления Уиклиффа на арену публицистической деятельности при дворе зародилось сильное антицерковное настроение и возникла сильная партия, враждебно и завистливо относившаяся к влиянию церкви в социальной жизни и преобладанию духовенства в администрации. Столетняя война могла только усилить это настроение. В самом деле, в то время, как английский народ, можно сказать, стонал под бременем все новых и новых налогов на военныя надобности, духовенство всеми силами старалось оградить свои богатства от рук государственнаго казначейства. Антицерковная партия при дворе весьма была склонна протянуть руку антицерковному движению среди народа, вызванному в сущности теми же фактами, но только другою их стороной. Богатства, скопившияся постепенно в руках духовенства, давали высшим представителям церкви возможность вести роскошную жизнь со всеми ея мирскими соблазнами, отвлекая вместе с тем их от их прямых задач—словом и примером вести души пасомых к спасению; ордена нищенствующих монахов давным давно забыли об исключительно духовных целях, поставленных им их основателями, и только и делали, что всякими способами приумножали свои огромныя земельныя владения и движимыя сокровища, открыто домогаясь изъятия от национальнаго обложения; жадный, обжорливый и развратный монах стал весьма популярным персонажем сатирически-обличительных произведений. Потребность нравственной реформы была ощутительна для многих.

С таким настроением среди народа антицерковная партия при дворе ничего общаго не имела. Напротив того, она всеми силами противилась нравственной реформации. Она готова была поддерживать религиозное недовольство только до тех пор, пока оно выполняло только отрицательную часть своей программы, пока оно нападало на церковь за ея богатства, ведущия к извращению ея задач.

Неудивительно, что между Уиклиффом и Джоном Гентским произошло сближение: для Джона Гентскаго, в голове котораго, по словам историка английской конституции, проблема об отношении церкви и государства превратилась в задачу, как лучше ограбить богатых церковников в свою пользу, Уиклифф с его учением, что церковныя имущества есть нововведение и тормаз, препятствующий церкви осуществлять свои духовныя цели, являлся совершеннейшею находкой, человеком, которому он готов быль оказать всяческое содействие и покровительство. Для совершенно обнаженных поползновений являлось чрезвычайно удобное покрывало, для не вполне благовидной практики являлась вполне серьезная теория, к тому же высказываемая человеком с чрезвычайно высокою репутацией. Что касается Уиклиффа, то возможно предположить, что он не вполне ясно видел истинныя намерения своего покровителя. Вот какими словами характеризует проф. Шэрли это сближение. «Ланкастер, целью котораго было унизить церковь, нашел себе страннаго союзника в лице Уиклиффа, стремившагося очистить церковь. Верный друг нищенствующих монахов, не раз выбиравший духовников своих из среды богословов, противников Уиклиффа, почти с симпатией взиравший на римскую курию, так как видел в ней естественный противовес власти английских епископов, безнравственный в частной жизни, узкий и безсовестный политик,—он нашел для себя самую прочную, самую ценную поддержку в лице священника безупречнаго характера, заклятаго врага нищенствующих, политические взгляды котораго стояли выше интриги, очень часто выше здравой действительности, и поднимались до самаго возвышеннаго идеализма. Ланкастер, феодал до мозга костей, ненавидел чиновничью спесь прелатов и с большим неудовольствием смотрел на то, что они захватили значительную долю светской власти. Уиклифф мечтал вернуть духовенству давно утраченную им апостольскую чистоту путем возврата к апостольской бедности. При столь противоположных исходных пунктах и при целях, столь противоречивых, они сходились в стремлении уменьшить богатство и унизить гордость английской иерархии» (Shirley, Fasciculi Zizaniorum, Introduction, p. XXVI).

Если для Уиклиффа, может быть, не вполне были ясны истинныя намерения герцога Ланкастерскаго, то английское духовенство видело их очень хорошо, тем более, что герцог и не скрывал их. Представители английской церкви ненавидели герцога всеми силами души и только искали случая дать ему почувствовать свою ненависть. Случай представился. Случай этот настолько характерен для взаимных отношений духовенства и Джона Гентскаго, что мы позволяем себе разсказать о нем подробно.

Дело епископа Уинчестерскаго

Среди английских прелатов особенно ненавистен был герцогу Ланкастерскому Уилльям Уайкгэм (Wykeham), епископ уинчестерский, канцлер королевства. В 1371 г., когда особенно ярко обнаружились тенденции антицерковной партии, он был отставлен от канцлерства, а в октябре 1376 года против него было возбуждено судебное преследование; против Уайкгэма было выставлено восемь пунктов: епископ обвинялся в расхищении казны и в разных упущениях, будто бы имевших место во время его канцлерства. В ноябре 1376 г., по предварительном разследовании дела перед тайным советом короля, у епископа уинчестерскаго было отнято право пользоваться доходами с имений, принадлежавших уинчестерской кафедре; при этом ему было запрещено приближаться ко двору на разстоянии двадцати миль. В январе 1377 г. собрался парламент. Выборы в парламент были произведены под сильным давлением герцога Ланкастерскаго (первый известный нам случай подобнаго рода), и поэтому парламент состоял в большинстве из лиц, угодных герцогу и готовых действовать в его интересах. Все решения предшествовавшаго парламента, знаменитаго Добраго парламента 1376 г., чрезвычайно резко высказавшагося против герцога и его клевретов, были отменены. В виду военных приготовлений Франции парламент вотировал поголовный налог. Духовенство собралось на конвокацию 3 февраля(4).

Умы всех присутствовавших были заняты обидами, нанесенными герцогом Ланкастерским епископу уинчестерскому; все речи обсуждали эту злобу дня. Когда было сделано обычное оповещение, что король просит субсидии, поднялся епископ лондонский Уилльям Кортнэй (Courtenay) и стал убеждать собрание не давать королю ничего до тех пор, пока епископу уинчестерскому не будут возвращены все его права. Все единодушно согласились на предложение лондонскаго епископа. Архиепископ кентербэрийский приостановил на время обсуждение вопроса и отправили королю петицию в смысле принятаго конвокацией решения. Король отвечал общим обещанием. Тогда Уайкгэм занял свое место в конвокации. Но духовенство не было этим удовлетворено. В глазах епископа лондонскаго момент был удобен не только для защиты, но и для нападения. Нужно было им воспользоваться, чтобы нанести главе антицерковной партии чувствительный удар. Направлять этот удар прямо на герцога Ланкастерскаго прелаты не находили возможным.

Уиклифф перед епископом лондонским

Более удобною мишенью для духовных стрел представлялся ученый защитник политики герцога, Джон Уиклифф, в сентябре прошлого года вызванный герцогом в королевский совет. Уиклиффу был послан приказ предстать 19 февраля в соборе св. Павла в Лондоне пред комитетом епископов, которые будут разбирать обвинения, выставленныя против него конвокацией. В чем именно состояли эти обвинения, не известно, но едва ли может быть сомнение, что они касались взглядов Уиклиффа на светския владения церкви и на право отлучения. В назначенный день Уиклифф явился в собор св. Павла. Но он явился не один. Его сопровождали герцог Ланкастерский и лорд Перси, маршал Англии, с большою свитой, в которой находились четыре доктора богословия из четырех нищенствующих орденов. В соборе толпилась масса народа, так что, по словам летописца, трудно было проникнуть в него даже господам. Генри Перси безцеремонно стал расталкивать толпу, очищая путь себе и герцогу. Епископ лондонский нашел неприличным такое поведение лорда в храме Божьем и сказал, что, знай он заранее, что он будет так поступать, он бы не пустил его в церковь. Замечание это вызвало резкий ответ со стороны герцога Ланкастерскаго. Пройдя в капеллу Пресвятой Девы, герцог и маршал и их свита заняли места возле архиепископа и епископов. Перси предложил сесть и Уиклиффу, мотивируя свое приглашение тем, что так как Уиклиффу предстоит отвечать на многое, то ему следует сесть на кресле помягче. Епископ лондонский решительно воспротивился этому, заявляя, что это было бы противно разуму и праву, так как подсудимый должен стоять перед своими судьями, а уж никак не сидеть. Между Кортнэем и маршалом возгорелся спор.

В дело вмешался герцог Ланкастерский, и спор, в сущности, чисто теоретический, перешел в крупную перебранку между герцогом и епископом. В запальчивости герцог выразил желание за волосы вытащить епископа из церкви. Слова эти, хотя и сказанный вполголоса, долетели до ушей толпившихся в церкви лондонских горожан и вызвали громкий взрыв негодования. Горожане клялись, что никому не позволят так оскорблять своего епископа; они готовы скорее жизни лишиться, чем допустить, чтобы их епископ в собственной церкви подвергся такому безчестию. Собрание сделалось жертвой общаго смятения. На другой день в городе вспыхнуло настоящее возстание. Дворец герцога, носивший название Савой, едва не был сожжен; герцог и Перси едва успели спастись от рук разъяренной толпы. Волнение утихло благодаря увещаниям лондонского епископа и посредничеству принцессы Уэлзской. Горячность лондонских горожан в деле епископа лондонскаго объясняется не одним желанием вступиться за своего епископа. Это был взрыв народнаго негодования против герцога Ланкастерскаго, попиравшаго все права и вольности народа; это был взрыв негодования жителей столицы против человека, незадолго перед тем сделавшаго покушение на их исконныя привилегии.

Первое нападение на Уиклиффа оказалось неудачным. Но за первым ударом последовал второй. На этот раз враги имели основание разсчитывать на полный успех: уж очень велик был тот авторитет, под знаменем котораго они выступали. Но успеха не последовало: расчет был слишком теоретичен; конкретныя условия английской жизни не вполне были поняты и оценены.

Осуждение заключений Уиклиффа папой

В январе 1377 года папа Григорий XI переселился в Рим. Авиньонское пленение пап кончилось. Весной того же года папа послал в Англию пять булл. Буллы помечены 30-м мая. Три из них были адресованы архиепископу кентербэрийскому и епископу лондонскому, одна Оксфордскому университету и одна королю. Буллой, отправленною Оксфордскому университету, папа потребовал, чтобы Уиклиффу запретили проповедывать свое учение в стенах университета; сам Уиклифф должен быть арестован и передан архиепископу кентербэрийскому и епископу лондонскому. Из булл, отправленных архиепископу кентербэрийскому и епископу лондонскому, одна требовала, чтобы король и знать были предостережены против заблуждений Уиклиффа, другая слала приказ немедленно арестовать Уиклиффа, произвести разследование о его учении, прислать протокол следствия, а самого Уиклиффа держать в цепях до тех пор, пока не последует распоряжения от папы, как дальше следует поступать. В случае, если архиепископ и епископ лондонский не будут в состоянии привести в исполнение эти инструкции, третья булла рекомендовала им позвать Уиклиффа перед папскую курию для суда не позже, как через три месяца. Булла, адресованная королю, просила его облегчить исполнение инструкций, содержащихся во всех других буллах. Виновность Уиклиффа доказывалась извлеченными из его сочинений восемнадцатью положениями (в некоторых рукописях этих propositiones sive conclusiones девятнадцать); папа осуждал эти conclusiones и текст их присылал вместе с буллами. Вот главные пункты этих положений:

Никто из людей не может дать что-нибудь другому и его преемникам в постоянное владение: владение и право на владение продолжаются до тех пор, пока человек находится в состоянии благодати.

Если церковь не исполняет, как следует, своего долга, светские лорды могут по праву и по закону лишить ее ея светских владений; вопрос о том, исполняет ли церковь свой долг или не исполняет, решается не богословом, но светским политиком.

Односторонний акт папы или папы и кардиналов сам по себе не может ни сделать правоспособным человека, ни лишить его прав. Отлучение не имеет силы, если объект его сам уже, путем греха, не отлучил себя от церкви; к отлучению следует прибегать только в отношении к преступившим закон Христов.

Ни в деятельности Христа, ни в деятельности его учеников нельзя найти данных, на которых можно было бы основывать отлучение человека за отнятие им у церкви мирских благ; поэтому современные ученики Христа и Его учеников но имеют права требовать от мирян разных взносов путем угрозы церковными наказаниями.

Папа, как и всякий другой, заявляющий притязание на право «вязать и решить», имеет такое право лишь постольку, поскольку он находится в согласии с законом Христа.

Каждый законно поставленный священник имеет право совершать таинства, а следовательно, и право отпускать грехи кающемуся.

Статьи шестнадцатая и семнадцатая повторяют в более сильных выражениях утверждения, уже содержащияся в предыдущих статьях; король имеет право лишить представителей церкви их собственности, если они употребляют ее во зло; так как все пожалования условны, кто бы их ни сделал, то поэтому вполне законно взять их обратно, если ими пользуются не для тех целей, для которых они сделаны. Представителя церкви, даже самого римскаго первосвященника, имеют право порицать и даже судить его подданные и миряне.

21-го июня умер Эдуард III. Хотя глава прежняго правительства Джон Гентский на время удалился от двора, тем не менее новое правительство, во главе котораго стояла принцесса Уэлзская, мать новаго короля Ричарда II-го, расположенная к Уиклиффу, не спешило приводить в исполнение папския буллы; оно не только не было склонно возбуждать преследование против Уиклиффа, но даже искало поддержки смелаго теоретика в своей политике по отношению к римской курии. Совет, образовавшийся возле малолетняго короля, обратился к Уиклиффу, чтобы определить свое отношение к папскому престолу. Совет предложил на решение Уиклиффа вопрос, будет ли согласно с законом и справедливостью не допустить, вопреки велениям папы, вывоза денег за пределы Англы. Уиклифф дал ответ утвердительный (см. Fasc. Zizan., рр. 258—271: Responsio Magistri Johannis Wycliff ad dubium infrascriptum, quaesitum ab eo per dominum, Regem Angliae Ricardum Secundum, et magnum suum consilium: anno regni sui primo). Королевство наше, писал Уиклифф, может для своей защиты совершенно законно удерживать в своих пределах свои денежныя средства. Папа может иметь притязания на эти средства только в форме милостыни. Раз прекращается, как в данном случае, право на милостыню, прекращается и право папы требовать денежныя средства королевства; требовать милостыню противоречит понятию милостыни, которую дают из любви к ближнему, тем более нелепо требовать милостыни в такой момент, когда исполнение требования подвергает опасности государство. Светские лорды нашего королевства дали в дар все те владения, из которых папа черпает деньги, не церкви вообще, но исключительно церкви английской, с тою целью, чтобы духовныя лица могли жить на средства, извлекаемый из этих владений, и совершать дела частной благотворительности. Яснее дня видно, что раз деньги, извлекаемыя из этих владений, отсылаются в римскую курию, местная, английская церковь не может выполнять того назначения, для котораго ей даны эти владения. Светские лорды обязаны поэтому воспрепятствовать вывозу денег. В противном случае может произойти следующее: вследствие вывоза денег уменьшится население Англии, римская курия вследствие излишняго количества денег совершит массу грехов, а враги нашего народа, располагая деньгами нашего королевства, тем самым получат возможность не прекращать своей вражды к нам; чужеземцы станут смеяться над нами, что по своей ослиной глупости (ex asina nostra stultitia) в мирском деле мы имеем смелость нападать на врагов, а в деле Божьем из рабскаго страха не осмеливаемся отказать в милостыне недостойным. За отказ в требовании папа может, конечно, подвергнуть английский народ интердикту. Но трудно допустить, чтобы наш святейший отец подверг такому наказанию столь верный ему народ за один только отказ в милостыне, отказ, к тому же вынужденный такими затруднительными обстоятельствами; благочестивый отец в подобном случае скорее поддержит своих сыновей как духовно, так и материально; иначе он любит не нас, а наше имущество.

Любовь, которая исчезает от отказа в милостыне, не евангельская любовь, а мирская. Святейший отец, которому известно, что королевство Англия между всеми народами—самое христианское, не допустит до такого соблазна наше королевство из любви к мирским благам, которыя закон Христов учит презирать. Но если даже допустить, что учение антихриста ринется в бездну такого безумия, все-таки остается одно утешение, что такого рода наказание (интердикт) не имеете значения (non abligat) перед лицом Бога. Страх отлучения не дает права уклоняться от исполнения Христова закона. Если вследствие этого страха народ наш откажется противодействовать папе в данном случае, то с течением времени он может дождаться того, что папа совершенно завладеет им. Всякий христианин обязан помогать папе добровольною милостыней в том, что требуется положением папы, но вовсе не обязан давать ему средства для мирской пышности и для плотских утех (ad fastum secularem, aut voluptatem carnalem continuandum). Мир (saeculum) находится в ослеплении и думает, что честь служителя Христова состоит в мирской славе, а не в добродетели и в соблюдении Христова закона. В древности, когда церковь была всецело проникнута первоначальною религией (quando stetit ecclesia prospere in religione primaeva), наместники Христа сражались не телесно, но духовно, словом Божиим.

Если денежныя суммы, требуемыя из Англии папой, останутся в стране, не произойдет ли от этого дурных последствий для Англии, не разовьются ли в народе алчность и другие пороки, соединенные с изобилием средств? Если такая опасность и может явиться, то ведь против нея есть и очень действительное средство: стоит только церковныя имущества распределить благоразумно во славу Божию, оставив без внимания жадность прелатов и князей и вернув церковныя имущества прежним их владельцам, тем, которые пожертвовали их в виде милостыни церкви, а остальное сохранив для упрочения истиннаго мира церкви. Если как-нибудь случится, что на папу не окажут давления члены его курии, жаждущие этих денежных средств (haec temporalia) вследствие охлаждения в них любви к ближним, то он окажет снисхождение своим английским сынам, которые только вследствие крайней необходимости, в интересах защиты своей церкви, намерены отказать ему в обычной милостыне. Достойные служители Христа имеют право только на такое количество средств (tantum de temporalibus), какое необходимо им для служения церкви (quantum prodest eis ad ministrandum ecclesiae), ибо ни Христос, ни кто-либо из его апостолов не хотел и не должен был требовать более этого. Очевидно, что папа не имеет права требовать из имущества Христа (domino рарае deficit jus ad vindicandum de patrimonio Christi) средств для свадьбы своих внуков, для освобождения из долговой ямы своих братьев или для обогащения их (pro redimendis suis fratribus vel ditandis), а тем менее для того, чтобы самому вести светскую жизнь; и всякий, кто содействует ему во всем этом, а не противодействует, имея возможность противодействовать, является добровольным соучастником в преступлении. В заключение Уиклифф советует английскому народу, прежде чем решить вопрос, давать ли папе требуемое или послать ему решительный отказ, сговориться и прийти к одному определенному мнению.

Уиклифф о власти папы вязать и решить

На собравшемся 13 октября парламенте Уиклифф представил памфлет, в котором защищал свои осужденныя папскими буллами положения (см. Fasciculi Zizaniorum, pp. 245—257: Libellus magistri Johannis Wyccliff, quem porrexit parliamento regis Ricardi contra statum Ecclesiae). К этому же времени относится анонимный трактат Уиклиффа, предназначенный для большой публики. В этом сочинении, как и в только что названном памфлете, Уиклифф защищает свои мнения, осужденныя папой в форме conclusiones, и с особенною обстоятельностью останавливается на вопросе о праве папы вязать и решить (см. Fasc. Zizan., рр. 481—492: De condemnatione XIX conclusionum). В последнее время,—говорит Уиклифф в этом трактате, все больше и больше приобретает авторитет мнение, что папа непогрешим, и все, что он ни решит, справедливо, а его письма равны по значению Евангелию, а то даже и превосходят его своим авторитетом. И Евангелию можно верить только через посредство папы: папа может какую угодно книгу изъять из канона Св. Писания и прибавить новую, может, следовательно, заменить новою всю Библию (totam Bibliam innovare) и, стало быть, может все Св. Писание объявить еретическим, провозгласить согласным с католическою верой как раз ему противоположное (et per consequens totam scripturam sacram haereticare, et opposition christianae fidei catholicare). Некий профессор Св. Писания высказал мнение, что служители Христа должны жить скромно и бедно, добросовестно исполняя свои обязанности. Враги такого взгляда довели об этих мнениях профессора до сведения папы, и папа выпустил против него несколько булл, осудивших его девятнадцать conclusiones, в особенности два из них, как еретическия; из этих двух первое: цари могут отнимать у представителей церкви светския имущества, если они злоупотребляют ими; второе: представитель церкви, даже римский первосвященник, может на законном основании подвергаться обвинению и даже осуждению со стороны подданных и людей светских (potest legitime a subditis et laicis corripi, et etiam accusari). В основе осуждения этих двух положений лежит, очевидно, следующая доктрина. Все представители церкви не подлежат ни осуждению, ни наказанию, сколько бы они ни грешили; осуждать и наказывать их может один лишь Бог, да они сами в глубине души своей; все миряне должны служить им, доставляя им в изобилии средства к существованию, не должны судить их, лишать их милостыни, не должны мешать им грешить (non impediendo quoinodocunque peccaverit). Они не смеют осуждать духовных лиц, не смеют возражать им даже в интересах защиты (non licet defendendo repercutere), не смеют отказывать им ни в каком требовании, будет ли это требование иметь отношение к имуществу, к супружескому союзу или к самому человеку (nec exigenti bona sua, sive fortunae, sive conjugii vel naturae, negare); иначе это будет сопротивление или, в случае доведения дела до суда,—обвинение; а ведь это осуждено, как поступок еретический. В подкрепление этого мнения, говорят, осуждены другие четыре параграфа.

«Если эти (четыре) положения еретическия, смело утверждаю, что в таком случай вера Христова и истина Писания совершенно разрушены», восклицает Уиклифф. Анализ положений, противоположных этим «еретическим» положениям, приводит Уиклиффа к заключению, что эти-то противоположныя мнения и суть самыя еретическия, наводящия ужас на всякаго истиннаго сына церкви. Уиклифф взывает к воинам Христовым как к духовным, так и к светским, в особенности к исповедующим евангельскую бедность, приглашая их единодушно возстать против всех тех, кто делом или небрежением стоит на стороне такого богохульства. Если будет признано, что папа или его наместник только потому, что считает себя в праве разрешать или вязать, уже тем самым разрешает или вяжет, то как тогда устоит мир (si enim canonisatum fuerit, quod, si papa vel ejus vicarius praetendat se quovismodo solvere vel ligare, eo ipso solvit vel ligat, quomodo stabit mundus)? Ведь тогда, если папа вздумает предать вечному осуждению всякаго, кто станет выказывать ему сопротивление в приобретении светских владений как движимых, так и недвижимых или в другом каком его желании, тем самым такой человек будет предан осуждению; папе, следовательно, будет весьма легко приобрести для себя все царства мира и разрушить все установления Христа; папа тогда получит возможность вместе со всем своими клиром похищать жен, дочерей и всякое имущество мирян и делать с ними, что ему угодно, и никто не будет иметь права сопротивляться ему; ведь, говорят, королям ничего не позволяется отнимать у клириков, мирянину не позволяется осуждать клирика или жаловаться на него в суд; если папа что решил, значит, решению его нужно повиноваться. А ведь это самая ужасная ересь. Если папа упорно держится таких мнений, то следует ему сопротивляться не как папе и не как представителю церкви, но как врагу Христовой церкви и злейшему антихристу. «Христианин, конечно, не должен предполагать, что папа таков, если об этом открыто не говорят деяния его; но как скоро об этом громко станут вопить факты, следует сопротивляться ему, как главе церкви лукавых (tanquam capiti есclesiae malignantium) и главному зверю (principali bestiae) в колеснице фараона, влекущей его самого и его приверженцев в бездну Чермнаго моря». Люцифер хотел быть подобным Богу, но еще более ужасны намерения смертнаго создания, даже если это наместник Христа, который публично заявляет, что может равняться со Всевышним. Все, почитающие (adorantes) его, как такового, идолопоклонники, более ненавистные Богу, чем сыны Израиля, которые в отсутствие Моисея стали поклоняться вылитому из золота тельцу. Примеры из св. Писания (Уиклифф их приводит) учат, что христианин не должен боготворить наместников (careat cultu sapiente vicarios adorari). Наместники должны быть скромны, должны искоренить в своем сердце страсть к земному, должны жить трезво, справедливо и благочестиво в евангельской бедности.

Только через семь месяцев после того, как папския буллы были присланы в Англию, архиепископ кентербэрийский и епископ лондонский приступили к исполнению того, чего эти буллы требовали. 18 декабря 1377 года они отправили в Оксфордский университет приказ произвести разследование о мнениях Уиклиффа, осужденных папой, прислать отчет об этом, а самого Уиклиффа представить к ним в Лондон в течение тридцати дней. Приказ этот положил конец напряженному настроению членов университетской корпорации, вызванному папскою буллой. Булла совершенно взволновала университет. Многие из представителей университетской науки даже колебались, следует ли им принимать папскую буллу: ведь папа не имеет права вмешиваться во внутренния дела Англии и не смеет издавать приказ об аресте кого бы то ни было в пределах королевства; всех крайне раздражало такое безцеремонное нарушение университетских привилегий. Получив письмо архиепископа и епископа лондонскаго, оксфордские ученые решили подвергнуть Уиклиффа на время формальному аресту в стенах так называемой Черной Залы (Black Hall) и приступили к разследованию его мнений, осужденных папой. Все положения Уиклиффа, перечисленныя в папской булле, были признаны согласными с учением католической церкви, но только выраженными в такой форме, что могли подать повод к ложным толкованиям («eas veras esse sed male sonare in auribus auditorum», Eulogium Historiarum, III, 347).

В начале 1378 года Уиклифф явился в капеллу Ламбетскаго дворца в Лондоне. Здесь собрались епископы, чтобы судить его за еретическия заблуждения. Накануне суда принцесса Уэлзская, мать юнаго короля Ричарда II (вдова Чернаго Принца), прислала одного из своей свиты сказать епископам, чтобы они ничего не предпринимали против Уиклиффа. Заявление это навело на судей такой страх, что они, по словам летописца, сделались подобными человеку, который не слышит и не имеет в устах своих слов укоризны («factos velut homo non audiens et non habens in ore suo redargutiones», Chronicon Angliae, p. 183). Прелаты очутились в очень затруднительном положении: приходилось исполнить приказ светской власти в ущерб интересам церкви, от главы которой они получили прямое распоряжение действовать исключительно в интересах церкви. Сами они не находили выхода. Выход был открыт для них совершенно неожиданным образом. Лондонские горожане с толпой городской черни ворвались в капеллу и прервали заседание в самом его начале. Таким образом, говорит летописец, благодаря расположению и старанию жителей Лондона, Уиклиффу удалось провести своих следователей, насмеяться над епископами и уйти невредимым («favore et dillgentia Londoniensium, delusit suos examinatores, episcopos derisit et evasit», Chron. Angl., p. 189—190).

Епископы могли только ограничиться чисто-формальным запрещением Уиклиффу публично высказывать свои мнения в лекциях и проповедях, чтобы не вводить в соблазн мирян (propter laicorum scandalum. Ib., 190). А ведь это были те самые лондонские горожане, которые не так давно едва не произвели возстания против главных покровителей Уиклиффа. Не много времени прошло с тех пор, но во многом выяснился для народа Уиклифф, в котором народ увидел не жалкое орудие в руках народнаго врага Джона Гентскаго, но смелаго и решительнаго защитника истинно-народных интересов от папских посягательств.

Дело Гоула и Шэйкла

Осенью 1378 года Уиклифф опять играет роль в политической жизни, на этот раз роль весьма двусмысленную. Дело заключалось в следующем. В одну из испанских кампаний Чернаго Принца два эсквайра, Гоул (Haule) и Шэйкл (Schakel), взяли в плен графа de Denia, родственника кастильскаго царствующаго дома. Они согласились взять с графа выкуп, и граф, возвращаясь в Испанию, оставил им в качестве заложника своего старшаго сына. Герцог Ланкастерский, заявлявший притязания на кастильскую корону (он был женат на дочери Педро, короля Кастилии), нашел, что он облегчит себе путь к кастильскому трону, если молодой граф de Denia очутится у него в руках. Герцог предложил эсквайрам денег, чтобы они передали ему знатнаго заложника. Эсквайры отвечали отказом. Тогда герцог нашел возможным требовать выдачи графа именем короны и приказал посадить графа в Тауэр; но и тут он встретил препятствие со стороны эсквайров. Тогда он провел через парламент постановление, в силу котораго Haule и Schakel должны подвергнуться тюремному заключению, если не выдадут графа. Это было в сессию 1377 года. Но и в этом случае герцог потерпел неудачу. Молодой граф оставался скрытым, а эсквайры, как истые англичане, остающиеся на строго-законной почве, даже сопротивляясь закону, отправились в Тауэр.

Пребывание в Тауэре вскоре оказалось небезопасным, и Haule и Schakel искали убежища в Уэстминстере. Рука герцога достала их и здесь. Утром, в день св. Лаврентия (11 августа 1378 г.), как раз в момент торжественной службы, Ральф де Феррерз (Ralph de Ferrers), один из подручников герцога, и с ним сорок вооруженных людей вошли в церковь. Haule был убит на месте, Schakel’я силой потащили в тюрьму. Ужас объял епископов при вести о таком святотатстве. Они совершенно растерялись и не знали, что предпринять. Наконец, архиепископ кентербэрийский с пятью суффраганами публично отлучил от церкви всех, на кого в той или иной степени падала вина в этом злодеянии.

Епископ лондонский каждое воскресенье, среду и пятницу повторял это отлучение, произнося проповеди в церкви св. Павла (at Saint Paul’s Cross) перед толпами возбужденных горожан, и не щадил при этом имени самого герцога, которое теперь стало еще более ненавистным народу. Уиклиффу поручили написать защиту деяния герцога, и он взял на себя это щекотливое дело. Документ этот сохранился в трактате Уиклиффа De Ecclesia. Общий ход аргументации Уиклиффа таков.

Право убежища должно иметь границы. Герцог был в праве переступать пределы священнаго убежища: ведь он имел в виду представить в руки правосудия беглых преступников, которые первые сделали нападение на закон. Поэтому слуг герцога незачем осуждать за пролитие крови. Само каноническое право допускает исключения в вопросе о привилегии священнаго убежища, которым очень легко злоупотреблять во вред обществу и общественному миру.

Как бы мы ни судили об этой защите, несомненно то, что она не послужила к возвышению репутации Уиклиффа.

Великий раскол

В этом же 1378 году в истории Европы произошло событие, явившееся поворотным пунктом в деятельности Уиклиффа. 27 марта умер папа Григорий XI, и 7 апреля был избран ему в преемники Урбан VI. Кардиналы-французы были очень недовольны возвращением курии в Италию; еще больше недовольства вызвал насильственный тиранический образ действий новаго папы.

Дело кончилось тем, что правильность избрания Урбана была подвергнута сомнению, затем совсем отвергнута, и в октябре был избран антипапа Климент VII. На стороне Климента была Франция, Испанския королевства, Неаполь и Шотландия; Англия, Фландрия, Германия, Богемия, Венгрия, Польша и Португалия остались верны Урбану. Урбан и его приверженцы остались в Риме, а Климент вернулся в Авиньон. В западном христианстве произошел Великий раскол. Почти полстолетия католическая Европа была разделена между двумя наместниками Христа, ведшими ожесточенную борьбу за право исключительнаго обладания ключами царствия небеснаго. Урбан и Климент проповедывали друг против друга крестовый поход; каждый из них предлагал всем желающим поддерживать его индульгенции, и продавцы этого страннаго товара разорялись по всей Европе. Торговля отличалась всеми особенностями ожесточенной конкурренции. Некоторые из папских комиссаров, разъезжавшие по Англии, утверждали, что по их приказанию ангелы сходили с неба и извлекали души из чистилища, где оне терпели муки, и немедленно уводили их на небеса.

Ересь Уиклиффа

Если и прежде Уиклифф сурово порицал образ действий римской курии, несогласный, по его мнению, с порядками первой христианской общины, то теперь он стал решительным противником папства и католичества. Перевод Библии на английский язык, «бедные священники» и отрицание таинства пресуществления—вот три пункта, ясно показывающие, чем явился Уиклифф после Великаго раскола.

Некоторыя части Библии были переведены на английский язык еще задолго до Уиклиффа. Заслуга Уиклиффа—в том, что он впервые перевел всю Библию и впервые стал ея популяризатором. До полутораста рукописей его перевода (целаго или частей) дошло до нас, несмотря на репрессии весьма суроваго характера. Почти весь перевод был сделан самим Уиклиффом: только начало Ветхаго Завета было переведено учеником Уиклиффа, Николаем Hereferd’ом. Впоследствии весь перевод был пересмотрен Джоном Purvey, другом Уиклиффа и помощником его в Lutterworth’е, и это второе издание было окончено вскоре после смерти Уиклиффа. Перевод был сделан с латинской вульгаты: Уиклифф и его ученики не знали греческаго языка.

В грубой шерстяной одежде, с английскою Библией в руках, пошли ученики и приверженцы Уиклиффа проповедывать Божий закон (Goddislawe) английскому народу на понятном для него языке. Это были разосланные Уиклиффом «бедные священники» (poor priests). Они должны были взять на себя то дело, о котором давным давно забыли многочисленные представители как белаго, так и чернаго духовенства; единственно, что еще помнили эти последние, это получение с мирян десятин и разных приношений; на эту сторону они обратили исключительное внимание; живя в роскоши и богатстве, «нищенствующие» ордена, как и остальное духовенство, только стригли вверенное им стадо, так же мало заботясь о душах пасомых, как и о своих собственных. «Бедные священники», разосланные Уиклиффом для наставления народа в правде и истине Евангелия, собственно и не были священниками; они были просто проповедниками, которых отличало от мирян только знание Св. Писания, еще незнакомаго мирянам. Уиклифф уже не видал на священниках особенной духовной печати; он не усматривал в должности священника ничего ставящаго его выше простых смертных, выше мирян, не признавал священника способным ежедневно творить чудеса, превращать хлеб и вино в истинное тело и кровь Христа: Уиклифф отрицал таинство пресуществления. По мнению Уиклиффа, хлеб остается хлебом и после освящения, подобно тому, как грешник, превращаясь в праведника, остается и после этого тем же человеком, что и перед этим, как Григорий или Иннокентий, делаясь после своего избрания в папы папой, остается тем же человеком, каким был и до избрания, как вода превращается в лед, совершенно не изменяя своей субстанции. Итак, материально хлеб остается и после освящения тем же, чем был и до освящения; превращение состоит не в чем ином, как в том, что через освящение хлеб становится истинным подобием пострадавшаго Христа. Христос не присутствует в нем реально, своею телесною субстанцией, но фигурально или виртуально, не каким-либо иным способом, но переносно (et Christus non est ibi realiter secundum suam substantiam corporalem, sed figurative vel virtualiter; ita quod non est ibi aliquo modo nisi tropico). Подобно тому, как Иоанн Креститель был Илией только в переносном смысле (tropice), а не лично, не буквально, так этот хлеб на алтаре есть Христос только в переносном смысле (tropice) [Fasc. Zizan., р. 107—108].

Это была ересь. Она распространялась по университету, и канцлер университета Уилльям Бэртон (William of Burton) не мог дольше терпеть ее. Он созвал двенадцать докторов богословия и права (половина их была из нищенствующих орденов) и представил на их разсмотрение учение Уиклиффа. Ученый трибунал единогласно признал еретическими мнения, «поддерживаемыя некоторыми лицами, исполненными совета злого духа», осудил их и издал приказ, запрещавший распространять эти мнения как внутри, так и вне школ. Когда Уиклиффу объявили о том, что его мнения осуждены, он заявил, что ни канцлер, ни кто другой из его единомышленников не может изменить его мнений, и апеллировал к королю (а не к папе, как это обыкновенно делали в подобных случаях). От Джона Гентскаго последовал Уиклиффу приказ не говорить больше об этих предметах. Неизвестно, что в данном случае руководило герцогом Ланкастерским: хотел ли он этим способом оградить Уиклиффа от бед, которыя могли грозить ему, или же просто хотел показать всем, что не желает иметь ничего общаго с опасным вольнодумцем. Как бы то ни было, Уиклиффа не остановил приказ герцога. Мало того: он выпустил в свет свою Исповедь, в которой подробно развивал и доказывал свои взгляды (см. Fasc. Zizan., рр. 115—132: Confessio Magistri Johannis Wycclyff). Против него появился целый ряд памфлетов.

Канцлер отправил копию с осуждения Уиклиффа архиепископу кентербэрийскому. Между тем в стенах университета ярко разгоралась вражда между представителями белаго и представителями чернаго духовенства. Светское духовенство питало непримиримую ненависть к монашеским орденам, в особенности к нищенствующим. Представители светскаго духовенства не могли забыть оскорбления, нанесеннаго, благодаря монахам, гордости университета вмешательством английских иерархов во внутренния дела независимаго университета, и в начавшемся втором походе против Уиклиффа видели источник новых унижений для университета. Университетские выборы показали, как относились профессора к Уиклиффу: новый канцлер Роберт Rygge и прокторы (proctors) были избраны из приверженцев Уиклиффа.

Гонение на уиклиффитов

В июне 1381-го года произошло возстание Уота Тайлера. Главный покровитель Уиклиффа герцог Ланкастерский, имя котораго с особенною ненавистью и злобой неоднократно произносилось возставшими, навсегда утратил руководящую роль в правительстве и на время совсем удалился от двора. Архиепископский паллиум убитаго на холме возле Тауэра Симона Сэдбери, вовсе не отличавшагося чрезмерною ревностью в делах веры, достался смертельному врагу герцога Ланкастерскаго и Уиклиффа, совершенно фанатически относившемуся к делам церкви, епископу лондонскому Уилльяму Кортнэю. Один из самых главных вожаков возстания, священник Джон Болл, заявил перед следственною комиссией в С.-Албансе, «что в течение двух лет он был учеником Уиклиффа и от него научился ересям, которым учил других» (Fasc. Zizan., рр. 273—4). Так, по крайней мере, говорили, и этого было достаточно, чтобы бросить тень на Уиклиффа и настроить против него напуганных возстанием людей, которые до возстания могли охотно прислушиваться к словам реформатора и готовы были поддакивать правде, в них заключавшейся. Момент был весьма благоприятный для врагов Уиклиффа и его дела...

17-го мая 1382 года в доминиканском монастыре (at the Blackfriars) в Лондоне собрался провинциальный синод, на который новый примас Англии позвал десятерых епископов и пятьдесят других особ. Первое заседание синода было прервано землетрясением, сделавшим этот синод известным в истории под названием Earthquake Council(5). Синод занялся разсмотрением мнений Уиклиффа и единодушно осудил его двадцать четыре conclusiones частью как еретическая (десять), частью как ошибочныя (остальныя 14)(6).

Имя Уиклиффа не было названо. Уиклиффа оставили в покое. Удары направили на его учеников. Архиепископ отправил в Оксфорд комиссара, некоего Петра Стокза (Stokes), кармелитскаго монаха, упорнаго оппонента Уиклиффа, с приказом запретить в университете проповедь неправильных доктрин; при этом имя проповедника не было названо. В поступке архиепископа университетская власти совершенно справедливо усмотрели покушение на древния привилегии университета. Канцлер Rygge только что перед этим назначил Николая Герфорда, преданнаго последователя Уиклиффа, говорить проповедь пред университетом в защиту своих взглядов, и он говорил 13-го мая. Теперь он дал такое же поручение не менее верному ученику Уиклиффа, Филиппу Репингдону (Repyngdon); он должен был говорить 5-го июня. Стокз прибыл в Оксфорд накануне (4-го июня). На другой день утром он должен был провозгласить осуждение мнениям Уиклиффа с кафедры церкви св. Frideswide’ы. Явившись в церковь, он увидел, что кафедра уже занята Репингдоном. В церкви присутствовал канцлер во всем параде с городским мэром и отрядом вооруженных людей; кроме того, здесь же находилось до двадцати человек с оружием, скрытым под платьем. Стокзу не улыбался мученический венец. Он сидел и дрожал, и когда канцлер и Репингдон вместе вышли из церкви, он незаметно скрылся. На следующий день Стокз явился к канцлеру, чтобы заверить свои полномочия, и получил уверение, что ему будет оказано всяческое содействие, если на то будет воля университета. Стокз не верил хорошим словам, Он обратился к архиепископу с слезною просьбой не допустить его до погибели. Через несколько дней (10 июня) он набрался храбрости и выступил против Репингдона; но и во время диспута ему мерещилась целая дюжина оппонентов со скрытым под платьем оружием, и он с минуты на минуту ждал смертнаго часа от руки убийц. К счастью для трусливаго комиссара, в тот же день было получено письмо архиепископа, отзывавшее его обратно. Канцлер получил приказ явиться перед архиепископом в Лондон. Отказать в повиновении примасу Англии у Rygge не хватило смелости. Он явился и немедленно очистил себя от всяких обвинений в ереси. После этого опять собрался синод (в Blackfriars, 12 июня) для суда над еретиками, и Rygge безпрекословно занял в нем место среди судей.

С оксфордскими последователями Уиклиффа порешили очень быстро. Все они вообще и четверо из них в частности (Герфорд (Hereford), Репингдон (Repyngdon), Джон Астон (Aston) и Лоуренс Бидмэн (Lawrence Bedeman)) получили временную отставку и запрещение. Rygge вернулся в Оксфорд с письмом Кортнэя, повторявшим осуждение четырех названных лиц и прибавлявшим имя самого Уиклиффа. Rygge должен был опубликовать это осуждение, но он заявил, что не решается исполнить этот приказ, и понадобилась особая бумага от имени короля для того, чтобы принудить его к этому. Каково было истинное отношение канцлера к делу Уиклиффа, это видно из того, что вскоре после этого он подверг запрещению одного из видных противников Уиклиффа, который называл последователей Уиклиффа оскорбительным в то время словом «лолларды». Лондонский синод приступил к решительным мерам. Герфорд и Репингдон, тщетно искавшие поддержки у герцога Ланкастерскаго, были отлучены от церкви; Астон и Бидмэн были осуждены, как еретики. Все они, за исключением Герфорда, отреклись от ереси и были возстановлены в своих правах и привилегиях. Герфорд бежал на континент и, говорят, был заключен в тюрьму по приказанию папы Урбана VI.

Но партия уиклиффитов не была уничтожена в Оксфордском университете. Для этого потребовались суровыя меры архиепископа Арондела (Arundel) четверть века спустя. Этому архиепископу удалось вырвать с корнем уиклиффизм и вместе с ним умственную независимость университета. По словам одного из изследователей уиклиффизма, история Оксфордскаго университета более, чем столетие, представляла собою историю почти непрерывнаго упадка науки, нравственности и религии.

Конец Уиклиффа

Учение Уиклиффа было осуждено, но самого Уиклиффа и не пытались требовать к суду. Он пользовался полною безопасностью и свободой. Весьма вероятно, что после разгрома его партии в Оксфорде Блэкфрайарским синодом Уиклифф счел удобным удалиться навсегда в свой Лэттеруорзский приход. В Lutterworth’е реформатор работал неутомимо. Он писал в большом количестве трактаты на английском и латинском языках. В это же время он изложил свое учение в виде системы в одном из самых важных из своих сочинений, в «Триалоге» (Trialogus).

В 1383 году папа Урбан VI объявил крестовый поход против своего соперника, антипапы Бенедикта. Епископ норичский, воинственный Генри Деспенсер, снарядил экспедицию во Фландрию. Экспедиция кончилась весьма позорно. Уиклифф написал по этому поводу один из самых сильных своих памфлетов: The Crusade (крестовый поход). В этом памфлете он с негодованием указывает на то, до какой степени извращена священная роль представителей церкви, ставящих целью своей деятельности войну, к тому же войну, организованную на средства, добытыя путем продажи индульгенций, и начатую в расчете на жажду к грабежу и на застарелую ненависть англичан к Франции.

Популярность Уиклиффа все росла. Число последователей его особенно было велико в Лестерском графстве и в Лондоне. Не мало их было и в других местах. Это видно, между прочим, из следующаго факта. В мае 1382 года лорды дали свое согласие на издание ордоннанса, направленнаго духовенством (рукой архиепископа кентербэрийскаго) против странствующих проповедников («бедных священников») Уиклиффа. Но осенью следующаго года по петиции общин ордоннанс этот был отменен.

В 1384 г. папа Урбан позвал Уиклиффа к ответу в Рим. Призыв явился слишком поздно. Изуродованный параличом еще в 1382 и 1383 году, Уиклифф, не взирая на это, продолжал работать неустанно. 28-го декабря 1384 года, слушая мессу, он подвергся третьему удару, и накануне новаго года реформатора не стало. Его похоронили в Lutterworth’е. 4-го мая 1415 года на Констанцском соборе было решено выбросить останки Уиклиффа из могилы, и через двенадцать с лишним лет постановление собора привел в исполнение епископ Флеминг.

——————

На предыдущих страницах разсказана жизнь Уиклиффа в связи с жизнью современнаго ему английскаго общества. Мы видели, что Уиклифф не был человеком, способным замкнуться в сфере чистаго мышления, куда не доносится шум действительной жизни. Напротив, это была натура, чрезвычайно живо воспринимавшая впечатления современности, чуткая ко всякой неправде общественной, неустрашимо выступавшая на защиту праваго дела. Отзываясь на жизненные запросы, формулируя в виде определенных положений назревшия потребности общества, мысль Уиклиффа была вполне реальною мыслью, не взирая на все схоластически одеяния свои; слово Уиклиффа было его общественным делом.

Общественная деятельность Уиклиффа опиралась на определенные принципы, на определенную теорию человеческих отношений. Эта-то теория и сообщила деятельности Уиклиффа характер и значение, определившие место Уиклиффа не только в истории английскаго общества, но и в истории культурнаго развития всей Западной Европы. Мы уже познакомились с этою теорией в отдельных ея частях и в отдельных случаях ея применения. Теперь попытаемся свести эти части в одну систему и указать отношение ея к господствовавшему в эпоху Уиклиффа мировоззрению.

Основные положения Уиклиффа

В основе учения Уиклиффа лежит чисто феодальное понятие о владении (dominium) и соответствующей ему службе (servitium). Подобно тому, как полное право собственности на землю (dominium eminens) по теории феодализма принадлежит одному лишь королю, так и по учению Уиклиффа высшее право на владение всем существующим в мире принадлежит одному лишь Богу. Это высшее владение, потому что за него не следует никакой службы; ведь Бог—самое высшее существо, ни от кого не зависящее. Все люди—Его творения; жизнью и всем, чем они владеют, они обязаны Богу; Он им все пожаловал, и они, с своей стороны, обязаны Богу за это службой; служба эта—исполнение закона Божьяго, заключающагося в Евангелии. Таким образом, все люди «держат» от Бога по феодальному договору, за известное обязательство. Мы видим здесь полное отражение феодальной теории, которая, как известно, всякий вид собственности, даже ровно ничего общаго с феодализмом не имеющий, представляла держанием, пожалованными на условии службы.

Служба человека Богу, как обязательство исполнять закон Божий, соблюдать евангельскую правду, лежит на всех без исключения людях в одинаковой степени. В этом отношении держания всех людей равны, и нет никакого различия между богатым и бедным, между знатным лордом, даже королем, и простым вилланом, между папой и простым мирянином. Все они равны, все «держат» непосредственно от Бога. Человек до тех пор сохраняет право на владение, пока исполняет свое обязательство перед Богом, пока несет свою службу, пока живет по правде евангельской.

Всякое владение (dominium) (в строгом смысле «держание») основано на милости Божией. Нарушая свое обязательство, впадая в смертный грех, человек тем самым лишается милости Божьей и вместе с тем, следовательно, лишается права на держание: его держание подлежит конфискации. «Тот, кто находится в милости,—говорит Уиклифф,—есть господин всего, а кто лишается милости, не исполняя своих обязанностей, лишается и права на вещь, которою владеет, и делает себя не имеющим права владеть дарами Божьими. Ведь в Писании сказано: «Праведный человек имеет в своей власти весь мир богатств, а неправедный не имеет и полушки». Св. Августин сказал: «Грех есть ничто, и люди, когда они грешат, становятся ничем». Если грешники ничто, заключает отсюда Уиклифф, очевидно, ничем и владеть они не могут. Если всякий праведный человек владеет всем миром, значит, все блага мира находятся в общем владении у всех праведных людей.

Таковы исходные пункты учения Уиклиффа. В них нет ничего оригинального, принадлежащего лично Уиклиффу. Чисто феодальная теория отношения человека к Богу, теория владения (dominium) с соответствующею ему службою (servitium), была уже формулирована до Уиклиффа Ричардом Фиц-Ральфом (Fitz-Ralph), епископом Армагским (Armagh), бывшим одно время профессором Оксфордского университета, врагом нищенствующих орденов. Но если Fitz-Ralph перенес учение о владении на небо, то Уиклифф опять вернул это учение на землю, вывел из него все последствия для современного ему общества и государства, облек его в плоть и кровь современной ему действительности.

Если высшее dominium принадлежит одному Богу и все люди только «держат» непосредственно от Бога, все на равных правах, в таком случае никто не может заявлять притязания на роль наместника Христа на земле, как ее понимает католическая церковь. Папа находится в таких же отношениях с Богом, как и все люди, он «держит» от Него свою власть на равных правах со всеми христианами, и раз он впал в смертный грех, он лишается всяких прав на свое «держание». Не верно поэтому учение католической церкви, что папа—наместник Христа на земле и власть его выше всякой земной власти. Не истинно, следовательно, и учение католической церкви о двух мечах, духовном и светском, из которых один повелевает, другой исполняет его веления. Власть папы и власть короля в основе своей одного происхождения, и такого отношения между ними, на какое заявляет притязание папа, не существует. Если уж нужно кого-нибудь называть наместником Христа на земле, то этот титул в такой же степени приложим и к королю. Мало того: в случае столкновения властей духовной и светской уступать должна духовная власть. Это может случиться, когда церковь присваивает себе то, что принадлежит государству, когда она впутывается в денежныя дела и заявляет притязания на территории. Светския дела всецело должны находиться в ведении светской власти, государства; сфера деятельности духовной власти—чисто и исключительно духовная. «Управлять светскими владениями, как это делается в гражданском обществе», говорит Уиклифф, «завоевывать королевства и требовать подати принадлежит земной власти, а не папе; так что, если папа оставляет без должнаго внимания свои обязанности духовнаго управления и вмешивается в другия отношения, его дело не только излишне, но и противно Св. Писанию». Конечно, больше всего впутывают представителя церкви в мирския дела и отвлекают от его прямых обязанностей имущественныя отношения, богатство. Уиклифф считает поэтому несовместимым с положением духовнаго лица владение имуществом, дающим ему возможность вести роскошную жизнь. Примером должен служить Христос и Его апостолы, которые жили в добровольной бедности. Церковь тогда только была истинною церковью, когда ея представители следовали этому примеру; это была первоначальная церковь, и она уклонилась от прямого пути, когда папа Сильвестр принял дарение Константина; с тех пор христианство стало извращаться. Духовенство должно жить на добровольныя приношения мирян, на десятину, которая давала бы ему материальную возможность исполнять свои обязанности. Между тем миряне сделали церковь страшно богатою. Это был грех. Они должны путем мудрых и постепенных мер отнять у церкви ея земельныя имущества. Священник, не исполняющий как следует, своих обязанностей, лишается права на содержание по решению прихожан.

Между человеком и Богом существуют непосредственныя отношения, непосредственный безмолвный договор. Лишь только человек нарушает этот договор, как он немедленно лишается права на «держание», на пользование властью и всеми благами жизни, отлучает себя от общества праведных. Отлучение церковное имеет смысл только как простое внешнее констатирование этого внутренняго факта, отлучение себя человеком путем греха; в тех случаях, когда этого внутренняго факта нет, когда человек продолжает исполнять свою «службу» Богу, жить по Его закону, в этих случаях отлучение не имеет силы, недействительно. Папа, заявлявший притязания на право распоряжаться ключами царствия небеснаго, на право вязать и решить, терпит, таким образом, сильный урон; право его не имеет силы в случае отлучения им человека за неисполнение его светских притязаний, за непризнание его светской власти, за невзнос податей, за отказ в десятине и т. п.

Раз папа не есть наместник Христа, а «держит» от Бога на тех же условиях, что и все остальные христиане, в таком случае римская курия не есть последняя инстанция—верховный трибунала остается на небе.

Права папы подверглись, таким образом, в теории Уиклиффа значительному сокращению. Уиклифф идет и дальше. Он приходит к заключению, что папа не есть необходимый элемент в строе христианской церкви. Но и на этом Уиклифф не остановился. Он еще последовательнее развил свои взгляды, исходя из факта непосредственнаго отношения между человеком и Богом. Между человеком и Богом отношения непосредственныя. Исполняет человек свои обязательства перед Богом, он в милости у Бога и имеет все права; не исполняет, и он лишается всех прав. Посредников ему не нужно ни на небе, ни на земле. О своих обязательствах перед Богом, о своей «службе» он узнает из Св. Писания, читая его на родном языке. Священники напрасно считают себя посредниками: помимо того, что в них, как в посредниках, нет никакой надобности, они и никаких особых преимуществ перед мирянами не имеют; ничего сверхъестественнаго им творить не дано: таинства пресуществления в том виде, как его понимает католическая церковь, не существует. Уиклифф находит вполне возможным представить себе такой общественный строй, в котором церковь будет состоять из одних мирян, без всякой духовной иерархии, продукта позднейшаго развития церкви в ложном направлении, когда церковь уклонилась от пути, указаннаго в Евангелии.

Таким образом, совести каждого человека дана полная свобода; человек сам, без посредников, устраивает свои отношения с Богом. Эта Уиклиффова идея личнаго спасения, без посредства церкви, занимает главное место в учении Гуса и немецких реформаторов.

Таков идеальный строй общества. Но во имя идеала Уиклифф вовсе не упраздняет современнаго ему общественнаго строя. В реальном мире владение, власть имеют и грешники. В реальном мире «Бог должен повиноваться диаволу» (Deus debet oboedire diabolo),—утверждает Уиклифф. В реальном мире господствует Богом терпимый компромисс, в силу котораго христианин обязан повиноваться установленным властям, даже если представители власти заведомо несправедливые люди. Как Бог допустил в сотворенном Им мире существование зла, как Христос повиновался диаволу, соглашаясь подвергнуться от него искушениям,—так всякий христианин должен подчиниться неправедному должностному лицу или епископу. В реальном мире праведные люди очень часто терпят всякия угнетения и лишения, не теряя своих прав на «держание», на все блага мира.

Как видим, эта последняя часть учения Уиклиффа мало вяжется с предшествовавшими утверждениями, являясь не логическим выводом из данных посылок, а скорее насильственною точкой, поставленною на том месте, где следовало стоять самому выводу.

Д. Петрушевский.