LXXVII. Данте

Любовь Данте

Мы можем проследить род Данте до половины XII века. Один из предков его, Каччягвида, получил рыцарское достоинство от императора Конрада III во время крестоваго похода в Святую землю (1147). Правнук Каччягвиды, Алагиеро, был женат на Белле, из неизвестной нам семьи: это были родители величайшего поэта Италии, Данте Алигиери. Он родился во Флоренции в 1265 г. О первых годах детства его мы ничего не знаем. Они но оставили следа и в памяти самого Данте, пробудившагося к сознательной жизни лишь с первым лучом любви, запавшим в его детское сердце. Любовь эта наполняет его жизнь до 25-летняго возраста и пробуждает в нем поэтическое творчество. Мы не знаем имени девушки, заронившей в душу Данте искру любви и поэзии, он сам называет ее символическим именем Beatrice, т. е. дарующей блаженство. Данте было девять лет от роду, когда впервые представилась его взорам восьмилетняя Беатриче. Душа его содрогнулась, как бы чувствуя присутствие будущей своей властительницы, и ому послышался внутренний голос: Ессе deus fortior me, qui dominabitur mihi; apparuit iam beatitudo nostra. Это была мимолетная встреча, но образ девочки, одетой в платье скромного, краснаго цвета, опоясанной и украшенной, как подобало ея детскому возрасту, глубоко запечатлелся в памяти девятилетняго Данте. С этого времени он стал искать встречи с нею. Прошло еще девять лет, и он снова увидел ее на улице в сопровождении двух пожилых женщин. Она обратила взоры свои в ту сторону, где он стоял, охваченный трепетом, и скромно приветствовала его. Неизъяснимое блаженство наполнило сердце юноши; словно опьяненный, бежал он из толпы людской в свою уединенную комнату, чтобы там предаться мыслям о возлюбленной. Сладкий сон незаметно овладел им. Во сне внезапно представился ему Амур, державший одною рукой спящую Беатриче, в другой—его собственное пылающее сердце. Амур разбудил девушку и дал ей отведать пылавшаго сердца. Проснувшись, Данте пишет сонет, в котором разсказывает свое видение. Это было первое поэтическое произведение, вызванное любовью его к Беатриче. Чувство любви разгорается с такою силой в душе Данте под влиянием приветствия Беатриче, что он не в состоянии скрыть его от друзей; но он ревниво охраняет тайну имени своей возлюбленной и обманывает любопытных, представляясь, что любит другую женщину. Злые языки распространяют о нем дурные слухи, и Беатриче, встретившись с ним однажды, отказывает ему в приветствии, в котором заключалось все его блаженство. Эта холодность так огорчает Данте, что он удаляется от людей и в уединении проливает горькия слезы. Новое горе постигает поэта. Он встречается случайно на свадебном пиру с Беатриче и теряет сознание при виде ея; она же безжалостно насмехается над его слабостью вместе с другими женщинами. Чувствуя себя отверженным, Данте переживает тяжелую борьбу. Любовь причиняет ему только страдания, и разсудок требует, чтобы он подавил в себе страсть к Беатриче. Но у него не хватает сил на это. Мысли путаются в его голове. Он колеблется между надеждой и отчаянием, не знает, что делать. Он хочет высказать все своей возлюбленной и не находит слов. Наконец, Данте решается избегать Беатриче, но ея образ возстает в его памяти, он забывает о пережитых страданиях и спешит взглянуть на нее, надеясь исцелиться от своих мучений. Напрасная надежда! Трепет охватывает его душу, когда он поднимает взор на возлюбленную, и сознание снова покидает его. Лишенный своего единственнаго блаженства, благосклоннаго привета Беатриче, Данте находит утешение в том, что прославляет возлюбленную в стихах. Но и этим призрачным счастием недолго суждено ему было наслаждаться. Смерть похищает отца Беатриче. Мысль о бренности человеческой жизни глубоко западает в сознание Данте и преследует его в горячечном бреду: ему представляется, что Беатриче умерла, и он видит, как душа ея возносится на небо. Скоро должны были оправдаться мрачныя предчувствия Данте. Еще раз луч блаженства озаряет его жизнь: он видит Беатриче. Вслед затем смерть навсегда похищает ее (1290 г.).—Такова простая и трогательная история любви Данте и Беатриче. Она не богата разнообразием фактов, яркими и сильными страстями. Но под этою скромною оболочкой скрывается возвышенное, идеальное чувство. Любовь Данте обращается в восторженно-религиозный аффект. Женщина принимает в его поэзии образ ангела, она ведет человека к добродетели, к познанию Бога и к вечному спасению. Беатриче представляется Данте небесным созданием. Она не создана для земного мира, и небеса тоскуют по ней. Ангелы и святые молят Творца, чтобы он взял ее на небо, и сам вечный Владыка горит желанием призвать ее к себе. Всеми христианскими добродетелями обладает Беатриче. Она является противницей порока, царицей добродетели, владычицей блаженства. Любовь, пробуждаемая ея взглядом, улыбкой, приветствием, облагораживает человека и ведет его к познанию Бога и к вечному спасению. Когда Беатриче проходит по улице, ея взор поражает холодом и страхом сердца порочных людей. Ея приветствие заставляет трепетать сердце и неметь язык. Всякий при виде ея опускает лицо и бледнеет, не решается поднять глаза и вздыхает о своих грехах. Гнев и гордость бегут от нея, смирение нисходит на каждаго при ея приближении. «Когда являлась предо мною Беатриче,—пишет Данте,—у меня, в надежде на ея приветствие, не оставалось ни одного врага; меня охватывало пламя христианской любви, которая заставляла меня прощать каждому, кто меня обидел, и если бы в ту минуту кто-нибудь обратился ко мне с вопросом, то мой ответ заключался бы лишь в слове «любовь», произнесенном с смиренным видом». Такой любви, какой была любовь Данте к Беатриче, чужда всякая мысль об ответном чувстве, всякая мысль об обладании возлюбленною. Любовь Данте—возвышенно идеальное, неуловимо-тонкое чувство, разрешающееся вздохом, идущим от глубины души. Беатриче для него святыня. Его стремления ограничиваются желанием видеть ее, слышать ея голос. Ея приветствие наполняет его душу невыразимым блаженством, котораго он почти не в силах вынести. Земное, смертное существо становится для Данте символом сверхчувственнаго вечнаго мира, красота Беатриче представляется ему отражением добродетели, на ней покоится отблеск милосердия Божия, любовь к ней порождает любовь к Богу, она сама является ея символом.

Любовь к Беатриче составляет содержание душевной жизни Данте до 25-летняго возраста. Ею определяется первый период его внутренняго развития и поэтическаго творчества, выразившегося в любовной лирике. Эта эпоха отразилась в юношеском произведении Данте Vita Nuova («Новая Жизнь»). По смерти Беатриче Данте собрал лучшее из своих сонетов и канцон и связал их прозаическим повествованием о своей любви. Кроме того, каждое стихотворение сопровождается толкованием, состоящим в логическом расчленении его с целью выяснения хода мысли. Таким образом возникла «Новая Жизнь», написанная, вероятно, в 1292 или 1293 году.

Занятия философией

Смерть Беатриче знаменует поворотный пункт в жизни Данте. Юноша, всецело отдававшийся доселе любви, ясным детским взором смотревший на мир, в котором он, в силу непосредственнаго чувства, видел отражение величия и милосердия Божия, перерождается в зрелаго мужа и посвящает себя упорному научному труду, стараясь проникнуть в тайны бытия. Смерть возлюбленной была тяжелым ударом для Данте. Целый год провел он, неутешно скорбя по ней. В день годовщины ея смерти он сидит в уединении и рисует на табличках ангела, вспоминает о том, что Беатриче теперь на небе. Но молодость на время одерживает верх над скорбью юноши. Однажды, погруженный в воспоминания о прошлом, он поднимает случайно свой взор и замечает, что какая-то прекрасная женщина смотрит на него из окна с невыразимым состраданием. Сочувствие ея трогает Данте. Истерзанный горем, он ищет утешения в созерцании сострадательной незнакомки, donna pietosa, как он ее называет. Незаметно любовь овладевает душой Данте. Луч надежды озаряет его мрачную жизнь. Может быть, говорит ему голос сердца, найдешь ты успокоение в любви этой женщины. Но воспоминание о Беатриче разсеивает мечты о новом счастии, Данте упрекает себя в измене памяти усопшей. Во сне является ему Беатриче, так, как он ее видел в первый раз, облеченная в одежду краснаго цвета. Видение это заставляет Данте подавить в себе любовь к donna pietosa, и он снова предается скорби по умершей возлюбленной. Еще при жизни Беатриче все его счастие заключалось в том, чтобы прославлять ее в стихах: и теперь, после ея смерти, это должно составлять его единственное утешение. Но Данте не считает себя достаточно подготовленным к тому, чтобы достойно восхвалять Беатриче. «Однажды,—пишет он,—явилось мне чудесное видение, которое заставило меня решиться не говорить более о благословенной до тех пор, пока я не буду в состоянии поведать о ней более достойным образом. И чтобы достигнуть этого, я работаю, сколько могу, как она, во-истину, знает». Любовь к умершей Беатриче была таким образом стимулом, заставившим Данте обратиться к научным занятиям. Они должны были дать ему тот запас знаний, который он считал необходимым для достойнаго прославления Беатриче. С другой стороны, Данте искал в умственном труде забвения своих страданий. Он принялся за чтение книги Боэция De consolatione philosophiae и трактата Цицерона De amicitia, в котором автор обращается с словами утешения к Лелию, потерявшему своего друга Сципиона. Сначала нелегко было Данте проникнуть в смысл этих сочинений, но он преодолел все трудности и нашел в своих занятиях больше, чем искал. «Подобно тому, как,—говорит Данте,—человек, искавший серебра, находит иногда случайно золото, так и я нашел в научных занятиях не только средство от своих слез, но и названия авторов, наук и книг, изучение которых привело меня к убеждению, что философия, составляющая душу этих наук, книг и авторов,—великая вещь. И я начал ходить туда, где она являлась в своем истинном виде, в монастырския школы и на диспуты философов, и в короткое время, приблизительно в 30 месяцев, так проникся ея сладостью, что любовь к ней прогнала и уничтожила всякую другую мысль».

Философия, представшая Данте в своем «истинном виде» в монастырских школах, носит название схоластики. Она стоит в тесной связи с богословием. Философия, по выражению Дамиана,—ancilla theologiae. Средние века не знали свободы мысли. Человеческому разуму была поставлена в Божественном Откровении грань, которую он не смел переступить. Истины религии, как оне изложены в Священном Писании, являлись в средние века главным предметом спекуляции и представляли то неопровержимое и не подлежащее сомнению основание, на котором покоилось здание богословской науки. Истины эти недоступны простому разсудку, оне могут быть постигнуты только при помощи благодати, исходящей от Бога, только вера может дать человеку понимание вечных тайн Божества. Правда, богословы прибегают к философии, но она является лишь в качестве вспомогательной науки. Самостоятельная научная конструкция системы религиозных верований на основании постулатов и выводов чистаго разума признается не только невозможною, но и нарушающею святость религии. Философия может разрешать лишь те вопросы, которые не выходят из сферы, доступной человеческому разуму, и представляют как бы преддверие к богословию (praeambula fidei); она должна раскрыть аналогию между догматами веры и выводами разума; наконец, она является в руках богослова необходимым орудием для опровержения доводов, приводимых противниками религии. Как скоро философия исходит из принципов, несогласных с смыслом Св. Писания, или принимает только те догматы, которые не противоречат человеческому разуму, она признается лжеучением. Философская, спекуляция должна неизменно покоиться на незыблемом основании религиозной истины: человеческий разсудок слишком слаб для того, чтобы самостоятельно, без помощи веры, постигнуть великия тайны мироздания. Высшая цель земной мудрости, философии, заключается в том, чтобы указать путь к мудрости небесной, божественной, служить опорой богословию. которое представляет единственно-истинную науку. Исходя из подобнаго взгляда на отношение философа к богословию, средневековые схоластики ставили на первом месте авторитет церкви. Из учений древних философов они извлекали только те положения, которыя не противоречили истинам христианской религии, все остальное или отвергалось, или перерабатывалось с христианской точки зрения. Платоновская философия с ея высоким идеализмом преимущественно соответствовала направлению средневековой мысли; но решительное влияние на развитие схоластики оказало знакомство с Аристотелем при посредстве латинских переводов и арабских комментаторов. В произведениях Аристотеля средневековые философы-схоластики нашли богатую сокровищницу знаний классической древности, его сочинения дали им образец той мощной диалектики, которая должна была явиться в их руках орудием, направленным на защиту догматов христианской религии; научный метод великаго греческаго философа указал им путь к приведению в стройную и последовательную систему того богословскаго материала, который заключал в себе творения отцов церкви и первых схоластиков, начиная с Ансельма Кентербэрийскаго. Эта работа систематизации была завершена в половине XIII века свв. Фомой Аквинским и Бонавентурой. В их лице схоластика достигла высшей степени своего развития.

Таковою была, в общих чертах, средневековая философия. Данте, как мы уже выше заметили, находился под ея влиянием. В его представлении не существует разлада между философией и богословием. Философия имеет своим источником Бога, в котором заключается высшая премудрость, она является «прекраснейшею и достойнейшею уважения дочерью Владыки вселенной и ведет человека к познанию Всевышняго». Объясняя многое, что кажется непостижимым недисциплинированному разсудку, философия заставляет нас прийти к тому выводу, что всякое чудо имеет своим основанием высший разум и, следовательно, может существовать. Из этого убеждения берет начало наша вера, порождающая в свою очередь надежду на будущую жизнь и христианскую любовь. При помощи этих трех добродетелей человек возвышается до «философии небесных Афин (богословия), в которой стоики и перипатетики и эпикурейцы сходятся в одном согласном стремлении (к познанию Бога), озаренные светом вечной истины». Приняв взгляд схоластиков на значение философии и на отношение ея к богословию, Данте всецело усвоил себе и их доктрины. Мы напрасно стали бы искать оригинальности в его философии. Он излагает лишь теорию Фомы Аквинского и Бонавентуры, видоизменяя их в незначительной степени. Аристотель, великий авторитет схоластической философии, является и для Данте главным источником светской науки. Он называет его славным (glorioso) философом, перед которым природа преимущественно раскрыла свои тайны, наставником человеческаго разума, maestro di color che sanno.

Философская поэзия Данте

Философия представляла для Данте не исключительно теоретически интерес. Он отдался ея изучению всею своею пылкою и поэтическою душой. Его занятия философией принимают характер душевнаго аффекта. Научное стремление и любовь отожествляются в его представлении, философия для него не простая спекуляция, а «любовное общение с мудростью». Она явилась ему не мертвою наукой, но утешительницей в том горе, которым его поразила смерть Беатриче. Этот элемент личнаго чувства, внесенный Данте в научныя занятия, является источником вдохновения во второй период его поэтического творчества. Философия принимает в фантазии Данте образ женщины, обращается в возлюбленную, которая приносит ему утешение по смерти Беатриче. Этот поэтический образ сливается с реальною личностью donna pietosa, которая озарила на время лучем новой надежды и любви жизнь Данте после того, как была похищена у него первая радость его души, Беатриче. Комбинация чувства земной любви и отвлеченной любви к философии, принявшей в фантазии поэта форму общечеловеческаго аффекта, порождает философскую лирику Данте. В ней отразились два фазиса душевной жизни поэта по смерти Беатриче: его отношения к donna pietosa и история его занятий философией. Соединив в одном образе «сострадательную даму» и олицетворенную философию, Данте изображает в двух канцонах, как любовь к умершей Беатриче сменяется новою любовью, рисует борьбу, происходящую в его душе; между чувством верности по отношение к усопшей и вновь охватившей его страстью. Последняя одерживает победу, и борьба разрешается восторженными гимном, восхваляющим новую возлюбленную, которая представляет аллегорическое соединение «сострадательной дамы» и философии. Современнаго читателя, воспитаннаго исключительно на поэзии новаго времени, поразит на первый взгляд искусственность философских канцон Данте. Ему представится несообразным соединение в одном поэтическом образе реальной женщины и олицетворенной философии. Средние века иначе смотрели на поэзию, и в данном отношении Данте, как и всюду, является сыном своего времени. Поэтическия творения представляют, по его теории, двоякий смысл: буквальный и аллегорический. Под буквальными Данте разумеет смысл, заключающийся в фабуле самой по себе, под аллегорическим—тот, «который скрыт под покровом фабулы и представляет истину, облеченную в форму прекраснаго вымысла». Тот и другой смысл, соединенные в одном поэтическом произведении, не исключают друг друга. Данте поясняет это на примере библейскаго стиха: с исходом Израиля из Египта Иудея стала святою и свободною. «Хотя,—говорит он,—этот факт, понимаемый в буквальном смысле, представляет историческую истину, тем не менее справедливо и то, что аллегорически разумеется под ним: именно, что душа, освободившись от греха, становится святой и свободной». Подобно тому, и в канцонах Данте «сострадательная дама» и олицетворенная философия имеют, каждая, самостоятельное значение и не исключают друг друга, несмотря на то, что оне соединены в одном аллегорическом образе. Помимо двух упомянутых стихотворений, представляющих автобиографический интерес, Данте написал еще- 12 канцон философскаго содержания, в которых он касается вопросов справедливости, благородства, скупости, щедрости и т. п. Одне из этих канцон облечены, как и первыя две, посвященныя прославлению философии, в аллегорическую форму, другия, именно канцоны нравоучительныя, какова, например, канцона о благородстве, написаны в форме сухих схоластических разсуждений.

Пир

Философская лирика Данте обращалась не столько к чувству, сколько к уму читателя. Вместе с тем аллегорическия канцоны должны были остаться непонятными человеку, не посвященному в замыслы автора. Это побудило Данте составить к своим канцонам ученый комментарий. Но ему удалось исполнить лишь отчасти свой первоначальный план: из 14 философских стихотворений он комментировал только три. Комментарий, носящий название Convivio (Пир), должен был прежде всего раскрыть смысл философско-аллегорических канцон, которыя на первый взгляд могли представиться читателю не более, как произведениями любовной лирики в роде сонетов Vita Nuova. Но на ряду с этим Данте преследовал другую, более возвышенную цель. Он был проникнут убеждением, что человек, обладающий знанием, обязан сообщать его другим. Руководствуясь этим принципом, Данте изложил в Convivio те научныя и философския сведения, которыя он приобрел в течение долгих лет, начиная с того времени, когда он впервые стал посещать по смерти Беатриче монастырския школы и диспуты философов. Таким образом комментарий к философским канцонам разросся под пером Данте в обширную научную энциклопедию. Вопросы богословские, метафизические, политические, нравственные, естественно-исторические подвергаются здесь всестороннему обсуждению. Всецело владея аппаратом схоластической учености, Данте трактует о Боге, о Христе, о дарах св. Духа, об ангелах, о созерцательной жизни и о вечном блаженстве; он излагает мнения философов древности и средних веков о душе, о разуме, о назначении человека и о земном счастии; перед нами развивается теория императорской власти, которая впоследствии облечется в законченную систему в трактате De Monarchia; нравственные вопросы об истинном благородстве, скупости и т. п. чередуются с разсуждениями о природе и с изысканиями в области астрономии и физики. Вся эта масса научнаго материала не приведена в систематическую связь. Данте произвольно переходит от одного вопроса к другому, руководствуясь лишь последовательностью стихов и отдельных слов комментируемых канцон. Стоило бы только привести в систему разрозненный материал, заключающийся в Convivio, и мы имели бы в нем энциклопедию средневекового знания, подобную тем, которыми был так богат XIII век. Но Convivio Данте существенным образом отличается от аналогичных произведений его предшественников в этой области. Энциклопедии Викения Бовэскаго и других были написаны на латинском языке и являлись доступными лишь немногим ученым. Данте пишет Convivio на итальянском языке и выводит таким образом средневековую науку и философию из тесной монастырской ограды и стен университетов, делая их достоянием широкаго круга читателей. «Я пишу,—говорит Данте,—не для ученых, а для тех, которые обладают благородством души, для князей, баронов, рыцарей и многих других благородных людей и притом не только для мужчин, но и для женщин». Данте ясно сознавал великое культурное значение популяризации науки и ту важную роль, которую в ней играет народный язык. Он заключает первый трактат Convivio следующими пророческими словами: «Мой комментарий (написанный на итальянском языке) будет тем ячменным хлебом, которым насытятся тысячи людей, а у меня все-таки останутся полныя корзины. Он будет новым светом, новым солнцем, которое взойдет, когда закатится старое, и принесет свет тем, которые погружены в мрак вследствие того, что им не светит старое солнце».

Политическая жизнь Флоренции

Данте было более сорока лет от роду, когда он прервал свою работу над Convivio (прибл. в 1308 г.). За ним лежала жизнь, полная тревог и разнообразных событий. Поглощенный литературными и научными занятиями, он не оставался чуждым миру действительности и принимал деятельное участие в политической жизни своего родного города. В ранней молодости он участвовал в походах, предпринятых флорентинцами против города Ареццо, стоявшаго на стороне гибеллинской партии. В битве при Кампалдино (1289 г.), в которой аретинцы потерпели решительное поражение, Данте сражался на коне в первых рядах флорентинскаго войска. В том же году он совершил поход против пизанской крепости Капроны и был очевидцем ея сдачи. Послужив в юности отечеству на поле битвы, Данте, с достижением законного возраста, выступает на поприще политической деятельности. В 1296 г. он впервые принимает участие в управлении городом в качестве члена Совета Ста. Четыре года спустя он заседает в коллегии 6 приоров, высшем правительственном учреждении Флоренции. Приорат Данте, продолжавшейся от 15 декабря 1300 г. до 15 февраля 1301 г., совпадает с одною из самых бурных эпох в истории Флоренции. Италия в конце XIII и в начале XIV века представляла зрелище непрерывной и ожесточенной борьбы политических партий, в развитии которой можно проследить несколько фазисов. В XII веке великая борьба между германскими императорами и папами разделила Италию на два враждебных лагеря: гибеллинов и гвельфов. С возникновением и развитием городских общин (коммун) руководящие принципы этих партий попрежнему определяют политические комбинации на Аппенинском полуострове, но вместе с тем в недрах городов нарождается новое могучее течение, знаменующее в муниципальном развитии решительный поворот от средних веков к новому времени. На ряду с феодальным рыцарством, переселившимся в города из своих укрепленных замков, становятся промышленные городские классы, которые стремятся вырвать власть из рук аристократии. Возникающая на этой почве политическая и социально-экономическая борьба ведет к образованию в средней Италии демократических республик. Перед новым историческим движением старыя партии гибеллинов и гвельфов отступают на задний план; но, в силу традиции, к их именам приурочиваются стремления аристократии и буржуазии. Таковы были главные элементы брожения, охватившаго итальянския коммуны. Если присоединить сюда борьбу династических, фамильных и личных интересов, то мы будем иметь полную картину того политическаго хаоса, в который были погружены города Италии в эпоху Данте. Флоренция пережила все фазисы борьбы, раздиравшей Италию в продолжение нескольких веков и обратившей ее «из владычицы провинций» в «жалкую рабу». В 1267 году народная гвельфская партия одержала решительную победу над гибеллинскою аристократией. Сплотившаяся буржуазия рядом последовательных мер дала прочную организацию демократическому строю города. Правление было основано на представительстве городских цехов в лице 6 приоров, избиравшихся на два месяца и составлявших высшую законодательную и правительственную коллегию, которая носила название синьории. На ряду с синьорией стояли многочисленныя народныя собрания, через которыя должны были проходить предложения приоров для того, чтобы получить законодательную силу. Демократический строй Флоренции получил завершение в реформе Джиано делла Белла, в так называемых Ordinamenti della giustizia (1294 г.), в силу которых представители аристократии лишились права занимать правительственныя должности. Несмотря, однако, на все эти постановления, гибеллинская аристократия не была сломлена. Она продолжала бороться за свое существование. С другой стороны, в гвельфской народной партии произошел раскол. Исходным пунктом послужили частные раздоры двух могущественных флорентийских фамилий, Донати и Черки. Но вскоре семейная вражда разрослась в политическую борьбу, которая приобрела новую силу, когда в 1300 г. Флоренция была вовлечена в раздоры города Пистои, где боролись между собою две ветви фамилии Канчелиери, принявшия имена «белых» и «черных». Борьба этих партий перешла во Флоренцию. Донати примкнули к черным, Черки к белым, и весь город распался на два враждебных лагеря. Неминуемо угрожала Флоренции междоусобная война. В виду этой опасности синьория решилась обратиться с просьбой о посредничестве к папе Бонифацию VIII. Бонифаций давно уже обращал свои алчные взоры на Тоскану и Флоренцию и поспешил поэтому воспользоваться представившимся ему случаем вмешаться в флорентинския дела. В июне 1300 года он отправил во Флоренцию в качестве посредника кардинала Маттео д’Акваспарта. Миссия его, однако, не имела успеха. Синьория белых, державших в то время власть в своих руках, отказалась, из боязни захватов со стороны папы, предоставить Акваспарте полномочия, которых он требовал, и кардинал принужден был удалиться из города, ничего не сделав для его умиротворения. Долго сдерживаемыя политическия страсти разразились, наконец, уличным столкновением белых и черных, в декабре 1300 г. Черные, потерпев поражение и боясь решительнаго превозобладания парты белых, собрались на тайное совещание в церкви св. Троицы и отправили послов к Бонифацию с просьбой прислать им на помощь брата Филиппа Прекраснаго, Карла Валуа, с которым папа уже несколько времени находился в дипломатических сношениях. Это решение противной партии не осталось тайной для белых, и синьория, в числе членов которой находился в то время Данте, постановила пресечь решительными мерами сношения черных с папой и предупредить вмешательство французскаго принца в дела города. Глава черных Корсо Донати был осужден на смерть, остальные выдающееся представители партии были изгнаны из города. Но все меры предосторожности оказались напрасными. Черным удалось снестись с Бонифацием, и 1 ноября 1301 г. Карл Валуа вошел с торжеством во Флоренцию, в качестве уполномоченнаго папой «умиротворителя».

Несколько дней спустя Карл потребовал, чтобы ему была предоставлена власть над городом и охрана его. Общее собрание всех органов правления, созванное в церкви Santa Maria Novella, согласилось на требование французскаго принца, положившись на его обещание соблюдать мир. Но Карл не замедлил нарушить свое слово. Он вооружил своих людей, и в тот же день осужденный на смерть Корсо Донати вторгся во Флоренцию с толпой приверженцев. Город и окрестности были преданы разграблению, синьория белых свержена и все правительственныя должности замещены черными. Партия белых понесла, таким образом, решительное поражение, и представители ея подверглись безпощадному преследованию. В течение 1302 г. около 600 человек было осуждено отчасти на смерть, отчасти на изгнание. В числе осужденных находился и Данте. Черные, действовавшие в союзе с Бонифацием, не могли простить ему его антипапской политики. Было выставлено на вид сопротивление Данте призванию Карла Валуа в декабре 1300 г. и изгнание черных; припомнили, что он несколько раз в течение своей политической деятельности высказывался против дарования денежных субсидий неаполитанскому королю Карлу Анжуйскому, припомнили, что он 19 июня 1301 года в Совете Ста подал голос против предложения предоставить Бонифацию вспомогательный отряд в 100 человек.

Изгнание Данте

Сопротивление папе, Карлу Анжуйскому и нарушение мира города были главными пунктами обвинительнаго акта 27 января 1302 года, которым Данте осуждался на изгнание. Изгнанные из Флоренции, белые вступили в союз с тосканскими гибеллинами. К ним примкнул и Данте. Союзники несколько раз пытались с помощью вооруженной силы возвратиться в родной город и вернуть потерянную власть. Но все попытки окончились неудачей. Еще за несколько времени до решительного поражения белых и гибеллинов, в июле 1304 года, Данте, вследствие возникших разногласий, разстался с своими товарищами по изгнанию и «образовал партию—сам для себя». Для него настала тяжелая жизнь непрерывных скитаний, полная бедствий и унижений. Ему пришлось испытать, «как горек чужой хлеб и как тяжело всходить по лестницам чужих домов». «С тех пор как,—пишет Данте,—угодно было гражданам прекраснейшей и славнейшей дочери Рима, Флоренции, изгнать меня из своего лона, в коем я родился и жил до зрелых лет и в коем я желаю от всего сердца отдохнуть усталою душой и окончить дни, которые мне дано прожить, с тех пор я, скитаясь и почти нищенствуя, обошел почти все страны, где звучит итальянский язык. Воистину я был челном без паруса и руля, который ветер заносил в различныя гавани и бухты и прибивал к различным берегам».

Отделившись от белых в конце 1302 или в начале 1303 года, Данте направляется в Верону. Здесь он нашел «первое убежище и приют» у «великаго ломбардца» Бартоломео делла Скала, до смерти котораго он оставался в Вероне (1304 г.). Затем мы находим его в университетских городах Болонье (1304—1306) и Падуе (лето 1306 г.) и в области Луниджиане, при дворе маркиза Маласпипы (осень 1306 г.). Судьба занесла Данте в его скитаниях и за пределы, «до которых простирается итальянский язык». Между 1307 и 1310 годами он находился в Париже. Здесь застала его весть о походе, предпринятом в Италию новым германским императором Генрихом VII Люксембургским. Снова пробудилась в Данте утраченная после поражения белых и гибеллинов надежда на возвращение из изгнания во Флоренцию. Личные расчеты соединились с восторженным поклонением императору, как представителю великой политической идеи.

Мы уже имели случай указать на антипапский образ мыслей Данте, выразившийся в его политической деятельности. По семейным традициям и первоначальным своим убеждениям Данте принадлежал к гвельфской партии, но с течением времени, под влиянием занятий историей и наблюдений над современным ему положением дел в Италии, он изменил свои политическия воззрения. Об этом свидетельствуют его действия в 1300 и 1301 году. Не порывая с гвельфскою партией белых, Данте начинает склоняться на сторону гибеллинов. Он открыто присоединяется к ним после своего изгнания из Флоренции, и в Convivio, законченном незадолго до похода Генриха VII, мы находим уже теоретическую формулировку воззрений Данте на императорскую власть. Универсальная монархия, как ее понимали средние века, представляется Данте единственным исходом из того хаоса внутренних смут и раздоров, в который была погружена Италия. Римский император—помазанник и избранник Бога, призванный водворить мир, необходимый для благоденствия человечества. Исходя из этих воззрений, Данте смотрел на Генриха, как на избавителя Италии. Он спешит из Парижа, чтобы лично приветствовать императора и прильнуть устами к его ногам. «Душа моя возликовала,—пишет он,—и я сказал самому себе: Ессе Agnus Dei, ессо qui abstulit peccata mundi». Полный надежд и восторга, Данте обращается с посланием ко всем царям, вождям и народами Италии, возвещая им, что занялась заря мира. Восходит солнце, лучи котораго воскресят справедливость. Господь послал новаго Моисея, который спасет народ свой из плена Египетскаго и поведет его в страну, где течет млеко и мед. Пусть все покорятся императору, ибо противящийся его власти противится Богу. Воззвание Данте осталось гласом вопиющаго в пустыне, политические идеалы его разбились об историческую действительность. Итальянские города были далеки от того, чтобы прекратить свои раздоры и покорно сложить оружие при появлении императора. В Ломбардии Генрих на первых же шагах встретили жестокое сопротивление. Флоренция готовилась дать решительный отпор; отсюда исходила, главным образом, агитация против Генриха. Возмущенный положением, которое заняли его сограждане, Данте обратился с грозным посланием к «преступным флорентинцам» (31 марта 1311 г.). В нем он снова указывает на божественное происхождение власти римскаго императора, на его призвание установить мир и истинную свободу и предрекает флорентинцам, что им не помогут их стены, когда налетит царственный орел. Поздно тогда будет раскаиваться, и вместо прощения они получат достойное возмездие. Между тем Генрих медлил в Ломбардии, стараясь сломить сопротивление непокорных городов. Данте видел в этом крупную ошибку. Он был убежден, что все усилия императора останутся тщетными, пока он не смирит Флоренции. Одушевленный рвением к священному делу империи, Данте решился раскрыть Генриху глаза. В письме, обращенном к нему (18 апреля 1311 г.), он напоминает Генриху о его высоком призвании и упрекает в медлительности. «Ты делаешь крупную ошибку,—пишет Данте,—теряя время в северной Италии. Напрасный труд обрубать головы гидры. Возстание, усмиренное в Кремоне, вспыхнет снова в других городах. Необходимо уничтожить зло в корне. Неужели ты не видишь с своей высоты, где спряталась вонючая лиса, в безопасности от охотников? Не из стремительнаго Падуса пьет она, преступная, не из твоего Тибра, но волны реки Сарна оскверняет до сих пор ея морда, и Флоренцией называется (неужели ты этого не знаешь?) сия ужасная язва. Порази новаго Голиафа, и страх объемлет тогда лагерь филистимлян (враждебные Генриху города Италии), обратятся в бегство филистимляне, освобожден будет Израиль (Италия), и желанный мир возвратится». Целый год прошел, пока, наконец, не суждено было исполниться желаниям Данте. Приняв императорскую корону в Риме (июнь 1312 г.), Генрих осадил Флоренцию. Но он потерпел полную неудачу и должен был удалиться в Пизу. Во время приготовлений к походу против Роберта Неаполитанскаго смерть похитила императора в Буонконвенто, 24 августа 1314 года. Со смертью Генриха рушились все личныя надежды Данте. Оп не мог более и думать о возвращении в родной город. Его письма возбудили негодование сограждан, и постановлением синьории 2 сентября 1311 г. был возобновлен приговор, осуждавший его на изгнание. Но жизненныя неудачи не сломили политических убеждений Данте. Несмотря на все поражения, понесенныя Генрихом, он не отрекся от идеала универсальной монархии. Всецело поглощенный своею политическою теорией, Данте не понимал исторической действительности. В течение XIII века произошло обособление национальностей, и идея вселенской монархии должна была пасть сама собою. Политические идеалы средних веков отошли уже в вечность, но Данте верил в их абсолютную истину и надеялся, что священная римская империя воскреснет рано или поздно во всем своем блеске. С появлением Генриха в Италии все его надежды сосредоточились на нем, и когда император погиб безвременною смертью, не достигнув своей цели, Данте утешал себя тою мыслью, что не настало еще время политическаго искупления человечества, что Генрих пришел слишком рано.

Трактат о монархии

Мы видели, как Данте во время похода Генриха старался своими посланиями повлиять на ход событий. Вместе с тем в этих политических письмах он высказывал свои воззрения на монархию; но они являлись здесь разбросанными, и Данте счел нужным привести их в строгую научную систему, в назидание человечеству. Таким образом возник трактат De Monarchia, представляющий теоретическую конструкцию того политического строя, который Данте считал единственно закономерным и соответствующим Божественной воле. Три положения лежат в основании политической теории Данте: монархия необходима для благоденствия человечества, римский народ по праву является носителем монархическаго принципа, авторитет монархии исходит непосредственно от Бога, а не от папы. Только в монархии могут найти осуществление мир, свобода и справедливость, составляющие основание человеческаго благоденствия. Но универсальная власть императора не исключает самостоятельности отдельных народов и государств. Данте признает национальныя различия. Дела какой-нибудь маленькой общины не могут быть решаемы непосредственно императором. Его власть должна проявляться лишь в установлении общаго, верховнаго закона, объединяющаго человечество. «Если бросить взгляд,—заключает Данте,—на положение людей со времени грехопадения прародителей наших, то мы найдем, что мир пользовался спокойствием и счастьем только при Августе, когда существовала совершенная монархия. Носителем ея, по праву, является римский народ. Это избранный народ Божий. Целым рядом чудес Всевышний содействовал росту римскаго государства, предотвращая грозившия ему опасности. Войны, которыя римляне вели за обладание миром, представляют суд Божий (duellum), победы, одержанныя ими над врагами, являются выражением Божественной воли. Наконец, Христос подтвердил правомерность мирового владычества Рима. Он родился в тот год, когда Август постановил переписать весь род человеческий, и этим санкционировал власть римскаго императора над вселенною». Далее Данте переходит к коренному вопросу своей политической теории, к вопросу об отношении светской и духовной власти. Он выставляет принцип независимости монархии от римской курии. В своей борьбе с германскими императорами за первенство власти римские первосвященники приводили библейския и евангельския изречения и факты истории в подтверждение правомерности папскаго супремата. Еще в XI веке Григорий VII, в своих письмах, ссылался на повествование книги Бытия о сотворении Богом солнца и луны. Небесныя светила представляют, по его толкованию, духовную и светскую власть, и, подобно луне, заимствующей свет от солнца, императорская власть получает свой авторитет от папской. Данте опровергает этот аргумент, указывая на то, что луна имеет собственный блеск: солнце дает ей лишь избыток своего сияния. Так и власть императора получает от папы не свою силу, а только пастырское благословение. В подтверждение своего права на светскую власть папы указывали на так называемый дар Константина. Данте, подобно своим современникам, не сомневается в истине этого факта, но доказывает, что император не имел права отказаться в пользу папы от части своих владений, так как он нарушил таким образом целость империи, которую призван был блюсти. С другой стороны, и папа не должен был принять предлагаемый ему дар, ибо Христос запрещает церкви владеть земными сокровищами. Опровергнув все аргументы противников, Данте приводит положительныя доказательства в пользу независимости императорской власти от папской. Римская империя, говорит он, существовала, как закономерный политический строй, подтвержденный Христом, до основания церкви. Светская власть церкви противоречит ея сущности. Назначение церкви—подражание жизни Христа, Христос же перед лицом Пилата отклонил от себя земную власть словами: Царствие Мое не от мира сего. На основании всех вышеприведенных разсуждений Данте считает доказанным, что авторитет монархии не зависит от папы. Из этого следует, что императорская власть имеете своим источником Бога. Император так же, как и папа, является самостоятельным фактором в мировом строе, необходимым для осуществления предопределений Бога. Человеку, соответственно двойственности его природы, поставлена двоякая цель: земное и вечное блаженство. Первое заключается в добродетельной жизни, второе—в созерцании Божества. Страсти (cupiditas) заставили бы человека забыть поставленныя ему цели, если бы его не удерживало на истинном пути руководительство папы и императора. Первый ведете род человеческий, согласно Откровению, к вечной жизни; второй, согласно философским доктринам,—к земному блаженству. Он заботится об установлении мира, необходимаго для достижения этой цели. Но так как земля создана по образу неба, то император для того, чтобы он был в состоянии исполнить возложенную на него задачу, должен быть назначаем создателем неба, Богом, который и направляет его действия. Установив независимость императорской власти от папской, Данте, однако, оговаривается, что это положение не должно понимать в том смысле, что римский император ни в каком отношении не стоит ниже римскаго первосвященника. Небесное блаженство превосходит земное, и поэтому Кесарь должен относиться к Петру с почтительностью сына.

Идея Божественной Комедии

Трактат De Monarchia был написан в последние годы жизни Данте, когда он работал над третьей частью Божественной Комедии. Основная идея этой поэмы еще в молодости зародилась в Данте. Читатель помнит повествование «Новой Жизни» о том чудесном видении, которое заставило Данте решиться ничего более не говорить о своей умершей возлюбленной до тех пор, пока он не будет в состоянии прославить ее более достойным образом. Данте исполнил данный им обет: Божественная Комедия представляет апофеоз Беатриче. Мы видели, как в канцонах Convivio философия приняла образ «сострадательной дамы», принесшей поэту утешение по смерти первой возлюбленной: подобно тому, и Беатриче обращается в символ Божественной благодати и богословия. Этот символический образ составляет, так сказать, душу Божественной Комедии, представляющей конечный результат духовнаго развития Данте и плод научнаго труда всей его жизни. Философию, изучению которой он предался по смерти Беатриче, сменило богословие. Оно составляло краеугольный камень науки того времени, его духом было проникнуто все средневековое миросозерцание. Изучением богословия завершился таким образом круг духовнаго развития Данте. Он воспринял все культурные элементы своей эпохи. Божественная Комедия явилась ея совершеннейшим отражением.

Данте сам дал нам ключ к пониманию своей поэмы в письме, в котором он посвящает третью часть Божественной Комедии правителю Вероны, Кан Гранде делла Скала. Согласно этому письму, в основании поэмы лежит религиозно-нравственная идея о возмездии, которое получит человек по смерти сообразно своим добрым или дурным делам. Данте хочет показать людям, каким образом они могут выйти из состояния греховности и достигнуть вечнаго блаженства. С этою целью он изображает в своей поэме внутренний процесс нравственнаго очищения и перерождения человека, в форме аллегорическаго странствия своего по загробному миру, в сопровождении Виргилия и Беатриче.

Содержание Божественной Комедии

Божественная Комедия начинается разсказом о том, как Данте на полпути человеческой жизни, при переходе из юношеских лет в зрелый возраст, заблудился в темном лесу. Он не может припомнить, каким образом он туда попал, так как сон овладел им в ту минуту, когда он сбился с истиннаго пути. При выходе из лесистой долины взорам его представляется холм, освещенный лучами солнца, и страх, охвативший его душу, несколько ослабевает. Данте начинает подниматься в гору, как вдруг три диких зверя преграждают ему дорогу. Выбегает легкая и проворная пантера. Данте несколько раз хочет повернуть назад, но раннее утро и весенняя погода ободряют его, и он продолжает свой путь. Новый ужас наводят на него лев и волчица. Он теряет надежду взойти на холм и возвращается в лес. Оттуда выходит ему навстречу Виргилий. Данте обращается к нему с просьбой защитить его от волчицы. Виргилий отвечает, что он должен изменить свой путь, если хочет выйти из лесу. Волчица никого не пропускает живым. Она совокупляется со многими зверями, и велики бедствия, ею причиняемыя. Она будет производить опустошения до тех пор, пока не придет борзой пес, который прогонит ее в ад, откуда выслал ее первый завистник. Чтобы достигнуть спасения, Данте должен последовать за ним. «Я поведу тебя, говорит Виргилий, по вечной обители (ад), где ты услышишь крики отчаяния, увидишь муки, претерпеваемыя душами грешников, из которых каждый с воплем проклинает их. Ты увидишь затем тех, которые довольны в огне (чистилища), так как они надеются, когда бы то ни было, вознестись к блаженным (в рай). Если ты пожелаешь подняться к ним, то явится душа более достойная, чем я (Беатриче), чтобы помочь тебе в этом. С нею я тебя оставлю и удалюсь. Ибо Владыка, который правит на небе, не хочет, чтобы с моею помощью люди приходили в Его царствие, так как я не подчинялся Его закону». Данте следует за Виргилием и совершает с ним странствие по загробному миру. Они спускаются в ад, до центра земли, проникают через узкую разселину на западное полушарие и поднимаются затем на вершину горы чистилища, где расположен земной рай. Здесь Виргилий покидает своего спутника, и его сменяет Беатриче. С нею Данте возносится от одной небесной сферы к другой, пока, наконец, не достигает эмпирея, где он погружается в созерцание Бога.

Символика Божественной Комедии

Таково содержание Божественной Комедии, понимаемое в буквальном смысле. Но по теории Данте, как мы с нею познакомились в Convivio, поэтическия произведения имеют двоякий смысл: в поэзии скрыта истина под покровом прекраснаго вымысла. Фигура Данте является в поэме символом человеческой души. Человек, на полпути своей жизни, достигнув зрелых лет, приходит к сознанию, что он заблудился в мрачном лесу порока и грехов. Он нс может припомнить, как он попал в этот лес. Юные годы прошли для него, как сон, в котором он не различал добра и зла. Страх поражает его, и он пытается выйти из ужаснаго состояния, в котором находится. Его влечет к себе идеал земного блаженства, подобно тому, как путника, вышедшаго из темного леса, манит к себе холм, освещенный солнцем. Но три диких зверя преграждают дорогу путнику—три порока не дают человеку достигнуть желанной цели. Его удерживают в греховной жизни пантера—чувственность, лев—гордость и волчица—алчность. Чувственность, как простительный порок молодости, не лишает еще человека надежды на спасение. Но пороки зрелаго возраста, гордость и алчность, безвозвратно обрекают его на нравственную гибель. Как волчица совокупляется со многими зверями, так и алчность, по теории Данте, соединяется со всевозможными пороками, является источником всего зла на земле. Несмотря на стремление к спасению, человек, душой котораго овладели гордость и алчность, не в состоянии отрешиться от греховной жизни, если ему не придут на помощь разум и философия, представленные в поэме в образе Виргилия. Виргилий сводит Данте в ад и показывает ему людские пороки и грехи в их истинном виде и с их ужасными последствиями. В нестихающем адском вихре несутся перед глазами Данте грешники, которые в земной жизни были подвержены пороку чувственности; совершавшие насилия стоят погруженные в кровь по горло. До центра земли проникает Данте с своим проводником; здесь в последнем кругу ада наказуется ужаснейший из всех пороков, порок алчности. Люцифер держит в одной из своих трех пастей Иуду, предавшего Христа за 30 серебренников. Подобно Виргилию, показывающему Данте в аду людские грехи, философия раскрывает пред духовными очами человека адскую бездну грехов и пороков. Сознание порочности пробуждаете раскаяние и стремление освободиться от грехов. И тут снова приходит на помощь философия: в ней человек находит руководительницу на пути добродетели, сначала тернистом, но потом все более и более легком. Путь этот ведет к земному блаженству. Процесс нравственнаго совершенствования человека изображен в восхождении Данте на гору чистилища. У подошвы горы он является кающимся грешником, отягченным еще всеми семью смертными грехами. Ангел, стоящий у врат чистилища, острием меча высекаете на челе Данте семь раз букву Р (peccatum mortale), знак грехов, лежащих на душе кающагося. При переходе из одного круга в другой ангел каждый раз стирает крылами одно Р, в ознаменование того, что один из грехов искуплен. Путь становится все легче, и Данте достигает, наконец, вершины горы, где расположен земной рай, символ земного блаженства, заключающагося в добродетельной жизни. Здесь исчезает Виргилий и его место занимаете Беатриче. Данте кается ей в своих прежних грехах и затем, по ея приказанию, погружается в воды Леты и Эйноэ(1). Он выходит из них обновленный и готовый вознестись к звездам. Задача философии исполнена: она привела человека к добродетельной жизни, составляющей земное блаженство. Более она ничего не можете дать и отступает на задний план. После окончательнаго покаяния человек забывает свою прошлую греховную жизнь и возрождается к добродетели. Но земное блаженство составляет только первую предварительную цель, которая поставлена Богом человеку: душа стремится к блаженству вечной жизни. Только свет небесной благодати, Божественное Откровение и богословие могут привести нас к вечному блаженству, состоящему в созерцании Бога. Божественная благодать и богословие олицетворяются в образе Беатриче, сменяющей Виргилия. С нею Данте возносится к небу. Он видит здесь в различных сферах души блаженных и узнает, чем они приобрели венец вечной жизни; Беатриче посвящает его в таинства богословской науки. Наконец, они достигают эмпирея, и Данте погружается в созерцание триединаго Бога. Высшая цель человека достигнута им.

Церковно-политическия воззрения

Таким образом отразилась в Божественной Комедии средневековая религиозно-философская идея земного и вечнаго блаженства, как цели человеческой жизни. Здесь изображен в аллегорической форме тот внутренний нравственный и интеллектуальный процесс, путем котораго человек освобождается от греховной жизни и приходит к земному, а потом вечному блаженству. Но этим не исчерпывается глубокий аллегорический смысл великой поэмы. Религиозно-нравственное миросозерцание Данте тесно связано с его церковно-политическими воззрениями. В трактате «О монархии» он приводит достижение человеком поставленной ему двоякой цели в непосредственную зависимость от господствующего политическаго и церковнаго строя. Императорская и папская власть, независимыя друг от друга, удерживают человечество на истинном пути и дают ему возможность вести на земле нравственную и добродетельную жизнь, а по смерти достигнуть вечнаго блаженства. Ту же доктрину находим мы и в Божественной Комедии. Рим, говорит Данте, имел некогда два солнца, которыя освещали путь земной и путь к Богу; но с тех пор как светский меч и пастырский посох соединились в однех руках, настало всеобщее смятение. Соответственно этой теории, Божественная Комедия на ряду с нравственно-религиозною аллегорией заключает в себе аллегорию церковно-политическую. Темный лес, в котором заблудился Данте, обозначает анархическое состояние мира вообще и Италии в частности. Виргилий, выводящий Данте из лесу, представляет, в качестве певца Энеиды и Римской империи, идею универсальной власти императора, который устанавливает всеобщий мир, как необходимое условие добродетельной жизни, и ведет таким образом человечество к земному блаженству. Данте предвещает приход политическаго мессии. Борзой пес прогонит обратно в ад волчицу: иными словами, появлением императора будет нанесен окончательно удар пороку алчности, который является источником всякаго зла в мире, как нравственнаго, так и политическаго. Задача императорской власти исчерпывается доставлением человечеству земного блаженства: Виргилий приводит Данте в земной рай, на вершину горы чистилища, и здесь покидает его. Его сменяет Беатриче, олицетворяющая авторитет папской власти, которая, согласно Откровению, ведет людей к блаженству вечной жизни: Данте возносится с Беатриче к небу и здесь погружается в созерцание Бога. В своей поэме Данте произносит строгий суд над противниками предопределеннаго Богом церковно-политическаго строя. Папы Бонифаций VIII и Климент V обречены поэтом на муки в аду среди симонистов. В последнем кругу ада Люцифер вместе с Иудой держит в своих пастях Брута и Кассия. Они подвергаются этой каре за убийство Цезаря, который, согласно представлению средних веков, был первым римским императором. С другой стороны, уготовано в раю место среди блаженных Генриху VII, который пришел в Италию с целью спасти мир, объединив его под своею властью.

Широкий горизонт Божественной Комедии не исключает однако присутствия в ней личнаго элемента. Мы имеем в этой поэме отражение внутренней, духовной жизни Данте. Он был еще юношей, когда умерла Беатриче, и, лишившись ея облагораживающаго влияния, не мог устоять перед соблазнами света. В «Чистилище» Данте сам сознается в своих чувственных увлечениях. Занятия философией дали ему нравственную силу избавиться от юношеских заблуждений и, наконец, в богословии, в надежде на будущую жизнь и веру нашел он душевный мир и спокойствие.

Философская и богословская эрудиция Данте нашла полное применение в Божественной Комедии. Она представляет не только поэтическое отражение средневекового миросозерцания, но и богатую сокровищницу средневековой науки. Мы имеем в Божественной Комедии облеченную в поэтическую форму научную энциклопедию средних веков. Здесь подвергаются всестороннему обсуждению все те естественно-исторические, астрономические, нравственные, политические, философские и богословские вопросы, которые составляют содержание Convivio. Все культурные элементы средних веков, религия, политика, философия и наука соединяются в Божественной Комедии. Она представляет совершеннейшее отражение эпохи Данте, и остальныя его произведения: Новая Жизнь, Пир, нравственно-философския канцоны, Монархия—являются как бы подготовительною работой к великой поэме, в которой соединились в грандиозном синтезе разсеянныя в них мысли.

С завершением Божественной Комедии исполнен был подвиг земной жизни великаго итальянскаго поэта. Данте закончил свою поэму на закате своих дней, в Равенне, где он нашел последнее убежище при дворе Гвидо Новелло да-Полента. Окруженный почестью, он не мог, однако, забыть родного города, который осудил его на вечное изгнание. До конца жизни Данте лелеял заветную мечту возвратиться на родину. Он надеялся, что его возрастающая слава откроет ему ворота Флоренции. «Если случится когда-нибудь,—пишет он в 25-ой песне «Рая»,—что священная поэма, к коей приложили руку Земля и Небо, победит жестокость, изгнавшую меня из прекрасной овчарни, где я покоился ягненком, я возвращуся поэтом, с другим голосом, с другими власами, и приму венец у купели, в которой меня крестили». Но мечтам поэта не суждено было исполниться. Он смежил очи вдали от горячо любимой родины. 14-го сентября 1321 года не стало Данте. Его прах покоится в Равенне, в часовне францисканской церкви San Pier Maggiore,

Е. Браун.