LXXXIV. Христофор Колумб

1. Жизнь Колумба до 1492 года

Как это всегда бывает с людьми, имя которых связано с какими-либо великими историческими событиями, личность Колумба с течением времени приняла образ легендарнаго героя. Но как ни привлекательно задуманы все те легенды, с которыми переплелись у потомства воспоминания о его подвиге,—легенды, долге служившия, особенно в книгах популярнаго содержания, оживляющим элементом разсказа, останавливаться на них не стоит. Действительность гораздо интереснее вымысла, и историческия личности становятся нам ближе и понятнее, когда мы заставим их сойти с того искусственнаго пьедестала, на который оне возведены стараниями поклонников. Только тогда эти лица явятся перед нами, как живые люди, со всеми своими достоинствами и недостатками, и тогда только мы будем в состоянии оценить их помыслы и чувства и понять дух времени, отразившийся в их деяниях. Биография(1) знаменитаго генуэзца Христофора Колумба более всего может подтвердить справедливость этой мысли. Впрочем, что касается описания периода его жизни до 1492 г., то едва ли найдется за это время хоть один факт, который бы не был предметом ожесточенных споров, тем более, что автографов Колумба сохранилось очень мало(2).

Личность Колумба

Христофор Колумб, сын шерстобита-ткача, родился, по всей вероятности, в 1446 г., в Генуе. Об его детстве мы не знаем почти ничего. Лас-Казас разсказывает, что он учился в университете в Павии (вероятно, незадолго до 1460 г.) и хорошо изучил там латинский язык. Несмотря на то, что он сделался моряком с 14-тилетняго возраста, он нашел также время изучить географию, начатки астрономии и математики и сделаться хорошим чертежником. Во время отдыхов от морских плаваний по Средиземному морю он, надо полагать, жил в Генуе и заработывал кусок хлеба составлением карт и чертежей, на которые был там большой спрос. Около 1470 г., сделавшись известным по своему искусству в этой работе, он последовал за своим младшим братом Варфоломеем в Лиссабон, куда предприятия принца Генриха привлекали опытных мореплавателей и ученых географов, так что этот город сделался главным европейским центром науки мореплавания. Слава португальцев, отважно ходивших по необъятным волнам океана или плававших вдоль западнаго берега Африки, некоторое время составляла излюбленный предмет толков среди моряков Средиземнаго моря. В Португалии, как и раньше в Италии, братья Колумбы занимались попеременно то составлением карт, то морскими плаваниями.

Вскоре после прибытия в Португалию Колумб (в 1473 г.) женился на Фелипе Моньиц де-Перестрелло, дочери умершаго губернатора о-ва Порто-Санто; Колумб встретил в первый раз эту девушку в капелле Лиссабонского монастыря Всех Святых. Колумб был человек благородного и величавого, если не сурового, вида, высок и крепко сложен, с продолговатым прекрасного цвета лицом, орлиным носом и проницательными голубыми глазами, легко загоравшимися огнем молодости. Манеры его были вежливы и сердечны, а разговор прелестен; он привлекал к себе всех, с кем встречался, а хорошо знавшим его внушал сильную любовь и уважение. Во всем его виде было что-то властное и серьезное, показывавшее, что его волнуют возвышенныя чувства и мысли. Из огненных глаз молодого человека смотрела великая поэтическая душа, в котором горел божественный огонь энтузиазма, присущаго истинным гениям.

Проект западнаго пути в Индию

У жены Колумба было на Порто-Санто небольшое поместье, и он отправился с нею туда искать спокойствия и уединения. Разсказывают, что именно на этом маленьком острове, заброшенном среди таинственнаго океана, в 300 милях от берега, в уме Колумба впервые зародился великий план искать западнаго пути в Индию. Тесть его, Перестрелло, выдающийся мореплаватель времен принца Генриха Мореплавателя, оставил много карт и корабельных заметок, и Колумб старательно изучал их. Но правильнее будете объяснять возникновение этой идеи общим умственным движением того времени, так как, благодаря юному искусству книгопечатания, умы в это время с большим интересом, чем прежде, стали относиться к изследованию космографических вопросов.

Труды древних географов, учивших о шарообразности земли, как раз в это время стали печататься один за другим, главными образом в Италии, а оттуда проникали и в Испанию(3). Наряду с этим теплое морское течение из Мехиканскаго залива доставляло к западному берегу Европы предметы, показывавшие, что на западе существует большая земля. Один португальский кормчий поймал в море на широте Азорских островов брусок дерева, на котором были искусно вырезаны фигуры, но, очевидно, не железным резцом; такой же кусок резного дерева Колумб видел у родственника своей жены.

Островитяне разсказывали Колумбу, что море приносит к ним с запада сосновыя деревья такой породы, какой нет в Европе и на их островах. Было несколько случаев, что западное течение приносило к берегам Азорских островов лодки с умершими людьми расы, какой не было ни в Европе, ни в Африке. Пока Колумб жил на Порто-Санто, к острову время от времени приставали корабли, шедшие в Гвинею или обратно, и легко понять, какия разсуждения велись там о великой коммерческой проблеме того века, о том, насколько далеко к югу распространяется Африканский берег и есть ли возможность когда-нибудь найти конец его. Между тем Колумб, по временам приезжавший в Лиссабон, избрал этот город главными местом своего жительства.

Письмо и карта Тосканелли

В это время во Флоренции жил один из самых известных астрономов и космографов того времени Тосканелли. К нему обратился Альфонс V Португальский через посредство своего придворнаго, Фернандо Мартинеца, стараго друга Тосканелли; он желал достоверно узнать, что могли значить слухи о теории Тосканелли относительно западнаго пути в Индию, который тогда искали его моряки вдоль африканского берега. Флорентийский астроном ответили письмом от 25 июня 1474 года и вместе с письмом отправил к королю мореходную карту, на которой был изображен Атлантический океан с Европой на восточной стороне и Китаем на западной.

Около того же времени сам Колумб обращается к Тосканелли с письмом через одного флорентийскаго купца, жившаго тогда в Лиссабоне, и получил от Тосканелли следующий ответ: «Павел медик Христофору Колумбу привет. Получил известие о вашем благородном желании отправиться туда, где растут пряности. В ответ на ваше письмо посылаю копию с другого письма, написаннаго несколько дней тому назад моему другу, придворному всемилостивейшаго короля португальскаго в ответ на его письмо, писанное ко мне по приказу его величества. Отправляю вам также мореходную карту, подобную посланной ему(4); в ней вы найдете ответ на ваши вопросы. При сем копия упомянутого моего письма». В этом письме Тосканелли, между прочим, пишет следующее: «Я уже говорил тебе однажды о морском пути в страну пряностей, более коротком, чем та дорога, по которой вы ездите через Гвинею». «Хотя я хорошо знаю, что существование такой дороги может быть доказано на основании сферической формы земли, тем не менее, чтобы сделать вопрос яснее и облегчить предприятие, я решился изобразить дорогу на мореходной карте. Поэтому отправляю его величеству карту, сделанную мною собственноручно, на которой изображены ваши берега и острова, откуда вы должны проехать, чтобы достичь мест, где наиболее изобилуют всякаго рода пряности п драгоценные камни. Не удивляйтесь, что я называю западом страны, где растут пряности, тогда как их обыкновенно называют востоком, это потому, что люди, плывущие постоянно к западу, достигнут этих стран морским подземным (subterraneas) путем; тогда как если вы отправитесь по этой (верхней) стороне земного шара, то эти страны будут на востоке». Далее Тосканелли, опираясь на книгу Марко Поло, разсказывает о многолюдных городах, находящихся под властью Великого Хана; о богатейшем порте Зайтоне, в котором ежегодно разгружаются 100 больших кораблей с перцем, а также множество кораблей с другими пряностями; о дворцах, мраморных мостах и «небесном городе» Кинсее(5), в провинции Манги, имеющем 100 миль в окружности; наконец, о славном о-ве Сипанго (Япония), изобилующем золотом, жемчугом и драгоценными камнями, жители котораго покрывают золотом свои храмы и дворцы. В другом своем письме к Колумбу Тосканелли называет его проект плыть к западу—проектом благородным и великим и вновь указывает на выгоды и полезныя последствия этого предприятия.

Оригинальность Колумба

Письмо к Мартинецу показывает, что флорентийский 77-летний астроном уже давно думал о западной кратчайшей дороге, и, вероятно, многие слыхали о богатствах, которыя можно найти, плывя «прямо к Китаю». Заимствовал ли Колумб свою идею у Тосканелли или нет,—вопросы не особенно важный, так как идея уже носилась в воздухе. Оригинальность Колумба состояла в том, что он представлял себе возможность достигнуть берегов Китая, плывя на запад, в такой ясной и практичной форме, что был готов лично предпринять такое путешествие. Уверенности Колумба в успехе своего предприятия помогла ошибка, благодаря которой величину земного шара он считал меньшею, а материк Азии большим, чем это было в действительности. Принимая, согласно Тосканелли, окружность земли на широте Канарских островов в 18.000 миль, Колумб вместе с тем полагал, что ⁶/₇ этой окружности должны быть заняты обитаемым миром, включая сюда и Сипанго, так что для того, чтобы достичь этого чудеснаго острова, ему нужно было проплыть только седьмую часть или немногим больше 2500 географических миль от Канарских островов. Авторитетом в этом отношении для Колумба была 4-я книга Эздры, в которой ясно утверждалось, что 6 частей земли обитаемы и только 7-я часть покрыта водами.

Многия подающия надежду предприятия не удались, благодаря ошибкам в разсчете, но на этот раз неверный разсчет несомненно помог предприятию Колумба, ибо шансы на успехи были бы очень малы, если бы он предложил проплыть по «морю мрака» почти 12.000 миль, то-есть действительное разстояние от Канарских островов до Японии.

Путешествия норвежцев в Америку в X и XI в.

Прежде, однако, чем выступить со своим предложением перед португальским правительством, Колумб провел некоторое время в Африке на Золотом берегу, а перед тем плавал к северу, повидимому, в Исландию. Но надо отвергнуть, как совершенно нелепое, предположение некоторых изследователей, что сведения о Винлянде, которыя он мог получить в Исландии, служили ему руководством или поощрением в его собственном предприятии. Воспоминания о Винлянде в Исландии исчезли раньше 1400 года, и довольно невероятно, чтобы Колумб читал или слышал что-либо об этой стране. Кроме того, упоминание о лесе и мехах и не могло бы привлечь воображения Колумба; он мечтал о величественных городах, больших гаванях, где корабли нагружались шелками и драгоценными камнями, о восточных князьях, покрытых жемчугом и золотом, живущих в дворцах из мрамора и яшмы, среди цветущих садов, полных пряных благоуханий. Таким образом, сами собою падают и обвинения Колумба в том, что он держал сведения о Винлянде в секрете из-за недостойнаго желания, чтобы за ним было признано первенство в открытии(6). Колумб никогда не думал требовать себе каких-либо прав на открытие Америки; он умер в уверенности, что достиг восточных берегов Азии дорогою более короткою, чем португальцы. Для Колумба было бы большим счастием, если бы он мог указать своим противникам на Винлянд. Он бы таким образом нашел неопровержимый и наглядный аргумент в пользу возможности достигнуть Азии западным путем, из-за недостатка котораго ему приходилось ждать и страдать. По совершенно верному замечанию полковника Гиггинсона, в деле убеждения людей дать ему денег для его предприятия «унц Винлянда стоил бы целаго фунта космографии». Наконец, если бы Колумб знал что-либо о Винлянде, он бы искал его к северо-западу от 28-й параллели, по которой он ехал в первое свое путешествие, и не направился бы к юго-западу, как это повторилось в 3-м и 4-м путешествиях.

Обращение к португальскому правительству

Трудно сказать, когда Колумб впервые обратился за содействием своему плану к португальскому правительству; во всяком случае, его просьба была отвергнута. Существует разсказ, что король Иоанн, получив планы Колумба, тайно отправил корабль за поисками Сипанго; но португальцы, не воодушевленные великою идеей, испугались окружавшаго их со всех сторон огромнаго воднаго пространства и позорно вернулись в Лиссабон. По словам Лас-Казаса, они объявили, что столь же легко найти землю на небесах, как и в этой водной пустыне.

Фердинанд Аррагонский и Изабелла Кастильская

Колумб, узнав о сыгранной с ним проделке, отправился делать свои предложения кастильскому правительству. В 1486 г. мы встречаем Колумба в Кордове, где находился тогда двор. Ему доставлена была возможность изложить свой проект перед Фердинандом и Изабеллой. Государи поручили это дело исповеднику королевы, Фернандо де-Талавера, а этот последний передал вопрос собранию ученых в Саламанке, на котором были и профессора знаменитаго университета. На собрании, конечно, не было недостатка в брани и насмешках, и против Колумба был выставлен целый ряд текстов из Священнаго Писания и отцов церкви. Между тем брат его Варфоломей, вернувшийся из африканской экспедиции Диаза, усиленно хлопотал при дворах английском (Генрих VII) и французском (Карл VIII) об осуществлении плана Колумба, который после открытия мыса Доброй Надежды должен был больше, чем когда-нибудь, почувствовать желание доказать превосходство своего собственнаго проекта. В 1489 г. Колумб снова в Кордове, но государи были слишком заняты мавританскою войной, чтобы его выслушать.

Весной 1491 г. Колумб не мог добиться аудиенции у Фердинанда в лагере, где готовились к осаде Гранады, и осенью, совершенно разбитый и утомленный, решился отрясти с ног своих прах Кастилии и посмотреть, что можно сделать во Франции. Он отправился захватить сына Диего, жившаго у тетки в Гуэльве, близ Палоса, в Андалузии.

Настойчивость Колумба

Но тут, наконец, события приняли благоприятный для него оборот. Судьба, наконец, утомилась бороться против такого непоколебимаго упорства. В течение нескольких лет высокая фигура Колумба виднелась на улицах Севильи и Кордовы, и когда он проходил с развевающимися по ветру белокурыми волосами, с воодушевленным и энергическим лицом или разстроенный от разочарования при какой-нибудь новой неудаче, оборванные уличные мальчишки ударяли себя по лбу и с удивлением, смешанным с насмешкой, смотрели на этого безумца. Семнадцать лет прошло со времени письма Тосканелли к Мартинецу, и флорентийский астроном давно уже лежал в могиле. Старость приближалась уже и к самому Колумбу. Мы можем представить себе, что когда Колумб выехал из Гуэльвы со своим маленьким сыном Диего, которому было тогда 11 или 12 лет, чтобы снова обратиться к какому-нибудь иностранному правительству, его настроение было не особенно веселое. Дорогою, по преданию, чтобы попросить хлеба и воды для своего мальчика, он остановился у монастыри la Rabida, близ Палоса. Приор Хуан Перец, бывший исповедник Изабеллы, как человек восприимчивый к новым идеям, чрезвычайно заинтересовался Колумбом и внимательно выслушал его разсказы. Он послал за одним медиком в Палосе, несколько знакомым с космографией, и за Мартином Алонзо Пинцоном, зажиточным корабельщиком и образованным моряком, и в этом спокойном монастыре началось совещание, во время котораго Колумбу удалось убедить своих новых друзей. Пинцон объявил, что он лично готов отправиться в путешествие, а достопочтенный приор отправил к королеве письмо и очень скоро получил от нея требование приехать к ней в лагерь Санта-Фе, под Гранадой. Через несколько дней Перец вернулся в монастырь с 20.000 maravedis (на нынешния деньги около 118 долларов). На эти деньги Колумб купил себе новый костюм и мула и около 1-го сентября отправился в Санта-Фе вместе с Хуаном Перецом. Немедленно после прибытия Колумба в лагерь его дело было разсмотрено в собрании ученых мужей и было принято с большею благосклонностью, чем прежде в Саламанке. Результатом конференции было обещание королевы серьезно взяться за дело тотчас же после взятия Гранады (2 янв. 1492 г.). Но в эту решительную минуту его жизни Колумб встретить старое препятствие. С гордостью и самоуверенностью, нисколько не уменьшившимися в эти долгие годы испытания, он требовал таких почестей и вознаграждений, которыя казались королеве чрезмерными. Лас-Казас горячо хвалит своего друга за это «великое постоянство и возвышенность души». Дело в том, что Колумб имел другой великий план, и на свое морское предприятие он смотрел только как на средство для осуществления этого плана.

Основная идея Колумба

Он мечтал сыграть роль второго Готфрида Бульонскаго и освободить Иерусалим от неверных, последователей Магомета. Для подобнаго дела нужны были громадныя средства, и Колумб надеялся получить их из Сипанго, с его покрытыми золотом храмами, и из безыменных безчисленных островов пряностей в китайских морях. Непрерывная дума о дорогих проектах, в которых химеры смешивались с предвидением научных истин, придала его характеру отпечаток религиознаго фанатизма. Он стал считать себя человеком, долженствующим совершить известную миссию, орудием воли Божией для расширения пределов христианства и для совершения несказанно великих подвигов во славу Христа-Бога. При подобном настроении он был способен говорить с королями с видом равенства, совершенно не согласующимся с его незнатным происхождением и незначительными средствами. Нет ничего удивительнаго, что Талавера склонен был считать Колумба простым шарлатаном.

Переговоры были прерваны, и в один прекрасный зимний день (в начале февраля 1492 года) неутомимый энтузиаст выехал на своем муле в Кордову. Тогда казначей Арагонии, Люи де Сантангел, защищавший и раньше проект Колумба, вбежал в покой королевы и стал говорить с нею со страстною и даже резкою энергией человека, сознающаго, что утрачивается навсегда выгодный случай; его поддержали некоторые из окружавших королеву, которая таким образом была захвачена врасплох. За Колумбом был послан курьер, догнавший его в 6 милях от Гранады. Тут на Колумба нашло минутное колебание; его охватили думы о жестоких проволочках и неисполнявшихся обещаниях в прошлом. Но вот он поворачивает своего мула и едет обратно в город. Дело вновь пересмотрено, и скоро приходит к соглашению. Было условлено:

Договор

(1-й пункт. Что Колумб будет занимать пожизненно, а его наследники на вечныя времена, должность адмирала всех тех земель, которыя он может открыть в океане(7).

(3-й пункт. Что он имеет право сохранять за собою, за вычетом издержек, десятую часть всего жемчуга, драгоценных камней, золота, серебра, пряностей и всех других товаров и продуктов, каким бы то ни было образом найденных, купленных, обмененных или добытых в пределах его адмиралтейства».

Так как, кроме того, Колумб должен быль вносить 8-ю часть расходов по снаряжению кораблей, то друзья Колумба дали ему необходимую на первое время сумму. Значительная сумма была наложена на город Палос, в наказание за некоторые проступки, совершенные его населением. Весьма вероятен разсказ, что королева предполагала заложить свои брильянты, так как кастильская казна была истощена. Соглашение было подписано 17 апреля 1492 г., и Колумб со слезами радости дал клятву отдать все ожидаемыя им богатства на освобождение Святого Гроба.