XVI. Северные Молуккские острова

Оби, Батжан, Тидоре, Тернате, Хальмахера и Моротаи

Та группа Молуккских островов, центр которой составляет о. Хальмахера, хорошо ограничена на всей своей окружности морскими глубинами. На западе, пропасти глубиной более 2.000 метров отделяют её от Целебеса и архипелага Санги; на севере и северо-западе, море углубляется более чем на четыре тысячи метров; на юге, пучина в три тысячи метров открывается между островами Оби и южными Молуккскими островами; наконец, на востоке, заливы глубиной в тысячу метров и порог, покрытый слоем воды в пятьсот метров—обозначают раздельный пояс между данным островным миром и теми островами, которые входят в состав Папуазии. В общем, северные Молуккские острова расположены продольно от севера на юг, между тем как южные направляются с запада на восток. Общая поверхность группы Хальмахеры превышает 16.000 квадр. километров; но острова эти, за исключением Тернате и соседних островков, Тидоре, Макжан, Мотир, Кажоа, называемых «Малыми Молуккскими островами», населены весьма слабо; есть даже и такие, на которых постоянно не проживает ни одно семейство. В частности, пространство и населенность северных Молуккских островов следующие:

Батжан и соседние острова—2.643 кв. кил., 2.000 жителей; Малые Молуккские острова—286 кв. кил., 30.000 жителей; Хальмахера и соседние острова—16.965 кв. кил., 25.000 жителей; Моратаи—2.698 кв. кил., постоянных жителей нет; Оби и соседние острова—1.900 кв. кил., постоянных жителей нет; Тафури и Мажу—160 кв. кил., постоянных жителей нет. Вместе—24.612 кв. кил., 57.000 жителей.

Два острова Тифури и Мажу, в политическом отношении зависящие от Тернате, могут также считаться принадлежащими к группе Молуккских островов, хотя и высятся над глубокими морями к востоку от Целебесского полуострова Минахасса. Португальцы называли «Molucos» только Малые Молуккские острова новейших географов, но, в конце концов, это наименование стали прилагать ко всем тем восточным островам, на которых произростают пряности.

Вулканические силы гораздо деятельнее на северных Молуккских островах, чем на южных, и целый ряд кратеров извержения виднеется на западной окраине архипелага. Одна из половин острова Батжана, связанная с другой посредством узкого перешейка, не содержит вулканических формаций, а только лишь коралловые известняки, конгломераты из гальки, песчаники, расположенные один на другом в виде тонких слоев; только к северу от перешейка работа подземного очага прявляется истечением гейзера и нагреванием глин, которые превращаются в кашицу. Этот ключ, текущий неподалеку от лежащей на восточном берегу бухты Сажоан, бьет струею только в сезон дождей: подобно Исландским гейзерам, он много содержит кремнезема, который вода, почти кипящая, так как температура её 99°, отлагает слоями на верхней закраине его бассейна. На Кажоа, лежащем к северу от Батжана, высятся базальтовые утесы. Макжав, принадлежащий к Малым Молуккским островам, имеет только один, возвышающийся над водами моря, вулкан. В начале XVII столетия этот вулкан был гораздо выше; но в 1646 году верхняя часть конуса разлетелась в куски, а один из склонов треснул до самого низа: осталась лишь нижняя часть вулкана, с громадным кратером; в 1862 г., новое извержение покрыло пеплом весь остров: вплоть до Тернате дневной свет померк, и возделываемые растения были спалены. На севере, остров Мотир также был огнедышащею горою, извергавшею окалины в конце XVIII столетия. О. Тидоре, в своей южной части, представляет правильный конус, покрытый возделываемыми растениями вплоть до половины его высоты: это самый высокий вулкан Молуккских островов; из его кратера (в 1.720 метров) время от времени поднимаются пары, и теплые ключи бьют у его подножия. Вулкан Тернате, описанный Камоэнсом, несколько ниже и менее красивой формы; но извержения на нём весьма часты: с тех пор как голландцы поселились на острове, т.е. с начала XVI столетия, до 1862 года, насчитывается не менее двадцати четырех извержений, сопровождавшихся истечениями лав; в верхней части горы открываются семь кратеров, потрескавшихся во всевозможных направлениях и постоянно дымящих. Землетрясения весьма часты, и город, расположенный у подошвы вулкана, не успеет ещё оправиться от разрушений, причиненных одним землетрясением, как уже разражается другое. На северо-западном берегу острова укрепленная деревня Сула-Такоми исчезла, и на её месте находится провал в форме кратера, наполненный водою, который так и называют «Затопленной Землей».

На севере, продолжение вулканической оси Малых Молуккских островов упирается в выдающийся берег Хальмахеры, где тоже возвышаются три конуса извержения, видимых с о. Тернате. Равным образом вулканическим оказывается и другой мыс Хальмахеры: в 1673 году, около Гамакора появилась гора из пепла. Севернее показывается гунонг Таракан, который за его форму прежде называли Тафельбергом, т.е. «Столовою горою»; повидимому, извержения его были многочисленны. Извержения вулкана Толо, возвышающагося насупротив острова Моротаи, были весьма сильны и изменили форму побережья, засыпав бухты и образовав озера посредством насыпей-запруд из черного пепла. Одно из этих озер, недавно образовавшееся и имеющее в глубину 50 метров, находится около деревни Галела, у подножия усеченного вулкана Керкан; по Бернштейну, в этом озере следует видеть истинный кратер вулкана.

Большие колебания почвы происходили над трещиною в месте нахождения Малых Молуккских островов. Уэллес констатировал на одной части побережья Кажоа, что остров приблизительно поднялся на шестьдесят метров, как об этом свидетельствуют кораллы на прежних пляжах, и что, затем, он довольно быстро опускался: деревья на берегу погибали вследствие того, что берег стала омывать соленая морская вода.

Большой остров Хальмахера, то-есть «Большая земля», названный так вследствие своего нахождения среди плеяды островков и утесов, представляет в своем образовании замечательное сходство с Целебесом: он также состоит из четырех гористых полуостровов, расходящихся в виде радиусов вокруг центрального массива, вследствие чего его иногда называют «Малым Целебесом». Подобно Целебесу, Хальмахера направляет свое островное тело с севера на юг, а заливы обращает к востоку. Съужение северных полуостровов при основании представляет новую аналогию между этими двумя землями; затем трахитовый остров Моротаи и соседние островки, которые, кажется, некогда были соединены с северным полуостровом, образуют двойник Минахассы на Целебесе; наконец, два полуострова, южный и юго-восточный, также продолжаются двумя островами, именно Дамаром и Жебэ. С политической точки зрения северные Молуккские острова представляют то же самое явление, что и Молукки южные. Подобно тому, как в южной группе первенство принадлежит небольшому острову Амбоину и ещё меньшим островкам из плеяды Банды, а большой остров Церам оказывается простым дополнением их, так точно и в северной группе «Большая земля» представляет область почти пустынную, разделенную между двумя государями двух островных вулканов: Тернате и Тидоре.

Северные Молуккские острова ещё более, чем южные, отличаются замечательною «локализацией» животных видов. У каждого острова есть свои собственные формы, которых не находят на соседних землях. Так, на острове Моротаи находят птиц с мощным полетом, которых тщетно искали на Хальмахере, несмотря на то, что эти острова отделяются друг от друга проливом, имеющим в ширину всего 40 километров и к тому же усеянным многочисленными островами. Моротаи, к северу от Хальмахеры, равно как и Дамар, к югу от этого же острова, по своей фауне походят более на крайний архипелаг Папуазии, чем на архипелаг Молуккский, отрывок которого они несомненно составляют. Для натуралиста, из всех этих островов наиболее замечателен остров Батжан. В его лесах из мускатных и других видов деревьев встречают кинопитеков, обезьян, которые обитают далее всего к востоку от центра их рассеяния. Также находят там цивет, которые, по Уэллесу, могли быть ввезены случайно малайскими или китайскими переселенцами. Нередко бывает, что эти чужеземцы привозят с собой различных животных, которые, при случае, могут освободиться из своих клеток, убежать в лес и размножиться там.

Малайские переселенцы многочисленны на малых Молуккских островах, и на некоторых из них составляют даже большинство: это они, утвердившись на Тернате и Тидоре, завоевали весь архипелаг и ассимилируют постепенно остальную часть населения. Их первоначальный тип, кажется, приближался к типу жителей Макассара; но, беря себе жен из девиц племени альфуру, они, в своем потомстве, обнаруживают большие различия как в облике, так и в характере: даже язык их—малайский лишь по строю речи, словарь же его по преимуществу заимствован из языка альфур. Жители Батжана, Кажоа и южных берегов острова Хальмахера почти все из этих смешанных малайцев, и если чем они резко отличаются от альфуру, живущих внутри страны, то это главным образом нравами и религией: они магометане, и в качестве таковых чувствуют себя солидарными с цивилизованными населениями Инсулинда. Другой этнический элемент—столь же смешанный, как и малайский, и также отличающийся от альфуру своею относительною цивилизизациею,—составляют оранг-серани или «назареяне», т.е. христиане, которые отчасти происходят от португальцев; но, в течение трех столетий, они позабыли, если не своё происхождение, то по крайней мере язык и первоначальную свою религию; они говорят на малайском языке, к которому примешано несколько лузитанских слов, и называют себя протестантами, хотя их воскресенья заканчиваются музыкою и хороводами. Вследствие браков с туземными женщинами, они стали чернее малайцев и альфуру: кожа у них так же черна, как папуасов; вообще они походят на тех бразильцев смешанной расы, которые проживают на берегах Амазонской реки. Назареяне—почти единственные из инсулиндцев, едящие мясо «летающих лисиц», огромных нетопырей, сотни которых иногда случается видеть повисшими на ветвях усохших деревьев. Оставшиеся в более или менее чистом состоянии альфуру проживают главным образом в центральных областях северного полуострова Хельмахеры. Уоллес и Рафрай видят в них папуасов, едва изменившихся, разве что у многих из них цвет кожи столь же светлый, как и у малайцев; но они, подобно ново-гвинейцам,—высокого роста, имеют грубые черты лица, большой, почти орлиный нос, тело волосатое, волосы на голове волнистые или кудрявые, голос звучный. Нравами и учреждениями они походят на альфуру островов Церама и Буру; так, девушка может быть куплена только мужчиною, принадлежащим к другому клану или tofa; однако, родство считается лишь до четырех поколений: с пятого люди уже считаются чужими друг другу. Мать и дети принадлежат к клану мужа и отца. Многоженство не дозволяется, и взаимные обязанности обоих супругов строго определены. Муж может быть осужден, как панделинг, на временное рабство за долги своей жены или дочерей, но последние никогда не порабощаются из-за долгов мужа и отца. Должник может стать панделингом, быть отданным в кабалу,—да и то лишь на срок, не превышающий десяти лет,—только в пределах своей общины, так как все члены одной общины отвечают за долги друг друга круговою порукою по отношению к каждой чужой группе. Частной поземельной собственности не существует: земля принадлежит клану. Нигде мертвые не уважаются более: никогда хальмахерский альфуру не солжет; он считает себя находящимся под надзором предков. В магометанских округах введен обычай, который напоминает испытание тангхином на Мадагаскаре: именно, те из обвиненных, которые всё ещё продолжают заявлять о своей невиновности и после осуждения их судьями, должны в подтверждение своих слов выпить «воды мечей»: над чашею с страшным напитком скрещивают два меча и бросают туда ружейную пулю. Клятвопреступник выпивает из чаши смерть.

Самый южный остров группы Оби, Оби-Омбирах, т.е. «Большой Оби», а также и все его островки-спутники—не обитаемы. Впрочем, он известен лишь весьма неполно, и съемки его берегов, исправленные итальянцами Черути и ди-Ленна, оффициально ещё не нанесены на карту голландскими гидрографами. А между тем Оби—одна из тех инсулиндских земель, которые наиболее заслуживали бы изучения и приспособления к пребыванию на них человека; полагают даже, что некогда Оби был весьма населен. Он обладает большими саговыми и мускатными лесами и ловлями жемчужных улиток и черепахи; долины его широко открываются по направлению к горам внутри страны, которые, по Гюлльмару, достигают высоты 1.500 метров. Со всем тем, форт Бриль, возведенный голландцами вблизи западной оконечности острова, был покинут: но говорят, что плывущие мимо него островитяне приносят ещё там кое-какие жертвы, как фиктивную дань духам прежних властелинов острова. Все проживающие на острове покинули его, и лишь батжанские рыбаки устраивают там свои временные становья. Прежде устраивали там засады и хальмахерские разбойники, вследствие чего, между прочим, в 1880 году понадобилось даже отправить против них экспедицию. Спекуляторы испрашивали у голландского правительства концессию на мускатные леса; предоставив земли о. Оби переселенцам с Явы, можно было бы доставить почву для пропитания сотни тысяч человек.

Остров Батжан, более обширный, чем Оби, имеет по крайней мере хоть небольшое народонаселение, впрочем, только по морскому побережью; окаймляющий же Батжан с северо-запада архипелаг из плодородных островков необитаем совершенно: мирные земледельцы боятся морских разбойников с о. Минданао, вследствие чего и не решаются поселяться на этих побережьях, а европейцев на Северных Молуккских островах слишком мало, чтобы туземцы чувствовали себя под их покровительством. Малайские переселенцы, назареяне, целебесские альфуру входят в состав батжанского населения; недавно, во избежание нападений мощных соседей, сюда стали прибывать также беглецы с берегов Томори (на Целебесе): это малорослые—люди, в физическом отношении походящие на бугов и макассарцев, и весьма искусные в изготовлении одежды из луба. Главный город, тоже называемый Батжан, расположен на западном берегу, на краю безопасной бухты и в местности, где остров съуживается, образуя перешеек. Проезжая дорога соединяет Батжан с каменно-угольными копями, которые уже несколько раз, за счет голландского правительства, начинали было разрабатывать руками ссыльных. Туземцы же рыщут по лесам, розыскивая другое горючее вещество, даммар, смолу, истекающую из больших деревьев и образующую у подножия ствола большие массы, килограммов по десяти весом. Они толкут эту смолу и наполняют ею трубки из пальмовых листьев, длиною около метра, которые и служат им единственными светочами.

На небольшом острове Кажоа, составляющем продолжение вулканической цепи на север от Батжана, проживает несколько сотен человек, питающихся рисом и рыбою, и платящих султану в Тернате первинки своих жатв, и особую дань в виде ласточкиных гнезд, жемчуга и панцырей черепах.

Остров Макжан, образованный из вулканического пепла, который и обусловливает его большое плодородие, также и более населен; по причине его важного значения, он в средние века был одною из тех территорий, которые султаны Тернате и Тидоре наиболее оспаривали, путем войны, друг у друга; позже, им овладели испанцы, уступившие его, в свою очередь, голландцам. Затем, желая устранить соперников, голландцы обязали Тернатского султана вырвать с корнями все гвоздичные растения на его островах, благодаря которым, в торговле с Китаем и Индией, эти острова и имели первостепенное экономическое значение: по мнению Мушенбрука, Макжан был родиною этого драгоценного растения. После истребления лесов, большинство жителей переселилось или погибло; те же, которые уцелели, возделывают превосходный табак. Около Макжана находится островок Марех, также называемый островом «горшечников» (Pottenbakkerseiland), вследствие нахождения там превосходной горшечной глины.

Известно, что между двумя султанствами: Тидоре и Тернате—ныне в большой части слитыми в одном административном округе, называемом «резидентством Тернате»—распределяются почти все Северные Молуккские острова. И в истории Инсулинда одним из самых замечательных явлений оказывается то чрезвычайно важное значение, которое по отношению к обширным окружающим землям было приобретено этими двумя островками: в ту самую эпоху, когда республики итальянских купцов, Венеция, Пиза, Генуя, пользовались удивительным благосостоянием,—и малайские общины на Востоке, вследствие тех же причин, при аналогичных условиях, приобрели, путем мореплавания и торговли, великия колониальные владения, простиравшиеся далеко по побережьям островов и материков; колонии купцов с Тидоре и Тернате встречались на всех рынках Малезии. Имущество торговых общин возрастало всё время, пока они ограничивались товаро-обменом; но когда их дожи сделались богатыми властелинами, окруженными тысячами рабов, когда их честолюбие стало побуждать к отправке ежегодно многочисленных войск из наемников и флотов из морских разбойников для взимания тяжких даней или пленения людей, проживающих на берегах окрестных островов, начался упадок, и Молуккские государства оказались безсильными перед иностранными завоевателями. Ныне у султанов только и остается, что один титул. То, что называют «королевством Тидоре», состоит из центральной части острова Хальмахера и двух его восточных полуостровов, затем из островов ново-гвинейских, вместе с западными берегами Новой Гвинеи; в свою очередь, султан Тернате считается владельцем северного полуострова Хальмахеры и более, чем половины южных полуостровов; вне Молуккских островов, политическая область Тернате распространяется также на острова Сула и на одну треть острова Целебеса.

Туземные хроники, воспроизведенные Валентином, гласят, что в 1322 году между Молуккскими государствами был заключен мирный трактат, и что в силу этой конвенции, первый ранг между участвовавшими в договоре государствами должен был принадлежать kolano Djailollo (Жилоло), на большом острове Хальмахера; но с 1380 года Тернатский султан приобрел первенство под именем kolano Moloko, т.е. «дожа Молуккских островов», за ним следовал Джайлоллский государь, с титулом «дожа Бухты», а Тидорский государь или, иначе, «дож Гор», занимал третий ранг; Батжанский же король или, другими словами, «дож Конца» (в смысле противоположного другому концу острова) считался четвертым по порядку. Со времени этой эпохи, войны между португальцами и испанцами, а затем прибытие голландцев расстроило равновесие властей: джайлолльский султан уже не что иное, как покорный вассал султанства Тернатского, а владетель этого государства должен признавать, в свою очередь, верховную власть Голландии. Но, наперекор этому наслоению друг над другом властителей, небольшие Хальмахерские государства сохранили свою олигархическую конституцию. Сан колано (kolano), правда, наследствен в королевском семействе, но самое лицо, долженствующее облечься в этот сан, избирается советом знатных, которым принадлежит как законодательная власть, так даже и право низлагать колано. В 1876 году, декретом голландского государства тернатские и тидорские рабы были объявлены свободными. Выкуплено в 1879 году на Тернате и Тидоре рабов 4.449, и обошелся этот выкуп в 421.000 франков.

Столица султанства Тидор—простая деревня, расположенная на западном берегу острова, посреди хорошо-возделанных полей, насупротив Хальмахерского берега; но Тернате—настоящий город, хотя и упавший: открытие порто-франко на Целебесе, в Макассаре, Менадо и Кеме, значительно повредило Тернате; хотя его порт, в свою очередь, тоже был объявлен свободным, тем не менее большое число купцов, бугов, китайцев и арабов, повыселились. Тернате перестал быть главным рынком перьев райской птички, но из него вывозят ещё панцири черепах, голотурии и кору massoi, из которой приготовляют врачебные масла. Развалины зданий, ниспровергнутых при землетрясениях, рассеяны посреди новейших жилищ, а португальский и голландский форты приходилось часто перестраивать; позади каждого каменного дома находится почти повсюду другое жилище из легкого дерева, в котором устроены спальни и в которое обыкновенно стремятся укрыться в случае внезапного подземного удара. Над городом склоны вулкана покрыты плодовыми садами, в которых созревают изысканные плоды: нигде нет манго и дуриана, которые превосходили бы качеством тернатские.

К востоку от Тернате открывается глубокая бухта, которая врезывается в северную часть полуострова Хальмахеры. В самой же узкой части перешейка находится крепостца Дадинга, являющаяся на острове самым важным стратегическим пунктом, и единственным, где голландцы содержать небольшой гарнизон. В этой местности, между двумя бухтами: Дадинго и Каое,—ширина острова равняется всего трем километрам, и хотя на пути и встречается несколько трудно одолимых преград, тем не менее через них можно перетащить прао и таким образом избегнуть необходимости делать крюк в четыреста километров; для того, чтобы переправить через этот волок шестидесятивесельную барку, требуется три дня. Бухта, лежащая севернее Дадингской, называется бухтою Джайлолло, по имени той древней столицы, которая привлекала флоты в ХVI столетии, а ныне оказывается бедною деревнею, окруженною покинутыми возделанными землями, поросшими кустарником: «дож Бухты» теперь—один из самых покорных вассалов своего прежнего вассала, султана Тернатского. Эти, столь населенные в средние века, области ныне почти безлюдны, благодаря рабству и монополии. Потеряв свое значение, Джайлолло перестало сообщать свое имя большому острову Хальмахере: наименование Жилоло, всё ещё фигурирующее на наших картах, не употребляется на Молуккских островах ни туземцами, ни европейцами.

Из остальных деревень Хальмахеры наиболее известна Галела, расположенная на берегу одной из бухт, на северо-востоке северного полуострова и насупротив острова Моротаи: альфуру окружающей страны, самые искусные и самые работящие на Хальмахере, обыкновенно обозначаются по имени этой деревни. Деревня Табелло, находящаяся южнее и защищенная многочисленными островами и рифами с опасным подступом, долго наводила страх, как гнездо морских разбойников: беглецы и ссыльные с Целебеса, Церама и других островов скрывались в этом лабиринте проливов и, пользуясь им, грабили торговые прао и опустошали деревни на отдаленных берегах; в 1837 г., голландцы перевезли четыреста человек этих морских разбойников на остров Салейжер, где и дали им земли для колонизации. На берегу залива между двумя полуостровами: южным и юго-восточным, в местечке Веда производится кое-какая торговля и строются суда для товарообмена с Новою Гвинеею.

Большой остров Моротаи, заканчивающий на северо-востоке группу Молуккских островов и весь Инсулинд, обезлюден до последнего человека, благодаря набегам морских разбойников. Таким образом, Инсулинд, эта громадная, состоящая из пятисот островов колониальная нидерландская империя, слишком обширная для того, чтобы возможно было пользоваться всеми её богатствами, заканчивается в направлении к Великому Океану землями, некогда населенными, а ныне необитаемыми. По статистическим данным, Ява, Мадура, Бали и Ломбок оказываются единственными островами, на которых народонаселение группируется в значительных массах. Восточные острова явайской цепи населены гораздо менее, а остальные земле, Борнео, Целебес и Молуккские острова, в сравнении с их пространством, почти пустынны.

В нижеследующей таблице приведен перечень голландских владений, не по их природным делениям, но в административных округах:

По последнему исчислению (в конце 1896 г.), пространство Нидерландской Индии (Зондские и Молуккскиеострова)—1.510.350 кв. километр., народонаселение—34.968.631 чел