III. Каролинские острова

Группа островов, которую некогда называли «Новыми Филиппинами» и которым дали специальное наименование Каролинских, в честь Карла II испанского, занимает весьма значительное морское пространство: от западного острова, Нголи, до восточного, Юалана, расстояние по прямой линии равняется 2.880 километров, а средняя ширина архипелага составляет приблизительно пять градусов. Таким образом, Каролинское море обнимает пространство приблизительно в 1.600.000 квадратных километров, на которых самая площадь сорока восьми групп, заключающих в себе пятьсот островов, исчисляется всего только в 977 километров, или, другими словами, она составляет немного более 1.700-ой доли всей данной области моря. Впрочем, море не глубоко между островами, и обширные рифы уширяют цоколь многих из них. Самую большую глубину соседние воды имеют на западной оконечности архипелага, при чем на севере находятся «пучины Челленджера», а на юге «пучины Нерса» (Nares). Под водою Каролинские острова связуются лишь с островами Палаос, которые расположены на их продолжении, хотя и с другой орьентировкой. Кривая, которую южная часть Каролинских островов начинает описывать, но не доканчивает, и есть именно та, которую южнее описывают острова Меланезии, а восточнее—архипелаги: Маршальский, Жильберта и Эллис. Несмотря на видимый беспорядок в расположении всех этих рассеянных земель, можно распознать общий закон, управлявший их распределением.

Открыли Каролинские острова португальцы. В 1527 году, Диего-да-Роша достиг западного острова, Нголи или Маталотес; затем Сааведра и Виллалобус, в 1542 г., проплыли по Каролинскому морю и также видели некоторые земли; другие были примечены Легаспи, завоевателем Филиппинских островов; но так как положение этих островов не было точно определено, то отождествление их было невозможно, и каждый мимоплывущий мореход полагал, что открывает их. Существование земель к югу от Марианских островов было хорошо известно, но, вместо того, чтобы стараться определит их истинное положение, их чаще избегали, по причине окружающих их подводных камней, и даже кончили тем, что позабыли о них совершенною Лишь с конца XVII столетия стал возстановляться в этом хаосе порядок. Первый «Каролинский» остров—по которому стали называться и остальные—был остров, открытый в 1686 году кормчим Лазеано; вероятно, это был Яп или же остров Фарроилеп, находящийся на меридиане Марианских островов, в 550 километрах к югу от Гуама. Затем каролинцы, загнанные бурею на главный остров Марианского архипелага, начертнли, или по крайней мере побудили священника Кантову начертить первую краткую карту всей области Каролин, окружающею остров Ламурек или Намурек, в центральной части архипелага; вскоре затем, этот же миссионер отправился и для посещения этих земель с целью обращения в христианство проживающих там дикарей. Но научное исследование началось не ранее последних годов XVIII столетия, и такими исследователями явились Вильсон и Ибаргоита. С 1817 по 1828 годы следовали одна за другою достопамятные экспедиции Коцебу, Фрейсине, Дюперрея, Дюмон д'Юрвиля и Литке, после которых оставалось лишь определение подробностей, да составление специальной географии каждого острова. Возникшее в 1885 г. между Испанией и Германской империей столкновение из-за обладания Каролинами, окончившееся оффициальным признанием прав Испании, привлекло внимание к этим островам и содействовало их исследованию. *В 1899 г. Каролинские острова проданы Испанией Германии*.

Имена Каролинских островов, островков, рифов и отмелей далеко ещё не определены окончательно: между туземными наименованиями, выговариваемыми моряками различных наций на разные лады, и обозначениями английскими, французскими и русскими, пестрящими карты этих областей океана,—обычай ещё не решил в пользу того или другого названия, за исключением некоторых из самых больших островов, каковы Яп, Понапэ и Уалан.

Большая часть Каролинских островов суть земли кораллового образования, выступающие над уровнем моря всего лишь на несколько метров; известное число между ними не имеет даже и настолько растительного слоя почвы, чтобы деревья могли пустить свои корни в трещины между камнями; однако, есть и такие, которые мало-по-малу покрылись густою растительностью вплоть до берега моря и на которых деревни могли основываться под тенью кокосовых пальм, хлебных деревьев и барингтоний, изобилующих густою листвою, многочисленными плодами и отростками. Некоторые из этих низменных островов оказываются совершенно правильными атоллами, окружающими лагуну венками зелени, при чем в лагуну гребные суда только и могут проникать чрез узкие проломы между рифами. Один из кругообразных островов группы Мортлок, Сатоан, состоит из шестидесяти островов, из которых одни имеют поверхность в несколько квадратных километров, между тем как другие представляются лишь простыми зубцами, расположенными по окружности коралловой стены. Впрочем, между Каролинскими островами находятся также несколько таких, которые высоко вздымают свои остроконечные горы над почти горизонтальною поверхностью вод, мелей и уединенных скал: это более обширные земли, которые, в эпоху своего образования, поднялись над океаном в форме массивов. Эти гористые острова; Рюк, Уалан и достигающий 872 метров высоты Понапэ вплоть до самой вершины покрыты великолепными деревьями, принадлежащими, впрочем, к небольшому числу видов; есть между ними и красивые папоротники, походящие на пальмовые деревья. Дожди, будучи весьма изобильными, в особенности на склонах холмов и во время юго-западного муссона, поддерживают зелень лесов. Подобно Марианским островам, чрезвычайно бедна туземная фауна и Каролинского архипелага: из мира млекопитающих там только и водятся собака, ростом с датскую, с заостренными ушами и длинным висящим хвостом, да один вид крысы, которая, прогрызая верхушку кокосового ореха для высасывания его жидкости, научила, как говорят, туземцев добывать пальмовое вино. Крылан летает в пальмовых рощах, игуана и ящерица влезают на ветви, а черепахи ползают на пляжах.

Вот перечень, в направлении от запада к востоку, островов Каролинского архипелага, имеющих поверхность более трех квадр. километров, с показанием числа жителей и тех мореплавателей, которые их открыли:

Число жителей в архипелаге исчисляют различно, между 20.000 и 30.000. При этом, на долю Рука, Понапэ и Япа, избранного в качестве острова-столицы западных Каролинских и Палаоских островов, по причине близости Филиппинского архипелага, приходится более двух третей всей численности народонаселения. Хотя принадлежащие в огромном большинстве к смешанной расе, но индонезийской в основе,—Каролинские островитяне представляют большие различия между отдельными группами. На западных островах, они походят на визайя и тагалов: цвет их кожи светлый. На центральных островах они медно-красные; точнее, в Сенявинской группе,—почти черные и походят на папуасов; на Уалане, самом восточном острове всей цепи, их кожа ещё темнее, а волосы на голове слегка волнисты. На островах Нукуноре и Сатоане, народонаселение происходит от переселенцев с Самоа, на что указывают как физический облик, так и язык и нравы. Наконец, есть острова, где европейцы, матросы или купцы, относительно настолько многочисленны, что большинство детей представляют уже тип, приближающийся к типу белых. Число каролинцев, конечно, значительно уменьшилось со времени прибытия чужестранцев из Европы, но вовсе, как часто высказывают, не вследствие какого-то рокового закона. Правда, что эпидемии, относительно мало опасные в Европе, становятся ужасающими в Океании: страх, наводимый этими болезнями, корью или гриппом, так велик, что на острове Япе и в других местах туземцы соединяются для нападения на подвергшиеся заражению деревни, для избиения больных и побуждения остальных бежать вглубь страны на несколько недель. Однако, заносимые матросами болезни не объясняют исчезновения расы. Недостаточно одного появления европейца, чтобы каролинец уже преклонился и стал вымирать. Для этого, часто необходимо убить его, и к этому-то, именно, белые морские разбойники при многих обстоятельствах и не преминули прибегать. Но в особенности прибегали они в больших размерах к охоте на человека, с целью добыть рабочих для своих плантаций, как на островах Фиджи, так и на других архипелагах. Часто корабли прибывали с целью нагрузиться каролинцами, на которых и делали облавы, на-подобие облав на хищных зверей в лесах; и после этого иные путешественники-философы ещё могли говорить о роке, который якобы тяготеет над так называемыми низшими расами и который их обрекает на исчезновение перед благородным белым! Однако, есть острова, где семейства многочисленны и где, вследствие избытка рождений, народонаселение быстро возрастает. Таков, в группе Мортлок, остров Лукунор, «каролинская жемчужина», почва которого обработана до последнего клочка.

Взятые в массе, каролинцы кротки, гостеприимны, миролюбивы и работящи; мужья не обращаются дурно с своими жёнами, а жены, хотя до замужества, и привыкли пользоваться полною свободою, верны своим супругам; родители нежно любят своих детей, крепкая дружба соединяет товарищей, которые, поменявшись именами, становятся даже братьями. На некоторых островах, между прочим, на Уалане, у жителей не было ни оружия, ни даже палок: распри и войны им были непонятны. За исключением местностей, соседних с факториями и миссиями, где нравы изменились вследствие соприкосновения с европейцами, каролинцы живут весьма просто. Их костюм состоит из передника, гирлянды цветов, нескольких кусков луба, а у женщин—из юбки, сотканной из растительных волоков. Татуировка всеобща и выполняется при посредстве мелких уколов, а не порезов; но она сильно разнится, смотря по островам, племенам и социональному положению. У некоторых начальников грудь покрыта очень сложными и иногда очень красивыми рисунками; кроме того, они отличаются друга различными внешними знаками: так, аристократические семейства на острове Япе носят на одном из запястьев белую раковину; гребни из померанцевого или черного дерева носятся только свободными людьми. Женщины татуируют по преимуществу плечи и ручные кисти; они разрисовывают себе также и другие части тела. Матери в течение нескольких месяцев манипулируют нос у своих новорожденных, для придания ему плоской и широкой формы, считающейся красивою; кроме того, они продырявливают им также носовую перегородку.

Пища каролинцев состоит в особенности из плодов rima, т.е. хлебного дерева, taro, корня arum esculentum, сладкого патата, введенного филиппинцами, рыбы и моллюсков, которых они умеют ловить удивительно ловко. Вооружившись гвоздем, они ныряют на глубину 15—20 метров, чтобы оторвать ото дна тридакну, которую и съедают сырою. Они не возделывают риса, который плантаторы, как говорят, тщетно пытались ввести на островах этого архипелага. Их жилища вообще менее просторны, менее изящны и менее удобны, нежели жилища их соседней в Меланезии и Папуазии: на многих островах это просто лишь поставленные на землю крыши из листвы, под которые и пролезают ползком чрез два отверстия, остающиеся на концах. Однако, у каждой деревни есть также здание, более значительное по размерам и более тщательной архитектуры, которое одновременно служит укрытием, гостиницею для чужеземцев, местом сбора в дождливое время и залом для игр детей. Каролинцы ещё едва выходят из времен каменного века: иностранные купцы доставляют им топоры, пилы и ножи; однако, их собственные инструменты по большей части ещё состоят из рыбьих остей, раковин и отломков костей. На восточных островах, американские миссионеры, из которых первые прибыли в 1849 году, обратили в протестантство несколько тысяч туземцев; но сотни из них уже возвратились к своим старинным обрядам, и господствующий культ на западных островах все ещё—анимизм, обожание деревьев, гор, всего, чти живет и движется, страх перед летающими в воздухе духами и суеверное благоговение к предкам. Весьма почитают мертвых и тех животных, в которых они, будто-бы, переселяются, к каковым в особенности принадлежат ящерицы и угри: сын начальника остается, не принимая пищи, по крайней мере в течение трех или четырех дней подле трупа своего отца, распростертого на рогожке, и в руку которому вкладывается меч, а на плечо помещается топор; затем, когда на вершине холма воздвигнут погребальную пирамиду, возле этой могильной насыпи он строит себе шалаш, в котором и живет сто дней. Пальмовая роща умершего начальника становится табу на несколько месяцев: никто не может собирать там плоды. Полинезийские обитатели Нукунора и Сатоана—единственные каролинцы, делающие себе из дерева идолов и поклоняющиеся им. Впрочем, религиозные церемонии разнятся на различных островах; по нравам и учреждениям, каролинские племена дробятся до бесконечности; какой-нибудь небольшой остров делится на множество королевств, либо ведущих между собой непрерывную войну, либо пребывающих в состоянии «вооруженного мира». Большая часть начальников становятся таковыми по праву наследства, некоторые выбираются их равными; обыкновенно они считаются владельцами общинной территории, и большая часть добычи принадлежит им. Подчиняясь строгому этикету, они могут вступить на соседнюю территорию только после формального приглашения.

С тех пор, как европейские мореплаватели стали посредниками в торговле между архипелагами Микронезии, каролинцы не совершают уже дальних путешествий, как прежде, и не строят судов большой вместимости; тем не менее, они остались отличными моряками. Вода не пугает их: они плавают и ныряют с удивительной ловкостью и пускаются далеко от берегов на своих челноках из цельного дерева, выкрашенных со вкусом в красный и черный цвета, и снабженных имеющим форму опахала парусом из листьев веерника (latania). Их кормчие умеют руководиться в открытом море положением звезд на небе и направлением волн. В те времена, когда отважные каролинцы не садились ещё на суда белых с целью посещения отдаленных архипелагов, в приморских деревнях имелись школы, настоящие институты мореходства и астрономии, в которых мальчики и девочки учились познанию относительного положения созвездий, часов восхода, кульминации и захода звезд, движения планет, направления ветров и течений, делений круга, местонахождения отдаленных архипелагов, от Филиппинских, на западе, и до Гавайских островов на востоке. Их обучали также постройке судов, изготовлению снастей и пользованию ими; всё это обучение было почти целиком техническое и научное, заключавшее лишь небольшую долю магии, заучивания формул заклинания облаков, туманов и смерчей. Каролинские и маршальские мореходы делили горизонт на 12, даже на 28 и 32 дуги круга; на некоторых атоллах у них были специальные наименования для 33 звезд или звездных групп, которыми они и руководились, будучи в море вдали от берегов; их гребные суда пускались на север к Гуаму и другим Марианским островам и, несмотря на напор поперечных течений, они и при отсутствии промежуточной станции умели находить эти острова за шестьсот километров от места отправления. Правда, часто бури увлекали их суда в сторону, но они умели снова выбираться на правильный путь, снова плыть к высоким островам, видимым в море с далекого расстояния. Когда 35 каролинцев были выкинуты на берега Самара (на Филиппинских островах), они нашли там переводчиков в лице других каролинцев, которые однажды уже испытали подобную случайность, и которые, после возвращения к себе на родину, уже во второй раз прибыли на эти западные острова. На своих гребных судах (барках) каролинские и маршальские кормчие имеют medos, род искусно составленных карт, представляющих при посредстве раковин и камешков—острова, а при посредстве палочек—экватор, меридиан, путь следования, градусы или дни плавания, а также поперечные течения. Когда мореход из каролинцев увидит компас, он сразу понимает его назначение и направляет свой курс, руководясь магнитною стрелкою.

Яп (Уап, Гуап), ближайший к Филиппинам большой остров,—наиболее объевропеившийся из всего архипелага. Тамиль, вблизи которого находится и главная якорная стоянка, служит резиденцией правительства западных Каролинских островов и Палаосского архипелага; в нём основали свои конторы также и иностранные купцы, в большинстве германцы, вывозящие копру и съедобных голотурий. Копры с Каролинских островов ежегодно вывозят 1.400 тонн, из которых 1.100 отсылаются германскими торговыми домами: преобладание в этих пространствах моря германских негоциантов и было причиною упомянутого выше столкновения, которое чуть было не лишило Испанию обладания—если не действительного, то по крайней мере традиционного—этими островами. Сами туземцы, некогда весьма деятельные торговцы, ныне почти совсем не занимаются товарообменом и весьма мало извлекают выгоды из торговых оборотов. Они ещё и до сих пор употребляют в виде монеты раковинки и кусочки, продыравленные и нанизанные на веревочку, на-подобие китайских лигатур; для больших же расплат у них имеются привозимые с Палаосских островов круглые жернова, принадлежащие обычно всей общине. Все улицы Япских деревень и главные тропинки с незапамятных времен вымощены каменными плитами, и дома, особенно bai-bai, похожие на pai палаосцев, возведены на каменном цоколе.

Понанэ, самый обширный и некогда самый населенный из Каролинских островов, обещает снова получить большое значение, как станция и место запасания провиантом; иностранные купцы уже имеют на нём обширные плантации; окружающий остров круговой барьер защищает многочисленные порты, доступы к которым открыты при посредстве узких каналов, извивающихся среди рифов. По соседству с восточным берегом, на коралловых крутизнах, видны остатки доисторических построек, состоящих из толстых стен, сложенных из лежачих базальтовых колонн, имеющих до восьми и даже до одиннадцати метров в длину. У туземцев не сохранилось никакого предания относительно этих развалин; многие из них отчасти опустились в воду, так как почва понизилась с того времени, когда ещё жили поколения, возведшие эти постройки. Но главные возведенные древними каролинцами здания находятся на острове Уалане, и особенно на соседнем островке—Леле. Некоторые из стен, вышиною в шесть метров и шириною в четыре, сложены из громадных базальтовых глыб, доставленных из весьма отдаленных мест. Многие из этих развалин, ныне покрытых растительностью, являются над рифами на-подобие больших островов из зелени. Нигде balate, или съедобные голотурии, не встречаются в большем изобилии и в большем разнообразии видов, чем на подводных камнях около этих островов.

Уалан служит главною станциею для американских миссионеров, посты которых рассеяны по группам соседних островов. Хотя постановления о колониях не разрешают другого христианского культа, кроме католицизма, тем не менее испанское правительство должно было, вследствие восстания туземцев, признать совершившийся факт и дозволить обращенным в христианство каролинцам беспрепятственное отправление протестантских обрядов.