II. Острова Палаосские

Этот архипелаг часто рассматривали как принадлежащий к цепи Каролинских островов, также как Яп (Уар) и соседние острова часто обозначались как составляющие часть Палаосской группы; испанцы, политические обладатели этих морей, дают всем этим океанским землям общее наименование Каролинского архипелага. Однако, в ориентировании эти две цепи островов ясно различаются друг от друга: в то время как Каролинские острова направляются с запада на восток, чтобы изогнуться, затем, к юго-востоку, Палаосские острова вытянулись в линию с северо-востока на юго-запад, и своими крайними островами обращены в направлении к Новой Гвинее. Впрочем, их геологическое строение одинаково с Каролинскими островами; они тоже состоят из гор эруптивного происхождения, трахитов или базальтов, и из коралловых скал, являющихся или в виде низкого атолла, или в виде массивов, колебаниями почвы поднятых на большие высоты. Поверхность Палаосских островов, по Бэму и Вагнеру: северная группа или Палаосы: Баобельтаоб—300 кв. кил., Коррэр—35 кв. кил.; другие острова—60 кв. кил. Южные острова—143 кв. кил. Вместе—503 кв. кил.

Таким образом, весь архипелаг занимает пространство в 500 кв. километров, из которых более половины приходится на долю Баобельтаоба, в собственно Палаосской группе, окаймленного с востока и с запада пучинами, имеющими более двух тысяч метров глубины; с севера на юг, длина архипелага имеет приблизительно девятьсот километров, а самая большая ширина его превосходит четыреста километров; Палаосское же море, в целом, занимает пространство в сто тысяч квад. километров. Населяют большой остров и рассеянные островки смотря по различным исчислениям—от десяти до четырнадцати тысяч человек.

Группа северных островов составляет отдельный мир, совершенно отграниченный. Это та часть архипелага, которая первая стала известна испанским мореплавателям, и которую Виллалобос обозначает под именем «Arecifes»; это также область, которую чаще всего посещали и описывали: относящаяся к этой части Палаосских островов географическая литература обнимает два сочинения Вильсона и Семпера, равно как многочисленные мемуары, между прочим, мемуар Миклухи Маклая. Начинают на севере эту Палаосскую группу несколько островков, стоящих на подводном рифе, затем следует большой остров Баобельтаоб, который на юго-запад продолжают изрезанные земли, острова и островки, оканчивающиеся островною горою Ниаур (Нгаур), самым плодородным и самым здоровым островом архипелага. Но между обеими оконечностями этой плеяды островов, рифы террасообразно продолжаются почти на уровне воды. Пространство, занятое пьедесталом полипняков, более значительно, чем выступающая из-под воды часть островов; лишь несколько судоходных узких каналов извиваются змейкою по лабиринту рифов; но во многих местах Семпер распознал очевидные следы новейших поднятий. Самые высокие эруптивные холмы архипелага находятся на главном острове Баобельтаобе, около западного берега: один из пиков достигает 650 метров высоты. Этот остров отчасти покрыт лесами, которые и доставили ему испанское наименование «Palos», т.е. «лес» (в смысле строительного материала) или «мачты», а современем Palos превратилось в Palaos; поэтому английская форма слова Pelew, ещё употребляемая во многих изданиях, ошибочна.

Очень бедный животными видами,—так как там только и есть, что серая крыса да ввезенные европейцами домашния животные,—Палаосский архипелаг обладает, однако, несколькими типами животных, которые не встречаются в других местах, как, наприм., птица psamathia. Двое из прибрежных обитателей становятся все реже и реже на Палаосских островах, если уже не исчезли окончательно: это—крокодил и дюгонь. Рыбаки дотого преследовали это китообразное животное, мясо которого превосходно, что его уже не встречают более в западных областях Тихого океана. Атлант, т.е. первый позвонок этого животного, считается на Палаосских островах самою драгоценною вещью, которую туземный властелин мог бы пожаловать своему подданному: это отличительный знак благородного сословия. Когда какой-нибудь счастливый смертный признан достойным получить эту честь, ему туго связывают пальцы и при посредстве бичевки насильственно протискивает его руку в узкое отверстие: часто, поэтому, вступающий в общество благородных покупает возможность чваниться своим браслетом ценою потери одного пальца.

Палаосские туземцы имеют кожу более черную, чем марианцы и каролинцы, и у большинства их волосы курчавые или вьющиеся; хотя эти туземцы несомненно—продукт смеси, малайской и полинезийской крови, тем не менее папуасский тип преобладает; южные острова, находящиеся вблизи берегов Новой-Гвинеи, этнографически принадлежат к миру Папуазии. По словам Семпера, у весьма большого числа туземцев выражение физиономии таково, что их можно принять за евреев. При небольших глазах и сильно развитых челюстях, они имеют четыреугольное лицо, нос от природы плоский. Некогда все палаосские туземцы просверливали себе перегородку носа, но этот обычай теряется у нового поколения, несмотря на связанную с ним следующую религиозную легенду: по словам стариков, все тени усопших предстают перед советом духов, который заседает вблизи острова Ниаура, пред входом в Неделок, т.е. «страну мертвых»; здесь их подвергают исследованию, и тех, у кого нос не проткнут, сбрасывают к подножию ствола дерева, ведущего в палаосские Елисейские поля, а там они тотчас же и поглощаются громадным моллюском. Островитяне чернят себе зубы при посредстве особой черной земли, от которой у них вспухают десны и на несколько дней затрудняется жевание. Также они окрашивают тело в желтую блестящую краску и татуируются, но с меньшею щедростью расточают рисунки, линии, кресты, звезды, изображения рыб и птиц, чем их соседи каролинцы; некоторые же из палаосских дам налепляют себе на лицо мушки, на-подобие маркиз восемнадцатого века. Обычай татуировки уменьшается, благодаря опасности от операции: уколы в бедра и в голени часто влекли за собою смерть пациента. Религиозное значение татуировка уже утратила, и по рисункам на теле нельзя уже распознать социальное положение лица.

Вильсон, не зная языка палаосцев, вообразил себе, что у этих островитян не существует культа: правда, религиозных церемоний у них нет, но их мифология весьма сложна, а лица, которые служат посредниками между ними и сверхъестественным миром, калиты, очень могущественны, и иногда даже более, чем сами начальники. Эти чародеи, мужчины или женщины, могут вызывать души мертвых, заговаривать болезни, устранять или накликать бедствия, исходящие от богов. Их власть наследственна, и пятеро из них считаются первенствующими над всеми своими собратиями в архипелаге. Им строят дома и в изобилии наделяют всякого рода припасами. Одну рыбу также считают калитом; наконец, есть божественные камни, над которыми приносят жертвы и которых одновременно считают символами и одаренными жизнью изображениями калита klo-klo, т.е. высшего калита, называемого также Lios или Dios, с тех пор, как испанцы и палаосские островитяне вступили друг с другом в торговые сношения. Вера в духов и предписания калитов и начальников, желающих оставить для себя такия наслаждения, которые запрещены для простого человека, осложнили существование туземцев целою массою правил и обязательств; весьма большое число вещей и мест оказываются mongoul’ами, т.е. составляют табу. Жизнь каждого регламентирована строго соблюдаемыми обычаями.

Женщины уважаются и могут приобрести власть, в качестве или калитов, или верховных начальников, они группируются в ассоциации, привилегии которых признаются, и Миклуху-Маклая уверяли, что в случае преступления или проступка женщина судится своими равными. Следы древнего матриархата ещё сохранились: самою благородною считается не жена начальника, но его сестра, и наследование власти совершается но от отца к сыну, но от брата к брату. Место, отведенное женщинам для купания, священно: мужчина, без позволения проходящий около него, подвергает себя побоям и даже убиению женщинами. Люди каждой касты, солдаты или благородные, группируются равным образом в ассоциации и имеют свои особенные «клубы», паи, в которые никто но может проникнуть без их согласия. Принадлежащие к ассоциации покупают известное число молодых девушек, которые становятся временными женами всей общины и которые составляют небольшую привилегированную когорту, сопровождающую членов клуба на все празднества и в военных экспедициях. Паи, построенные на больших камнях в форме столбов, являются сравнительно роскошными зданиями, которые украшают с большою тщательностью резными и раскрашенными фигурами. В центре фронтона помещается символическая группа; на стенах повешены ряды вырезанных из дерева изображений, выкрашенных красною, желтою и черною красками, при чем одни представляют сцены из местной жизни, являясь некоторым образом историей, а другие относятся к религиозным мифам. Это краткия национальные или общинные летописи, в некоторых частях резюмированные при посредстве сокращенных знаков, которые могут быть рассматриваемы как некоторый род письма. Палаосские туземцы также обладают графическою системою, аналогичною кипосам перуанских инков: это веревки и веревочки, которые завязывают в узелки на различные лады, для выражения тех мыслей, которыми обмениваются. И подобно тому, как в средневековой Европе, в доказательство подлинности послания, посылающий его давал свое кольцо тому, кто это послание должен был доставить, так и на Палаосских островах посылающий кипо всегда присоединяет к нему свой черепаховый ножик.

Мертвые весьма почитаются на Палаосском архипелаге. Тело моют, одевают и украшают всеми принадлежавшими покойнику драгоценностями, за исключением позвонка дюгони, слишком ценимого для того, чтобы наследник согласился его потерять; самое же погребение совершают часто ночью, при свете факелов и костров. Могила вырывается перед самою дверью жилища. Небольшая холмообразная терраса находится перед каждым домом: это семейное кладбище; некоторые из этих террас бывают осенены лимонными деревами, и небольшие хижины возвышаются над ними, в честь великого калита, неведомого Бога. При церемонии погребения, из мужчин присутствуют только самые близкие родные, женщины же приглашаются со всей деревни; кроме того, четыре профессиональных плакальщицы остаются четыре месяца в доме покойника, и в течение всего этого периода им запрещено умываться: им едва дозволяют пить, и то через очень длинные промежутки.

Государства очень многочисленны на Палаосских островах: сколько деревень, столько и начальников. Благодаря поддержке, оказанной англичанином Вильсоном—после его кораблекрушения в 1783 году—«король» острова Корэр, к югу от большого острова Баобельтаоба, приобрел нечто вроде сюзеренитета над своими соседями; но впоследствии власть его потомка уменьшилась, и большая часть других начальников видят в нем лишь равного себе. Смотря по государствам, различны и титулы: один из наиболее знаменательных есть mad, т.е. «мертвый», при чем это слово употребляется в том смысле, что нельзя было бы вынести взгляда начальника, не подвергнувшись смерти. Но рядом с мадом командует krei, начальник армии и «палатный мэр», иногда располагающий большею властью, чем сам король. Вокруг него собираются roupak, т.е. вассалы, при чем у каждого есть своя дружина воинов, обитающих вместе в одном и том же пае. Война составляет преимущественное занятие этого феодального общества, и ведется она с беспощадною жестокостью: не щадятся ни женщины, ни дети. Главная цель, при этом, заключается в приобретении как можно больше голов, так как «великий калит, говорят туземцы, любит есть людей», и перед чародеями, его представителями на земле, и полагаются эти отрезанные головы. Но даже и во время полного разгара войны права гостеприимства всё ещё сохраняют свои преимущества. Стоит только беглецу, мужчине или женщине, добраться до деревни своих врагов, приблизиться к дому начальника, и он уже в безопасности: его личность священна.

Свирепые войны в сильной степени содействовали нравственному и материальному упадку островитян. Это уже не те добрые и наивные люди, которых описывал Вильсон в конце прошлого столетия. Миклуха-Маклай, этот справедливый путешественник и всегда благорасположенный к людям, принадлежащим к так называемым «низшим» расам, не мог, однако, не аттествовать палаосских туземцев существами лживыми и склонными к грабежу. Прибытие европейцев, именно, и обусловило полное изменение социальных условий. Не подлежит сомнению, что туземцы внешним образом во многих отношениях стали цивилизованнее: они украшают свои жилища гравюрами, фотографиями; они обладают железными орудиями, тщательно выверенным оружием, даже книгами; многие между ними говорят немного по-испански или по-английски; их язык обогатился большим числом новых слов европейского происхождения, отвечающих новым понятиям. Каменный период уже прекратился у них, сохранясь только лишь относительно монет, которые не одинаковы: из яшмы и агата у начальников и князей, и из продыравленных посредине малоценных камней, стеклянных и эмалевых шариков,—у остальных, как у богатых, так и у бедных. Одною каменоломнею на гористом острове Малакаве, около Корэра, пользуются каролинцы с Япа, приезжающие натесать различных величин диски, из которых они и изготовляют свою монету: некоторые из этих камней или fe имеют более шести метров в окружности и столь высоко ценятся, что во время войн одного такого камня достаточно, чтобы купить поддержку нейтрального племени.

Почти внезапная замена одной цивилизаций другою не составляет ли, на Палаосских островах, главной причины упадка туземцев? Когда у них не было других орудий, кроме сделанных из костей, кусков дерева, раковин и панцыря черепахи, их жизнь была существованием трудовым: построение лодок, изготовление грубых тканей и украшение хижин стоило им больших усилий; все туземцы были обязаны работать, и сам король изготовлял топоры. Ныне топор, нож, скобель сделали неизбежные работы легкими; свободного времени прибавилось и, благодаря подстрекательствам европейских торговцев, оно употребляется на хищничество и военные походы; характеры принизились. В то же время убавилось и народонаселение. К концу прошлого столетия, чисто жителей превышало пятьдесят тысяч, если судить по количеству военных лодок и их экипажей, а со времени этой эпохи уменьшилось в пять раз, хотя женщины весьма плодовиты и никакая эпидемия не губила островитян.