Глава VII Меланезия

I. Острова Адмиралтейства, архипелаг Бисмарка, острова Соломоновы

Все острова, лежащие к северо-востоку от Новой Гвинеи вплоть до экватора, объявлены владениями Германии, согласно разделительному трактату её с Великобританией. На западе 141° восточной долготы от Гринвичского меридиана ограничивает германские моря; но в сторону востока пространство ещё остается открытым для будущих присоединений; до 1885 года, 154° восточной долготы считался рубежем, но в следующем году он был перейден, и северо-западные Острова Соломонова архипелага, Бугенвиль, Шуазель, Изабелла и все соседния земли, к северу от 8° южн. широты, были объявлены германскими землями. В общем, пространство таким образом присоединенных к Германской империи островов исчисляется слишком в 75 тысяч квадр. километров. Народонаселение же превышает, вероятно, треть миллиона. Подобно ново-гвинейской территории Кайзер-Вильгельм-Ланд (Земля императора Вильгельма), архипелаги эти отданы на откуп торговой компании, которой в то же время присвоена и политическая власть. Южная часть Соломонова архипелага находится, по выражению трактата, «в сфере английского влияния».

Эти пространства Тихого океана принадлежат к числу тех его областей, которые дольше всего оставались в неизвестности. В 1567 году, Мендана, имея кормчим Эрнандо Гальего, пристал первым к острову Изабеллы, одной из больших земель, которой он дал коллективное наименование Соломонова архипелага, без сомнения, надеясь, или претендуя снова открыть тот богатый «край Офира», из которого царь иудейский вывозил золото для Иерусалимского храма. Мендана посвятил шесть месяцев на исследование островов, которые, наконец, он должен был покинуть, по недостатку в жизненных припасах и в воде, и поссорившись с теми туземцами, для «обращения которых в истинную веру» он и прибыл. Позже, Мендана вновь отправился для колонизации этого открытого им архипелага, но, не достигнув его, скончался: дорога к Соломоновым островам была потеряна, и прошло два века прежде чем вновь нашли её. Положение их указывалось слишком смутно, чтобы возможно было направиться к ним наверняка, а донесение кормчего Гальего держалось в секрете, из боязни, чтобы оно не привело мореплавателей других наций к этим островам, притязания на которые предъявлялись со стороны Испании; только сравнительно недавно донесение это было отыскано, истолковано и переведено. Наконец, в 1767 году, т.е. ровно два века спустя после путешествия Менданы, Картерэ, затем, в следующем году, Бугенвилль, а в 1769 году Сюрвилль—проследовали по открытым Менданою фарватерам и проливам, хотя увиденные ими земли они и не отождествляли с теми, которые были известны уже Мендане: они полагали, будто нашли острова новые, а потому дали им и наименования, отличные от названий Менданы. Возвратить испанским мореплавателям принадлежащую им славу суждено было терпеливым розысканиям Бюаша и Флерие, которые тщательно сравнивали маршруты путешественников.

Однако, тщетно розыскивая Соломонов архипелаг, мореплаватели посетили другие острова из находящихся в пространствах, более близких к Новой Гвинее. Так, в 1616 году, голландцы Ле-Мэр и Шутен облюбовали группу «Двадцати пяти островов», обозначенных потом Картерэ наименованием островов Адмиралтейских; они же открыли Томбару или Новую Британию, но полагали, что перед их взорами находятся северные побережья Новой Гвинеи, окаймленные целым роем прибрежных островов; Тасман, тоже видевший эти земли, в 1643 году, впал в ту же ошибку, и лишь в 1700 году морской разбойник Дампьер, спустившись к югу от этих архипелагов, проник в тот пролив, который носит его имя: этим он расчленил ново-гвинейские земли на их отдельные элементы. Но оставалось ещё проплыть вдоль очертаний этих островов, открыть на них рейды, порты и опасные места, составить полную гидрографию этих морских пространств, и этот труд, начатый в прошлом столетии Картерэ, Бугенвиллем и Д’Антрекасто, а затем продолженный в 1827 году Дюмон д'Юрвиллем, мало-по-малу дополняется ещё и в наши дни. Внутренния области островов исследованы лишь весьма неполно: миссионеры, купцы, несколько ученых, как-то: Миклуха-Маклай, Финш, Гуппи, посетили различные части меланезийских архипелагов и опубликовали результаты своих изучений. Методическое исследование началось лишь в 1884 году, со времени завладения Новою Британиею германским правительством. При этом, однако, одним из первых оффициальных актов было изменение географической номенклатуры, в которой господствовали названия английского и французского происхождения. Без сомнения, было бы хорошо отменить произвольные наименования и возвратить этим островам названия, даваемые им самими туземцами; но занялись лишь видоизменением карты в смысле патриотическом, не стараясь оправдать новые названия соображениями, заимствованными из внешней формы островов, природы почвы, народонаселения, или из сравнительной географии. Главная группа островов стала архипелагом Бисмарка, группа островов Тамбара или Новая Ирландия отныне уже—Новый Мекленбург, острову Иорку дано название Нового Лауэнбурга, а Новая Британия или Бирара называется теперь Neu Pommern, т.е. Новою Помераниею. Равным образом перекрестили большую часть гор и портов.

Меланезийские земли расположены по двум поперечным кривым. Из них северная начинается островком Тигра, приблизительно в 150 километрах к северу от поморья Новой Гвинеи; затем она продолжается к востоку группами Нивиго (Шашешница), Пустынника и Адмиралтейского архипелага, далее идет остров Новый Ганновер, за которым следует удлиненная земля Томбара, ориентированная в юго-восточном направлении, также как и все острова, следующие за нею в ряду островов Соломоновых. Южная кривая вначале параллельна берегу Новой Гвинеи; менее, чем в 15 километрах от её побережья высится остров Вулкан, крайний пограничный столб этого ряда; затем остров Дампьер, или Кар-Кар, острова Длинный и Рук, находящиеся на отдаленных друг от друга пунктах, отмечают весьма удлиненную дугу кривой: перестав следовать параллельно берегу большой земли в юго-восточном направлении, эта кривая изгибается к востоку, чтобы образовать значительный остров Бирара (Neu Pommern), оконечность которого, продолжающая дугу круга, профилирует на северо-восток, поперечно к Томбара. Около точки сближения обе земли расположены таким образом, что их выпуклости как бы перекрещиваются.

Подобно большинству других расположенных в виде дуги круга рядов островов, две кривые меланезийских островов состоят в большей своей части из вулканических земель. Остров Волкан или Вулкан, начинающий южную кривую, представляет красивый питон, выбрасывающий из своего кратера завитки дыма: ожерелье из плантаций окаймляет его побережья, а лес покрывает его склоны, вплоть до высоты 1.000 метров; последняя же треть вулкана, до высоты 1.500 метров, не имеет другой растительности, кроме редкой травы. Рядом с этою дымящею горою лежит островок Арис с вулканом, уже потухшим; но западнее, остров Лесон ещё горит. Землетрясения часто колеблют эти моря, и когда Дампьер переплывал, первым, пролив, носящий его имя, атмосфера была наполнена парами и пеплом, небо отражало пламя, скопления пемзы далеко разносились по морю; но в наши дни многочисленные эруптивные конусы,усеивающие эту морскую область, пребывают в покое. Бирара, самый большой меланезийский остров вне Новой Гвинеи, ещё не довольно изучен в центральной его части, чтобы можно было различить природу его горных пород под однообразною пеленой зелени, покрывающей его горные массивы, но известно, что крайняя оконечность, мыс Глостер, омываемый у основания Дампьеровым течением, есть вулкан ещё действующий, и что в соседстве находятся многочисленные горы с кратерами, высотою, в среднем, около двух тысяч метров. Один едва выдающийся из-под воды риф в группе Французских островов, рассеянных к северу от Бирары,—тоже представляет вулканическую массу, выкинутую со дна моря, и один из её источников бьет в виде гейзера. Восточнее, на одном из возвышенных мысов острова стоит дымящаяся гора, высотою в 1.200 метров: это «Отец», сопровождаемый двумя «Сыновьями», хотя и меньшей высоты, но пребывающими в состоянии такого же горения, как и он сам; наконец, на северной оконечности Бирара, бухта Бланш, окруженная амфитеатром гор, кажется, и сама есть не что иное, как разрушенный кратер: посреди вод, почти озерных с виду, вздымается небольшой кругообразный холм, а на полуострове, запирающем бухту с востока, возвышаются вулканы: «Мать» (в 638 метров) и её «Дочери»; в соседних морях часто видели клокотание вод, и даже иные островки были частью срываемы и уносимы течением.

Вулканическое действие, повидимому, менее сильно в западной части северной кривой, главной цепи Меланезии. Группы Шашешницы и Отшельника суть обширные атоллы, и не известно ещё, вулканическая ли терраса образует тот цоколь, на котором они покоится? Адмиралтейские острова состоят преимущественно из созданных кораллами скал, и только в центре главного острова, Тауи, есть группа в 900 метров высоты, как говорят, огненного происхождения. Новый Ганновер, длинная земля Тамбара и островки в соседних водах имеют высокие горы, на которых не заметно вулканического жерла; но вулканы снова начинаются в цепи Соломоновых островов. Большой остров Бугенвилль, от одной до другой оконечности, представляет лишь ряд вулканов, описывающий правильную кривую линию, вогнутость которой обращена к северо-востоку: самая высокая вершина цепи, гора Бальби, возвышается на 3.100 метров, но выбрасывает пары и пепел всего лишь один из вулканов, Багана, расположенный в центральной части острова. Рассеянные по Бугенвилльскому проливу вышедшие из-под воды конусы также состоят из лав, но, повидимому, они уже давно угасли. Остров Шуазель, продолжающий Бугенвилль к юго-востоку и покоющийся на одном с ним подводном цоколе, представляет большее протяжение низменных земель, бывших площадей морского дна и кораллового ложа. Острова Изабелла и Малайта, в северной цепи Соломоновых островов, равным образом были рядами вулканов: первый вздымает один из своих пиков на 1.188 метров; а второй, более высокий, верхним своим конусом, достигает 1.303 метров; оба они состоят из весьма древних лав. До высоты 150 метров, подножья гор окружены известковыми террасами, которые постепенно были отлагаемы морскими водами.

Южная цепь Соломоновых островов, параллельная первой, начинается островом Моно (Treasury), который возвышается в сотне километров к югу от Бугенвилля; сначала это был наземный вулкан, затем его конус провалился, а впоследствии новые колебания почвы выдвинули его снова над поверхностью вод; ныне вулканическая гора облицована морскими отложениями с инкрустированными в них многодырочниками (foraminiferae). Группа островов, следующая за Моно, на юго-востоке имеет ещё невполне угасшие вулканические отверстия: на острове Вела-ля-Вельа (900 метров) есть фумароллы и сольфатара; Нарово или Эдистон-айленд тоже изрезан трещинами, из которых выделяются сернистые пары; но самый значительный остров группы, Новая Георгия, обладает только рядом успокоившихся конусов. Во время прибытия испанцев в эти морские пространства, небольшой остров Саво или Сезарга пылал на северной оконечности Гвадальканара, горделивого острова, горы которого, почти постоянно окутанные облаками, возвышаются на две слишком тысячи метров, одна даже на 2.440. Остров, составляющий южную оконечность этого архипелага, Сан-Кристобаль (1.250 метров),—также вулканического происхождения, но всякий след деятельности подземного огня на нём уже исчез, и коралловые полуострова образуют бахрому вокруг берега. Крайний островок архипелага, Санта-Анна, есть, подобно о. Моно, бывший вулкан, погружался в волны и, пробыв на глубине трех или четырех тысяч метров, снова появлялся на свет божий, вынеся на своем ядре из лавы известковый покров, образованный дождем маленьких животных, который падает на дно океана.

Атоллы и низменные острова рассеяны на некотором расстоянии от больших островов, образуя, к северу от Соломонова архипелага, неправильную цепь бурунов на обширных пространствах; атолл Онтонг-Ява или Канделярия особенно опасен для мореплавателей, так как его ограда из рифов тянется по окружности по крайней мере в двести километров длины. Острова Соломонова архипелага также окаймлены во многих местах коралловыми баррьерами, висящими над глубокими водами; к востоку от Изабеллы, одна из этих сплошных стен имеет около 200 километров длины; Новая Георгия, Бугенвилль и Шуазель тоже окружены подводными рифами, которые делают их неприступными более, чем на половине протяжения их берегов. Между этими коралловыми пьедесталами проливы имеют в среднем глубину от 700 до 800 метров. Самая большая толща воды, в меланезийских морях, промерами найдена около центра полукруга, образуемого архипелагом Бисмарка, между островами Тамбара и Бибара: в этом месте лот определил 1.420 метров, что, впрочем, немного в сравнении с пучинами Северного Тихого океана.

Земли северной Меланезии целиком входят в полосу юго-восточных пассатов. В течение более, чем половины, или даже двух третей года, с мая по сентябрь, или с апреля по ноябрь или декабрь, смотря по годам, ветер постоянно дует в нормальном направлении; затем он предоставляет воздушное царство западному или северо-западному муссону, ветру неправильному и переменчивому, но влажному, как и пассат, так как и он тоже пересекает океан прежде, чем достигнуть островов: в течение года насчитывают по крайней мере один дождливый день на три, а иногда даже и на два бездождные дня. Дожди весьма обильны в архипелагах Бисмарка и Соломона: в среднем, толща дождевой влаги, ежегодно выпадающей в непосредственном соседстве с берегом моря, не ниже 3 м., 75; но на возвышенных склонах, там, где дождевые облака достигают наибольшей густоты, ливни доставляют количество воды, гораздо более значительное: на высоте двух тысяч метров, в долинах острова Гвадальканара, обращенных к юго-восточным пассатам, масса выпавшей воды, по Гуппи, составляет по меньшей мере 11 или 12 метров. В океанических землях, эти склоны гор являются наилучше орошаемой из всех известных до сих пор местностей; в целом же мире по обилию дождей их превосходят только склоны гор Кхази, в бассейне Брахмапутры. В течение одного только десятичасового ливня, Гуппи видел, в соседстве морского берега, выпадение слоя воды толщиной в 27 сантиметров. Грозовые тучи весьма часты, но они проносятся быстро и не опасны для кораблей, управляемых опытными моряками. Наименее здоровое время года то, когда дуют неправильные ветры западного муссона.

Благодаря дождям, растительность архипелагов, похожая на растительность Новой Гвинеи, очень богата и разнообразна. Даже простые коралловые мели во многих местах исчезают под покровом из больших деревьев, семена для которых заносятся ветром, течениями и птицами. На склонах гор леса простираются сплошною массою, вздымая местами свои пышные куполы более, чем на пятьдесят метров от уровня почвы. Одно из самых обыкновенных между лесными деревьями—смоковница баньян, тысячами своих висячих сетей обнимающая другие деревни и кончающая тем, что задушает их в своих объятиях: существуют легенды, рассказывающие об этой борьбе между баньяном и исполинами леса. Одним из наиболее любопытных продуктов тайнобрачной флоры на Соломоновых островах является схожая с иньямом кучка растительного вещества, находимая на земле и не имеющая ни корней, ни какой другой связи с нею. Гуппи с удивлением указывает на замечательные познания туземцев в ботанике: они прекрасно отличают друг от друга почти тождественные по наружности виды растений, и в этом отношении они гораздо лучшие естествоиспытателя, чем даже образованные не специалисты европейцы.

Меланезийская фауна весьма походит на фауну Новой Гвинеи: но на Соломоновых островах полинезийские виды перемешались с видами папуасскими: здесь мы находимся на границах двух зоологических областей. По словам туземцев, человекообразные обезьяны живут ещё на больших островах, Малайте, Гвадалканаре, Сан-Кристобале; но ни один из европейских зоологов их не видел. За исключением свиней, собак, одной двуутробки и малорослой крысы, иностранцы, посещавшие эти земли, не встречали туземных млекопитающих. Между птицами, голубь—одна из наиболее распространенных: это главный деятель по рассеянию растений. Поуэль говорит, что на вулканических островах птица megapodius часто помещает свои гнезда в трещинах фумаролл. Пресмыкающиеся, столь слабо представленные на большей части океанийских островов, весьма многочисленны на островах Соломоновых, и многие виды свойственны исключительно меланезийским архипелагам; в особенности там бросаются в глаза громадные жабы, и когда испанцы открыли остров Изабеллу, они разрушили на нем храмы, в которых туземцы поклонялись этим жабам и змеям. Крокодилы, ещё почитаемые островитянами, довольно обыкновенны на окраине островов и водятся как в пресной, так и в соленой воде: их не очень боятся, а легенда гласит, что они опасны только для неверных жен. Соломоновы острова представляют, в направлении к востоку, последнюю группу, где живет ещё эта большая ящерица.

Меленезийцы принадлежат, без сомнения, к одному корню с папуасами Новой Гвинеи, хотя между ними также находят представителей как малайского, так и полинезийского типов; существует даже среди Меланезии микронезийская анклава, именно небольшой архипелаг Шашешница, состоящий из пятидесяти островов и островков. Вероятно, один из островов Соломонова архипелага, Сан-Кристобаль, и был тем островом, на который некоторые предания островитян Южного моря указывают как на родину их расы: эта земля Pouro, о которой кормчему Квейросу говорили, как о месте происхождения океанийских племен, и которую Гэль хотел отождествить с островом Буру (в Молуккском архипелаге), была скорее, Баура, т.е. тот остров, наименование которого испанцы переиначили в Сан-Кристобаль. Как бы там ни было, преобладающие черты у жителей побережий архипелагов: Адмиралтейства, Бисмарка и Соломонова—несомненно, черты типа меланезийского. Что касается племен, живущих внутри островов, то они мало известны, но некоторые указания позволяют думать, что негритосский элемент там представлен довольно сильно. Разнообразие наречий, происшедших, впрочем, от одного и того же корня,—весьма велико. Легенда о людях с хвостами, живущих, будто бы, внутри острова Бирара, весьма распространена.

Островитяне по большей части среднего роста и хорошо сложены; кожа у них темно-коричневая, а волосы на голове густые и курчавые. Самые красивые между ними—туземцы остр. Бугенвилля: они превосходят других стройностью и силою; но они также более черны, а их череп менее удлиннен: это истинные брахикефалы (короткоголовые); впрочем, та же форма головы преобладает у многих меланезийцев—факт, относительно которого Миклуха-Маклай первый уничтожил всякое сомнение, и который был неожиданностью для большей части этнологов. Большое число меланезийцев, в особенности на Адмиралтейских островах, имеют длинные зубы, выдающиеся изо-рта, что придает их физиономии нечто скотское и жестокое; но эта черта менее бросается в глаза у мужчин, жующих бетель и покрывающих таким образом свои зубы черноватым лаком, нежели у женщин и детей, зубы которых остаются белыми. Также встречают туземцев, главным образом на острове Бибаре, у которых пальцы ног соединены общей перепонкой. Язвы под стопою весьма часты у меланезийцев, и в архипелаге Соломоновом по крайней мере две пятых народонаселения поражены большими язвами, причиненными присутствием паразита (Tinea circinata tropica); на некоторых островах почти всем жителям приходится пропитывать этих неудобных гостей. Болезни кожи не менее распространены, чем у каролинцев. Туземцы, главным образом на Адмиралтейских островах, имеют пагубную привычку есть глину. Большая част взрослых людей погибает от болезней легких; когда в какой-нибудь деревне смертность окажется весьма значительною, то жители выселяются и избирают себе для жилища другое место, признаваемое чародеями более благоприятным. Меланезийцы лучше полинезийцев противостоят болезнетворным влияниям, вносимым к ним белыми; но обычай детоубийства, весьма распространенный на некоторых островах, исподволь ведет к их обезлюдению. В Уги, близ восточного берега Сан-Кристобаля, почти все дети мальчики, и девочки, убиваются их родителями: народонаселение пополняется путем покупки рабов на соседней земле; вместо сыновей, старик имеет опорой купленных мальчиков, которые, достигнув зрелого возраста, становятся свободными.

Меланезийцы не практикуют обрезания, и в деревнях, где этот обычай преобладает, можно быть уверенным, что население полинезийского происхождения. Татуировка общеупотребительна, но делается не уколами по моде островитян Южного моря, а порезами, производимыми острым камнем. На острове Санта-Анна, на южной оконечности Соломонова архипелага, парни приобретают право жениться и сопровождать рыбаков и воинов только после того, как подвергнутся операции татуирования, а в течение этого периода испытаний, они должны жить одни в хижине и питаться кровью священной рыбы. На острове Бугенвилле, напротив, татуирование запрещено молодым людям: лишь после брака мужчины и женщины производят у себя на коже возвышения в виде рядов бутонов в форме горошин, которые, по числу и расположению, указывают ранг особы. Очень кокетливые, как и все дикари, меланезийцы много занимаются своим туалетом: ежедневно по несколько часов они купаются, натирают себе тело и разрисовывают его красным цветом, если только не случится траура, во время которого им воспрещено мыться; они взбивают себе волосы, образуя громадный шар, или же возводя целую башню, при чем, для получения красной и твердой массы, употребляется охра и глина: уход за волосами вообще требует так много труда, что на острове Моно старые женщины, чтобы иметь время на необходимые работы по дому, совершенно сбривают себе волосы. Еще дикие, туземцы не имеют одежды, но обременяют себя всякими украшениями, ожерельями, браслетами, косами из травы, помпонами; большинство прокалывают себе носовую перегородку, чтобы продеть снурок с нанизанными раковинами, или воткнуть свиные клыки; также к кольцам, продетым чрез мочки своих ушей, они подвешивают куски дерева и другие предметы. Одним из главных украшений туземцев служит отломок тридакны или панцыря черепахи; счастливые в сражениях воины носят гирлянды из человеческих зубов, позвонков, суставов пальцев, а на грудь вешают себе бедренную кость. На большом числе островов, между прочим, в Матупи, монета ещё состоит из нанизанных раковинок; в других местах употребляют собачьи зубы или, в деревнях людоедов, ожерелья из человеческих зубов. На Адмиралтейских островах, представителем ценности служат пустые бутылки.

Войны беспрерывны на некоторых островах, и не только между племенами поморья и внутренней части страны, но также и между прибрежными народами. Воюют потому, что надобно добыть голов для украшения дома начальника и военных лодок; нужны также пленные, которые будут зарезаны к какому-нибудь торжественному празднику, для того, чтобы душа их покровительствовала полям или благоприятствовала рыбной ловле. Повод к принесению жертв дают также и погребения начальников. Поместив труп на дне ямы стоймя, его обкладывают землею вплоть до шеи; после этого зажигают огонь, который истребляет мясистые части и позволяет снять череп, помещаемый, затем, в той лодке, которая служит храмом. Остается, однако, заполнить остальную часть ямы: для этого в неё бросают самую молодую жену, ребенка и наиболее драгоценные вещи начальника, вместе с приношениями от его друзей; затем все это раздавливают и прикрывают камнями, при диких криках собрания: иногда срубают также и пальмовые рощи, для того, чтобы в общей печали приняли участие и деревья. С невольниками, которыми владеют меланезийские начальники, вообще хорошо обращаются, но они всегда имеют перед собой страшную перспективу быть убитыми ударом дубины и съеденными при праздновании победы начальника, или спуска на воду лодки. По Ромилльи, одно из наиболее ценимых кушаний ново-ирландской кухни состоит из смеси саго, кокосового ореха и человечьих мозгов. Одна из земель океана, где каннибализм делает наиболее жертв, есть Арроси или Сан-Кристобаль: иногда там в один только день зажаривается и съедается до двадцати человек: один из начальников, посещенный Броуном, владеет кокосовым деревом, на котором 76 зарубок напоминают о числе человеческих тел, изрезанных в куски и съеденных в этом месте. Мало таких меланезийских островов, где бы антропофагия вполне исчезла из культа; однако, указывают на небольшой остров Санта-Анны, жители которого воздерживаются от человеческого мяса после того, как, вследствие свирепствовавшей эпидемии, начальник наложил на это мясо табу. На других островах, влияние белых побудило покинуть этот отвратительный обычай, а ещё соблюдающие его островитяне отпираются от него перед иностранцами. Ныне островитяне Соломонова архипелага заменяют в украшениях хижин и воинских лодок кости человека костями свиньи. На Адмиралтейских островах, реи судов украшаются пучками человеческих волос.

Меланезийские деревни, состоящие по большей части из двух рядов хижин, довольно прочно построенных, чтобы противостоять непогодам в течение лет пяти или шести, представляют всевозможные типы постройки: островные аггломерации, возведенные на сваях группы хижин, стоящих на земле, и даже, именно на Изабелле, укрепленные деревья, доступ к которым возможен только при помощи лестницы или бревна с зарубками. В каждой деревне, здание, возведенное с наибольшим тщанием и украшенное самой затейливой резьбой, есть тамбу, т.е. публичный дом, в котором собираются мужчины, где принимают и чествуют иностранцев и где начальники помещают свои военные лодки; на острове Тамбара, этот дом иногда бывает украшен статуями, высеченными из мелового камня, о котором разсказывают, будто-бы его выкидывают на берег волны или морские землетрясения. Из всех больших меланезийских островов, Бирара, повидимому, более всего населен, преимущественно на западном берегу: плывя вдоль берегов, повсюду видишь поднимающиеся столбы дыма, и некоторые части поморья сплошь окаймлены кокосовыми пальмами, главным деревом-кормильцем. Населенность поморья может быть исчисляема по числу кокосовых деревьев, так как каждые двадцать пальм соответствуют, в среднем, одному человеку. Хижина каждого туземца считается священным местом его соседями; никто не может в неё войти иначе, как с опасностью жизни.

Суда, на которых большая часть меланезийцев проводит половину своего существования,—настоящие шедевры труда и терпения: снаружи они украшены—с удивительным для варварского ещё народа вкусом—разными фигурами, изображающими духов-покровителей, и в то же время защищающими воинов от вражеских стрел или дротиков; внутри же они выложены перламутром и драгоценным деревом. Меланезийцы употребляют четыреугольный парус, тогда как в полинезийских морях все челноки имеют парус остроконечный, как барки на Средиземном море. Островитяне в этих морских пространствах чрезвычайно смелы и ловки: на Сан-Кристобале есть гребцы, пускающиеся в открытое море на челноках, шириною самое большое в 25 сантиметров и с поперечною дощечкою, на которой они и удерживаются в равновесии.

Будучи превосходными моряками и опытными рыболовами, островитяне Меланезии по большей части также хорошие земледельцы: на лесных полянах, вдали от деревень, встречаешь прекрасно возделываемые женщинами поля иньяма, сладких патат, таро, банановых деревьев, сахарного тростника; рощи кокосовых и саговых пальм, несколько хлебных деревьев доставляют туземцам остальную часть их пищи, которая почти исключительно растительная. Плетением рогожек из листьев пандана и приготовлением глиняной посуды занимаются женщины. Садовые орудия и оружие, дубины, дротики, луки и стрелы изготовляются мужчинами. Смотря по островам, формы этих снарядов много разнятся, или даже употребляют оружие совсем иное: так, островитяне Адмиралтейского архипелага не знают употребления лука, которым действуют почти все их братья по расе, но который неизвестен большинству полинезийцев; недавно у них не было других топоров, кроме острых раковин, насаженных на палку; рогатины же их оканчивалась обсидиановыми остриями, привозимыми с вулканического острова Лу. Ныне почти все побережные жители меланезийских морей употребляют огнестрельное оружие; даже для рыбной ловли, жители Соломоновых островов пользуются динамитом, тогда как во внутренних областях островов туземцы ещё пребывают в каменном веке. Торговым языком служит язык английский.

У меланезийских племен женщины считаются низшими существами в сравнении с мужчиной; почти повсюду им запрещено входить в публичную хижину деревни; они не принимают никакого участия в религиозных церемониях и удаляются, когда отец или муж принимается за трапезу. Они—собственность хозяина; на острове Сан-Кристобале и на соседних землях, они даже принадлежат на некоторое время целой общине. Но они обязаны безусловною верностью такому коллективному супругу, если только они не были, что иногда случается, предметом обмена с соседнею общиною. На островах Бибаре и Тамбаре, молодых девушек, предназначенных для начальников, запирают под надзором матроны в хижину, из которой они выходят только затем, чтобы следовать за покупщиками, которые розыгрывают комедию умыкания; у некоторых же племен их запирают не в хижину, а в клетку, до того низкую, что в ней нельзя выпрямиться во весь рост. С своей стороны, сыновья подлежат в течение известного периода пребыванию в лесу для посвящения в таинства, где впродолжении нескольких месяцев, им дозволены такия кушания, которые впоследствии будут уже строго воспрещенными для них. На острове Бираре снова встречаем странный обычай зулусов, по которому зятю воспрещено не только говорить со своею тещею, но даже и видеть её; когда она проходит, он прячется в кусты. На этом острове, равно как и на других землях архипелага Бисмарка, браки совершаются всегда экзогамические: общество разделено на две касты, и мужчина постоянно покупает себе в супруги женщину в чуждом ему клане. Дети принадлежат семейству матери, и, следовательно, непрерывное круговращение совершается из поколения в поколение между той и другой кастою. Как и у большой части африканских и океанийских племен, существуют тайные общества; благодаря таинственности своих церемоний, а также и своей солидарности, эти общества имеют большую силу: на островах Меланезии, эти, внушающие страх, франк-масоны обыкновенно обозначаются наименованием дук-дуков. Остров Иорк, как говорят, есть центр сообщества в группе Бисмарка. Великий магистр, неизвестный простому народу, в чрезвычайных обстоятельствах одевается в листву; каждый из людей, обреченный им на смерть или присужденный к наказанию, может быть уверен, что приговор будет немедленно приведен в исполнение.

Несмотря на убийство белых и на сопровождающие пиршества, католические и протестантские миссионеры все-таки отважились поселиться в различных пунктах архипелага. Миссию, основанную на Сан-Кристобале, пришлось, после избиения миссионеров, перевести на остров Вудларк; но священники были вынуждены бежать и из этой земли, и ныне они поселились уже на острове Роке, на западной оконечности острова Бирара, около залива Дампьера; туземцы этого острова гнушаются людоедством. В общем, влияние миссионеров, более или менее видоизменяемое влиянием торговцев и моряков, было незначительно: у меланезийцев существует только культ добрых и злых духов, а также культ великих явлений природы; они почитают тех животных, которых боятся; так, в одном месте они боготворят крокодила, в другом—акулу. Гуппи рассказывает, что на острове Улауа, к северу от Сан-Кристобаля, человека, которому удалось избежать зубов акулы, снова бросают в море, для удовлетворения священного пожирателя. Больными занимаются мало; на большей части островов, их даже покидают на произвол судьбы, когда потеряют надежду на выздоровление: больного относят в погребальную хижину и оставляют его умирать одного, положив подле его рогожи кокосовый орех; поступают так потому, что считают себя не в силах побороть того злого духа, который ожесточился против своей жертвы. Жители верят, что души умерших переселяются в светляков.

Политическая организация на разных островах различная: в архипелагах Бисмарка и Адмиралтейства, племена не имеют начальников или, лучше сказать, те, кто носят это наименование, обязаны им лишь иностранным торговцам; никто не позволит себе давать приказания себе подобному, все члены племени равны и, без властителя, обсуждают общественные дела. Но на большей части Соломоновых островов власть наследственных начальников установилась твердо. Обыкновенно королевства не велики: сколько деревень, столько же и государств; однако, существует несколько королевских владений, простирающихся на целую плеяду островов и даже на обширные пространства больших островов. Так, главарь острова Шортланд, в проливе Бугенвилля, командует над всеми островитянами этого пролива, а также и над ближайшими племенами на островах Бугенвилля и Шуазеля. Наиболее могущественные династии вообще удалось основать начальникам небольших островов: этим они обязаны своим морякам, более подвижным и более отважным, чем земледельцы соседних больших земель. Политика германского правительства направлена на упрочение власти главных начальников и на постепенное превращение их в германских чиновников.

В германской Меланезии ещё нет городов. «Колония» Порт Бресони, основанная в 1879 году на южном берегу острова Томбара, у подошвы изрытых оврагами гор и в самой безводной части острова, не имеет уже ни одного из тех французских переселенцев, которым сулили чудеса и которые нашли в «Новой Франции» только болезнь и голод: Порт-Бретон теперь не более, как сарай для хранения товаров. Политический и торговый главный пункт германских архипелагов, включая сюда и острова Соломоновы, занимает центральное положение между Папуазией и архипелагом Бисмарка. Первою станциею был Миоко, в тихих водах, которые простираются к югу от острова Йорка или Нового Лауэнберга; однако, соседния отмели, обнажающиеся при отливе, распространяют вредные испарения. Вследствие этого, для резиденции избрали весьма населенный остров Матупи, расположенный западнее и представляющий кратер, который выступил в бывшем кратере бухты Бланш, но образовавшаяся при извержении волна землетрясения на-половину разрушила деревню, и центр администрации был перемещен к юго-западу от Миоко, на островок Керавара, перед которым могут становиться на якорь самые большие корабли; годовой вывоз отсюда копры не превышает тысячи тонн. Что касается чиновников той торговой компании, которая представляет германскую державу в этих морских пространствах, то до сих пор вся их миссия сводилась к защите факторий, создавшихся на различных пунктах архипелага, и к надзору за эмиграцией или, скорее, за вывозом тех туземцев, которые посылаются на плантации белых. Невольничьи рынки превратились в рынки «свободных работников», но разница между операциями всех этих негроторговцев лишь номинальная, сотни и тысячи нанятых, будучи увезены далеко от отечества, оставляются там умирать в безнадежности. Германские публицисты предлагают основать в меланезийских владениях место для ссылки преступников. Финш рекомендует острова пролива Дампьера, занимающие центральное положение между берегом Новой Гвинеи и северными архипелагами—как местности, где всего удобнее было бы устроить эти пенитенциарные колонии.

Нижеследующая таблица дает перечень главных островов Меланезии (исключая островов, принадлежащих Новой Гвинее), с указанием их приблизительно определяемого пространства и населенность по Бэму и Вагнеру и по сведениям новейших путешественников.