Глава 1 Общий обзор
I. Пространство, геологическое строение, естественные деления страны
Часть Северной Америки, заключающаяся между Канадой на севере и Мексикой на юго-западе, не имеет специального географического имени и не может иметь, так как она составляет одно нераздельное целое с сопредельными странами. Употребляемое для обозначения её чисто политическое наименование «Северно-Американские Соединенные Штаты» (United States of North America) могло бы быть с таким же правом присвоиваемо и Мексиканской республикой. В обыкновенной речи совокупность этой территории называют просто «Соединенными Штатами» (United States) или ещё короче—«Штатами» (States), как будто нет других держав, к которым мог бы подходить этот титул. Но в действительности невозможно смешать эти Соединенные Штаты с другими федерациями, существующими в остальном мире: территориальное протяжение, число жителей, промышленная и торговая деятельность ставят этот североамериканский союз государств так высоко, что можно ограничиться сокращенным наименованием его, не опасаясь вызвать недоразумение. Слово «Америка», употребленное одно, без более точного определения, также понимается, от Нью-Йорка до Сан-Франциско, и даже в Канадской конфедерации как применимое по преимуществу к англосаксонской республике: забывают, что другие государства этого двойного континента имеют точно такое же право на имя, принадлежащее всей совокупности Нового Света. Гражданин Соединенных Штатов называет себя «американцем» (American), и очень удивился бы, если бы канадец, гватемалец или кубанец, в разговоре с ним, принял то же наименование.
Впрочем, Соединенные Штаты в короткий, едва вековой, период, протекший со времени вступления «американцев» в сонм независимых наций, так расширились, что имя страны применялось последовательно к географическим пространствам, весьма различным по протяжению. В 1776 г., когда возмутившиеся северо-американские колонии Англии провозгласили свою независимость, «Соединенные Штаты» в числе тринадцати, от Нью-Гемпшира до Георгии, окаймляли побережье Атлантического океана, простираясь на запад, по другую сторону Аппалахских гор, только до берегов двух больших озер Эри и Онтарио и до прибрежных лесов Огайо. Борьба ограничивалась почти исключительно частью поморья, заключающейся между Бостонской бухтой и входом в залив Чезапик. Территория нового государства могла быть исчисляема в то время в миллион квадр. километров, что составит около одной восьмой нынешних владений, не считая Аляски. В 1782 г. мирный трактат, признавший независимость Соединенных Штатов, значительно увеличил площадь области, отделенной от британской колониальной империи, так как уступка обнимала не только владения, уже занятые белыми, но также многие местности на западе, находившиеся ещё во власти индейцев-звероловов. На севере оффициальной границей было определено течение реки св. Креста (Сент-Круа), которая и теперь ещё служит раздельной линией между канадским Новым Брауншвейгом и северо-американской республикой. На юге пояс прибрежья, уступленный Великобританией, был ограничен территорией двух Флорид, принадлежавших тогда испанцам. Но, за исключением пунктов, специально означенных трактатом, границы описанной через эти пункты территории оставались очень неопределенными. Так, северный рубеж, отделявший новую республику от канадских провинций, оставшихся верными британской короне, не мог быть правильно отграничен на всём его протяжении, так как он проходил через мало изледованные местности: допускали, однако, что по ту сторону озер Верхнего и Лесного (lake of the Woods) он достигал долины Миссисипи, ниже её истоков. Согласно этому предположению, постановлено было, что средняя струя (стержень) этой реки будет служить границей территории Соединенных Штатов во всей её западной части до 31 градуса широты, где начиналась Луизиана. Уступленное Англией пространство обнимало около 1.050.000 квадр. километров, т.е. слишком в два раза больше площади, действительно занятой колонистами.
В 1803 г. территориальное протяжение Соединенных Штатов во второй раз удвоилось, вследствие присоединения Луизианы, уступленной французским правительством за 80 миллионов франков. Правда, что под именем «Луизианы» обе договаривающиеся стороны понимали неопределенное пространство, без точных границ, так как этот географический термин применялся вообще ко всей части миссисипской покатости на запад от реки и «Скалистых гор» до Тихого океана; но, как ни сбивчивы были толкования относительно размеров уступленной территории, тем не менее сделка эта положила конец всяким столкновениям по поводу границ между Францией и Соединенными Штатами и давала этой последней державе, уже владевшей атлантическим поморьем, надежду утвердиться современем на берегах Великого океана. Многие публицисты называли политическим преступлением эту уступку Луизианы Францией северо-американской республике; но каковы бы ни были побуждения и цели негоциаторов, не подлежит сомнению, что, проданная или покинутая, Луизиана могла наперед считаться потерянной для французов: им должна была остаться только слава открытия этой страны. Колонизовав всего один сколько-нибудь важный пункт, прибрежную местность вокруг Нового Орлеана и Мобиля, как могли бы они оказывать сопротивление напору группы государств, заключавшей в ту эпоху уже слишком шесть миллионов жителей, и какой помощи эта горсть французских колонистов могла бы ожидать от метрополии, не имевшей тогда флотов и отрезанной от всякого сообщения с остальным миром? Несмотря на давность своих оккупационных прав и на опорную точку, которую давало ей владение Кубой, Испания должна была уступить той же политической необходимости, когда, в 1819 г., отказалась от Флоридского полуострова за вознаграждение в 5 миллионов пиастров. С этого времени северо-американская республика завладела всем северным берегом Мексиканского залива и его входными воротами, расположенными против Гаванны.
Истолкование трактатов, заключенных с Великобританией, также способствовало увеличению территории Соединенных Штатов: жребий не мог не благоприятствовать той из двух держав, владения которой расширяются, так сказать, самопроизвольно, путем колонизации, и которой достаточно выжидать, чтобы совершившиеся факты решили дело в её пользу. Так, в 1842 г. американский штат Мэн присоединил к себе, почти до побережья св. Лаврентия, верхний бассейн реки св. Иоанна (Сент-Джон), который по первоначальному смыслу трактатов несомненно должен был принадлежать Канаде, говорят англичане. Точно также в 1846 г. граница, установленная трактатом 1782 г. за Лесным озером, в средней низменности континента, была продолжена по прямой линии 49-ю параллелью до Тихого океана, так что нижнее течение Колумбии и весь бассейн Змеиной реки (Snake-river) отошли к Соединенным Штатам, хотя честь открытия этих стран принадлежит канадским «путешественникам», состоявшим на службе у одного английского общества, зависевшего от Гудсонской компании, и хотя Ванкувер формально присоединил к владениям Англии всё побережье, после произведенного им исследования пролива Хуан-де-Фука и залива Пэджет. С другой стороны, первый переход через опасный порог на Колумбии, обследованный уже в 1775 г. испанцем Эсетой, был совершен бостонским мореходом Греем, плававшим, в 1792 г., под американским флагом; этот же мореплаватель дал окончательное название реке, которая до того времени обозначалась на картах под испанским именем Сан-Роке. Дипломаты Великобритании отступились от этой спорной территории. Оставался только один сомнительный пункт, именно вопрос о том, кому должен принадлежать маленький архипелаг Сан-Хуан, лежащий между английским островом Ванкувер и материком: в 1872 г., германский император, выбранный в третейские судьи, решил спор в пользу Соединенных Штатов.
Захваты англо-американской республики на землях её юных соседей, Мексиканских Штатов, были ещё гораздо более значительны по пространству и по ценности присоединенных областей. В 1835 г. у Мексики был вырван первый клочек земли, обширная территория Техаса, и организован в независимую республику американскими плантаторами, переселившимися туда вместе со своими невольниками. Десять лет спустя плантаторы эти добились включения своего штата в состав Северо-Американского союза и тем вызвали войну между двумя соседними республиками. Неравенство сил было слишком велико, чтобы Мексика могла долго выдерживать борьбу, и в 1848 г. трактат, известный под именем Гвадалупе-Идальго, обеспечил Соединенным Штатом обладание Новой Мексикой, покатостями Колорадо, Утахским плоскогорьем и Калифорнией. Но даже это огромное территориальное приобретение, цены которого не знали сами завоеватели, и которое дало им более 1.000 километров побережья на Тихом океане, показалось им недостаточным, и пять лет спустя они купили, на юге от реки Хила, другую полосу мексиканской территории, говоря, что эта земля необходима им для будущей постройки железной дороги: и в самом деле, один из трансконтинентальных рельсовых путей Соединенных Штатов проходит по этой территории, называвшейся прежде «Гадсденской», по имени её покупателя, или Месильей, по имени одного из её западных округов, и поделенной ныне между Аризоной и Новой Мексикой.
Со времени этих крупных земельных приобретений со стороны Мексики Соединенные Штаты не делали захватов на смежных территориях севера и юга и не присоединили земель на Антильском море, обладание которыми предсказывалось им многими лжепророчествами; но на северо-западной оконечности континента другая страна громадных размеров, и при том почти совершенно неизвестная, прибавилась в 1867 г. путем купли к их территориальной империи: это—Аляска, бывшая русская Америка, проданная за семь слишком миллионов долларов. Владение этой обширной областью лесов, гор, тундр и льдов не имело до сих пор никакой экономической важности; но в глазах многочисленных политиканов продажа Аляски рассматривалась как признание Россией принципа главенства Соединенных Штатов на американском континенте и в особенности как предостережение по адресу Великобритании, сюзерена Канадской державы. Присоединение Аляски прибавило около 1.500.000 квадр. километров к владениям Соединенных Штатов, главная масса которых, большой четыреугольник, заключающийся между двумя океанами, Канадой, Мексиканским заливом и плоскогорьем, уже сама по себе представляет громадное пространство, в 7.838.000 квадр. километров, т.е. пространство, в пятнадцать раз превосходящее площадь Франции, равное слишком трем четвертям Европы, составляющее около семнадцатой части континентальных областей земного шара.
Последовательные приращения территории Соединенных Штатов, по приблизительным исчислениям, таковы:
| квад.километров. | |
| Первоначальные колонии, без Зааллеганской области | 1.000.000 |
| Территория, уступленная Великобританией в 1782 г. | 1.040.000 |
| Луизиана, купленная от Франции в 1803 г. | 2.575.000 |
| Флорида, купленная от Испании в 1819 г. | 153.500 |
| Северный Мэн, уступленный Англией в 1842 г | 28.500 |
| Территория Орегон, уступленная в 1846 г. | 520.000 |
| Техас, присоединенный в 1815 г. | 710.550 |
| Новая Мексика и Калифорния, уступленные Мексикой в 1848 г. | 1.760.240 |
| Территория Месилья, купленная от Мексики в 1853 г | 46.500 |
| Аляска, купленная от России в 1867 г. | 1.495.380 |
| Архипелаг Сан-Хуан, уступленный Англией в 1872 г | 1.690 |
| Всего | 9.331.360 |
*К этому нужно прибавить ещё в последнее время присоединенные или приобретенные земли: Сандвичевы острова, остров Гуам в Марианском архипелаге, Пуэрто-Рико, Филиппинские острова,—общее пространство которых определяют в 321.000 кв. километров.*
О всей совокупности Соединенных Штатов можно сказать то же, что теперь говорят об Аляске, именно, что присоединение, мирное или насильственное, различных входящих в состав их областей, совершилось гораздо ранее, чем эти страны были исследованы или стали известны в общих чертах их географии. Человек должен был торопиться, чтобы поставить эту часть Северной Америки на одинаковый уровень с Европой в отношении научного изучения почвы и климата: не прошло ещё десяти поколений с того времени, как первые цивилизованные белые поселились на землях, сделавшихся владением северо-американской республики. Известно, что норманские мореплаватели около 1000 года открыли берега Винланда, или «Страны винограда», американской земли, которую первые комментаторы, Рафн, Коль, д’Авезак, отожествляли с Массачузетсом, и которая во всяком случае должна была находиться на юге от реки св. Лаврентия. Вероятно, страна эта после того была посещаема и другими мореходами, но история тех времен слишком перемешана с легендами, чтобы можно было вывести из неё какой-либо достоверный факт: существование в этих областях лесистых и обитаемых земель есть единственный географический факт, поставленный вне сомнения норманскими путешественниками.
Первые исследования, сделанные вдоль морских берегов и в нынешней территории Соединенных Штатов после решительных открытий Колумбов и Каботов, принесли по крайней мере ту огромную пользу, что дали реальную основу смутным понятиям географов; но дошедшие до нас известия об этих исследованиях слишком кратки и упоминаемые в них имена мест слишком мало узнаваемы, чтобы можно было с точностью начертать пройденные исследователями пути. Экспедиции, совершенные в разное время под руководством испанских путешественников Понсе де-Леон, Васкес де-Аильон, Памфило де-Нарваэс на полуострове Флориде, затем под руководством Фернандо де-Сото и Москосо внутри материка до реки Миссисипи, проходили через леса, прерии, болота неизвестными нам дорогами: общее описание страны позволяет только утверждать, что переправа через Миссисипи была совершена близ места, где ныне находится городок Гелена, к северу от слияния Белой реки (Уайт-Ривер) и Арканзаса. По крайней мере западные берега страны, известной теперь под именем Калифорнии, были обследованы, в 1542 г., испанцем Кабрильо до мыса Мендосино, и с этого времени можно было изображать на картах умеренные области Северной Америки с контурами, мало разнившимися от действительности. Что касается главной черты географии внутренних земель, то исследователи Канады обозначили её, поднимаясь вверх по цепи озер, затем следуя по течению Миссисипи до впадения этой реки в Мексиканский залив: в конце семнадцатого столетия были составлены первые карты, представляющие приблизительным образом центральную гидрографическую систему Северной Америки. Детальные карты, гораздо более точные, и съемки, сделанные землемерами, изобразили страны, граничившие с французскими поселениями на реке св. Лаврентия. Карта озера Чамплен, составленная Анжером, в 1748 г., почти не уступает в точности картам тех же размеров, издаваемым американцами в наши дни для того же бассейна.
Заселение атлантических берегов английскими и голландскими колонистами способствовало более точному ознакомлению с контурами побережья и с географическими чертами береговой области до гор Аппалахской системы. В 1642 году, правительство Массачузетса поручило двум «математикам» обмежевать границу отведенной ему территории. Затем военные экспедиции против французов и их союзников-туземцев дали случай ознакомиться с загорными областями до Великих озер, а по окончании войны за независимость быстрое движение колонизации в долине Огайо и по направлению к Миссисипи вызвало обширные кадастровые работы, результаты которых вскоре были резюмированы географическими картами. В начале настоящего столетия американцы, сделавшись владельцами громадных территорий Луизианы, распространили свои культуры и свои исследования по другую сторону великой реки. В 1804 г. Льюис и Кларк, осуществляя предприятие, проектированное уже за тридцать лет перед тем Карвером и Уитвортом, поднялись до области истоков реки Миссури, перешли Скалистые горы и, спустившись в бассейн Колумбии, проследовали по этой реке до её устья, открытого уже двенадцатью годами ранее Греем. Перезимовав здесь, они в следующем году вернулись другой дорогой в миссисипские равнины. Путешествие это доказало возможность постройки дороги через пустыни дальнего запада; однако, прошло более полстолетия, прежде чем путешественники получили возможность переходить эти горы и плоскогорья иначе, чем по тропинкам, с трудом прокладываемым в скалах и песках.
Льюис и Кларк имели в деле исследования дальнего запада многочисленных преемников, и около половины текущего столетия орографическая система этих гористых областей стала известна в её главнейших чертах. Фримонт, по имени которого был назван один из самых высоких пиков Скалистых гор, исследовал, между 1842 и 1846 годами, многочисленные проходы в горах. заключающихся между реками Колорадо и Колумбией; Стансбюри рекогносцировал в особенности Утахское нагорье, его озера и пустыни; но методическое изучение началось только после мексиканской войны и уступки Калифорнии Соединенным Штатам: американцы спешили ознакомиться с громадными пространствами которых они сделались счастливыми обладателями. С 1853 года были посылаемы научные экспедиции на поиски лучших мест прохода для трансконтинентальной железной дороги, и рядом с этими изысканиями экономического характера страны производились исследования, относящиеся к геологии и гидрологии, к естественной истории, ископаемым древностям, местным племенам и их переселениям. Громадная работа, изучение всех территорий, лежащих вдоль 40-й параллели и специально от 100-го градуса долготы, продолжается, с большими расходами, различными «научными департаментами» министерств военного и внутренних дел и делегатами Смитсоновского института; министерство иностранных дел (State departament) также имело своих особых агентов. Кроме того, «общее геологическое исследование» Соединенных Штатов началось в 1867 г. изучением новоорганизованного штата Небраски и продолжается до сих пор. Несмотря на различие материальной организации и личного состава экспедиций, несмотря на пререкания о компетенции между министерствами или руководящими учреждениями, труд этот в общем подвигался вперед и породил огромную коллекцию документов, приведенных в систему и составляющих, без сомнения, богатейшую в свете специальную библиотеку этого рода: имена Уипля, Марку, Эмори, Гайдена, Мика, Лиди, Уилера, Джильберта, Кинга, Эммонса, Гэга, Поуэля тесно связаны с этим делом и ему обязаны в большей части своей славой. Генеральная карта (в масштабе 1:253.440) Замиссисипья, в 143 листах, подразделяющихся каждый на четыре части, исполнена более, чем на половину и содержит резюме многих тысяч отдельных исследований, произведенных в разных пунктах страны; кроме того, бесчисленные детальные карты год от году прибавляются к существующим уже обширным коллекциям.
Хотя штаты, лежащие по сю сторону Миссисипи, сделались владением белого человека гораздо ранее того, сравнительно недавнего, времени, с которого началась колонизация дальнего запада, однако, они сильно запоздали в отношении производства картографических работ, подобных тем, какие совершенны для областей, находящихся за этой рекой. Первая попытка, предпринятая с целью определить точным образом направление градуса широты, по поводу возникшего спора о границах, относится к половине восемнадцатого столетия. В договоре, заключенном между Пенсильванией и Мерилендом, было условлено, что раздельная линия, начинаясь в 12 английских милях к северо-западу от Ньюкестля, должна направляться точно к западу на пространстве 5 градусов по долготе. Землемеры, которым была поручена эта операция, не обладали необходимыми для подобных работ знаниями, и после долгих и безуспешных проб ощупью, они должны были отказаться от возложенной на них задачи. Тогда обратились к двум англичанам, Мэзону и Диксону, которые действительно исполнили требуемую работу; но предыдущие измерения уже испортили её в основе, и в ней обнаружились многочисленные ошибки. Граница, определенная этими двумя геодезистами, получила громкую известность под именем «Mason's and Dixon's line», потому что она указывала впоследствии раздельную черту между «северными» и «южными» штатами, между штатами свободными и рабовладельческими; от этой «линии Мэзона и Диксона» и произошло название «Диксия», часто употребляемое в народной речи для обозначения южных штатов.
Операции того же рода, сделанные для разграничения штатов и графств, в течение восемнадцатого и первой половины девятнадцатого столетий, также дали во многих случаях очень сомнительные результаты, по той причине, что чиновники кадастра не принимали в рассчет сходимость меридианов и по большей части смешивали истинный север с севером компаса. Так, раздельная линия между Виргинией и Северной Каролиной, между Кентукки и Тенесси, продолжающаяся на пространстве 12 градусов по долготе, считается совпадающей с 36°30' широты, тогда как последующими поверками констатировано, что она идет изгибами между 36°31' и 36°36'. Но эти погрешности не имели важных последствий, так как карты в то время служили только для установления политических и административных делений между штатами и графствами и для размежевания имений частных землевладельцев. Большинство тогдашних так называемых «карт» были не что иное, как резюме листов кадастра, и представляли условные деления страны в широких, ярко окрашенных чертах, без показания физических условий местности, рельефа высот и разветвления долин. Нужно, однако, сказать, что магнитная карта Соединенных Штатов была продуктом более серьезных исследований и более полных работ, чем соответственная карта Европы.
Насколько велика была бедность по части серьезных картографических работ до междуусобной войны, можно судить по тому, что один только штат, Массачузетс, составляющий 2027-ю часть территории Соединенных Штатов, обладал в то время картой, могущей сравниться с топографическими работами Западной Европы. Но «интересы торговли и обороны» настоятельно требовали, чтобы, по крайней мере, морские берега были определены посредством точных геодезических измерений, и предприятие это, ограничивавшееся в начале изображением деталей наиболее посещаемых портов и прилегающей береговой полосы, постепенно расширило рамки своей задачи настолько, что сделанное им может служить надежным базисом для картографии всей страны. В самом деле, служба «Coast and Geodetic Survey» уже почти окончила подробную съемку побережья на двух океанах и на Мексиканском заливе; кроме того, она составила гидрографию Великих озер, изучила порядок течения рек до начального пункта судоходства и связала частные треугольники морского берега с триангуляцией гор; она даже продолжила цепь треугольников далее, к Скалистым горам, для того, чтобы соединить по 39-й параллели съемки западного берега с работами на атлантическом поморье; кроме того, многие штаты просили этот корпус геодезистов связать их территорию с общей системой триангуляции страны. Теперь дело уже настолько подвинуто вперед относительно главной территориальной массы Соединенных Штатов, что его можно было продолжать исследованием побережья Аляски, а также исследованием Гавайских островов, на которые уже смотрят, как на естественное владение северо-американской республики.
Успехи этой обширной работы не позволяли более отступать перед другой громадной задачей—составлением систематической карты Соединенных Штатов в размере, достаточном для изображения деталей топографии: выполнение этой задачи предприняло, с 1884 г., «бюро геологической съемки» (the United States’ Geological Survey), продолжая в то же время свою первоначальную задачу, состоящую в «приготовлении геологической карты страны». Составленные до сих пор сотни отдельных листов дают понятие о колоссальных размерах предпринятой работы; она уже окончена в девятнадцати листах для Нью-Джерсея и в четырех листах для «Национального парка» в Иеллостоне; начата же она во всех штатах. Предположено сначала покончить с восточными штатами, как Массачузетс и другие, пространство которых относительно не велико, и где прежния работы облегчили дело. Масштаб генеральной карты Соединенных Штатов различен, смотря по степени населенности различных областей: от 1:62.500 для густо-населенных восточных штатов он поднимается до 1:125.000 для большинства других штатов и до 1:250.000 для гористых стран, почти безлюдных. Число отдельных листов перешло бы за сто тысяч, если бы вся территория государства изображалась так же детально, как Массачузетс и другие при-атлантические штаты.
Изданные доселе геологическим бюро листы очень красивы на вид и представляют рельеф очень отчетливо горизонталями, проведенными через каждые сто английских футов (около 36 метров). Но в сравнении с подобными картами, изданными в Европе, листы эти кажутся крайне бедными по части имен мест. Географическая номенклатура Соединенных Штатов весьма недостаточна, или, вернее сказать, её ещё надо создать. Иначе и не может быть в стране, которая, со времен доисторических, оставалась очень слабо населенной, в которой не могла совершиться передача умственной культуры от первых обитателей к нынешним её жителям. В Италии, во Франции имена, данные местам за тысячи лет пред сим, сохранились за ними, либо в первоначальной форме, смысл которой утратился, либо в новой форме, приспособленной к унаследовавшим их языкам. Правда, многие из этих имен были забыты в течение веков, но их последовательно заменяли названиями, взятыми либо от внешнего вида или характера местности, либо от какого-нибудь исторического события или частного факта, и родившимися самопроизвольно в народной речи. Таким образом, имена греческие, япигские, кельтские, лигурийские, баскские, германские, латинские, арабские, итальянские, провансальские, гасконские и французские соединились в огромную номенклатуру, заключающую в себе сотни тысяч и даже миллионы слов, как в этом можно убедиться, просматривая книги кадастра, или как это явствует из крестьянской речи. Ономастика мест или стран с давней цивилизацией есть как бы сокровищница, наполненная бесчисленным множеством монет, частию стертых до неузнаваемости, частию ещё отчетливо сохранивших изображение и надпись, отчеканенных на языке, слова которого нам хорошо известны.
Совсем иначе обстоит дело в Соединенных Штатах. Несколько индейских имен, по большей части сильно искаженных, были сохранены либо за их звучность, либо, наконец, в некоторых случаях, в виду грандиозности данного местоположения и далеко распространенной известности, которую оно приобрело уже под своим индейским названием. Замечательно, что именно в прибрежных областях атлантического поморья, всего ранее колонизованных белыми и лишившихся своего индейского населения, сохранилось наибольшее число имен, принадлежащих американским идиомам; кроме того, в Новой Англии и в штате Нью-Йорк известны сотни индейских наименований, замененных теперь английскими словами. Это богатство наследия объясняется очень просто: в первые времена колонизации европейцам, относительно малочисленным, приходилось постоянно иметь дело со своими соседями краснокожими: они должны были вести с ними торговлю, брать их проводниками в лесах Запада, подписывать в их вигвамах договоры, раскуривать с ними «трубку мира», в ожидании того дня, когда они, европейцы, будут достаточно сильными, чтобы истребить этих аборигенов, оттеснить их внутрь материка или из переживших сделать покорных слуг. Впродолжении трехсотлетнего соприкосновения, мирного или враждебного, белые успели постепенно ознакомиться с большей частью местной номенклатуры и, привыкнув произносить эти иностранные слова, не имели надобности заменять их банальными названиями, заимствованными из своего собственного языка. В западных областях, напротив, вторжение белых было быстрое или даже внезапное; после коротких стычек, индейцы принуждены были бежать или дать запереть себя в тесных пределах мест водворения. Сношения между двумя расами были довольно редки, и индейская география осталась почти совершенно неизвестной завоевателям. Иммигранты знакомились с дальним Западом не через посредство индейцев, а через посредство канадских путешественников, французов и метисов; ещё до прибытия англо-саксонских пионеров за-миссисипские страны, до середины цепи Скалистых гор, были представлены на карте, испещренной французскими терминами, именами племен и гор, рек, скал и равнин. После заселения края американцами английского языка, имена эти сохранились, иногда в измененной или искаженной форме: так, например, река и город Шийен (Cheyenne) напоминают, вероятно, пребывание индийского племени «Собак» («Chiens»).
Но главную массу имен нужно было импровизировать, когда поток колонизации устремился в эти страны. Однако, ум человеческий не способен создать сам из себя новый язык. Американцы, подобно своим предкам всякого происхождения, не могли давать названия новым местам иначе, как по их физическим признакам, или по воспоминаниям о родине, или в честь или прославление каких-либо уважаемых, сильных или богатых личностей, или, наконец, названия, выражающие надежду на какое-нибудь завоевание, нравственное или материальное. Но для того, чтобы наименовать все места столь обширного, почти равного Европе, пространства, потребовались бы необыкновенно живое воображение, громадная память, большая глубина поэтического чувства, и если бы даже пришельцы обладали этими интеллектуальными рессурсами, повторения всё-таки были бы неизбежны. Закругленная на верхушке гора у всех колонистов, в Южной Каролине, как и в Огайо, получила название «Round Top» или «Round Hill» («Круглая вершина» или «Круглый холм»); голой, безлесной вершине обыкновенно давали прозвище «Bald Mountain» («Лысая Гора»), и смотря по растущим на них древесным породам, высоты получали сложное имя, составленное из названий деревьев: Pine, Laurel, Oak, Chestnut, Hickory, в соединении с словами, означающими различные формы рельефа: Mount, Ridge, Hill, Cliff, Ledge, Range и другие. Точно также каждая страна или область должна была иметь свои реки Deep или Flat, Crazy или Lazy, Muddy, Rocky или Sandy («Глубокая» или «Мелкая», «Бешеная» или «Ленивая», «Мутная», «Каменистая» или «Песчаная»). Каждый город Старого Света, исчезнувший или существующий ещё, натурально имеет своего тезку в Новом: Вавилон и Мемфис, Кантон и Дели, Афины и Рим, Париж и Лондон. Патриотическая привязанность побуждает повторять в новом отечестве имена родных городов; однако, редко случалось, чтобы предсказание основателей оправдывалось на деле, и чтобы новые города напоминали какой-нибудь чертой своих судеб судьбы своих патронов: американский Каиро походит на египетский Каир разве только разветвлением своих вод; Париж представлен в заатлантической республике незначительными городскими поселениями; а Лондон имеет в Новом Лондоне весьма скромного соперника. С другой стороны, Бостоны, Йорки, Балтиморы, Орлеаны Соединенных Штатов много превосходят одноименные города Европы. Особенно богата серия патриотических имен, простых или сложных: Вашингтонам, Джефферсонам, Файетам или Лафайетам, Адамсам счету нет. Относительно редки имена—столь обыкновенные в китайской топонимии,—напоминающие добродетели или выражающие пожелание: Harmony, Economy, Good Luck («Согласие», «Бережливость», «Удача»). Заселение земель, распространение земледельческой культуры, фантазия земледельцев ежедневно увеличивают номенклатуру; однако, даже в густо населенных местностях европейский путешественник во время своих экскурсий часто бывает поставлен в затруднительное положение недостатком определенных имен мест. Страна ещё не живет исторической жизнью, и бедность географической номенклатуры вынуждает обозначать обширные пространства простыми указаниями на положение относительно главных стран света. Одно слово «Смит» или «Джонс», дополненное прилагательным и «Северный», «Восточный», «Южный», «Западный», «Центральный», должно служить номенклатурой для больших пространств, усеянных селами, деревнями и поселками; правда, что в просторечии почти всегда прибавляют к этим именам название графства и даже штата; только этим способом и удается различать многочисленные местности, носящие одно и тоже наименование. Вне главных городов упоминают больше округ, чем место. Что касается правописания, то оно значительно изменилось, как это явствует из сравнения текстов английских и американских (американцы пишут, например, Egg Harbor, а не Egg-harbour, Snow Plow, а не Snow-plough, Boise City вместо Boisee, Laramie вместо Laramee и т.д.). Она ещё не фиксирована оффициально, но обычай—тот же закон, так как весьма важно придать характер единства географическим работам.
Соединенные Штаты составляют столь значительную часть Нового Света, что общее описание этой громадной страны сливается с общим описанием Северной Америки. Так же, как вся совокупность этого материка, территория англо-американской республики отличается замечательной простотой геологического строения: это обширная средняя равнина, ось которой образует большая река Миссисипи, а внешние края занимают две системы гор: Аппалахские—на атлантической стороне, Скалистые, с прилегающими плоскогорьями,—на тихоокеанской; но эти береговые возвышенности ориентированы различно: в то время как Аллеганские цепи протянулись с северо-востока на юго-запад, Скалистые горы в общем расположены по направлению с северо-запада на юго-восток. Названные орографические системы резко разнятся также и своими размерами: громадное нагорье, заключающееся между цепями Скалистых гор и Сиерра-Невадой, гораздо обширнее и гораздо выше параллельных гряд Аппалахской системы; но геологические исследования обнаружили, что эти восточные горы представляют лишь ничтожные остатки того, чем они были прежде. Что касается полуострова Флориды, кораллового происхождении, то он составляет особый мирок, или, вернее сказать, часть антильских архипелагов. Средняя высота Соединенных Штатов, со включением Аляски, исчисляется Тонером в 648 метров.
Простоте рельефа и контуров соответствует простота геологического строения: в этом отношении Соединенные Штаты резко отличается от Европы, остов которой, образованный из многочисленных материковых отрывков, представляет весь ряд геологических формаций, и где очень трудно распознать их последовательность; напротив, ярусы северо-американской почвы следуют один за другим в правильном порядке. Восточная треть страны, обнимающая всю область Аппалахских гор и покатость Великих озер и реки св. Лаврентия, состоит из пород первичных и переходных, до каменноугольных формаций: это краеугольный камень континента, на котором появились первые организмы. К западу от этих древних земель и до Скалистых гор преобладают, по протяжению, вторичные формации. Наконец, западная треть поверхности Соединенных Штатов состоит из обширного пьедестала кристаллических пород, выступающих кое-где наружу в виде горных гребней, а в других местах, прикрытых вторичными и третичными пластами, из которых первые являются в виде параллельных цепей, а последние в виде равнин и замкнутых бассейнов. Кроме того, потоки лавы, огромной мощности, занимают наибольшую часть северо-западной территории в бассейне Колумбии и в береговых цепях Орегона и Калифорнии.
Несмотря на геометрическую правильность, приданную линиям границы Соединенных Штатов, от пролива Пэджет до Верхнего озера и от берегов Калифорнии до течения Рио-Гранде, условные пределы не слишком удалены от раздельных поясов, начертанных природой. Так, на северо-западном берегу канал Сан-Хуан-де-Фука и острова залива Пэджет принадлежат именно в последнему фиорду поморья. На севере, океанский берег изрезан каналами, разветвляющимися заливами, и защищен рядами многочисленных островов и островков до полуострова Аляски и до длинной цепи Алеутских островов. На юге, морской берег, если не прямолинейный, то по крайней мере очень мало изломан и почти не имеет значительных иссечений; единственный залив, один из великолепнейших в свете, открывающийся в стене береговых утесов,—это совокупность портов Сан-Франциско; бухта эта представляет собою не фиорд, подобный фиордам Британской Колумбии и Аляски, а простую долину между параллельными горами, сообщающуюся с морем посредством узкой бреши.
На другой оконечности Соединенных Штатов, на побережье Мэна, политическая граница менее совпадает с естественным раздельным поясом. В самом деле, все берега этого штата изрезаны фиордами столь же отчетливо, как берег Лабрадора, и бесчисленные озера «Высоты земель» составляют ещё часть канадской области. Даже на юге бухты, вдающиеся внутрь материка, суть фиорды, постепенно заваливаемые обломками; наконец, озера Джордж и Шамплен и Адирондакские пруды, даже долина реки Гудсон, тоже принадлежат к области фиордов: только к югу от Нью-Йорка морской берег, выравниваемый песчаными косами, начинает входить в состав другой геологической области. После долины и залива св. Лаврентия, явственно рассекающих материковое туловище, наиболее отчетливое естественное деление на атлантическом побережьи Северной Америки представляет Нью-Йоркская бухта. Эта граница фиордов на прибрежьи совпадает с предельной линией морен, выдвинутых северными льдами.
Между двумя углами Соединенных Штатов, северо-восточным и северо-западным, совокупность внутренних морей, питающих реку св. Лаврентия, служит политической и фискальной границей, тогда как, с точки зрения международных сношений и торгового обмена, это средиземное пресноводное море есть, напротив, главный элемент общения между прибрежными населениями. Через окружающий её пояс озер канадская провинция Онтарио составляет фактически, в экономической и социальной жизни, нераздельную часть той же области, к которой принадлежат англо-американские территории бассейна реки Огайо. Таким образом, эта озерная граница, столь отчетливо очерченная на карте конфигурацией берегов, является в действительности более искусственной, чем длинная условная линия 49-го градуса широты между Лесным озером и заливом Пэджет, геометрическая линия, до некоторой степени оправдываемая природой, так как она дает Соединенным Штатам весь бассейн верхнего Миссисипи и почти весь бассейн Миссури. Кроме того, она пересекает Скалистые горы в относительно узкой части этой орографической системы, в части, представляющей понижение рельефа между отдельными массивами. На южной окраине, со стороны Мексики, больше половины границы обозначено течением Рио-Гранде; остальная часть оставляет Соединенным Штатам все течение реки Хила (Rio Gila) и перерезывает около основания полуостровов Калифорнию.
Пространство Соединенных Штатов (по Ганнету и Карпентеру)—7.835.980 кв. кил.; суши—7.821.580; вод, без Великих озер—21.580; Соединенных Штатов, с Аляской—9.331.360.
Наибольшая длина территории с востока на запад— 4.625 кил.; с севера на юг—1.285 кил.
Каждому из трех главных делений северо-американской территории—Аппалахская горная цепь, бассейн Миссисипи, Скалистые горы и нагорья—соответствуют различные моря. Атлантический океан отложил земли, простирающиеся у подошвы Аллеганских гор и их отрогов; Мексиканский залив составляет южную границу земель миссисипского ската, а озера Канадского Средиземного моря, другого океанского залива, хотя соединенного с морем простой рекой, а не проливом, ограничивают ту же покатость на севере и отделяют её от областей, обращенных к Ледовитому океану; наконец, на западе воды Тихого океана омывают основание предгорий системы Скалистых гор. Достаточно взглянуть на очертание берегов, чтобы понять различие их происхождения. Северо-восточные берега, которые ещё недавно были покрыты льдами, сохраняют, с небольшим изменением, тот вид, какой они имели под кристаллической массой. На юге всё побережье морского образования, до полуострова Флориды, представляет ряд песчаных кос, которые море протянуло впереди первоначального побережья, постепенно возвышая подходы берега. Начиная от конечного бастиона, образуемого полуостровом Флоридой, южные берега Соединенных Штатов, омываемые Мексиканским заливом, имеют вид, напоминающий атлантические пляжи. Напротив, побережье, окаймляемое Великим океаном, каменисто почти на всём его протяжении, или по крайней мере песчаные берега, образованные прибоем волн, развертывают свои кривые между высокими каменными мысами. Это различие в очертаниях берегов и в материалах, из которых они составлены, указывает на различие их геологической истории и находится в связи с вековыми явлениями колебаний уровня материковых масс. На основании наблюдений, сделанных в некоторых пунктах поморья, можно заключить, что берег Атлантики постепенно захватывается водами; напротив, берега Мексиканского залива, от Флориды до Техаса, также, как берега Тихого океана, повидимому, находятся, относительно моря, в периоде поднятия: только повышением почвы и можно объяснить, например, положение внутри твердой земли, в 80 километрах к северу от Мобиля, груды морских раковин, которые, очевидно, должны были находиться на самом берегу моря. Геологическая работа, сообщившая всей континентальной массе её форму и контуры, медленно, но неустанно, продолжается и поныне.
В первые времена колонизации характер берега, скалистый или песчаный, имел капитальную важность в истории торговля и заселения. И теперь ещё, хотя человеку удалось уже во многих местах создать безопасные от Массачузетса и остроконечного мыса Код, гавани на негостеприимных берегах, различные части побережья Северной Америки существенно разнятся по своей экономической ценности. Крутые берега, изрезанные бухтами и бухточками, представляют по большей части глубокия и защищенные воды, тогда как низменные пляжи, продолжающиеся в море длинными мелями, очень опасны для судоходства, особенно в соседстве песчаных мысов, где линия побережья вдруг меняет направление. Моряки должны были делать выбор между иссечениями берега, выбор, который при том подчинен тысяче географических условий соседней внутренней местности, каковы рельеф и степень плодородия земли, направление естественных путей, ориентировка рек и горных цепей. Вообще, «развитие морских берегов», на которое Карл Риттер так любил указывать в описании различных стран, как на один из главных элементов сравнительной оценки, но которое невозможно измерить точно на картах, много разнится в отношении экономической важности, смотря по свойству самых берегов, и в общей экономии данной страны несколько километров побережья, изрезанного гаванями, имеет гораздо более высокую цену, чем нескончаемые пляжи, открытые ветрам и волнам. Очень трудно, однако, указать цифрами относительное протяжение полезных или бесполезных берегов известной страны в её сношениях с другими странами, так как прогресс промышленности и различные перемены в равновесии населений беспрестанно изменяют отношения человека с землей, на которой он живет, и дают иное направление судоходным путям уничтожением баров и созданием искусственных портов. Можно сказать только, что в целом атлантическое побережье Соединенных Штатов, по крайней мере к югу от бухты Чезапик, есть одно из наиболее обделенных природой в отношении богатства расчленений и числа удобных гаваней. Самая легко доступная часть береговой окружности та, где находятся гавани, наиболее широко открытые к Старому Свету, есть вместе с тем та область англо-саксонской республики, где население и торговля возрастали всего быстрее.
Побережье Соединенных Штатов, измеренное по прямой линии от одной до другой оконечности, и по контуру берегов, вместе с островами и судоходными реками, по карте в масштабе одной миллионной следующее:
| №1. килом. | №2. килом. | |
| Атлантический берег, от устья р. св. Креста до Кей-Уэстт | 2.500 | 31.930 |
| Берег Мексиканского залива, от Кей-Уэст до устья Рио-Гранде | 1.660 | 15.335 |
| Берег Великих озер, от Тысячеостровья до Дулута | 1.500 | 5.360 |
| Берег Тихого океана, от мыса Флаттери до мексиканской границы | 1.475 | 5.945 |
| Всего | 7.135 | 58.570 |
| Берег скалистый | 25.010 килом. | |
| „ песчаный | 33.560 „ | |
В своей совокупности северо-американская территория по климату соответствует Европе, хотя по своей средней широте она находится гораздо южнее: она лежит между 49-м и 25-м градусами, тогда как европейский материк имеет пределами 71-ю и 36-ю параллели, так что в то время, как средняя широта Соединенных Штатов следует по 37-му градусу, проходя через Виргинию, Кентукки, Миссури, срединная ось Европы на 1.800 километров более приближена к полюсу; она направляется из южной Англии в центральные степи России через Голландию и Северную Германию. Разница кажется громадной, но если взять,—что будет вполне верно с экономической точки зрения,—два порта, Ливерпуль и Нью-Йорк, как соответствующие города этих двух частей света, один—соединяющий в пучек главные европейские линии эмиграционного движения, другой—составляющий узловую станцию для путей заселения, расходящихся радиусами внутрь Соединенных Штатов, то разность широты между этими двумя большими портами оказывается только 12°42’; что касается их средней температуры, то она представляет лишь весьма незначительную разность в пользу города, лежащего ближе к жаркому поясу.
Годовой порядок изменений температуры в Ливерпуле и Нью-Йорке:
| Ливерпуль (53°24’ с. ш.) | Нью-Йорк (40°42' с. ш.) | Разность: 12°42' | |
| Изотермы | 10°,3 | 11° | 0°,7 |
| Температура июля | 16°,9 | 23°,9 | 7° |
| января | 4°,8 | —1° | 5°,8 |
Если летния жары сильнее в Нью-Йорке, чем в британском городе, то с другой стороны зимние холода там суровее; влияние атмосферных и морских течений океана, направляющихся регулярно с юго-запада на северо-восток, повышает и уравнивает температуру западных берегов Европы. Движение вод и ветров наискось через северную Атлантику, вообще говоря, есть не что иное, как перенесение климата Америки в более высокие широты нашей части света; отсюда чрезвычайно важное значение предсказания бурь и циклонов, возвещаемого метеорологами Нового Света за один или два дня вперед своим коллегам Старого Света. Таким образом переход из Европы в Америку облегчается климатом, несмотря на разницу широт. Конечно, перемещение с одного берега океана на другой всегда сопряжено с некоторой опасностью для здоровья, но здесь эта опасность меньше, чем при всяком другом переселении на большое расстояние от родного места: климат Соединенных Штатов, имеющий более континентальный характер, суше и непостояннее; тем не менее, англичанин может считать себя дома в Новой Англии; француз находил в Огайо реку своего отечества, а земли Новой Мексики и Калифорнии были для испанца второй Кастилией и второй Андалузией. По Ганнету, центральной точкой колебания для температуры Соединенных Штатов следует принять 11°,6, что соответствует средней температуре области нижней Луары, между городами Тур и Сен-Назер. Население сгруппировалось в наибольшем числе именно в том поясе Соединенных Штатов, который всего более соответствует, по климатическим условиям, Западной Европе, т.е. между изотермами 10 и 13 градусов и между изогиетами (линиями равного годового количества выпадающих дождей) 76 и 125 сантиметров.
Внутри материка нет естественных препятствий, прерывающих географическое единство страны в направлении с севера на юг. Аппалахские и Скалистые горы, ориентированные в том же направлении, как и ближайшее побережье, не могли затруднять, ни замедлять заселение по направлению меридиана между областью Великих озер и Мексиканским заливом. В бассейне же Миссисипи, эмигрантам нужно было только следовать вдоль течения, чтобы селиться во всей стране, от истоков до устья великой реки. Эта общая форма рельефа придала территории замечательное географическое единство: переходы климата, флоры и фауны совершаются нечувствительно от широты до широты. Самые большие контрасты направляются в направлении с востока на запад. Английские колонии полтора века оставались сосредоточенными на узкой покатости Атлантического океана, и переход через Аппалахские горы и через леса, покрывавшие их длинные западные скаты, был делом крайне трудным. Точно также путешественникам лишь с большим трудом удавалось переходить Скалистые горы. С востока на запад климатические поясы указываются видом почвы и характером растительности: за болотами атлантического прибрежья следуют горы и их большие леса; затем идут прерии, усеянные отдельными группами деревьев, далее следуют травяные моря, степи и, наконец, бесплодные пространства, даже настоящие пустыни. Таким образом территория всего более имеет характер единства в направлении с севера на юг, а наибольшее разнообразие представляет в направлении с востока на запад. В этом последнем направлении страна могла сделаться единой только благодаря бродячим населениям. Перекочевки индейцев происходили некогда через весь континент, от берегов залива Пэджет до берегов Атлантического океана, как ныне совершаются переезды англо-американцев на пароходах и по железным дорогам.
Поэтому Соединенные Штаты необходимо рассматривать как одно целое в общем очерке их истории, от индейского периода до появления современного населения, состоящего из эмигрантов белой и черной расы; но с специальных точек зрения рельефа почвы, проточных вод, геологии, климата и естественной истории, кажется, всего удобнее описывать занимаемую ими территорию по трем главным нормальным делениям её, каковыми являются Аппалахские горы, бассейн Миссисипи и Скалистые горы. Однако, условные пределы, данные этим трем областям границами штатов, не совпадают с раздельными чертами, указываемыми природой: это по большей части линии, проведенные в силу постановления конгресса, по градусам широты и долготы, даже ранее предварительного исследования страны.
Главные геологические области Соединенных Штатов:
| Пространство по скатам, кв. килом. | Пространство по штатам, кв. килом. | Население в 1890 г. (с индейцами), жит. | Километр. плотность населения, жит. | |
| Аппалахские горы | 900.000 | 1.104.385 | 25.520.000 | 23 |
| Миссисипи, озера и Мексик. залив | 4.785.980 | 3.523.381 | 301.120.000 | 9,7 |
| Скалистые горы | 2.150.000 | 3.208.214 | 3.080.000 | 0,9 |
| Аляска | 1.495.380 | 1.495.380 | 30.000 | 0,02 |
| Всего | 9.331.360 кв. кил. | 62.750.000 | 6,7 | |
*По исчислению в середине 1898 г., общее население 45 штатов и 5 территорий Североамериканского Союза: 74.389.000 душ*.