17. Флорида
Флорида, остаток более обширной территории «Флорид», простиравшейся некогда на западе до Миссисипской дельты, составляет особую область. Она ясно отделяется от туловища континента, чтобы выдвинуться к Антильским островам, и по своему способу образования, по своему климату, по флоре и даже фауне, её оконечность принадлежит к антильскому миру. При том же она не входила в состав первоначальной территории Соединенных Штатов и была присоединена к этому государству только в 1819 году. Возрастание её населения и народного богатства шло не так быстро, как в северных и центральных штатах. Озера, болота, непроходимые леса, занимающие обширные пространства в южной половине этого края, мешали колонизации; даже в не болотистых местностях низкорослые пальмы, покрывающие почву и трудно выкорчевываемые, долго обескураживали землепашцев, пришедших с севера. Кроме того, истребительная война против семинолов и опустошения, которые повлекло за собой восстание рабовладельческих штатов, отклонили к другим странам поток иммиграции. Разница климата также отталкивает колонистов: если мягкость зим привлекает богатых больных с севера, чахоточных и иных, в числе более шестидесяти тысяч человек в год, к некоторым санаториям флоридского побережья, то работники, напротив, инстинктивно боятся сырой, расслабляющей температуры этих областей. Наконец, одно из главных препятствий распространению и успехам земледелия происходит от раздачи, во времена испанского господства, огромных земельных участков разным высокопоставленным лицам, права владения которых были подтверждены Соединенными Штатами в трактате, заключенном с Испанией; таким образом, значительное пространство лучших земель принадлежит иностранцам, которые сами не живут в своих имениях и по большей части оставляют их без обработки или сдают в аренду хищническим синдикатам. Несмотря, однако, на все эти невыгоды, население Флориды, в котором африканцы составляют две пятых, более чем удвоилось со времени междоусобной войны, и некоторые отрасли земледельческой промышленности, между прочим производство апельсин и кокосовых орехов и эксплоатация леса, доставляющего столярный материал (красное дерево), дают этому краю возрастающую экономическую важность.
Место Флориды между штатами и территориями Северо-Американской республики: по пространству (58.680 кв. миль=151.981 кв. километр.)—22-е; по народонаселению (в 1890 году 391.422 жителя)—32-е; по километрической плотности населения (25 жителей)—37-е.
В континентальной Флориде главный по значению город—Джаксонвиль, порт реки Сент-Джон, центр притяжения для выздоравливающих и для любителей охоты и рыбной ловли, которые находят достаточно добычи во внутренних лесах и озерах; пароходы поднимаются по Сент-Джону до Палатки, на 120 километров от устья; но морские суда с трудом проникают в порт Сент-Джон, заграждаемый баром, где глубина воды не больше метра во время отлива; теперь, впрочем, работают над углублением фарватера до 4 с половиной метров посредством постройки сходящихся молов. Река эта представляет скорее «цепь озер»,—откуда её индейское имя Вила-ка,—соединенных промежуточными потоками. Одно из этих озер получило название Lake George за сходство его с чудным озером того же имени в штате Нью-Йорк, и каждый год тысячи посетителей высаживаются на его тенистые берега. Один из источников, питающий реку Сент-Джон через приток её Оклавагу, носит имя «Серебряного», Сильвер-Спринг: он образует при выходе из известковой скалы бассейн шириной около 180 метр., до такой степени прозрачный, что ясно видны пески дна на глубине 20 метров; выходящий из бассейна поток дает доступ большим лодкам. Серебряный источник выбрасывает огромное количество воды, около 1.350 миллионов метров в день, т.е. от 15 до 16 кубических метров в секунду; постоянная температура его воды 10,°3 Цельсия. Деревня Окала, близ Сильвер-Спринга, известна в Соединенных Штатах как место, откуда была выпущена программа новой политической партии, образованной новым союзом фермеров (Farmers’ Alliance).
Джаксонвиль окружен апельсинными рощами, также, как Сент-Огюстин, город, лежащий южнее, на берегу Атлантического океана. Это Сан-Агостин первых испанских колонистов, древнейшее поселение европейцев на почве Соединенных Штатов по сю сторону Миссисипи: основание его относится к 1564 году, но уже ранее тут жили индейцы, ибо белые построили свои дома на громадных кучах раковин и других кухонных отбросов, возвышавшихся почти на 4 метра над уровнем моря; однако, местность эта осела, так что для защиты города от размывающего действия волн принуждены были построить широкую набережную, служащую теперь главным гульбищем для городских обывателей. Белые жители Сент-Огюстина—по большей части магонского происхождения, и местный язык всё ещё испанский, впрочем, с большой примесью английских слов. «Минорканцы», пришедшие в Сан-Агостин, эмигрировали сюда не добровольно. Навербованные одним спекулянтом на всех островах Средиземного моря и даже на берегах Малой Азии, они были высажены, в 1768 году, во Флориде, где и основали местечко Нова Смирна (Nova Smyrna, New Smyrna); но хозяин обращался с ними так жестоко, что они бежали оттуда и поселились в Сент-Огюстине.
На юге, берега Флориды, до самой оконечности её, на протяжении 600 километров, не имеют городов; единственные населенные места на этом побережье—несколько негритянских деревень да два-три форта, с маяками и спасательными станциями. Осушка болот, очень уже подвинутая прорытием канала, направляющагося к Калусагачи, притоку Мексиканского залива, позволит колонизовать страну и превратить её в один обширный сад; лесные чащи, где тысячами бродят одичавшие свинья и домашния животные, быстро расчищаются, чтобы уступить место плантациям апельсинного дерева, кокосовой пальмы, особого вида конопли, называемой сизаль.
Несколько семей семинолов или «диких людей», избегшие массового выселения в 1842 г., живут ещё, в двадцати становищах, на островках и берегах Эвергледов или Пай-Оки,—«Травяного озера»,—в южной части полуострова, недалеко от Миами, маленькой гавани, где несколько гоэлет справляют свой крошечный промысел. Аборигены эти благоденствуют, как земледельцы и промышленники, приготовляют крахмал, муку и «тапиоку» из корней коути, дубят кожу, ввозят для собственного употребления калориферы, швейные машины, фортепиано, стенные часы. Племя их год от году возрастает; в 1880 году их насчитывали всего только 208 душ; десять лет спустя число это увеличилось уже до 300, хотя мужчины относительно более многочисленны, чем женщины. Несмотря на новый образ жизни, навязываемый им американской цивилизацией, эти гордые и красивые индейцы гордятся своим происхождением, как члены кланов Ягуара и Выдры, и не терпят никакого расового смешения с белыми людьми; они также очень энергично противятся всем попыткам колонистов, которые хотели было склонить их к разделу общего поземельного имущества племени; они понимают, что если они согласятся разрезать свою вотчину на мелкие участки и учредить частную собственность, то последняя скоро будет у них отобрана какими-нибудь крупными скупщиками, и они увеличат собой массу пролетариев. Многочисленные горки, рассеянные во внутренних равнинах, и кучи раковин на берегу моря указывают на то, что прежде край этот был густо населен.
Крепость, охраняющая проходы из океана в Мексиканский залив, стоит на острове Ки-Уэст, в цепи рифов, продолжающих восточный берег Флориды до Маркизских и Черепашьих островов. Это Кайо-Уэсо испанцев, «Костяной остров», названный так от его беловатых скал. Имея всего 9 километров в длину, при 3 километрах ширины, островок этот поднимается только на 5—6 метров над средним уровнем окружающих вод; и тем не менее на этом подводном камне вырос значительный город. Ки-Уэст обладает прекрасным, защищенным от ветров, портом, доступным большим морским судам с осадкой от 6 до 7 метров, и благодаря своему положению между двух морей, он сделался обязательною пристанью для пароходов, поднимающихся и спускающихся по Заливному течению в Флоридском канале. Расположенный напротив Гаванны, с которой его соединяет подводный телеграфный кабель, Ки-Уэст участвует в торговле этого большого испанского города; и по внешнему виду он несколько походит на Гаванну своими виллами, ютящимися под тенью кокосовых пальм, магнолий и других тропических деревьев.
Движение судоходства по заграничной торговле в порте Ки-Уэст в 1890 году: прибывших—287 судов, вместим. 127.101 тонна; вышедших—297 судов, вмест. 134.477 тонн.
Кубанцы очень многочисленны между жителями Ки-Уэста, так как остров этот служит им местом убежища и центром пропаганды для изгнанников со всех Антильских островов: здесь часто замышлялись, не раз даже при поддержке со стороны правительства Соединенных Штатов, заговоры, имевшие целью подготовить политические перемены на соседних островах. Кубанские выходцы принесли с собой в Ки-Уэст искусство фабрикации сигар, которая теперь ведется там очень деятельно; кроме того, жители острова эксплоатируют салины, собирают губки, ловят черепах, занимаются профессией кораблекрушителей или спасателей, смотря по времени и обстоятельствам. Во время междоусобной войны этот чрезвычайно важный в стратегическом отношении пост постоянно оставался во власти федерального флота и служил ему главным опорным пунктом для блокады южных штатов. Испанские рыболовы из Кубы поселились временно на окружающих островках того же рода (cayes, keys).
Западный берег Флориды, низменный, загроможденный банками и мелями, имеет очень мало портов, где бы могли останавливаться суда большого тоннажа; один из менее худых, которым пользуются в особенности для вывоза рогатого скота на остров Кубу, есть Тампа, бывшее испанское поселение, долго остававшееся заброшенным, где сходятся главные дороги этой замечательной области холмов и бесчисленных озер, происхождение которых Шалер приписывает действию Гольфстрема, протекавшего в ту эпоху в другом русле. Далее показывается Седар-Кис, близ устья реки Сувани, которую питает, в 70 километрах к верховью, «Источник ламантинов», Manatee Spring, названный так от травоядных китов (trichechus manatus), которые заходили туда купаться в голубой воде, под тенью деревьев; кое-где видны ещё кости этих животных, на половину прикрытые осадками. Между инженерами поднимался вопрос о прорытии морского канала при основании полуострова, между Фернандиной, на устье реки Сент-Мери, и Седар-Кис. Исчисляют в 221 километр длину этого канала, который избавил бы суда, ходящие между Новым Орлеаном и Нью-Йорком, от необходимости делать длинный обход в 900 километров через очень опасные воды, усеянные островами, мелями и подводными камнями; ежегодные кораблекрушения в этих водах представляют потерю в 25 миллионов франков.
В Западной Флориде, старый испанский город Сент-Марк (Сан-Марко) имеет вид руины с 1704 года, когда английский отряд, вспомоществуемый шайкой алибамонов, овладел этой крепостью и перебил или обратил в рабство индейцев-аппалахов, которые там находились под управлением испанских миссионеров: около тысячи четырехсот этих пленников были отвезены на плантации Георгии, в окрестностях Саванны. Сент-Марк—естественный порт столицы штата, Талагаси, и обширной, хорошо орошаемой области, которую легко было бы превратить в чудный сад: там во многих местах встречаются давно когда-то расчищенные пространства, известные под именем «Старых полей», Old Fields, которые теперь колонисты, черные или белые, постепенно вновь завоевывают для культуры, в уверенности найти там земли необычайного плодородия. Верстах в двадцати к югу от Талагаси. близ реки Сент-Марк, бьют из глубины 30 метров обильные, чистые и студеные воды Вакуллы, вторичного появления реки Алачуа, в некотором расстоянии оттуда исчезающей под землей. Вакулла, Сильвер-Спринг и Манати-Спринг—три чудесных источника Флориды, как полагают, те самые, которых искали испанцы, надеясь найти источник Молодости.
Торговля страны сосредоточивается в Пенсаколе, лежащей на берегу Западной Флориды; так же, как Ки-Уэст, это укрепленный город, утилизировавшийся для военных целей уже с 1693 г. Испанцы и французы последовательно воздвигали там укрепления, и крепость много раз была осаждаема и завоевываема; порт, защищенный от всех ветров и доступный большим морским судам 6-ти метрового водоуглубления, представляет весьма важный стратегический пункт на этом негостеприимном берегу. Со времени междоусобной войны, и особенно с тех пор, как началась деятельная разработка каменноугольных копей и железных рудников в Алабаме, Пенсакола, соединенная железными дорогами с центральными штатами, сделалась цветущим торговым городом. Еще недавно она вывозила только строевой лес; теперь она отправляет за границу чугун, производимый соседними штатами Алабамой и Тенесси: Бирмингам, важнейший горнозаводский и мануфактурный рынок Юга, сделал Пансаколу своим главным портом.
Движение судоходства в порте Пенсакола пo внешней торговле в 1890 году: прибыло—553 судна, вместим. 395.702 тонны; вышло—579 суд., вместим. 420.076 тонн.
Апалачикола, наследник имени, которое некогда носила столица аппалахов или палаци,—незначительное местечко при устье реки того же имени, составляющей продолжение Чаттагучи, реки, напоминающей местопребывание индейцев-учесов, племени, родственного нации криков, но говорящего особым наречием. Деревня Чаттагучи, на реке Апалачикола, при слиянии рек Флинт и Чаттагучи, была тем «индейским городом» Чата-гуч, который Бертрам описывает как «самый большой» из индейских городов, с домами, состоявшими из деревянного сруба, обмазанного глиной и крытого кипарисным гонтом; город этот заключал в себе около двух тысяч жителей.
Главные или исторические города Флориды, с цифрой их населения по переписи 1890 год: Ки-Уэст—18.508 жит.; Джаксонвиль—17.160 жит.; Пенсакола—11.571 жит.; Тампа—3.525 жит.; Фернандина—3.207 жит.; Сент-Огюстин—3.051 жит.; Апалачикола—3.024 жит.; Талагаси—2.933 жит.