II. Реки Атлантической покатости

Проточные воды, спускающиеся с Аппалахских гор, с одной стороны к океану, с другой—к Миссисипи и к Великим озерам, скромно продолжают геологическую работу растирания и смывания горных пород, начатую после отступления льдов, покрывавших Северную Америку до Гудсона и даже за этой рекой. Давно уже геологи признали, что северные области Соединенных Штатов были покрыты в предшествовавшую эпоху, и даже дважды, толстым слоем льда, и кроме того, констатировано, что эти находившиеся в движении кристаллические массы толкали перед собой мощные морены и переносили тяжелые глыбы камня. Детальные наблюдения, производившиеся систематически, позволили почти точно определить границы части территории, подвергавшейся действию льдов, и первоначальная почва которой, по крайней мере в равнинах, исчезла под обломками скал, принесенными с севера. На побережье Атлантического океана вся Новая Англия, вместе с её полуостровами и островами, принадлежит к этому поясу, и судя по глетчерным чертам, наблюдаемым на склонах гор, можно оценивать в 500, может-быть, даже в 700 метров, толщину древнего ледника, расстилавшагося некогда над южным Коннектикутом. Каменные обломки, увлекаемые ледяной массой, переходили за глубокую долину Гудсона и, пройдя над Нью-Джерсеем, спускались далеко в Пенсильванию, чтобы перейти через параллельные цепи Аллеганских гор и рассыпаться по верхним слоям западной Сусквеганны. Иная гранитная скала, находящаяся ныне в Массачусетсе, принадлежала к горам Нью-Гампшира, иной камень, лежащий на известковой террасе Пенсильвании, отделился от цепи Адирондак или от гор Богоматери. В верхней долине реки Аллегени рассеяны, на высоте слишком 570 метров, каменные глыбы, родной массив которых отстоит оттуда по крайней мере на 400 километров.

Переходный период между ледниками и реками с правильным течением ещё далеко не закончился в северной части Соединенных Штатов. К югу от Сент-Джона, принадлежащего Союзу своими верхними притоками, и реки св. Креста, составляющей северо-восточную границу страны со стороны Нового Брауншвейга, реки представляют скорее цепи озер, соединенных простыми истоками, чем настоящие потоки: озерный период, наступивший после ледяного, ещё продолжается в штате Мэн. Каждая долина заключает в себе озера; каждая впадина плоских возвышенностей или отлогих земель имеет свои лужи, болота, торфяники, обсыхающие на половину во время засух, вздувающиеся во время дождей и туманов, столь частых в этих областях. Обвал, размыв крутого берега меняют истоки одной реки в другую, и часто воды изливаются разом на две стороны, как воды бассейна в монументальных фонтанах. Все эти озера разветвляются, выделяя из себя горный массив; но в целом они ориентированы с северо-запада на юго-восток, соответственно общему скату почвы, и вытекающие из них реки спускаются со ступеньки на ступеньку, т.е. из озера в озеро, перпендикулярно к морю. Из всех рек, вытекающих с «Высоты Земель», самые многоводные—Пенобскот, истоки которого зарождаются на окраине горы Катадин, и Кеннебек, который берет начало в Музгеде, самом большом озере штата Мэн, и с которым соединяется равный ему по объему поток Андроскоджин, невдалеке от общего устья. Южнее текут Мерримак и Сако, получающие свои воды с Белых гор. Все эти потоки, переходящие от формы расположенных уступами одно над другим озер к форме рек, доставляют промышленности значительную движущую силу, первую причину группировки населений и возникновения городов.

В Массачузетсе и Род-Айленде морская покатость слишком узка, чтобы по ней могли проходить многоводные реки: встречающиеся там потоки принимают вид настоящих рек только при устьях, благодаря морскому приливу. Но на западе Белых гор широкая брешь позволяет водам Высоты Земель убегать к югу, в виде «длинной реки»: таков, будто бы, смысл индейского слова Ауонектакат или Коннектикут, переводимого также как «река Сосен». Течение этой реки, от границ Канады до устья, открывающагося в пролив Лонг-Айленд, превосходит длиной и площадью бассейна все остальные потоки Новой Англии. Долина её уже гораздо правильнее, и расположенные уступами озера её первоначального бассейна почти все опорожнились, между прочим, и озеро, существовавшее некогда выше Голиокского ущелья: но пороги и водопады, с приютившимися около них фабричными городами, прерывают ещё там и сям речное течение. Другая река, изливающаяся тоже в пролив Лонг-Айленд, к западу от Коннектикута, Гузатоник, имеет подобный же характер течения.

Главные реки Новой Англии, по Уэльту и другим:

	Длина течения, килом.	Площадь бассейна, кв. кил.	Средний расход воды, куб. метр. в секунду
Пенобскот	480	21.000	285
Кеннебек	360	23.500	312
Андроскоджин	320
Сако	150	3.500	48
Мерримак	275	12.000	150
Коннектикут	650	23.000	300
Гузатоник	250	3.000	50

Гудсон, текущий параллельно Коннектикуту, представляет, с геологической точки зрения, скорее морской пролив, чем реку. Прежде он составлял одну водную площадь с озерами Джордж и Чамплен и соединялся через эти великолепные бассейны с лиманом св. Лаврентия. Впадина, в которой бежит Гудсон, доминируемая с одной стороны Зелеными горами, с другой—цепью Адирондак, образует в целом одну из средних долин Аппалахских гор, подобную длинным желобам, в которых текут Шенандоа и Нью-Ривер; озеро Чамплен, вместо того, чтобы изгибаться к юго-западу, вместе с остальной частью Аппалахской системы, открывается на юг, чтобы сообщаться с морем через боковую брешь: как многие другия черты планетного рельефа, непрерывный ров, где следуют одно за другим ложа озера Чамплен, озера Джордж и реки Гудсон, обязан своим происхождением многосложным причинам. Исток Чамплена и Гудсон, соединенные теперь искусственным каналом, образуют центральную ось долины.

Озеро Джордж, или Георгиевское, прежде Горикон, «Серебряная Вода», занимает небольшую боковую впадину, параллельную южной оконечности озера Чамплен, и изливается в главный бассейн массою, падающей с высоты 10 метров, потоком Тикандерога, или «Шумящая Вода»; недалеко оттуда французы построили форт Карильон (Трезвон), названный так от музыки каскадов,—важнейшая крепость этой территории, столь часто бывшей предметом спора между французами и англичанами. Озеро это одно из «чудес» северо-восточной Америки: полурека, полубассейн, оно извивается у подножия гор и холмов, варьируя до бесконечности пейзаж своих пляжей и высоких мысов, своих островов, низменных или скалистых, голых или поросших лесом; прозрачные воды его имеют до 120 метров глубины в самом впалом водоеме; говорят, что хрустальная чистота их объясняет имя «Saint-Sacrement» (св. таинство), данное озеру французами: вода его употреблялась при совершении обряда крещения в приходах области св. Лаврентия. Озеро Чамплен, очень длинное, как Георгиевское, такое же извилистое, и то расширяющееся в круглый бассейн, то съуживающееся между скалистыми мысами, представляет en grand картины, сходные с ландшафтами прелестного озера «Серебряной Воды». Почти вчетверо длиннее предыдущего, оно расстилается в ширину на гораздо более значительном пространстве; наибольшая глубина его почти та же, 120 метров. Открытое в 1609 г. Самуилом Чампленом, оно осталось своей северной оконечностью в Канадской территории, и выходящая из него река, Сорель или Ришелье, течет на всём своем протяжении в пределах провинции Квебек.

Самый верхний исток Гудсона бьет из земли в сердце Адирондакской цепи, на высоте 1.310 метров, у подошвы горы Тагавус; маленькое озеро при истоке получило поэтическое имя «Слезы облаков», Tear of the Clouds. Горный поток спускается рядом каскадов, увлекая в своих водах камешки лабрадорита, синие, зеленые, золотистые, опаловые. По пути сотни озер соединяют свои ручьи с нарождающимся Гудсоном, который скоро становится настоящей рекой и катит значительную массу воды. Скалы из черного мрамора преграждают ему дорогу у водопада Глен (Glen’s Falls): поток низвергается величественной скатертью с высоты 25 метров в глубокий овраг, где теперь скалы и деревья заменены домами; затем, после ряда порогов и быстрин, льется с террасы на террасу новыми каскадами. Место, где Гудсон соединяется с Могавком, почти на половине расстояния между истоком и устьем, приблизительно в 250 километрах от того и другого, есть один из жизненных пунктов в географии американского континента: эти две долины, встречающиеся под прямым углом, одна ориентированная к Великим озерам, другая—к низовью св. Лаврентия, представляют два исторических пути, настолько ясно обозначенные, что место соединения их всегда должно было иметь большую стратегическую цену, даже в те времена, когда край этот был обитаем только дикарями. Французы и англичане, затем восставшие американцы и королевские войска часто сталкивались здесь на поле битвы. Когда наступила эра колонизации и торговли, этот перекресток главных ветвей Гудсона играл другую роль, роль фактора, обеспечивавшего преуспеяние Нью-Йорка. Города, следующие один за другим на обоих берегах, в виде одного непрерывного города, свидетельствуют о выгодах, которые представляет это привилегированное место.

Могавк, соединяющийся под прямым углом с Гудсоном и сообщающий последнему его речной характер, берет начало на востоке озерной области «Шести Наций» и течет сначала по слегка волнистым равнинам между лугов и лесков. Другой поток, приходящий с севера, удвоивает объем его вод: это «Канадский ручей» (Canada Creek),—Канахта или «Янтарная Вода»,—прославившийся в Америке своими чудными каскадами, Trenton Falls. Вода льется пятью большими уступами с общей высоты в 95 метров в глубокий, густо заросший овраг. Вид водопадов и тысячи пейзажей этой глубокой долины разнообразен до бесконечности; бока ущелья, состоящие из силурийского известняка, вздымаются словно стены, сложенные из горизонтальных рядов камня разной толщины и разрезанные там и сям трещинами; дно оврага точно вымощено темно-синей плитой, полируемой водами разлива. Трентонские водопады—классическое место для геологов, благодаря их богатству ископаемыми остатками, принадлежащими к заре мира.

Ниже слияния, Могавк, огибая основание Адирондакских гор, тоже образует каскады, Little Falls, утилизируемые построенными около них фабриками и заводами, затем течет тихо между луговых берегов до последнего порога, называемого Когос, выше архипелага островков, между которыми соединяются течения Могавка и Гудсона. Но водопад, высотой 24 и шириной 300 метров, существует только во время разливов: заводчики обратили всю падающую массу воды на служение своим машинам и разделили её на тысячу каналов, которые, совершенно загрязненные, снова входят в речное русло по деревянным или железным проводам.

Соединившись, эти два потока образуют собственно Гудсон, великолепную реку, часто называемую «американским Рейном»,—имя, которого она вполне заслуживает, не столько за поэзию легенд и исторические воспоминания, которые, впрочем, придают уже ей свою прелесть, сколько за красоту, живописность и разнообразие её пейзажей: в этом отношении Гудсон не имеет соперников. По оживленности торгового и пассажирского движения он также равняется, даже превосходит Рейн; железные дороги окаймляют его с обеих сторон, и пароходы, парусные суда, шаланды, яхты беспрерывно бороздят его воды: часто один туэр тащит за собой до полсотни нагруженных барок. Морской прилив не поднимается до слияния двух рек, но влияние его ощутительно в небольшом расстоянии ниже, по крайней мере в том смысле, что он задерживает верховое течение и замедляет его скорость. В прежнее время, когда транспортное дело не было ещё так развито, как ныне, морские суда поднимались по Гудсону с приливом до города Гудсона, на 185 километров от моря. Каждую зиму река покрывается ледяной корой вверх от части русла, пробегаемой морскими приливами, и эксплоатация льда составляет один из главных промыслов прибрежного населения. Сани на парусах отлично скользят по этому хрустальному полю с едва заметным уклоном.

Гудсон огибает высокие мысы Кошачьих гор, не образуя нигде порогов. При проходе цепи Возвышенностей (Highlands) река ещё сохраняет равномерность своего течения; но выше преграды она разливается в настоящее озеро, затем бросается вправо и влево крутыми поворотами. В этом месте была запруда, задерживавшая воды Гудсона и заставлявшая их течь обратно на север к реке св. Лаврентия через бассейн озера Чамплен. Средняя ширина Гудсона выше и ниже около километра; на проходе через цепь Гайлендс река суживается до 550 метров. Впрочем, Гудсон походит ещё на реки Канады недоконченностью своего русла: он ещё сохранил до некоторой степени вид фиорда неправильностями своих берегов, изрезанных бухтами и бухточками; береговые обрывы ещё не сформировались окончательно во многих местах: только труд человека придал реке постройкою боковых плотин более правильный профиль. Большая «бухта» Таппан, открывающаяся ниже цепи Гайлендс, есть в действительности удлиненное озеро, разделенное на несколько бассейнов скалистыми мысами. Ниже, приняв снова характер реки, Гудсон проходит у восточного основания утесов из траппа, называемых «Палисадами» (Palisades), вероятно, по причине находившихся там прежде укреплений, построенных голландскими колонистами. Скалы эти, поднимающиеся от 100 до 150 метров над уровнем реки, тянутся на пространстве 24 километров, почти против Нью-Йорка. Местами они являются в виде ряда отдельных столбов, образующих настоящие колоннады, но подпирающие их внизу обвалы, поросшие травой, уменьшают на половину их высоту.

Ниже «Палисад», Гудсон, называемый моряками «Северной рекой», потому что он находится к северу от Делавара,—известного прежде под именем «Южной реки»,—составляет уже Нью-Йоркскую бухту. Одна из его боковых ветвей, неглубокий рукав, вдоль которого теперь проведен канал, высеченный в камне, отделяется от главной реки на восток, соединяясь с другой половиной обширного порта, носящей имя «Восточной реки» (East River), и разветвляясь, кроме того, посредством «Адских Ворот», Hell Gate, к проливу Лонг-Айленд. Гудсон сливается с бухтами и проливами лимана. Гудсонская долина продолжается даже за лиманом на дне моря,—явление аналогичное тому, которое констатировано около Кап-Бретона, и во Франции, против прежнего устья Адура. Факт этот, относительно Гудсона, был впервые открыт геологом Дана на основании промеров, произведенных коммиссией береговой съемки. Приблизительная длина Гудсона—500 километров; площадь бассейна—34.450 кв. километ.; расход воды—410 куб. метр. в секунду.

Делавар и другие реки, проходящие через Аппалахские горы, по характеру своего течения много разнятся от Коннектикута и Гудсона. В то время, как эти два потока спускаются прямо с севера на юг между группами гор, Делавар, направляющийся с северо-запада на юго-восток, течет к морю рядом крутых поворотов в продольных долинах и поперечных разрезах гор. Первые истоки Делавара зарождаются в западных долинах Кошачьих гор и текут сначала на юго-запад через высокие холмистые равнины. Река как будто направляется к Сусквеганне, но первый встречный пролом в горах открывает ей дорогу на юго-восток; ниже течение её служит границей Пенсильвании, штатам Нью-Йорк и Нью-Джерсей. Второй поворот, очень крутой, отбрасывает реку к юго-западу, вдоль восточных склонов хребта Киттатини. Вдруг показывается узкая расселина между двумя стенами гор, на севере—величественный Таммани, на юге Минси, с более пологими скатами, и Делавар бросается в это скалистое ущелье, длиною около 3 километров, между стен в 300 и 400 метров высоты, чтобы затем снова повернуть под прямым углом в свою долину. Ущелье это, пользующееся наибольшей известностью из water gaps или «речных теснин», сделалось одним из самых любимых дачных мест: в летнее время посетители десятками тысяч толпятся в его отелях, привлекаемые лесами, водопадами, живописными видами этой прославленной местности.

Важнейший приток Делавара, Легай (Lehigh), называемый также «западной ветвью» (West Fork of the Delaware), представляет в миниатюре те же особенности течения, как и главная река. Он бежит также крутыми изгибами и переходит горы Киттатини узкой поперечной долиной, называемой Легай-Гап; затем, ударяясь о противостоящие горы, поворачивает на северо-восток, чтобы слиться с Делаваром. Соединенный поток двух рек проникает в новую брешь и последовательно открывает себе проход через параллельные выступы Аппалахских предгорий. Ниже Трентона, где течение местами очень стремительно, река поворачивает к юго-западу, в низменные равнины прибережья, следуя по линии, которая, может-быть, была прежде морским берегом, ибо она, повидимому, составляет продолжение побережья пролива Лонг-Айленд, заключающагося между Нью-Йорком и Нью-Гавном. В этой части своего течения Делавар принимает в себя приток Шуйлькиль, проходящий перед тем мимо Филадельфии, и устье которого замаскировано островками: отсюда и название Schuyl Kill, или «Скрытая река», данное ей голландскими мореплавателями. Ниже, Делавар постепенно расширяется в лиман и впадает длинной излучиной в бухту, которая снова принимает юго-восточное направление. Морские суда поднимаются вверх по реке до Филадельфии, а небольшие пароходы даже до Трентона. Развернутая длина течения Делавара—500 километров; площадь бассейна—29.500 кв. километров; расход воды—375 куб. метр. в сек.

Сусквеганна превосходит Делавар длиной течения и величиной бассейна, так как она берет начало севернее и соединяется с морем южнее, описав на западе кривую более значительного радиуса, но приблизительно параллельную своими изгибами другой реке. Однако, в торговом отношении она менее полезна, чем Делавар, во-первых, потому, что она находится дальше от Нью-Йорка и Филадельфии, главных центров экономической деятельности северо-востока, во-вторых, потому, что она впадает не прямо в море или в лиман, обращенный к большим линиям морского судоходства: она изливается на оконечности узкой, извилистой бухты Чизапик, которая тянется верст на триста в южном направлении, удаляясь таким образом от главных путей торговли. К тому же она менее судоходна: индейское имя её Ленниленап значит «широкая и мелкая», и действительно, почти на всём своем среднем и нижнем течении она разливается на целый километр в ширину, но дотого мелководна, что местами её можно перейти в брод, русло её усеяно камнями, загромождено порослями травы, через которые с трудом пробираются плоты и барки, так что в некоторых местах пришлось прорыть обходные каналы, параллельно её берегам.

Дочь Кошачьих гор и прибрежных высот Могавка, Сусквеганна течет сначала в юго-западном направлении, следуя по нормальной линии низменности, заимствуемой также, гораздо западнее, верхней долиной Огайо, затем, по принятии нескольких притоков, выходящих из параллельных борозд, она вдруг поворачивает к юго-востоку, чтобы снова войти через брешь в средину Аппалахских гор. Далее, встретив стену Аллеган, преграждающую ей путь, она опять принимает юго-западное направление, чтобы соединиться с западной ветвью Сусквеганны, зарождающейся в равнинах запада, на Миссисипской покатости, и проходящей через параллельные цепи Аппалахских гор рядом ущелий. После слияния двух главных ветвей, речной поток принимает в себя ещё Юниату, «красивую синюю» реку, прославленную писателями за её живописные пейзажи. Подобно другим ветвям Сусквеганны, Юниата переходит рядом ущелий хребты Аппалахских гор. Господствующие над ней скалы представляют последовательный ряд всех геологических формаций этой горной системы, между угленосными ярусами запада, и через силурийские пласты средней оси, до гранитных пород востока. Но, более короткая, чем две главные ветви Сусквеганны, Юниата проходит через толщу цепи в пространстве гораздо более узком и оттого более богатом контрастами. Один из её верхних притоков, Синкинг-Спринг, зарождается на дне грота, затем льется с высокой арки, в отверстии которой вертится мельница; далее он снова падает в пропасть, и по временам слышится его журчание, доносящееся из глубины воронкообразных впадин; потом он опять появляется на поверхности земли, чтобы в третий раз исчезнуть под высокой скалой, откуда низвергается водопадом в Юниату. В нижней равнине, Сусквеганна, широкая, как рукав моря, течет прямо к северной оконечности Чизапикской бухты, образуя как бы продолжение последней. Ещё недавно железная дорога, соединяющая Филадельфию с Вашингтоном, прерывалась речным потоком, и паровые паромы перевозили поезда с одного берега на другой; теперь построены два параллельных моста путевода чрез этот пролив, полу-реку, полу-залив между прибрежными лесами.

Развернутая длина течения Сусквеганны—650 километр.; площадь бассейна—63.400 кв. километр.; расход воды—800 куб. метр. в секунду.

Подобно Суксвеганне, Потомак изливается не в океан, а в почти замкнутую Чизапикскую бухту, настоящее внутреннее море. Река эта берет начало также в Аллеганских горах, к западу от главной цепи, и убегает к Атлантическому океану через узкия бреши, вырытые ею через горы; вероятно, что речной поток, появившийся на свет прежде пробитых им гор, постепенно углублял выход, по мере поднятия изогнутых пластов. Выше своего последнего ущелья, Потомак соединяется с другой значительной рекой, Шенандоа, которая и сама образуется из нескольких параллельных потоков, орошающих междуаллеганские равнины, и представляет многочисленные изгибы в своем течении. Ниже мыса Гаперс-Ферри, разделяющего Потомак и Шенандоа, во время мелководья в обоих руслах показываются пороги скал, источенных водами. Но никакого каскада нет в этом пункте: последние водопады находятся уже в береговой равнине, в небольшом расстоянии вверх от Вашингтона и длинного, похожого на реку, лимана, перерезывающего морское побережье.

Развернутая длина Потомака—480 киломер.; площадь бассейна—29.975 кв. километр.; средний расход воды—300 куб. метр. в секунду.

Все другие реки, впадающие в Чизапикскую бухту, Раппаганок, Маттапони. Памункей, Джемс-Ривер, Аппоматокс, Ноттовай, также заканчивают свое собственно речное течение водопадами, образующимися в месте соприкасания гранитных формаций с третичными равнинами побережья, и открываются широко к океану извилистыми заливами, куда поднимаются соленые морские воды. Между этими реками только одна берет начало в средине гор, за Голубым хребтом: это Джемс-Ривер, притоки которого, зарождающиеся в параллельных долинах, соединяются с ним крутыми поворотами при проходе чрез ущелья. Один из этих притоков, незначительный ручей, проходит под грандиозным естественным мостом, закругляющим свою арку на высоте 65 метров над уровнем потока, с отверстием в 27 метров. В высокой равнине, где бьют из земли первые истоки Джемс-Ривера, горная цепь кажется прерывающейся; едва приметный порог разделяет бассейн Джемс-Ривера, реки атлантической покатости, и бассейн Нью-Ривера, принадлежащего, через Канавгу и Огайо, к речной области Миссисипи. Река Стонтон, верхний приток Роанока, берет начало на том же аллеганском водоразделе.

Все реки, спускающиеся с Аппалахских гор и их южного продолжения в Каролинах и в Георгии, походят одна на другую направлением и характером течения. Роанок, Кэп-Фир-Ривер, Грет-Пиди, Санти, Саванна, Альтамака и меньшия реки этой покатости текут нормально к морю, т.е. с северо-запада на юго-восток, по наклону почвы. Все катят чистые воды и образуют красивые каскады в своих верхних долинах, все движутся медленно в береговых равнинах, а в низовьи, около устьев, окаймлены болотами, разветвляются на боковые рукава или загромождены низменными архипелагами и песчаными косами. Между многочисленными водопадами этих рек особенно замечателен по грандиозности вида водопад Таллула—по-черокезски «Страшный»,—три последовательные скатерти которого прерывают верхнее течение одного притока Саванны, при выходе его из ущелья гор.

В юго-восточном углу Аппалахской системы, проточные воды, спускающиеся из узких долин, расходятся веерообразно на юго-восток, юг и юго-запад, первые по направлению к океану, остальные на покатости Мексиканского залива. Реки Флориды, текущие в угловом пространстве, заключающемся между двумя морскими берегами, составляют отдельную систему вод и, за исключением нескольких маленьких потоков, должны быть рассматриваемы скорее как ручьи океанского происхождения; образовавшись относительно недавно, они представляют ещё признаки, напоминающие их происхождение и должны быть изучаемы особо в морской гидрографии.

Берега Атлантического океана гармонируют с речными бассейнами, посылающими им избыток дождевых вод и размельченные обломки гор. Ещё загроможденные в недавнюю геологическую эпоху ледяными языками, выступавшими из внутренних гор, лиманы, в которые впадают реки Мэна, сохранили свое первоначальное очертание, свои утесы, выступы скал, гранитные острова и архипелаги, носящие на себе следы прохождения ледников: кристаллические массы, наполнявшие проливы, связывая острова побережья с твердой землей, растаяли, обнаружив таким образом первоначальную конфигурацию побережья; с того времени плоские берега, пляжи или насосы гальки, песку или илу, отложенных в течение современных веков, почти не изменились в своих контурах. Но в ближайшем соседстве моря до-ледниковый рельеф почвы значительно изменен длинными извилистыми буграми, kames, состоящими из глины, песку и гравия, неправильно наслоенных, которые были отложены ледниками в направлении их движения и переработаны проточными водами. Бугры эти, достигающие 20 метров высоты над уровнем окружающих полей, образовались тем же путем, как eskers Ирландии и asar Скандинавии, и так же, как эти последние, сливаются во многих местах с боковыми или передними моренами. Другие отложения, оставленные льдами во время их отступательного движения, известны в Новой Англии под именем drumlins; это невысокие холмы, с крутыми скатами, имеющие чечевицеобразную форму и следующие один за другим параллельными грядами, при чем большая ось их расположена в том направлении, которое принимали некогда ледяные реки. Все зеленеющие холмы, находящиеся в соседстве Бостона, к югу от этого города и его бухты, суть не что иное, как drumlins, или бугры глетчерного происхождения. Наконец, бесчисленные маленькия озера, известные в северо-восточных штатах под именем kettle holes или «ям-котлов», также обозначают прохождение древних ледников. Впадины эти, частию ещё наполненные водой, частию высохшие или покрытые слоями торфа, вероятно, обязаны своим существованием льдинам, служившим ядром моренам: растаяв, кристаллическая масса, покрытая камнями и гравием, оставляла после себя глубокую яму в окружавших её глетчерных формациях.

К югу от скалистых берегов Мэна, низменные пляжи Новой Англии, кажется, подверглись весьма значительным переменам в ледяную эпоху. Острова, лежащие за мысом Код, находились, несомненно, на фронте ледника. По Райту, большая передняя морена простиралась от западной оконечности Лонг-Айленда до острова Нантукет; когда тающие льды покинули этот прибрежный пояс, другая морена, параллельная первой, тянулась на юге пролива Лонг-Айленд до полуострова, мыса Код. Каменистое дно, подводная точка опоры, определило заранее расположение фронтальных морен; оставленные ими обломки были подхвачены океанскими течениями во время общего оседания страны, и движение морских вод, которое при всём своем бесконечном разнообразии, повинуется, однако, общему ритму, изменило форму этих груд ещё не скрепленных материалов.

Между многочисленными полуостровными придатками северо-восточного берега особенно выделяется странным профилем своих берегов мыс Код, или «Тресковый» (Наузет на языке древних аборигенов). Выступая под прямым углом из массы материка, затем изгибаясь к северу и северо-западу, как нос гондолы, он окружает своими низменными пляжами бухту в 40 километров шириной: по очертанию своих берегов мыс этот имеет вид морского водоворота, внезапно отвердевшего, и нет сомнения, что он действительно обязан своей формой движению течений, сталкивающихся и изгибающихся в виде длинных правильных кривых. Озера, сохранившиеся между прибрежными буграми, суть бывшие площади морской воды, которые были постепенно заперты образовавшимися впереди их песчаными плотинами, и от дождей и притоков мало-по-малу превратились в пресноводные пруды. Сильный выступ полуострова за линию материковой массы, странность его формы и опасность подхода к нему, естественно, должны были обратить внимание первых мореплавателей на мыс Код, как на самую замечательную черту этой области моря. Оттого многие историки хотели, по примеру Рафна, признать в этом мысе Кьялярнес, или «мыс Киля», к которому приставал Торвальд, норманский мореход: название это, будто бы, было дано мысу по причине сходства его с носом скандинавского корабля. Английское имя hole, «дыра», приуроченное ко многим иссечениям побережья в соседстве мыса Код, есть, по мнению некоторых писателей, не что иное, как норвежское слово holl, «холм», применявшееся прежде к прибрежным горкам, и первоначальный смысл которого был впоследствии извращен.

Остров Martha’Vineyarde, или «Виноградник Марфы», называвшийся до 1650 г. «Мартиновым Виноградником», по крестному имени открывшего его мореплавателя, Мартина Принн, напоминает, по мнению тех же историков, древний «Винланд», и, вероятно, получил особое название для отличия от большой «Земли винограда», под которой подразумевался соседний берег материка. Остров этот, также, как полуостров Код и остров Нантукет, свидетельствует своей формой о действии морских течений. Своим южным берегом, лежащим на линии Лонг-Айленда, он указывает край континентального цоколя, поддерживающего Новую Англию; но берег этот вдруг круто поворачивает с юга на север, в направлении, которому следует конечный нос мыса Код: можно подумать, что этот остров, краеугольный камень континента, обозначает границу морского пространства, дно которого понизилось под захватами моря, или должно снова выступить из-под воды. Длинный южный пляж Лонг-Айленда, протянувшийся на пространстве более 200 километров, между Нью-Йоркской бухтой и мысом Монток, продолжаясь ещё Блок-Айлендом, на всём своем протяжении—морского происхождения; песчаный вал, идущий от одного конца до другого, замаскировывает неровности внутреннего берега, изрезанного заливами и бухтами, при основании холмов вторичного образования, составляющих остов острова.

К югу от Нью-Йоркской бухты, из материка выделяется полуостровной придаток, с массивными контурами, ограничиваемый с одной стороны океаном, с другой—течением Делавара, ниже Трентона. Хотя основание этого полуострова состоит не из намывной почвы недавнего происхождения, а из вторичных формаций, он, однако, мало возвышается над уровнем моря; раздельный порог между Южным Амбоем и Трентоном едва обозначен. Со стороны океана, этот полуостров, составляющий южную часть штата Нью-Джерсей, представляет песчаную плотину такого же образования, как береговой вал Лонг-Айленда, и почти такой же длины: таким образом большим воротам Америки предшествует, на атлантическом фасаде, преддверие замечательно правильной формы; только прибрежная коса Нью-Джерсея, более извилистая, чем стрелка Лонг-Айленда, и более изрезанная брешами, позволяет внутренним лагунам сообщаться с открытым морем. Северную оконечность Нью-Джерсейской косы, где находятся маяк, семафор, спасательная станция и оборонительные укрепления, составляет прославленный Санди-Гук, «Песчаный крюк», который выдвинулся в море на 10 километров, указывая издали вход в рейд кораблям, держащим путь к Нью-Йорку.

На юг от Санди-Гук, песчаный вал в начале прилегает к материку, но далее он тянется в некотором расстоянии от истинного берега, охватывая обширные площади соленой воды и болотистые пространства, при продолжительных засухах составляющие часть суши, а во время больших дождей снова отходящие в область моря. Низменные равнины морского образования простираются далеко внутрь материка, до основания холмов, составляющих ядро полуострова. В уровне соприкасания суши и воды происходили большие колебания, как о том свидетельствуют погребенные леса берегов, именно в соседстве мыса Май, южной оконечности полуострова, командующей над входом в Делаварскую бухту. Там находятся обширные болота, наполненные толстым слоем ила, в котором погребены, до глубины слишком 3 метров, большие деревья, принадлежащие к виду белого кипариса (cupressus thyoides). Прибрежные жители нашли средство эксплоатировать эти лежащие в недрах земли леса. Уверившись насчет формы бревен при помощи железного крюка, вонзаемого в ил, они отрывают щепку, запах которой обнаруживает природу леса, затем снимают верхний слой грязи, яма наполняется водой, и вскоре дерево всплывает на поверхность; таким способом удалось извлечь из болота огромные кипарисы, в сердцевине которых насчитывали от 1.000 до 1.200 концентрических колец. Эти погребенные леса, повидимому, указывают на понижение страны, тогда как устричные мели, поднятые на несколько футов над поверхностью моря, доказывают, что происходили также изменения уровня в обратном направлении.

Полуостров между Делаваром и Чизапикской бухтой походит на Нью-Джерсейский, но он менее массивен, длиннее, и его зазубренная оконечность образует более красивый выступ на юге. Внешний берег обоих полуостровов ориентирован в одном и том же направлении—параллельно хребтам Аппалахской цепи и краю океанской впадины, в которой проходит Заливное течение. Длина полуострова, отделяемого Чизапикской бухтой от материка, около 280 километр., а ширина его сто слишком километров в центральной части; но основание этого огромного придатка очень узко: от лимана до лимана всего только 17 километров, и раздельные земли не высоки. Поэтому легко было соединить бассейны Делавара и Сусквеганны, между Филадельфией и Балтимором, каналом в 3 метра, который дает доступ гоэлетам и рыболовным судам, более многочисленным в этих водах, чем на всём остальном американском берегу.

Чизапикская бухта не имеет себе равных между внутренними морями Соединенных Штатов: это дверь всей центральной области Аппалахских гор, общий вход многочисленных речных бассейнов, Сусквеганны, Потомака, Раппаганока, Йорка, Джемса, аванпост Балтимора и Вашингтона, Ричмонда и Норфолька. Она имеет над Нью-Йоркской бухтой то огромное преимущество, что суда самого большого водоизмещения могут проникать туда даже во время отлива, хотя в целом средняя глубина её не превышает 10 метров; срединный ров имеет всего только 15 метров глубины. Морской прилив распространяется во все лиманы; повидимому, гидрографический порядок в этой бухте тот же, что и в атлантических водах, но её волна, короткая и толкущаяся, не обладает способностью видоизменять форму берегов, как это делает, по другую сторону полуострова, могучая зыбь Атлантического океана. Береговой песчаный вал, идущий вдоль внешнего берега, изгибаясь в виде дуги, не соответствует подобному же образованию на берегах Чизапикского залива. Там берега глубоко изрезаны бухтами и бухточками, имеющими многочисленные второстепенные разветвления, все без песчаной стрелки, прямолинейной или слегка изогнутой; они могут быть загромождены болотами и островками, но нигде перед входом не выдвигается песчаная коса, намытая волной; лиманы сохраняют многочисленные иссечения своих берегов; приносимый течениями ил, смешанный с бесчисленными организмами, кишащими в водах моря, есть единственный геологический деятель для изменения формы побережья. Изменения эти, впрочем, совершаются быстро, по причине малой разницы уровней: простого накопления ила и песка достаточно, чтобы прибрежный островок соединился с материком; отложение слоя обломков в несколько метров толщины выводит на поверхность новые островки. Во многих местах морские воды вдаются далеко под поверхностной почвой берегов: при бурениях, производившихся с целью устройства артезианских колодцов, находили соленую воду на значительных расстояниях от моря.

В предшествовавшую геологическую эпоху внутреннее море, к которому принадлежала Чизапикская бухта, продолжалось на юг за лиман реки Джемс: остатки его сохранились до сих пор в виде обширных болот. Самое большое из них, известное под именем Dismal Swamp, «Зловещего болота», действительно представляет ужасный вид, с его огромными соснами, бросающими густую тень на черные земли окраины, и водяными аллеями, отражающими слабый рассеянный свет между островками грязи и грудами гниющих деревьев. Дисмаль, или Большой Дисмаль (Great Dismal), покрывающий на границах Виргинии и Северной Каролины пространство около 1.500 кв. километров, лежит немного ниже уровня западных равнин, посылающих ему ленивые ручьи, вода которых теряется в слоях торфа. Вздуваясь от притока этих вод, проникающих в его губчатую массу, болото постепенно поднимается к центру, где поверхность его на 3 или 4 метра выше уровня краев. В этой средней, более высокой части скопляющиеся воды образуют озеро черной жидкости, глубиной около 4 метров; на окружности Дисмаля, на юге, на востоке, на севере, вода сочится ручьями из густо сплетающейся болотной растительности; канавы, выкапываемые в толще болота, проникают в слой жидкой грязи, где не встречается более даже растительных остатков. Дисмаль-Свамп и некоторые соседния болота Северной Каролины, в южном направлении,—последние болотистые пространства, которые, по своей растительности плотно наслоенных сфагнумов, могут быть признаны настоящими торфяниками, как торфяные болота Нью-Гампшира и Массачузетса. Далее на юге, болота, называемые dismals или pocossins, следующие одно за другим до южной оконечности Флориды, имеют совершенно иной характер, по отсутствию губчатых мхов. Болото Окифиноки, в южной Георгии, на границах Флориды, вдвое обширнее Дисмаль-Свампа; бурения, произведенные там в видах осушительных работ, обнаружили существование пласта настоящего каменного угля на глубине 60 метров от поверхности.

Берега Северной Каролины, к югу от мыса Генри, ограждены от волн Атлантического океана почти непрерывным песчаным валом или косой, которая отличается от подобных естественных плотин своей огромной длиной и своими тремя остроугольными выступами, выдвинутыми, в виде острия копья, в открытое море: это мысы Гаттерас, Лукаут и Фир. Эти три выступа берега, окруженные подводными песчаными банками, очень опасными для мореплавателей, указывают места, где течения сталкиваются и образуют водовороты: движение вод определило форму побережья, сообщив ему этот сильный выступ к востоку, разнящийся по направлению от других физических черт страны—цепи Аппалахских гор и океанского края континентального цоколя. Песчаный вал отделил от моря два значительных залива, почти столь же обширных, как Чизапикская бухта,—Альбемарль-Саунд и Памлико-Саунд; но эти внутренния моря, сообщающиеся с океаном только через низменные и изменчивые протоки, загроможденные островками и илистыми мелями и омывающие только болотистые или песчаные равнины, где нет больших городов, почти совершенно оставлены торговлей. Внутренние берега этих лиманов, как и берега Чизапикского залива, изрезаны многочисленными бухточками, с резкими или округленными контурами, но нигде не представляющими песчаных плотин в форме стрелки или косы.

Вдоль Южной Каролины, морской берег тянется в виде дуг круга, похожих на красиво изгибающиеся узкие песчаные поясы, ограничиваемые тремя мысами Северной Каролины; но эти криволинейные пляжи уже связаны с материком или по крайней мере заключают внутри лишь незначительные заливы, превращенные многочисленными островами в лабиринт каналов: такова, к югу от Чарльстона, группа островов Порт-Ройяль, прославившаяся в истории первыми попытками колонизации и в торговом мире своим превосходным «шелковистым» хлопком. Южнее, берег меняет направление и тянется в виде длинной кривой по линии меридиана. В этом месте кончается часть берега, принадлежащая геологически к Северной Америке. Параллелизм побережья с осью Аппалахских гор не существует более: по своей ориентировке, также как по характеру своих горных пород, по своему климату и произведениям, Флорида, отрывок антильского мира, как и Багамские острова, физически принадлежит к Соединенным Штатам только по выступу своего полуостровного основания. Третичные формации врезываются туда клином до некоторого расстояния: тогда как средняя высота Флориды составляет всего только 17 метров, железная дорога из Седар-Кейс в Фердинандину, пересекающая раздельный порог в поясе соединения полуострова с материком, проходит на высоте 55 метров.

Флоридский полуостров, отличающийся более удлиненной формой, чем мексиканский Юкатан, имел подобное же происхождение в южной своей части: недавняя работа моря там ещё виднее. Состоя из известковых пород кораллового происхождения и из песков, отложенных водами вместе с раковинами, он образовался постепенно с плиоценовых времен, и протяжение скалистых выступов, также как направление рек, отчасти рассказывают его генезис. В этом отношении долина, занимаемая рекой Сент-Джон, представляет поучительное явление. Она тянется параллельно атлантическому побережью, с таким незначительным скатом, что река, или вернее, ряд озер и узких протоков, следующих с юга на север, имеет общую покатость, на пространстве 400 километров, всего только от 106 до 107 сантиметров. Очевидно, этот внутренний канал был прежде проливом, отделявшим от твердой земли береговой пояс каралловаго образования: пролив этот засорился на юге, вследствие чего пресные воды, изливаемые в канал дождями и ключами, заменили соленую воду и, ища себе выхода к морю, мало-по-малу преобразовали пролив в реку. Здесь мы имеем перед собой явление, сходное с процессом образования rio, или внутреннего канала, на северном берегу Юкатана; только степень прогрессирования в этой геологической эволюции различна в двух странах. Если ничто не помешает ходу процесса, совершающагося на наших глазах, новый прибрежный пояс суши, образующийся впереди морского берега, соединится, в свою очередь, в непрерывный вал, затем, замкнувшись на одном из своих концов, заставит воды канала измениться в реку, как это случилось с Сент-Джоном.

В южной части Флориды, постройки, последовательно возведенные кораллами вокруг полуострова, задержали внутри материка пруды, болота и озера весьма значительного протяжения, площадь и контуры которых постоянно меняются с временами года и годами, смотря по обилию дождей и продолжительности засух. Самое большое из озер, Окичоби, площадь которого определяют приблизительно в 3.000 кв. километров, и которое продолжается на юге целым лабиринтом болот, известных под общим именем Everglades, настолько обширно, что совершенно прерывает сообщение между двумя половинами полуострова, на востоке—к океану, на западе—к Мексиканскому заливу; кажется, ещё ни один научный исследователь не переходил через весь полуостров в этой области. Обсохшие земли между водными пространствами покрыты густым лесом, а бухточки наполнены сплошными порослями камышей. Мелководье озер и потоков не допускает никакого судоходства, кроме плавания на лодках, и даже в соседстве редких групп жилищ увидишь иногда два-три рабочих суденышка. В самых впалых местах озера Окичоби глубина не превышает 4 метров: оттого, во время бурь, ветер взбудораживает воду до самого ила, покрывающего дно. Этим объясняется редкость рыбы: толчея не позволяет мелюзге держаться в воде; даже ракообразные не водятся в озере. Аллигаторы населяют заливчики, защищенные от ветра камышами и другими водяными растениями. Птицы, за исключением каролинской утки, обегают это озеро, где они не нашли бы достаточно пищи; в его лабиринт чередующихся чащей и заливчиков удалились звери кустарника и вод, преследуемые охотниками Севера.

Около Кей-Бискайн, некоторые коралловые рифы, образующие внешний вал, возвышаются более, чем на 7 метров над уровнем моря, что, повидимому, указывает на общее поднятие берега: вал этот препятствует нормальному истечению дождевых вод, чем и объясняется образование внутренних озер и болот. Во многих местах, трещины и галлереи известковых скал дали выход прудам, и моряки знают в соседстве флоридских берегов обильные пресноводные ключи, бьющие со дна морского; иногда, после больших дождей, эти фонтаны окрашивают своей водой обширное пространство моря в желтоватый цвет и причиняют большую смертность в морской фауне. Один из них, в 7 километрах к югу от Сент-Огюстина и всего только в 1.400 метрах от пляжа, покрывает своей клокочущей водой пространство в 2.000 кв. метров; обыкновенным лотом не достали его дна.

Так как уровень озерных вод во внутренней Флориде на несколько метров выше уровня моря, то легко было бы спустить их посредством канала в Багамский пролив, и уже работа эта была частию исполнена одной компанией, учрежденной с целью канализации и обращения осушаемых земель на пользу земледелия; даже там, где скат был бы достаточен для естественного истечения вод к брешам внешнего вала, сплетение корней деревьев и чащи камышей замедляют поток и наконец совсем останавливают его: он испаряется прежде, чем достигнуть края бассейна. Самое пребывание воды во внутренних водовместилищах мало-по-малу размывает их, так как углекислота, содержащаяся в жидкости, разъедает скалу и вырывает в ней галлереи и пещеры.

В настоящее время работа кораллов продолжается не на всей окружности Флоридского полуострова. Прежде полагали, что полипы-строители начинали свои сооружения около мыса Бискайн, в юго-восточном углу полуострова; но геолог Шалер констатировал существование недавних каралловых образований гораздо севернее, даже за Юпитеровым проливом (Jupiter Inlet). По крайней мере один вид кораллового полипа был распространен в недавнюю эпоху до пролива Москито; но в этом направлении строителям приходится упорно бороться против песков, приносимых встречным береговым течением и частию засыпающих работы при каждом приливе. Высокая температура вод составляет существенное условие для распространения коралловых полипов: они находят вполне благоприятную для своего развития среду на всех частях флоридского побережья, омываемых заливным течением, но умирают, как только течение это удаляется от берега, давая доступ холодному течению, которое северо-восточные ветры гонят вдоль берегов Каролин и Георгий.

В Эвергледах явственно видны ряды hummocks, коралловых построек, последовательно образовавшихся в океанской зыби и затем отделенных от моря новыми коралловыми стенами. Ряд keys или «cayes», начинающийся близ мыса Флорида, чтобы затем развернуться в виде огромной кривой до меридиана Гаванны, на протяжении 250 километров, при средней ширине около 25 километров, представляет аггрегат полипняков того же происхождения, как полипняки в Эвергледах, и долженствующий современем сделаться продолжением их геологической формации. Все эти «cayes»—очень низкие островки, выступающие на 2 или на 3 метра над поверхностью моря; только самые большие из них, как например, Кей-Уэст, достигают высоты от 5 до 6 метров; но в сильные бури даже самые высокие из них частию затопляются. Все эти острова, Флоридские (Florida Keys), Маркизские, Черепашьи, более крутым берегом обращены на юг, к водам Заливного течения, тогда как на север они продолжаются мелями, которые мало-по-малу покрываются осадками. Кое-где слой наносной земли настолько значителен, что в нём могут укореняться корнепуски: задолго до выступления нового островка на поверхность воды деревья эти, стоящие на поворотах воздушных корней, выстраиваются шпалерами или группируются в леса; морские водоросли, плавучий лес, обломки всякого рода оседают между стволами корнепусков, и мало-по-малу остров показывает свои тинистые лагуны или песчаные лиманы под шатром зелени. Иногда растительность отсутствует, и существование скрытых под водой полипняков обнаруживается дюной, стоящей одиноко среди моря.

Снаружи, на юге и на западе от цепи выступивших из моря островков (cayes), другие коралловые рифы, более нового происхождения, показывают там и сям подводные камни, поднимающиеся уже над поверхностью воды. Этот передовой барьер подводных скал составляет страшную опасность для мореплавателей, и тысячи судов потерпели там крушение. С другой стороны, гидрографическое изледование доказало, что в поясе рифов открываются многочисленные проходы, достаточно глубокие для самых больших кораблей, и что видимые островки подводных полипняков разделены длинным бассейном спокойной воды, имеющим от 5 до 10 метров глубины. Хорошо известный и обставленный на всём протяжении баканами, канал этот мог бы сделаться удобным судоходным путем между мысом Флорида и островом Кей-Уэст. Так один ряд следует за другим в постройке флоридского здания. Но почему островки, cayes, поднялись со дна моря таким образом, что придали новым землям эту форму полуострова? Первое ядро горных пород, вокруг которых расположились колонии полипов-строителей, объясняет постепенное увеличение полуострова по направлению с севера на юг; но нужно принять в рассчет долю участия, принадлежащую в этом процессе Заливному течению, которое, следуя вдоль берегов Кубы, роняет налево, т.е. в моря Флориды, увлекаемые им твердые частицы: все эти осадки, отбрасываемые течением в тихую воду, служат материалом для сооружения полуостровного цоколя.

При выходе из Флоридского пролива гольфстрем катит количество воды, весьма различно оценивавшееся первыми изучавшими порядок этого течения географами, но которое можно, если не измерить, то по крайней мере вычислить более приблизительно, так как глубины и прочие размеры пролива хорошо известны, и скорость вод часто была определяема во все часы прилива и отлива и во все времена года: объем жидкой массы, изливаемой Заливным течением в Атлантический океан, заключается между пределами 120 и 130 кубич. километров,—весьма небольшая доля вод, которые движутся на северо-восток, увлекаемые к берегам Западной Европы общим перемещением океана. Чрезвычайная важность для мореходства всех явлений, имеющих связь с флоридским течением, побудила тщательно изучать ложе, пробегаемое этой морской рекой в американских водах. Прежде полагали, что она течет в своего рода долине, параллельной берегу Георгий и Каролин, и допускали, что она состоит из ряда параллельных потоков, отделяемых один от другого полосами холодной воды и соответствующих стольким же особым бороздам. Исследования, произведенные «геодезической службой» Соединенных Штатов, доказали, что этих неровностей вовсе не существует, что ложем гольфстрему служит подводное плоскогорье, отстоящее от поверхности на семьсот-восемьсот метров, слегка наклоненное к наружному краю, круто опускающееся на востоке на глубины в две или три тысячи метров. Следовательно, Заливное течение движется ещё на континентальном цоколе, и сила его ощутительна до самого дна, ибо в этом месте оно совершенно очистило океанское ложе от ила и других обломков, тогда как на западе, вдоль плоских берегов, и на востоке, в океанских глубинах, твердые частицы, в более спокойной воде, покрывают дно сплошными слоями. Измерение температуры на разных глубинах показало также, что флоридское течение обнимает жидкую массу во всей её толще, ибо теплота воды уменьшается там в той же пропорции, как и южнее, между Флоридой и Багамскими островами: от 28 с небольшим градусов Цельзия,—высшая температура на поверхности,—термометр опускается до 7°2, на дне морском, тогда как за мысом Гаттерас, там, где текут воды полярного течения, прибор показывает на той же глубине только от 3 до 4 градусов. Над морским течением часто проходит воздушный поток; многие ураганы, зарождающиеся в восточных Антильских островах, описывают кривую подобную кривой Заливного течения, вдоль атлантических берегов.

Рельеф Флоридского полуострова навел геолога Шалера на мысль, что гольфстрем следовал другим путем в недавнюю эпоху. Южная коралловая область, состоящая всецело из органических остатков, представляет почти совершенно ровную поверхность: неровности почвы измеряются там дециметрами. Что касается северной части Флориды, до широты Сент-Огюстина, то она связана с континентальным туловищем третичными формациями, покрытыми песком, который правильно отлагали идущие с севера морские течения. Но средняя полоса полуострова представляет иной вид. Это страна песчаных бугров, которые в иных местах достигают высоты 90 метров, и промежуточные земли которых усеяны озерами, лужами и болотами: резервуары, всегда наполненные водой, насчитываются там тысячами. Вид этой области песчаных холмов и озер напоминает местности Новой Англии, пересекаемые извилистыми кряжами kames, грядами drumlins, и усеянные бесчисленными маленькими бассейнами kettle holes. Сходство этих двух стран дает повод предполагать аналогию геологических явлений: по всей вероятности, эти бугры Флориды были также отложены течениями, и рассеянные во множестве озера суть следы их прохода. Флорида ещё не была поднятой над поверхностью моря, когда образовались эти горки; между Мексиканским заливом и океаном существовал свободный проход у нынешнего основания полуострова, и Заливное течение, проходящее теперь через узкия ворота Багамского канала, изливалось различно от запада к востоку через широкий пролив. Нынешнее устье реки Сент-Джон, вероятно, обозначает прежний выход морских вод.