Глава IV Центральная Америка

I. Общее обозрение

Длинная полоса земель, заключающаяся всецело в тропическом поясе, которая тянется с северо-запада на юго-восток, между Тегуантепекским перешейком и долиной реки Атрато, представляет область, совершенно отличную от двух континентальных масс Нового Света, Северной и Южной Америк; однако, её обыкновенно причисляют к Северной Америке, потому что она постепенно суживается, приближаясь к андскому материку. В предшествующий геологический период эта область была не что иное, как цепь островов, подобная Антильским. Так как исследование этих стран пока ещё производилось отрывочно и бегло, за исключением разве некоторых отдаленных друг от друга округов, то нельзя с точностью определить, какая была форма островной цепи до того времени, когда закрылись проливы. Впрочем, вероятно, и не было точного совпадения для эпох закрытия, и иной проход, быть может, продолжал существовать ещё в течение целых земных периодов, в то время, как другие проходы были уже завалены наносною землею или эруптивными скалами. Между этими древними путями сообщения между двумя океанами есть такие, первоначальные берега которых можно ещё до сих пор ясно распознать: таковы Тегуантепекский и Никарауаский проливы. Полуострова Коста-Рика и Панамский соединяются с материком посредством перешейков, в которых также легко признать характер засыпанных проливов. Другие проходы труднее отыскать; однако, не подлежит сомнению, что в давнюю эпоху море занимало также среднюю низменность Гондураса, у порогов Гуажока и Ранчо-Чикито, и впадину центрального плоскогорья Коста-Рики, около ущелья Очомого. Другие проходы открывались между бухтами Чирикуи и Давид; Панамский и Дариенский каналы были предуказаны естественными путями, а долина Атрато занимает место длинного морского пролива.

Самая узкая часть перешейков, при политических разделах, отошла к одному государству Южной Америки. Но оффициальные разграничения не согласуются с раздельными линиями, ясно начертанными самой природою. Граница Центральной Америки всё-таки определенно отмечена в колумбийской территории течением р. Атрато, лесистыми болотами её берегов и низменностью, которая соединяет этот речной бассейн с бассейном реки Сан-Жуан. Впрочем, чисто географический факт не может иметь решающего значения для группировки этнических элементов: они группируются по своему желанию, согласно своим интересам и симпатиям.

Центральная Америка, взятая в самом тесном политическом значении, т.е. как область перешейков, без Чиапаса, принадлежащего Мексике, и без двойной дуги Панамы, составляющей одну из провинций Колумбии, часто образовывала оффициально одно политическое целое. Под испанским владычеством королевская Аудиенция Гватемалы, в состав которой входил также Соконуско, сделавшийся современем мексиканским простиралась на юг до бухты Чирикуи. В 1823 г., во время провозглашения гватемальской независимости, южные провинции продолжали составлять часть государства, столицей которого была Гватемала; но в 1838 г., после многочисленных междоусобиц, федеральная республика, которую они составляли вместе с северным округом, окончательно распалась, и Центральная Америка разделилась на пять автономных государств Гватемалу, Гондурас, Сальвадор, Никарагуа и Коста-Рику. Однако, эти небольшие разлучившиеся и зачастую враждебные друг другу республики всегда смотрели на себя как на особую семью в совокупности испано-американских обществ, и для восстановления политического единства делались разные попытки, как миролюбивого, так и насильственного характера. Жители этих раздробленных республик, столь слабых в сравнении с большими государствами, оспаривающими друг у друга политическое преобладание на берегах американского Средиземного моря, чувствуют себя униженными своим бессилием и рассчитывают современем занять лучшее положение, когда явятся тесно сплотившейся нацией в количестве более трех миллионов человек.

Уже в 1879 г. конституция Гватемалы предвидела, что рано или поздно между различными республиками установится тесный политический союз, и обещала сохранять и поддерживать с ними «родственные и дружественные отношения»; кроме того, она объявила о желании народа сплотиться снова в более обширную национальность Центральной Америки: всякий уроженец одной из соседних республик становился по праву гватемальским гражданином, если выражал о том свое желание. Правда, что ко всем этим законодательным актам собратства присоединились военные приготовления, чтобы принудить к союзу другие республики, если бы они не осуществили его добровольно. В 1886 г., Гватемала предложила созвать конгресс для подготовления новой федерации, а в следующем году было постановлено, что всякия распри между республиками будут впредь решаться не войной, а третейским судом: чтобы постановление это подтвердить примером, Коста-Рика и Никарагуа, спорившие в то время из-за границ, обратились к суду президента Соединенных Штатов. Наконец, собравшийся в 1889 г. в городе Сан-Сальвадоре конгресс заключил договор о союзе, по которому пять республик соединяются в федерацию, под названием Центро-Америки, пока на десятилетний срок. По этому оффициальному проекту, время искуса должно окончиться в 1900 г., когда будет вотирована окончательная конституция; каждый год представители различных федеральных штатов должны собираться в одной из пяти столиц, назначаемых поочередно по жребию. Таможни упразднены на соответственных границах, а публичные службы, как, например, почта и телеграф, становятся общими для всей Центральной Америки. Но едва был подписан договор о союзе, как тотчас же обманутые честолюбия уничтожили его, вызвав войну между Сальвадором и Гватемалой.

Говоря о разъединении республик перешейка, обыкновенно обвиняют, и совсем несправедливо, беспокойный и воинственный дух туземцев, которым, будто бы, нравится воевать без цели. Между тем, географическое положение страны дает объяснение этому политическому дроблению. Провинции могли оставаться соединенными под общим давлением в то время, когда монополия и инквизиция держали всех в оцепенении; но как только проснулась местная инициатива, населения, столь отдаленные друг от друга, как нации Центральной Америки, лишенной в то время всяких скорых путей сообщения, не могли приноровиться к режиму крайней централизации: образование нескольких отдельных государств сделалось неизбежным явлением, политическое единство свободных общин не могло существовать там, где не было никакого географического единства. Альтосы Гватемалы и плоскогорья, продолжающие их к юго-востоку, плодородные равнины Сальвадора, долины Гондураса, низменность, простирающаяся от бухты Фонсека до озера Никарагуа, наконец плоскогорье, лежащее на половине высоты вулканической цепи Коста-Рики,—все эти области представляют собою центры самостоятельной жизни, не имеющие почти никаких естественных отношений между собою.

Самая длиннота Центральной Америки, простирающейся почти на 1.200 километров при весьма незначительной средней ширине, казалось, вперед уже указывала на то, что между различными этническими элементами этого края должен быть разрыв. Но зона населения ещё гораздо уже, чем самая полоса земель: почти все культурные народы, испанцы или метисы, поселились вдоль берега Великого океана, тогда как на противоположном склоне бассейны больших гватемальских рек, северные леса Гондураса, почти неизследованные долины Москитии, являются, так сказать, пустынными областями, редкое население которых находится ещё наполовину в диком состоянии. Культурное население, образовавшееся в республиканских штатах, сосредоточено только в узкой цепи городов и деревень этой и самой по себе уже узкой территории Центральной Америки. Этот этнический контраст между двумя морскими покатостями объясняется главным образом различием почвы и климата: в поясе, соседнем с Южным морем, находятся самые плодородные и не столь сырые местности, где климат представляет более правильные переходы между сухим временем года и сезоном дождей. Но существуют ещё и другие причины относительной безлюдности атлантических берегов. Колумб первый увез оттуда людей, а по его примеру там же стали запасаться рабами антильские плантаторы. Вся зона земель, доступных с моря и с рек, была опустошена, и прибрежные жители, которые могли спастись от торговцев живым товаром, убежали далеко внутрь страны. С своей стороны, испанские колонисты не могли устраивать торговые фактории и плантации в стране, лишенной населения и культуры. Между тем им во что бы то ни стало требовались укрепленные посты, чтобы поддерживать сообщения с метрополией; но когда пираты и корсары различных национальностей завладели, после испанцев, антильскими морями, они зачастую нападали на эти посты и захватывали их. Из двух побережий Центральной Америки то, которое обращено к Европе, было «мертвым» берегом, а идущее вдоль огромных пространств Великого океана было «живым берегом». Все новости передавались чрез западное побережье до Акапулко или Сан-Бласа и, таким образом, хотя и с трудом, поддерживались сношения между двумя «Испаниями» Старого и Нового Света.

Но с тех пор, как Центральная Америка перестала принадлежать отдаленной державе, обстоятельства существенно изменились. Прежде всего население увеличилось более, чем в три раза: во время переписи 1778 г. «королевство» Гватемала, за исключением Чиапаса, имело 847.000 жителей, а общая численность подданных, которых испанская корона потеряла во время провозглашения Гватемалою независимости в 1821 г., определялось в миллион человек. Население пяти республик с этой эпохи увеличилось более, чем втрое; группы населения, некогда изолированного, постепенно соединялись между собою промежуточными колониями, и атлантический склон, охваченный культурою, имеет уже свои города и порты. Благодаря заселению, которое здесь идет относительно быстрее, чем в Мексике, Центральная Америка созрела уже для политического единения; но главной причиной близкого к осуществлению соединения пяти республик является уменьшение расстояний. *С 1897 г. республики эти образуют союзное государство под именем «большой республики Центральной Америки» (republica mayor de Centro-America).

Пространство и население Центральной Америки, включая Британский Гондурас и Панаму:

В ту эпоху, когда прибрежное плавание происходило исключительно на парусных судах, взаимные сообщения народов были редки и непостоянны; они зависели от времени года и ветров, и даже при самых благоприятных условиях совершались гораздо медленнее, чем теперь, при услугах пара. Правильные рельсы пакетботов сократили более, чем на девять десятых размеры Центральной Америки, если их считать не километрами, а временем, употребляемым на переезд; кроме того, обыкновенные и железные дороги, проведенные между двумя морями, почти совсем сблизили берега, прежде находившиеся друг от друга на расстоянии нескольких дней или даже недель пути.

По благоустройству эту страну нельзя сравнивать с Соединенными Штатами и Европой. Даже предварительные работы по географическому исследованию страны ещё не окончены, и некоторые области, хорошо известные в прежния времена, как, например, рудная область Дариена, снова пришли в забвение. В необитаемых местностях дороги, идущие через болота, и горы, поросшие густыми лесами, представляют такия большие препятствия, что всякая экспедиция, если она недостаточно многочисленна, подвергается большой опасности, не считая всех неудобств влажного и жаркого климата: проводники должны прокладывать путь через деревья и сцепившиеся лианы ударами маншеты; при этом необходимо, чтобы они умели обходить девственные чащи, слишком крутые спуски, обваливающиеся крутые берега, овраги с водопадами, наконец, грязные топи, из которых невозможно выбраться. Часто случалось, что исследователи, даже при лучшем составе проводников и рабочих, несмотря на все усилия, не могли сделать в день более одного или двух километров; иногда даже им приходилось отказываться от борьбы и возвращаться назад, чтобы испробовать другой маршрут. Наконец, в истории путешествий, предпринятых с целью изыскания путей для будущих каналов и дорог, бывали примеры, что путешественники умирали от голода в виду того или другого моря, где стояли суда с провиантом.

Общая сложность труда, потраченного в продолжение четырех веков для изыскания и проведения в этой области перешейков между океанских дорог, столь велика, что его, конечно, хватило бы для выполнения какого-либо капитального в экономии земного шара предприятия. Первая попытка принадлежала Колумбу, который в 1502 и 1503 годах проплыл вдоль берегов Центральной Америки, от Гондураса до Верагуа, всюду ища прохода, который привел бы его к «устьям Ганга»: неизвестно даже, узнал ли он в это свое путешествие, что в небольшом расстоянии на запад расстилались воды другого моря. Десять лет спустя, Нуньес де-Бальбоа, в сопровождении около восьми сот человек испанских солдат и индейских носильщиков, прокладывал путь через болота, реки, леса и земли, населенные вражескими племенами. После двадцати трех дней упорного труда и борьбы, ему удалось перейти перешеек, ширина которого в этом месте достигает 66 километров, и увидеть перед собой залив, которому он дал название Сан-Мигуэль. Войдя, вооруженный, в поднимающуюся волну прилива, он вступил во владение новым океаном, «со всеми его странами, берегами, портами и островами, от северного полюса до южного, в пределах и за пределами обоих тропиков, отныне и во веки, до скончания мира и до Второго пришествия». Но пролив всё ещё оставалось открыть: в 1523 г. император Карл Пятый повелел искать его к западу от Антильского моря, в то время, когда Магеллан уже открыл его, но на юге американского континента.

Когда убедились, что между Караибским и Южным морями не существует судоходного пути, тогда, весьма естественно, должна была родиться мысль о проложении искусственного через тот или другой узкий перешеек, разделяющий два океана. Подобное предприятие было не по силам оскудевшей Испании; тем не менее, время от времени всё-таки предпринимались экспедиции с целью прорытия канала на Тегуантепекском перешейке, на берегах Сан-Жуана и озера Никарагуа, в Панаме, на Дариенском перешейке. Но со времени утверждения независимости колоний Центральной Америки, проекты междуокеанского канала быстро нарождались один за другим, имея в своем основании личные или коллективные изыскания, путешествия или важные экспедиции, правительственные вызовы или концессии, или даже начавшиеся уже работы по грандиозному предприятию. Летописи Средней Америки перечисляют около сотни различных планов и смет относительно прорытия перешейков с тех пор, как в 1825 г. мексиканский Конгресс постановил снова измерить Тегуантепекский порог и при лучших условиях дать новый ход проекту, представленному Орбегозо в 1771 г. Нужно также присоединить к сумме затрат, сделанных в видах прорытия перешейка, расходы по снаряжению экспедиций, крейсированию, блокадам, бомбардировкам, которые английское и американское правительства предпринимали в различное время на берегах Центральной Америки. Подобно Константинополю и Александрии, Панама является обязательным местом перехода для постоянно возрастающей мировой торговли, и если когда-нибудь, до эры общего умиротворения, народы придут к мысли о нейтрализации жизненных центров, необходимых для благоденствия человеческого рода, то американские перешейки бесспорно станут в ряду этих священных мест.