II. Острова и островки

Сомбреро, острова Догов, Ангилья

Самый северный из Малых Антильских островов, Сомбреро, кажется издали сероватой «шапкой», плавающей на море. Это не более, как скала, которую считали не имеющей никакой цены до того дня, когда американские промышленники явились сюда для эксплоатации гуано, лежащего на пластах фосфорно-кислой извести, продукта ещё более ценного, чем гуано, в качестве удобрительного материала. Великобритания не могла поступиться таким ценным островом, и после долгих дипломатических переговоров добилась того, что Сомбреро был ей возвращен, хотя уже значительно оскудевшим, благодаря американским каменоломам.

Другие острова, сгруппировавшиеся на северной оконечности Мало-Антильского архипелага, тоже принадлежат Англии: это—острова Догов или «Собак», называемые так потому, что они похожи на стаю гончих, как бы несущихся по волнам, и Ангилья, или «Угорь», обязанный этим названием, по всей вероятности, своей удлиненной, немного змеинообразной форме; впрочем, Геррера обозначает его именем Агуила. Англичане иногда называют его «Змеиным островом», Snake-island: северо-восточным его продолжением служит островок Ангильетта. Обвеваемые постоянно пассатным ветром, эти низменные земли представляют очень здоровую местность, и население их, состоящее почти исключительно из негров, благоденствует. Главный промысел—разведение лошадок, которые пасутся на соляных пастбищах побережья; жители вывозят также соль и фосфорит; кроме того, продают табак, маис и скот флотским поставщикам на датском острове Сент-Томас (святого Фомы).

Остров Сент-Мартин (св. Мартина)

Этот остров следует за английским о. Ангилья и лежит на том же подводном цоколе, потому что глубина воды между этими двумя островами не превышает 25—30 метров. Сент-Мартин не походит на Ангилью: это—остров возвышенный, высшая точка которого, гора Парадис, лежащая в северной части острова, поднимается на 585 метров; другие горы (mornes) следуют за первой в южном направлении, но к западу от главного корпуса этой гористой страны выступает полуостров Терр-Басс (Низменных земель), расположенный в виде бухты и соединяющийся с самым островом двумя криволинейными пляжами, обращенными вогнутой стороной к открытому морю; между этими двумя песчаными кордонами залегает глубокая лагуна Симпсон. Другие, менее обширные пруды окаймляют берега на северо-западной, восточной и южной стороне и проникают дальше в долины. Сент-Мартин, единственный из всех Антильских островов, разделяется в политическом отношении на две части: северная его часть, заключающая почти две трети всей поверхности, составляет владение Франции, а южная принадлежит Голландии. До сих пор ещё показывают то место, где в 1648 г. произошел дружественный договор о разделе острова между колонистами, говорящими на двух разных языках: это—вершина горы, возвышающейся недалеко от Мариго и известной под названием «горы Соглашения». В продолжение двух с половиной веков мирный договор всегда соблюдался, если не считать того, что на остров пустили новых иммигрантов, англичан, которые, водворившись здесь, имеют теперь численный перевес.

Пространство и население Сент-Мартина в 1880 г.: Французская часть—52 кв. кил., 3.500 жит., Голландская часть—47 кв. кил.; 3.360 жит.; итого—99 кв. кил., 6.860 жит.

Отдаленность Сент-Мартина от Гваделупы, его антильской метрополии, удобство торговых сношений между обеими частями острова, наконец, то обстоятельство, что жители не имели возможности, во время войны, ездить в свою оффициальную столицу,—всё это доставило островитянам большую свободу торговли, почти полную административную автономию и, как результат всего этого, замечательное процветание. Сент-Мартин издавна славился своею сахарною промышленностью, но в настоящее время жители занимаются почти исключительно культурою хлебных растений и эксплоатацией солончаков. Одна франко-голландская компания получила концессию на все прибрежные солончаки, дающие, в среднем, около 360.000 гектолитров соли.

Столица французской части Сент-Мартина, Мариго (Marigot), названа так потому, что расположена на берегу канала, соединявшего некогда её бухту с лагуной Симпсон: этот байус (marigot) обмелел, но бухта Мариго, хорошо защищенная от восточного ветра, всё ещё доступна для больших судов; существование порто-франко привлекает кое-какую торговлю к этому пункту, лежащему в стороне от главных навигационных путей. Голландский город, Филипсбург, называемый также Филисбург, тянется длинной улицей по узкому пляжу, между полу-круглой бухтой южного берега и обширным солончаком: время от времени приходится прокапывать прибрежный вал, чтобы возобновлять в солончаках воды, подвергающиеся испарению.

Остров Сент-Бартелеми (св. Варфололомея)

Маленький остров Сен-Бартелеми, называемый антильскими моряками Сент-Барт, занимает южную оконечность банки, на которой лежат английский остров Ангилья и франко-голландский остров Сент-Мартин: достаточно бы было самого незначительного поднятия, именно в 26 метров, чтобы все эти отдельные земли слились в один массив, который бы имел около 75 километров длины. Сен-Бартелеми, узкий островок, расположенный в форме полумесяца, выпуклостью обращенного к югу, в ширину не имеет даже 10 километров, а в длину всего 21 километр: самый высокий его холм, известковый массив, находящийся почти в самом центре острова, имеет 302 метра высоты. Вокруг берегов рассеяно десятка два скал, преимущественно на севере и северо-западе острова.

Столица носит шведское имя Форт-Густав или Густавия, так как Сен-Бартелеми, принадлежавший с 1647 до 1784 г. французам, перешел потом во владение Швеции, в обмен за право иметь складочное место в Готеборге и за некоторые политические уступки. В 1877 г. он был снова выкуплен Францией, за 277.500 франков; к тому же его население, происходящее главным образом от нормандских колонистов, оставалось французским по воспоминаниям, хотя и говорило на английском языке, так что при вотировании вопроса о присоединении острова к Франции из 351 голоса 350 высказались утвердительно. Порт Густавия, называемый также Каренаж (Киленбанк), лежит на западном берегу, за пассатным ветром, защищенный, кроме того, банками и скалами от морских волнений: суда, имеющие 2—3 метра осадки, могут безопасно пользоваться этим портом.

В административном отношении Сент-Бартелеми составляет общину Гваделупы, но жители его освобождены от большей части налогов, которыми обложены резиденты большего острова.

Остров Барбуда

Эта низменная земля составляет отдельный мирок, лежащий несколько в стороне от правильной дуги других Антильских островов и в более глубокой части моря; окружающие его проливы имеют более 1.000 метров глубины, за исключением только южных, смежных с островом Антигуа: оба эти острова расположены на одном общем плато, лежащем всего на глубине 30—40 метров под водою. Хотя по своему пространству Барбуда занимает среднее место между другими Малыми Антильскими островами, но в экономическом отношении он имеет меньшее значение, чем простые островки, как Невис или Дезирада. Его уединенное положение, отсутствие хороших портов и ограда из рифов, окружающая побережье, могли до некоторой степени помешать заселению, но с другой стороны здоровый климат острова, выставленного ветру на всём своем протяжении, и плодородие почвы должны бы были привлекать сюда иммигрантов: на Барбуде найдется место для сотни тысяч земледельцев. Он не был колонизован потому, что весь принадлежал в продолжение двух веков одному английскому семейству, и никто не мог приобрести там ни клочка земли: владелец, так сказать, сделал географический пробел, так что этот островок зачастую даже забывают включать в список английских владений. Этому королевскому вассалу наследовали два концессионера, которым, как и ему, вменялось в обязанность высылать ежегодно тучную овцу губернатору Антигуа, в знак своих верноподданнических чувств: теперь, вместо овцы, они посылают оленя. Это животное было привезено из Европы и теперь населяет леса, насажденные на острове.

Барбуда, единственный из всех Малых Антильских островов, имеет меньше негров, нежели белых, в своем населении, которое, впрочем, не достигает даже тысячи душ.

Остров Антигуа

Этот остров, следующий за Барбудой в южном направлении, населен в тридцать раз больше; сто лет тому назад население его было ещё многочисленнее. Антигуа назван так Колумбом, в честь одной Вальядолидской церкви, Санта-Мариа-ла-Антигуа: от этого длинного названия удержалось только последнее слово. Как и другие Антильские острова восточной цепи, Барбуда, Гранд-Терр-де-Гваделупа, Барбадос, это—остров известковый и довольно низменный: самая высокая его гора (morne) не превышает 271 метра; впрочем, юго-западные холмы его, с крутыми обрывами, образуют нечто вроде недоступного редюита, в котором жители могли бы укрыться в случае нападения. Несомненно, что в образовании этого острова принимали участие вулканические силы, так как порт, называемый Инглиш-Гарбур, есть не что иное, как группа кратеров, захваченных водами. Но вся остальная часть Антигуа представляет плато из известковых пластов, в котором слои морского происхождения чередуются с пластами, осажденными пресными водами; это плато изобилует самыми разнообразными ископаемыми, кораллами, а также животными и растительными организмами, превратившимися в агаты. Подобно другим известковым островам, Антигуа страдает недостатком пресной воды; поэтому название Ямака, или «Струящийся», которое дали этому острову прежние островитяне, нельзя иначе понимать, как в ироническом смысле. В 1779 г. и в 1789 г. цистерны оставались пустыми в течение целых месяцев, так что скот погибал тысячами. Колонисты круглый год должны были собирать необходимую воду, которой не хватало даже для орошения; в настоящее время главный город и его сады имеют резервуар, содержащий в себе 2.500.000 литров воды. Говорят, что остров Антигуа обязан своим здоровым климатом именно этому полному естественному дренажу.

В 1632 г. на этом Антильском острове поселились английские колонисты, затем после них французские, но Бредский договор 1666 г. обеспечил за Великобританией владение о. Антигуа, и с тех пор эта колония не переставала принадлежать Англии. Первая из всех английских земель, она отменила у себя невольничество, в 1834 г., не ожидая результатов предварительного опыта, но не наделив землею освобожденных негров, которые по большей части после эмансипации покинули плантации, ища менее трудной работы. Вследствие экономических перемен, а, может-быть, также и от истощения почвы производство сахара, составлявшее главную промышленность Антигуа, значительно уменьшилось, и в настоящее время его думают заменить, как и на Багамских островах, культурою генекена. Антигуаские ананасы славятся на рынках Великобритании и Соединенных Штатов. Почти вся торговля идет через порт Сент-Джон, расположенный на северном берегу, на краю широкой бухты с неудобным входом, но в которой суда 3—4-х метровой осадки находят хорошую якорную стоянку. Торговое движение в Антигуа в 1885 г.: 7.585.600 франков.

Другой порт, Инглиш-Гарбур, лежащий на южном берегу, гораздо лучше и более защищен, но эта прекрасная гавань была некогда военным портом, окруженным казармами и арсеналами: свободная торговля избегает этого стеснительного соседства, и бассейн остается пустынным.

Сент-Джон, имеющий 19.000 жителей, главный город «президентства», в состав которого входят также острова Барбуда и Редонда, есть столица всех Антильских островов, сгруппированных англичанами под общим названием Leeward-islands, или «Подветренных», начиная от Девичьих островов и до Доминики. Он служит, следовательно, резиденцией губернатора, президента и разных административных учреждений, а также исполнительного и законодательного советов; члены первого из этих советов назначаются английским правительством, а члены второго выбираются гражданами, имеющими определенный ценз. В 1885 г. на Антигуа было всего 208 жителей, имеющих право голоса на выборах, так что избирателей было меньше, чем должностных лиц.

Острова Саба и Сент-Эвстатиус (св. Евстахия)

Эти два острова, самые северные во внутренней или вулканической цепи Малых Антильских островов, принадлежат Голландии, но жители говорят здесь по-английски, как и на всех других островах этих водных пространств, между Пуэрто-Рико и Гваделупой. Саба есть простой конус, не представляющий более отверстия открытому очагу лавы, но всё ещё имеющий вид вулкана, особенно когда пар, увлекаемый пассатным ветром, обвивается вокруг его вершины. Гора, круглая у основания и высотою в 858 метров, вздымает со всех сторон свои крутые скаты над водами окружающего моря; селение ютится, на высоте почти 180 метров над уровнем моря, на дне иззубренного кратера. Население Сабы, почти всё шотландского происхождения, занимается обработыванием земли на более доступных террасах и собиранием горной серы. В прежнее время оно промышляло выделкою чулок и башмаков. Лабас, посетивший остров в 1701 г., говорит, что он никогда не видел такой «сапожнической страны». Остров доступен для судов только с одной южной стороны, где открывается небольшая песчаная бухта; на юго-западе подводное плато, на котором толща водной массы имеет в среднем 10—40 метров, занимает площадь почти в 3.000 квадратных километров.

Остров Сент-Евстатиус, или св. Евстахия, гораздо обширнее, но зато не такой высокий, как Саба: высочайшая его гора (morne), бывшая прежде отдельным островом, имеет 594 метр. Центральный кратер, как и многие другие вулканические чаши, получил от англичан название Пунч-Боль, но эта «чаша» не наполнена более лавою; её целиком заполонила густая растительность. Маленькое местечко Оранджтаун, главный город св. Евстафия, состоит из двух кварталов: один расположен на мысу из лавы, другой раскинулся у основания утеса, на берегу открытого рейда, где покачиваются несколько гребных судов. Население Сент-Евстатиуса, менее многочисленное, чем на Сабе, сгруппировано очень скученно по окружности своего островного вулкана; жители имеют воду только в цистернах; дождевая же вода вся исчезает под вулканическим пеплом.

Острова св. Евстахия и Саба в административном отношении причислены к Кюрасао, одному из голландских островов Венецуэльского побережья.

Острова Сент-Кристоф и Невис

Остров Сент-Кристоф (св. Христофора), называемый его владельцами, англичанами, Сент-Киттс, был открыт Христофором Колумбом в 1493 году; и великий мореплаватель, увидевший его, однако, после Дезирады, Доминики, Гваделупы, Антигуи, нашел его столь прекрасным, что пожелал навсегда связать с ним свое имя: это—единственный из Антильских островов, который непосредственно напоминает об его открытиях. Караибы называли остров Лиамнигой, или «Плодородным», но для них именно это плодородие островной почвы и было причиной гибели: Уарнер и его спутники-англичане, высадившиеся на Сент-Кристофе в 1623 г., а также французские авантюристы, явившиеся под предводительством нормандца д'Эснамбюк два года спустя, а не одновременно с первыми, как это обыкновенно повторяют, совместными усилиями напали на аборигенов этого острова, загнали их внутрь страны, а затем и совсем истребили: воспоминанием от этих аборигенах остался только один «исчерченный надписями камень», иероглифы которого так и остались неразобранными.

Как для англичан, так и для французов, Сент-Кристоф является одинаково mother colony, «матерью Антильских островов»: здесь были основаны их первые поселения в цепи Малых Антильских островов, и отсюда заселение стало распространяться по другим островам в южном направлении. С первых же лет колонисты двух наций разделили Сент-Кристоф между собою, но довольно странным образом, именно: англичане заняли средину, массивную часть острова, а французы взяли себе обе оконечности, Кабес-Терр и Басс-Терр; но салины, находящиеся на французской территории, принадлежали нераздельно обеим нациям, взамен чего французы могли пользоваться серой с вулкана, лежащего на английской земле. Английские и французские владения были разграничены живыми изгородями из кактуса, барьером более действительным, чем палисады или валы. В 1629 году их мирное существование было нарушено испанцами, но колонисты успели вскоре изгнать их и снова зажили друг с другом в мире до того времени, когда их правительствам вздумалось оспаривать господство на всех Малых Антильских островах. Сент-Кристоф переходил из рук в руки, пока не был окончательно уступлен Великобритании, по Версальскому договору, состоявшемуся в 1788 году: в прежней французской половине острова и до сих пор держатся названия местностей, напоминающие об языке их прежних владельцев.

Своею формою Сент-Кристоф отличается от большинства других Антильских островов, береговая линия которых представляет удлиненный овал. Северная, более обширная, часть этого острова, правда, образует один из таких овальных массивов, но она продолжается к югу в виде длинной песчаной стрелки, как бы стремясь соединиться с Невисом, и оканчивается круглым полуостровом, замыкающим окружностью своего пляжа соленый пруд: на карте контуры Сент-Кристофа напоминают гитару. Но всё-таки северная часть, в которой находятся плантации и города, может считаться настоящим островом, где зеленеющие нивы и деревни тянутся по правильному склону вверх к бесплодной и серой вершине Мизери; эта гора, имеющая 1.315 метров высоты, названа так (Misery—беда) не столько потому, что скрывает в себе очаг лавы, сколько вследствие частых ливней, которые, разражаясь над горою, низвергаются в её лощины и заливают плантации. Со времени освобождения рабов она стала называться также маунт-Либерти, т.е. гора «Свободы»: некогда моряки видели в ней изображение «Св. Христофора», несущего Младенца Иисуса. Кратер, глубиною около 300 метров, находится с конца прошлого столетия в полном бездействии и в дождливое время превращается в озеро, которое окружают капустные пальмы и другие деревья; но на склонах горы сотнями бьют из земли фумароллы сернистого газа. На одном из побочных конусов вулкана, на Бримстон-хиль, или «Серном Холме», находятся, на высоте 237 метров, укрепления цитадели. которую называли прежде «Вест-Индским Гибралтаром»; теперь она совершенно заброшена, как бесполезная.

Столица Сент Киттс, известная также под французским названием Басс-Терр, которое английские жители произносят Barr-Starr, расположена у основания «Обезьяньей горы», на бухте западного побережья, т.е. на защищенной стороне острова,—откуда и происходит название этого города. Он окружен садами и пальмовыми рощами, где успешно произрастает недавно введенная здесь знаменитая lodoicea Seychellarum, та пальма, которая дает «морские кокосы» и за исчезновение которой так опасались ботаники. Почти исключительной культурой Сент-Киттса является разведение сахарного тростника, продукты которого, считающиеся «лучшими» на всех Антильских островах, поддерживают ещё, несмотря на низкие цены, благосостояние населения. Но плантаторам приходится часто страдать от засухи, а иногда и от наводнений: в 1880 г. дождевой поток, хлынувший с «Беды-горы», обрушился на город такою страшною лавиною воды и грязи, что были срыты сотни домов и вся низкая часть города была затоплена; все те, кто не успел во-время спастись на мысах, были унесены потопом: по скатам гор неслись целые плантации, вместе с находящимися на них жилищами. Земельная собственность на Сент-Кристофе не разделена: ни один работник-негр не имеет своего поля; даже для постройки себе хижины он должен испрашивать дозволение у плантатора. На острове нет индусских кули, но вся мелочная торговля находится в руках португальцев и азорцев.

Испанское название острова Ньевес, данное Колумбом в честь Божьей Матери «снегов», изменено англичанами в Невис, как бы в воспоминание шотландской горы этого наименования; это действительно величественная гора, вершина которой поднимается на 1.052 метра; по обе стороны её возвышаются два второстепенных питона. Невис составляет, собственно говоря, часть одного с Сент-Кристофом островного корпуса; он отделен от него только проливом, загроможденным рифами и имеющим в самом узком месте 3 километра ширины, при 8 метрах глубины; большие суда не отваживаются заходить в этот узкий пролив. Гористая природа не дает возможности обрабатывать землю плугом; туземцы распахивают её лопатами, даже на сахарных плантациях, и зачастую случается, что их работа пропадает даром, так как проливные дожди размывают вспаханные поля дотого, что землю снова приходится собирать со склонов. В ХVII-м столетии население Невиса состояло из нескольких тысяч белых, которые по-европейски обрабатывали землю верхних долин, но скупка земель крупными землевладельцами вынудила их эмигрировать. Невисские негры, более сведущие и предприимчивые, чем негры большинства других Антильских островов, тоже охотно эмигрируют, вследствие чего является большой численный перевес женщин над мужчинами; женщины снабжают город продовольствием и доставляют колониальные товары, вывозимые с острова. Чарлстаун, главный город, расположенный под ветром, славится своими целебными теплыми источниками.

Торговое движение Сент-Кристофа и Невиса в 1883 году: 11.451.385 франков.

Оба эти острова соединены с Ангильей в одно административное «президентство», управляемое так же, как и другие владения Подветренных островов. Годовой бюджет превышает миллион франков.

Остров Монсеррат

Населенный островок Редонда, «Круглый», питон в 182 метра высоты, выступающий из воды, продолжает к югу цепь подводных вулканов; за ним вырисовывается зазубренная гора, Монсеррат, названная так Христофором Колумбом в честь известной Каталонской святыни. Самый высокий пик зубчатой сиерры вздымается на 915 метров, а один из них, «Серная яма», извергает горячия испарения.

Как и другие острова, Монсеррат тоже долгое время был предметом спора между французами и англичанами. В настоящее время он, относительно своего пространства, считается самым населенным и торговым островом из всех британских Антильских владений; его плантаторы, более предприимчивые, чем землевладельцы большинства соседних земель, не ограничиваются культурой одного сахарного тростника и приготовлением из него сахара и рома; с 1852 г. они развели большие лимонные плантации, и с этого-то острова получается почти вся лимонная кислота и сок, потребляемые в Англии.

Столица Монсеррата, Плимут, расположена на западной стороне острова, на берегу ненадежного рейда, в котором останавливаются лишь каботажные суда; она получила прозвище западного «Монпелье», благодаря своему мягкому климату и красоте окрестных пейзажей. Но, не в обиду будь сказано французам, английский Монпелье производит гораздо более благоприятное впечатление, чем французский: здесь всё соединилось в пользу его красоты—и это безбрежное море, и эти роскошные виллы, окруженные стройными пальмами, и эти величественные голубые горы, горделиво возносящие свои вершины. Впрочем, самый город имеет скромный вид: со стороны моря видны только два или три дома, сверкающие своею белизною сквозь завесу больших деревьев; набережная выступает в море целой аллеей зелени. Ценность меновой торговли достигает ежегодно суммы 2 миллионов.

Архипелаг Гваделупский

Самый большой остров двойной микро-антильской цепи сохранил, как и большинство Малых Антильских островов, только в слегка измененной форме, то название, которое дано было ему Колумбом: индейцы-караибы называли его Курукуейра. Впрочем, он в действительности состоит из двух островов, из которых один, западный, называется собственно Гваделупой, а также Басс-Терр, по своему расположению относительно пассатного ветра, а другой, восточный—Гранд-Терр, так как имеет более обширное пространство пахатных земель, хотя по своему протяжению он и меньше первого. Оба эти острова разделяются извилистым проливом: это соляная река, ширина которой сильно варьирует, представляя в некоторых местах всего 30 метров, а в других разливаясь почти на 120 метров. Она судоходна для гребных судов, имеющих 2 м.,20 осадки, но могла бы сделаться большим судоходным каналом, еслибы бар, находящийся на её южной оконечности, был скрыт, а глубокий северный входный канал выпрямлен: чтобы преобразовать этот канал в большой судоходный путь, пришлось бы извлечь драгой со дна его около 2 миллионов кубических метр. торфа, илу и песку. Корнепуски, задерживающие ил между своими корнями, значительно суживают вход в пролив; но он всё-таки не закрыт, как это можно бы было ожидать вследствие беспрестанной работы кораллов и осаждения наносов: причина этого кроется в постоянном движении морских приливов и отливов, которые поддерживают проход между двумя островами.

Басс-Терр, т.е.«Низкая Земля», в действительности—земля очень возвышенная. Четыре больших вулканических очага, выбросив свою лаву, способствовали образованию нескольких отдельных массивов: на северо-западе—Гросс-Монтань (720 метр.), от которого расходятся несколько отрогов почти одинаковой высоты; Де-Мамелль (773 метра), в центре острова; Сан-Туше (1.480 метров) и Суфриер (1.485 метров), южнее; и около южной оконечности—Караиб (698 м.) и Гуэльмон (424 метра). Эти отдельные массивы соединяются в одну неправильную и извилистую цепь, раздельная вершина которой постоянно изменялась, вследствие разъедания её дождевыми водами: в общем этот хребет лежит гораздо ближе к западному побережью, чем к восточному. Вулканическая работа проявляется ещё до сих пор в двух местах. Первый очаг, «Кипящий», находится у основания массива Мамелль, на берегу Караибского моря: в различных местах в песке открываются небольшие кратеры, выпускающие горячие пары, и даже на море видно, как со дна поднимаются газовые пузыри, которые лопаются на поверхности. Верхний конус Суфриера, с очень крутыми склонами, возвышается в центре равнины, которая была, вероятно, прежде кратером. Он совершенно голый и разорванный; растительность, столь густая на нижних склонах вулкана, по мере приближения к вершине, заметно редеет, запах сернистого водорода, разносимый ветром, чувствуется иногда даже по соседству с Басс-Терр, когда воздух спускается с горы. Круглый ряд питонов, из которых один, именно Гранд-Декуверт, служит обсерваторией, откуда расстилается великолепная панорама гор и моря,—окружает котловину, Петит-Плень, бывшую прежде жерлом вулкана. В центре разверзается глубокая трещина, называемая Большой Щелью, откуда извергаются газы; края её покрыты слоями серы, не имеющими, впрочем, большого промышленного значения, благодаря которым гора и получила свое название. Кроме этого очага, все окрестные трещины усеяны фумароллами, а по наружным склонам горы струятся многочисленные горячие источники, весьма разнообразного состава, которые расположены большею частью на продолжении Большой Щели.

Восточный берег высокого острова понижается довольно отлогим контр-склоном и оканчивается на берегу Соляной реки низкими равнинами и болотами. За этим проливом вся поверхность Гранд-Терр усеяна холмиками в 30—40 метров средней высоты, которые состоят, как и прибрежные рифы, из известковых аггломератов, наполненных раковинами и ископаемыми кораллами, подобными живущим ныне в соседних морях. Два кульминационных выступа острова находятся на северной и южной оконечностях: небольшой северный массив не достигает даже 100 метров; а южный, стоящий к востоку от Пуент-а-Питра, имеет, по Сент-Клэр-Девилю, 132 метра, а по морским картам,—108 метров. Почва Гваделупы, как и других низких Антильских и Багамских островов, состоит из красноватой, очень плодородной земли, чередующейся с черноземом лощин. В некоторых местах острова попадается желтоватая глина, содержащая окись железа, пуццоланы и вулканический пепел: это, очевидно, остатки прежних извержений, которые были занесены ветром и волнами с соседних кратеров.

К востоку от Гранд-Терр и во многих местах южного и северного побережий, также как и всюду по берегам Гваделупы в собственном смысле, постройки кораллов и серпул продолжают формацию материка, увеличивая его размеры. Прибрежные «Тараканьи Скалы», пробуравленные отверстиями, в которых прячутся «прусаки» или корабельные тараканы, принадлежат уже к древней формации, в которой встречаются блестящие частицы углекислой соли в кристаллизованной извести. Но вокруг этих скал растут полиповые рифы, а за ними возвышаются известковые скалы, происшедшие из склеившагося песка и слепленных обломков раковин: в них можно найти самые разнородные предметы, перешедшие постепенно в окаменелое состояние. Это—так называемая горная порода «maconne-bon-dieu», образующаяся на глазах местного негритянского населения и дающая строительный материал; разломанный камень беспрестанно преобразовается: каждый шквал, каждый прилив и отлив прибавляют новые слои к известковой глыбе. В такой именно горной породе, на восточном берегу Гранд-Терр, были найдены скелеты караибов, получившие известность в истории современной геологии под названием антрополитов. Первый из скелетов, найденный в 1805 году, был захвачен английскими корсарами, вместе с судном, которое его везло, и передан в Британский музей, где он составляет один из драгоценнейших вкладов. Другой скелет, найденный позже, находится в Парижском музее, и Гамп признал на его шее такой орнаментный камень, какой караибы носили ещё в XVII веке; в этой породе нашли также осколки глиняной посуды недавнего происхождения и высушенные зерна антильского дерева (coccoloba unifera), наконец, также—части собачьего скелета. Открытые на Гваделупе трупы вовсе не принадлежат к ископаемым: Америка была уже наверно открыта, а Гваделупа колонизована, когда трупы эти были сложены на пляже.

Остров Дезирада, продолжающий восточную оконечность Гранд-Терр, сохранил, подобно Гваделупе, то название, которое ему дал Колумб: это «Желанный» остров, так как для мореплавателей, плывущих из Европы к Гваделупе, он является первой землей, горки (mornes) которой они примечают издали. О. Дезирада действительно не представляет собою такой почти совершенной плоскости, как Гранд-Терр: геологическое его образование было такое же, но его возвышенности соединяются в длинную террасу, «высокую прямоугольную морну», возвышающуюся по направлению с запада на восток пологим скатом и круто обрывающуюся на восточной оконечности; её кульминационная вершина достигает 278 метров. Остров Мари-Галант, названный так в честь одного из Колумбовых кораблей, значительно обширнее Дезирады, но немного ниже её. Похожий в общем на один из тех ассирийских дворцов, которые строились громадными ступенями, идущими ярусами до конечного кубического камня, этот остров состоит из последовательных террас, с сглаженными ступенями, над которыми с восточной стороны господствует последнее плато в 205 метров; вокруг острова, особенно на юге и на востоке его, один вновь формирующийся кайо образует подводную террасу, которая, может-быть, в один прекрасный день выступит из воды, как это произошло с верхними ступенями. Мари-Галант, имея почти круглую форму, развертывает линию своих берегов на окружности в 83 километра.

Совершенно отлична по виду и образованию группа островов Святых, которые, вместе с несколькими мелкими островками, дополняют архипелаг Гваделупы. Эти острова, название которых, los Santos, «Святые», дано им потому, что они были открыты несколько дней спустя после праздника Всех Святых, представляют неправильные развалины двух вулканов, лежащих на той же прямой линии, как и очаги Гваделупы и Доминики. Из семи отдельных земель одни представляют обломки кратера, другия—холмы из лавы, покоющиеся на подводном вулкане: самая высокая гора (морна), на восточном острове или Терр-де-Го, это—Шамо (316 метров). Острова Святых служат для Гваделупы санаторией, а также и крепостью, так как некоторые их вершины увенчаны фортами. С высоты этих обсервационных пунктов виднеются расстилающийся у их подошвы великолепный рейд неправильной формы, образуемый оградою островов, затем к северу и к югу—горы Гваделупы и Доминики, а иногда даже, в туманной дали, вырисовываются неясные контуры Мартиниканской цепи. Посредством оптического телеграфа острова Святых сообщаются с Басс-Терр.

Текущие воды можно встретить лишь на самой Гваделупе: острова Святых слишком малы, чтобы иметь настоящие ручьи, а на известковых восточных островах—Гранд-Терр, Ла-Дезирад и Мари-Галант дождевая вода вся стекает в расселины почвы: на них только изредка попадаются источники, в которых вода сильно насыщена солью и очень неприятна на вкус. Земля всего плодороднее там, где воды текут на поверхности; оттого леса являются во всей своей красе на склонах гор большого острова: там крутизна почвы всего лучше защищала их от расчистки, и высоты острова заключают в себе ещё тысячи гектаров, сохранивших свои первобытные древесные породы. Но и на низменных островах растительность не менее прекрасна; дома там окружены в большинстве случаев роскошными тенистыми садами. Самые бесплодные земли, усеянные комками железистой глины, и те покрыты густо-лиственным кустарником златоплодника (chrysobalanus icaco).

Гваделупа, открытая и названная так испанцами, считалась принадлежащею им в течение почти полутора столетия, но она была оставлена в пользовании её караибских владельцев. Первые французские авантюристы, Л’Олив и Дюплесси, привезшие с собою белых рабочих, связанных трехлетним контрактом, поселились, в 1635 г., около мыса Аллегр; после ожесточенной войны с туземцами, они уступили место другим колонистам. Четыре компании, из которых одна действовала прямо от имени Людовика ХIV-го, разорились на предпринятой ими эксплоатации острова, хотя тысячи караибов, живших на острове, были переселены на Доминику и на Сент-Винцент. Промышленная культура мало-по-малу стала развиваться. Находясь под непосредственною властью королевского правительства, Гваделупа терпела в особенности от англичан и неоднократно меняла своих властителей. После падения монархии провозглашение отмены рабства несколько запоздало. Англичане уже овладели островом, в 1794 г., когда Виктор Гуг, прибыв с 1.150 волонтерами, объявил невольникам, что они впредь будут свободны, если помогут им изгнать врага: и действительно, земля была отвоевана, а вместе с этим дарована и свобода. Гваделупа, вполне предоставленная самой себе, сделалась неприступным военным государством, которое охранялось расставленными на берегах фортами; она строила флотилии, чтобы захватывать английские суда, освобождать негров соседних островов и даже отбирать некоторые из островных земель, захваченные англичанами.

Но недолго длилось торжество этих гордых граждан, без которых Гваделупа не была бы возвращена Франции: первый консул приказал снова отдать их прежним господам. Рабство было восстановлено в 1802 г., а сопротивлявшиеся негры-солдаты были убиты; не желая возвращаться в состояние рабов, бывшие невольники сотнями предавали себя смерти: Дельгре и около четырех сот его товарищей взорвали себя на воздух в одном редуте. Определяют в десять тысяч число всех убитых или сосланных; помимо того, целые тысячи были отправлены на службу в Италию и во французскую армию, в качестве пушечного мяса для аванпостов. Оттого, население, снова ввергнутое в рабство, отнеслось совершенно равнодушно к новому нападению англичан, которые без труда овладели островом в 1810 г., затем в период Ста дней. Свобода была возвращена гваделупским неграм только второй республикой, в 1848 г.; но эта свобода не была полной, так как труд был регламентирован таким образом, что «освобожденные» обязаны были наниматься в работники по долгосрочным контрактам. Это законоположение перестали применять только с того времени, когда на смену неграм явились индусские кули, ввезенные на архипелаг десятками тысяч, и когда негры с разных английских островов стали приходить на Гваделупу временно, чтобы помогать в горячую пору жатвы.

Ввоз иноземных рабочих на Гваделупу и зависимые от неё земли, с 1854 по 1887 год: африканцев—6.600; азиатов—42.772, из которых в 1888 г. оставалось на острове—16.603 человека.

Весьма значительная часть гваделупских мулатов приобрели небольшие участки земли, которую они обрабатывают для самих себя, культивируя не только хлеб, но также кофе и даже сахарный тростник: в их-то руках: главным образом и находится мелкое землевладение.

Политический центр Гваделупы, Басс-Терр, не главный её город: по значению, ему принадлежит лишь второе место между её городами. Тем не менее он занимает прекрасное местоположение, на подветренной стороне острова, близ его юго-западной оконечности, при истоке небольшой речки «Травяной»; его дома расположены амфитеатром на холмах среди больших деревьев. Ботанический сад, аллеи которого извиваются по склону холма, снабжает земледельцев новыми породами или разновидностями растений. На возвышенностях, между двумя оврагами, разбросаны дачи и виллы Сен-Клода, между которыми, на высоте 700 метров над уровнем моря, группируются здания санатории Кан-Жакоб, названной так по имени её основателя. Источник «Горячих ванн», спускающийся с Суфриера, доставляет свои воды в здание ванн, помещающееся в 8-ми километрах от Басс-Терр.

Главный город Гваделупы, Пуэнт-а-Питр, лежит не на западном острове, а на Гранд-Терр, в глубине бухты, разделяющей два острова, и в которую впадает река Соляная; рифы и островки окружают довольно глубокий бассейн, сообщающийся с открытым морем извилистым каналом, куда не могут достигать волны прилива. Ещё до основания города моряки знали «Пропасти» этого залива и устраивали якорную стоянку среди глубоких вод, привязывая суда к корням корнепусков. Прекрасный порт Пуэнт-а-Питр, сделавшийся торговым центром Гваделупы, представляет судам почти полную защиту от ветра и волнений; однако, он не был выбран за начальный пункт трансатлантической линии пакетботов: это преимущество выпало на долю Форт-де-Франса, порта Мартиники. Пуэнт-а-Питр, основанный во время английской оккупации, с 1759 до 1763 гг., быстро разросся, но его процветание зачастую нарушалось войнами и пожарами: из всех бедствий самым ужасным было землетрясение 1843 г., разрушившее на протяжении 1.500 метров весь ряд живописных береговых утесов Сарого, на Мари-Галант. Дома в Пуэнт-а-Питре по большей части низкие и стоят изолированно для того, чтобы быть в безопасности против огня и землетрясений; кроме того, были приняты энергичные меры по оздоровлению города: его обсадили аллеями эвкалиптов, засыпали каналы и осушили почву от болот. Железные дороги соединяют Пуэнт-а-Питр с главными окрестными сахарными заводами, славящимися своим образцовым устройством. Город обладает несколькими прекрасными художественными коллекциями и естественно-историческим музеем. В Пуэнт-а-Питре родился Арман Барбес.

Третьим по значению городом Гваделупы является Муль, лежащий на Гранд-Терр, на восточном её берегу, обращенном к океану: поэтому суда, приходящие в Муль за грузом сахара, должны каждую минуту быть на-готове сняться с якоря.

Важнейшие города департамента Гваделупы: Пуэнт-а-Питр—17.250 жит.; Басс-Терр— 12.000 жит.; Ле-Муль—10.000 жителей.

В десяти километрах на юго-восток от города Муль, на утесах Врат Ада были найдены скелеты караибов, подавшие повод к стольким ученым спорам. Порт-Луи, находящийся на западном берегу Гранд-Терр, к северу от Соляной реки, есть тоже небольшая пристань, довольно оживленная после варки сахара; город Сент-Мари, лежащий напротив Пуэнт-а-Питра, на побережье гористого острова, также ведет небольшую торговлю. Главный город о. Мари-Галант, Гран-Бург, имеет плохо защищенный порт, окруженный рифами, вследствие чего туда могут заходить только гоэлеты. Ла-Дезирад представляет собою мало населенный островок, изрезанный опасными бухтами; в восточной его части устроена больница для прокаженных. Что касается до обширного порта Святых, то это не больше, как морская станция, где нет никакой торговли; население его состоит почти исключительно из рыбаков и моряков; в фортах помещаются казармы штрафных фузильеров.

Главной культурой Гваделупы уже издавна сделалось разведение сахарного тростника: этот промысел обогащает остров, и в жертву ему приносятся многие другие отрасли земледельческой промышленности, которые могли бы найти там вполне благоприятные условия для своего процветания.

Культура сахарного тростника на Гваделупе в 1898 г.: площадь под плантациями 25.400 гектаров; работало 42.560 земледельцев, на 502 плантациях.

Культура кофейного дерева, в последнее время почти совершенно заброшенная, мало-по-малу начинает возрождаться, хотя только на высоких местах, лежащих на 200—600 метров над уровнем моря, где, вследствие неблагоприятных условий почвы, сахарный тростник не разводится: таким образом кофейные плантации существуют только на Басс-Терр, или в нагорной Гваделупе; этот продукт известен в торговле под традиционным названием «Мартиникского кофе».

Культура кофейного дерева на Гваделупе в 1898 г.: площадь под плантациями 3.500 гектаров; работало 4.936 земледельцев, на 950 плантациях.

Культура орлеана (bixa orellana) была прежде одной из самых распространенных на Гваделупе, но открытие анилиновых красок подорвало эту промышленность. Культура хлопчатника никогда не имела значения в экспортной торговле, даже во время междоусобной войны в Соединенных Штатах; это объясняется, во-первых, неуменьем плантаторов взяться за это дело, а во-вторых,—болезнями, опустошившими плантации; алоэ карата (fourcroya gigantea), дающее очень крепкое волокно, возделывается главным образом на Ла-Дезираде. Табак, который, под названием «реtun», служил прежде для жителей денежной единицей при обменной торговле, собирается ныне лишь в весьма незначительном количестве, которого не хватает даже для местного потребления. Что касается культуры «кормовых» растений, маниока, ямса и патат, то их возделывают только для местного потребления, так что они не имеют никакого значения в заграничной торговле острова; рис привозится с Кубы. Гваделупа не вывозит ни апельсинов, ни бананов, отставая в этом отношении от английских Антильских островов, где эта отрасль торговли с Соединенными Штатами ежегодно выражается суммой в несколько миллионов франков. Приблизительная ценность капитала, затраченного на гваделупскую культуру, включая сюда стоимость земель, эксплоатационных материалов и скота, определяется в 150 миллионов. Воды побережья, особенно по близости рифов восточного берега, очень богаты животными организмами, но ни негры, ни креолы не утилизируют этих богатств, и рыбный промысел совсем не развит; они предпочитают ввозить треску из Нью-Фаундленда, ежегодно на несколько миллионов. Однако, в водах Гваделупы, и особенно у берегов Мари-Галант, ловят китов, но этим промыслом, в настоящее время мало прибыльным, занимаются моряки Новой Англии.

В своей совокупности экспортная и импортная торговля острова и зависящих от него земель находятся почти в полном равновесии. Главные торговые сношения Гваделупа ведет с Францией, с которой её связывают фискальные узы; из Северо-Американской республики она получает жизненные припасы и строевой лес; Англия снабжает её каменным углем и бумажными тканями: британская Индия—рисом; Пуэрто-Рико доставляет скот, а Сен-Пьерр и Микелон—треску. Общий пересмотр таможенных тарифов в Америке и Европе поведет за собою, без сомнения, перемещение рынков по купле и продаже.

Внешняя торговля Гваделупы и зависимых от неё земель в 1898 г.: ввоз—18.600.217 франков, из которых 8.874.445 фр. приходится на французские товары; вывоз— 17.665.454 фр., из которых 16.589.521 фр. приходится на Францию.

Годовое движение судоходства в портах Гваделупы и подвластных ей островов превышает полмилиона тонн.

Движение судоходства в департаменте Гваделупа в 1888 г.: 422 французских судна, вместимостью в 470.710 тонн; 542 иностранных судна, вместимостью в 166.111 тонн; итого 964 судна, вместимостью в 636.821 тонну.

Развитию внутренней торговли способствует сеть хорошо содержимых дорог, обнимавшая в 1889 г. 833 километра. На острове нет других железных дорог, кроме промышленных, связывающих сахарные заводы с морскими пристанями. Линия, проектированная между Пуэнт-а-Питром и Мулем, о сооружении которой не раз поднимался вопрос, до сих пор ещё не начата, хотя это совсем короткая ветвь, не более 30 километров, и постройка её не представляет никаких особых затруднении.

Гваделупа и принадлежащие к ней острова разделены в административном отношении на 3 округа, 11 уездов и 34 общины. Округ Басс-Терр заключает в себе северные острова, Сент-Мартин и Сен-Бартелеми, а на юге архипелаг Святых. Остров Ла-Дезирад составляет часть округа Пуэнт-а-Питр, а Мари-Галант есть административный центр третьего округа. Весь департамент в совокупности представлен 36 членами генерального совета, из которых 30—за два большие острова. Генеральный совет избирает из своей среды колониальную коммиссию, состоящую не менее как из четырех и не более как из семи членов, которая обсуждает дела колонии совместно с губернатором и состоящим при нём административным советом. Муниципальные советы общин организованы по образцу общинных советов Франции. Остров выбирает одного сенатора и двух депутатов, которые являются его представителями во французском парламенте.

Местный бюджет Гваделупы превышает 6 с половиной миллионов франков; самый значительный доход получается от таможенных пошлин, взимаемых с вывозимых колониальных товаров и от акциза на крепкие напитки.

Местный бюджет Гваделупы в 1899 г.: доходы и расходы балансировались в сумме— 6.699.260 франк.; долг составлял 1.000.000 фр. Расходы Франции на эту колонию (по бюджету 1900 г.)—1.632.957 фр.

Пятая часть доходов идет на общественные работы, а другая пятая доля—на народное просвещение.

Доминика

Этот остров сохраняет то название, которое дал ему Колумб, когда в одно из «воскресений» 1493 г. он увидел издали возвышающиеся над горизонтом остроконечные горы острова, покрытые густою растительностью. Во всей Мало-Антильской цепи это—самый большой из всех английских островов; по красоте своих живописных ландшафтов и по суровому виду гор, покрытых лесами и изрезанных струящимися речками, он не уступает, даже, может-быть, превосходит Мартинику. Самая высокая его вершина, морна Диаблотен, считается по меньшей мере соперницей гваделупской Большой Суфриеры, а по Булькелею, определяющему высоту её в 1.620 метров, это—даже самая высокая гора на Малых Антильских островах; она находится около северной оконечности острова. Один из внутренних цирков, лежащий на высоте 739 метров, представляет собою прежний кратер, который ещё недавно заключал в себе «кипящее» озеро, воды которого подогревались горючими ключами, бившими на дне его, и через каждые пять минут выбрасывавшими столб пенящейся воды. В небольшом расстоянии от берега глубина озера достигала 90 метров. В 1880 г. произошли большие обвалы, и в горах открылись новые кратеры; выбрасывание водяных столбов прекратилось, и Кипящее озеро утратило свою былую красоту. Места выхождения газа беспрестанно меняются. Ручей, вытекающий из озера, увеличивается в своем течении притоком сернистой воды, выбрасываемой из расселин долины. С 1627 г. англичане, посетив Доминику, пытались присоединить её к владениям Великобритании; но она в то время была занята независимыми караибами, которые не допускали к себе колонистов, и более ста лет спустя, во время заключения Ахенского трактата в 1748 г., было решено, что остров останется нейтральным между французами и англичанами, в свободном владении туземцев. Однако, на нём поселились французские плантаторы, и остров постепенно сделался французским, несмотря на войны и договоры, которые дважды обеспечивали Англии политическое владение островов: ещё и теперь, после векового владычества, англичане считаются почти за чужеземцев среди доминиканского населения. Столица острова, Розо, печальный полу-разрушенный город, имеющий около 5.000 жителей, расположена под ветром, т.е. на западном берегу, но её порт представляет собою лишь открытую ветрам якорную стоянку; лучшим рейдом считается Портсмутский, находящийся на том же берегу острова, около северо-западной его оконечности, у основании горы Диаблотен. Средняя годовая ценность торгового обмена на Доминике: 2.500.000 франков. Надеются, что современем прибрежный город сделается большим торговым местом, но теперь Доминика ведет лишь незначительную торговлю фруктами, лимонным соком и серой; культура кофейного дерева начинает распространяться на склонах холмов. Сохранив этот остров, лежащий между двумя французскими владениями, Гваделупой и Мартиникой, английское правительство последовало политике Роднея, который в 1782 г. одержал в этих морских пространствах решительную победу над французами; адмирал хотел доставить Великобритании преобладающее положение среди Антильских островов с стратегической точки зрения. Но контраст, представляемый этим островом с двумя его соседями, Гваделупой и Мартиникой, не таков, чтобы Англия могла им гордиться: «правительство парализовало жизнь острова». Доминика—один из наименее населенных и самых бедных островов Микро-Антилии. Отчаиваясь увидеть его цветущим и занимающим место в ряду богатых производительных колоний, экономисты предлагали отдать его синдикату капиталистов, которые бы восстановили, под другою формою, прежия плантации времен невольничества.

Мартиника

Этот французский остров—единственный из всего Мало-Антильского архипелага, который сохранил свое караибское название, хотя, правда, и в очень искаженной форме: первоначальное его название было Матинина или Медиана. Мартиника—по величине второй остров в этой цепи; даже его можно считать первым, если допустить, что Гваделупа состоит из двух отдельных островов. Он также самый неправильный в своих контурах, наиболее удаляющийся от овальной формы других Антильских островов; однако, ось его та же, что и всей Микро-Антилии, которая в этой части своей кривой ориентирована с северо-запада на юго-восток.

Мартиника гориста на всём своем протяжении, и однако всюду покрыта зеленью, вплоть до вершины горы «Пеле» (Лысой), которая так названа, по всей вероятности, потому, что когда-либо во время извержения вся трава и деревья исчезли под слоями пепла. Вулканическая вершина, высотою в 1.350 метров, находится в северо-западной части острова, которую она постепенно увеличила, правильно разливая свою лаву по всей её окружности; её откосы, ограниченные морем в виде как бы начертанного циркулем полукруга, продолжаются под водою по той же покатости; только один побочный небольшой вулкан, Пэн-де-Сюкр («Сахарная голова»), возвышает свой конус на северо-западной покатости и на оконечности островной оси. Лысая гора редко бывает в действии; последнее извержение на ней было в 1851 г. Небольшое озеро залегает в кратере Пальмист, в соседстве большой вершины.

К юго-востоку от главного вулкана, на оси острова, расположены другие эруптивные конусы, соединенные между собою потоками лавы и кучами шлака. Массив, оканчивающийся тремя пиками Карбет, почти так же высок, как и Лысая гора; южная вершина его достигает 1.207 метров. Подобно высшему вулкану, группа Карбет разливала вокруг себя лаву во все стороны: она-то и образовала главный корпус острова, длинный овал, примыкающий к полукругу, центр которого составляет Лысая гора. К востоку от группы Карбет, горные цепи разветвляются по направлению к восточному берегу, изрезанному многочисленными бухтами: отделяющийся от берега полуостров Каравелла, имеющий форму оленьего рога, выдвинулся в Атлантический океан на десять километров.

К югу от последних потоков лавы, вылившихся с пиков Карбета и с соседних с ним конусов, остров почти прерывается бухтами, которые далеко врезываются в земли: на западе—бухта Форт-де-Франс, на востоке—гавани Роберт и Франсуа; перешеек, соединяющий обе половины острова, имеет не более 10 километров ширины между болотами обоих берегов. Южная часть Мартиники значительно ниже и более неправильна, чем северная: в действительности она состоит из двух горных цепей, из которых одна продолжает на юго-восток главную ось острова, заключая в себе высокую гору Воклин (505 метров), а другая тянется к западу, по южной стороне бухты Форт-де-Франс; последняя цепь издалека приметна морякам своими остроконечными вершинами: Караиб, Констан и Морн де-ла-Плень. Южная часть Мартиники, более низменная, с менее крутыми откосами, продолжается дальше плоскогорьями коралловых рифов, особенно с восточной стороны: к югу от полуострова Каравеллы внешняя цепь подводных скал тянется на несколько километров в море, прерываемая через известные промежутки проливами, в которые могут входить гребные суда небольшой осадки. На западе, большая бухта Форт-де-Франс тоже более, чем наполовину своего пространства загромождена береговыми рифами; с другой стороны, многочисленные и многоводные реки, впадающие в неё, суживают бухту наносами, которые они отлагают у своих устьев; прежде бассейн был вдвое больше, чем в настоящее время.

Мартиника, как и Гваделупа, не получила, после её открытия, испанских колонистов, и караибы оставались мирными владельцами этого острова до 1665 г., когда д’Эснамбюк овладел им от имени Франции. Она последовательно перебывала в руках нескольких компаний и была присоединена непосредственно к владениям государства только в 1675 г. Вскоре после того караибы были истреблены или переведены в другие места, и от них осталась только небольшая горсть, приютившаяся во внутренних лесах; их место заняли негры, которые работали на табачных плантациях, где культивировался «petun», и на плантациях сахарного тростника. Голландцы, изгнанные из Бразилии португальцами, поселились на Мартинике вместе со своими рабами и основали там первые сахарные заводы. В первую половину XVIII века кофейное дерево, привезенное сюда французом Деклие из парижского Jardin des Plantes, нашло для себя в антильском климате вполне благоприятные условия. Мартиниканские «господа» стали быстро обогащаться продажею колониальных товаров, несмотря на войны с Великобританией; впрочем, островные землевладельцы не гнушались, ради увеличения своих барышей, заниматься также и каперством.

После того, как Мартиника была захвачена в 1794 г. англичанами, ей уже не удалось, как Гваделупе, вернуть свою независимость при помощи освобожденных негров; до 1816 г., когда Франция окончательно вернула себе это владение, судьбы острова определялись исключительно договорами. Между тем рабы, значительно превосходившие численностью своих хозяев и знавшие о событиях, происходивших на Санто-Доминго, не раз составляли заговоры против белых и даже, в 1831 году, после революции в метрополии, породившей у них надежду на освобождение, подняли открытый бунт. Опасность была велика, и чтобы отвратить её, пришлось прибегнуть к освобождению. Более трех тысяч рабов были отпущены на волю, а вскоре после того были дарованы политические права всем жителям свободного звания, без различия цвета кожи; тем временем уже сотни негров покинули остров и ушли на Доминику и Санта-Люсию, английские острова, где была провозглашена эмансипация. В 1838 г. на Мартинике насчитывалось более 19.000 свободных негров, тогда как на Гваделупе их не было даже и 10.000. В 1853 г., пять лет спустя после отмены рабства, начался ввоз индусских кули, которые на многих плантациях заменили негров, сделавшихся мелкими землевладельцами. В настоящее время торг желтокожими так же отменен на Мартинике, как был отменен торг неграми, в силу того принципа, что «в свободной стране должен существовать и свободный труд».

Главный город острова—Форт-де-Франс, известный прежде под названием Форт-Рояль. Он занимает прекрасное местоположение на северном берегу большой бухты, которая открывается с подветренной стороны Мартиники; на севере, с высоты мыса, над ним господствует крепость, а другое укрепление защищает длинный полуостров, который выдвигается в море к востоку от главного квартала. Форт-де-Франс есть военный центр и арсенал французских Антильских островов; это—опорный пункт военных операций и гавань транс-атлантических пакетботов, где второстепенные линии соединяются с главной; подводный телеграф соединяет Форт-де-Франс с Пуэрто-де’Эспанья на Тринидаде, с Суринамом в Гвиане, а через Басс Терр с Сент-Томасом, Северной Америкой и Европой. Порт дополняется бассейном, где производится тимберовка судов. Подобно большинству антильских городов, Форт-де-Франс подвергался многим бедствиям: в 1839 г. он наполовину был разрушен землетрясением, при чём более 250 человек были погребены под развалинами; в 1890 г. пожар уничтожил большую часть города, после чего он обстроился с соблюдением всех противупожарных правил. Форт-де-Франс может похвалиться своими чудными бульварами, разбитыми на окрестных холмах; самые людные аллеи, называемые «Саван», находятся в самом городе, у основания крепостного полуострова Сен-Луи. Под сенью великолепных пальм, посаженных амфитеатром, стоит прелестная мраморная статуя Жозефины, супруги Наполеона I. На одной из соседних возвышенностей лагерь Балата служит санаторией для войска, прибывшего из Франции. Окрестности изобилуют горячими ключами, которые эксплоатируются.

Хотя порт и рейд Форт-де-Франса представляют исключительные преимущества пред всеми другими гаванями Мартиники, но главная торговля сосредоточивается в другом месте побережья, именно в Сен-Пьере. Это первое поселение, основанное Эснамбюком, в 1635 г., на берегу бухты, открывающейся на запад, между подошвой Лысой горы и подошвой вершин группы Карбе, сделалось самым населенным городом и оживленнейшим рынком Мартиники, без сомнения, потому, что здесь военные регламенты не стесняют свободу торговли. Сен-Пьер— один из самых живописных городов Микро-Антилии. Издали он виден весь, как на ладони: дома громоздятся над домами, пальмы над пальмами, взбираясь вверх по склонам горы и продолжая в лесу красные линии своих крыш. Главная улица, извивающаяся параллельно бухте, состоит из последовательного ряда подъемов на гору и спусков в овраги, в лощины: с одной стороны этой главной дороги улицы поднимаются к горным лесам; с другой,—они спускаются ступенями к плоскому песчаному берегу; у их подножия расстилается рейд, а овраги кажутся висящими в лазури неба и моря. Горные ручьи, делящиеся на бесчисленные ручейки, струятся там и сям канальцами или бьют фонтанами; группы деревьев и цветущих растений украшают площади, составляя контраст с неуклюжими домами, окрашенными в желтый цвет, крепкия стены которых выдерживают землетрясения и не пропускают внешний жар внутрь комнат. Сен-Пьер—один из тех городов, которые навсегда запечатлеваются в памяти иностранца: «Жизнь в этой стране так приятна, климат так хорош, жители пользуются такой широкой свободой, что я не встречал ни одного мужчины, ни одной женщины, которые, побывавши там, не имели бы страстного желания снова вернуться туда». Мартинику прозвали «незабвенной страной».

На западном же берегу острова находится третья община Мартиники, местечко Ламантин, расположенное на берегу аллювиальной равнины, которая образовалась в ущерб передовых бухточек залива Форт-де-Франса; жители его группируются вокруг сахарного завода, одного из самых больших на всём острове. Многолюдное местечко Сент-Эспри (св. Духа) лежит южнее, на том же склоне; впрочем, оно потеряло часть своего населения, привлеченную соседними «центральными заводами». Другие значительные общины—местечки Диамин и Марен, на бухтах южного побережья, и—на наветренной стороне острова—местечки Трините, Роберта и Франсуа. Местечки Басс-Пуэнт и Порт-дю-Макуба занимают, на севере, правильную выпуклость берега, где всего сильнее ударяется морская волна.

Самые населенные общины Мартиники: Сен-Пьер—26.000 жит.; Форт-де-Франс—15.000; Ле-Ламантин—14.000; Ле-Франсуа—11.000.

Мартиника—одна из самых населенных земель в мире, хотя население группируется только в узком овале вокруг гор, а внутренняя часть острова, покрытая дремучим лесом, остается почти пустынной; в 1886 г. две пятых островной поверхности, представляющие площадь в 46.000 гектаров, оставались невозделанными. В отношении обитаемого пространства Гваделупа значительно превосходит Мартинику, но зато в плотности населения много уступает ей; по пропорции ровных земель, годных для распашки, Барбадос,—единственная из всех микро-антильских земель, могущая соперничать с Мартиникою по численности населения,—оставляет далеко за собою французский остров. По плотности населения земледельческие местности Мартиники могут сравниться разве только с промышленными округами Фландрии, Ланкастера и Саксонии. Между постоянными жителями—белых, вероятно, не наберется и 10.000; число азиатов определяют в 15.000 человек; остальные, около 150.000 душ,—негры и цветные люди, почти все мартиниканские креолы, отлично акклиматизировавшиеся и постоянно прогрессирующие в своей численности, так как рождаемость у них преобладает над смертностью. Впрочем, прирост этот подвигается довольно медленно, вследствие эмиграции, которая увлекает многих молодых людей во Францию, на Гаити и в Соединенные Штаты; поэтому женщин здесь почти на 7.000 больше, чем мужчин. Рождаемость вне брака составляет на Мартинике заурядное явление, как и на большей части других Антильских островов. На трех детей приходится только один законный,—немного меньше, чем на Ямайке. Грамотных мартиниканцев насчитывается только одна пятая всего населения.

Главная промышленность Мартиники, острова почти исключительно земледельческого, заключается, как и на Гваделупе, в культуре сахарного тростника; площадь сахарных плантаций занимает почти 50.000 гектаров, т.е. пятую часть всей островной поверхности. Предметы вывоза состоят почти исключительно из сахара, рома и тафии, которых отпускается в год на 18—20 миллионов франков. Как и на Гваделупе, «центральные заводы» всё более и более захватывают себе монополию по производству сахара, скупая тростник у землевладельцев и арендаторов. Какао и красильное дерево тоже отчасти поддерживают торговлю, но производство кофе почти совсем заброшено. На острове насчитывают не менее шести тысяч «vivreires», как там называют мелкие имения, принадлежащие землевладельцам-неграм. Предметы ввоза составляют: мука, рыба, ткани, разные медные и железные изделия и другие мануфактурные товары. Более половины торгового обмена производится с Францией и с французскими колониями. Движение заграничной торговли в 1898 г.; ввоз—24.368.798 франк.; вывоз—22.344.810 франк.

Движение судоходства в 1891 г.: общая вместимость пришедших и отшедших судов—787.000 тонн.

Относительно величины поверхности и препятствий, представляемых почвою, Мартиника обладает ещё лучшими дорогами, чем Гваделупа; но здесь, как и там, нет других железных дорог, кроме промышленных и земледельческих, составляющих часть оборудования «центральных заводов». Колесных дорог на Мартинике в 1893 г.: 927 километров.

Правление на Мартинике организовано по тому же образцу, как и на Гваделупе. В национальном парламенте представителями острова являются сенатор и два депутата, а в генеральном совете—36 членов, избираемых очень ограниченным числом выбирателей; редко случается, чтобы имеющие право голоса на выборах являлись в достаточном числе к избирательным урнам. Губернатор имеет у себя под началом командующего военными силами. Остров разделен в административном отношении на два округа—Форт-де-Франс и Сен-Пьер, заключающие в себе 9 уездов и 29 общин. Местный бюджет в 1899 г. балансировался по доходам и расходам, в сумме 6.545.800 ф.; расход Франции (по бюджету 1900 года)—2.530.837 франк.

Санта-Люсия

Подобно Доминике и Гренаде, Санта-Люсия, или, как её называли плантаторы прошлого столетия, «Святая Алузия», есть один из тех Антильских островов, которые в политическом отношении сделались английскими, оставаясь по традициям, языку и нравам французскими; с 1880 г. по законодательству он перестал быть французским. Это если не прекраснейший, то во всяком случае один из прекраснейших островов во всей вулканической цепи островных гор. Когда приближаешься к острову с его северной стороны и замечаешь два конусообразных питона, в 817 и 826 метров высоты, круто обрывающихся утесами; когда скользишь между этими двумя пирамидами в проходе дивной котловины, образуемой портом Кастри и созерцаешь амфитеатр поросших лесом гор, тогда невольно говоришь себе, что ни один из Антильских островов не может сравниться по великолепию с Санта-Люсией. Один из её вулканов, Суфриер (1.200 метров), находится ещё в действии, и в жерлах его кратера, окаймленного серными осадками, клокочут пруды расплавленных веществ. В различных частях острова в изобилии рассеяны горячие источники, а один из сернистых ключей бьет ещё до сих пор в полуразвалившемся здании, которое французы построили ещё до революции.

После долгой борьбы с колонистами караибы Санта-Люсии были истреблены, и остров поочередно попадал в руки то французов, то англичан; со времени расторжения Амиенского трактата он окончательно перешел под власть Англии; только благодаря энергичному протесту Роднея, этот остров не был отдан Франции в обмен за Мартинику: в виду стратегического преимущества порта-де-Кастри и защищающих его скал, адмирал этот смотрел на обладание Санта-Люсией как на чрезвычайно важное условие для укрепления британского господства на Антильских островах. Однако, «киленбанк» де-Кастри, «лучший на Антильских островах», оставался долгое время почти без всякой пользы, как в торговом, так и в военном отношении; только в недавнее время его обнесли набережной и снабдили пристанями; сотни судов ежегодно приходят сюда запасаться углем, доставляемым из Англии. В 1889 г. на Санта-Люсию было привезено угля 45.831 тонна. В городе сгруппировано около 7.000 жителей. Местная торговля ничтожна, так как четыре пятых всей почвы заняты ещё лесами, в которых всё ещё живет страшный тригонокефал (треугольноголовая змея).

Движение судоходства на о. Санта-Люсия в 1898 г.: общий тоннаж пришедших и отшедших судов по иностранной торговле: 1.557.677.

Движение заграничной торговли в 1898 г.: привоз—271.995, вывоз—93.415 фунт. стер.

Земледельческая промышленность Санта-Люсии быстро возрастает: её сахарные плантации, очень раздробленные, дают, по словам жителей, такой же превосходный сахар, как плантации острова Св. Христофора. Население увеличивается, благодаря иммиграции, а главным образом вследствие возвращения многочисленных рабочих-негров с Панамского перешейка, куда их завлекли работы по прорытию канала. На острове не насчитывают даже и тысячи белых, т.е. менее одного человека на 40 жителей. Впрочем, остров этот, несмотря на дурную славу, приобретенную им некогда частыми эпидемиями, считается одним из самых здоровых мест на Антильских островах. Рождаемость в 1889 г.: 1.673, т.е. 3,70%. Смертность: 1.053, т.е. 2,24%.

Гора Фортюне (234 метра), на которой выстроены казармы, служит в то же время, как и горы Шабо и Шазо, санаторией для городских негоциантов.

Сент-Винцент

Этот остров—один из тех, контуры которых представляют самый правильный овал, расположенный на той же оси, как и вся группа Малых Антильских островов. Это одна из самых здоровых и прелестных земель большой островной цепи; почти на всей окружности склоны отлого спускаются к морю, представляя местами террасы, вполне удобные для плантаций или селений. Центральный хребет, выделяющий из себя отроги к востоку и к западу, состоит из остроконечных питонов, покрытых до самой вершины лесом: самая высокая вершина, Морн-о-Гару, поднимается на 1.580 метров. Стволы на половину обуглившихся деревьев, зарытые в слоях травертинского туфа или лавы, свидетельствуют о прежних взрывах, разрушавших последовательно леса, которые возрождались после каждого извержения вулканов. Пахатная земля повсюду состоит из богатейшего чернозема, образовавшагося из пепла в смеси с растительными веществами. По словам Бюлькелея, копьеголовый тригонокефал встречается также и в лесах Сент-Винцента, так что, значит, эта страшная змея не ограничивает область своего скитания, как это обыкновенно повторяют, исключительно Мартиникою и Санта-Люсией. Вероятно, Сент-Винцент и соседний с ним остров Бекия были этапами, через которые тригонокефал распространяется из Южной Америки. По словам Лабата, этим опасным змеям Бекия был обязан своим прежним названием «Маленькая Мартиника», которое теперь перенесено на другой островок группы Гренадин.

Сольфатара (Суфриер) Сент-Винцента, открывающаяся на северной оконечности острова, есть не что иное, как скелет горы, остатки прежнего конуса, который, вероятно, был вдвое больше нынешних самых высоких граней большой ограды кратера. Отчеты, расходящиеся в деталях, сходятся, однако, в том, что в 1718 г. страшное извержение Сольфатары покрыло пеплом весь остров и окружающее его море, и тогда-то несомненно верхняя часть конуса была взорвана и исчезла в пространстве, разнесенная ветром. Развенчанная гора содрогалась ещё в 1785 г., но в 1812 г. верхняя чаша её наполнилась глубоким озером. Частые сотрясения волновали его воды, совпадая с другими землетрясениями, как на Антильских островах, так и в обеих Америках. Прошел всего месяц после страшного землетрясения, разрушившего Каракас, как 27-го апреля 1812 г. в Сольфатаре разверзся новый кратер в недалеком расстоянии от первого. Вначале вулкан выбрасывал камни и кучи пепла, затем взрывы становились всё чаше и чаще и перешли вскоре в сплошной гром; всё небо постепенно покрылось разрастающимся облаком пыли, сквозь которое прорывались огненные глыбы: дневной свет совершенно померк за громадною тучею пыли и дыма, поднимавшеюся из недр земли. Подземный гул был слышен даже на льяносах Венецуэлы, на расстоянии 1.000 километров, и густая тьма облегла море до самого Барбадоса, который лежит по крайней мере на 200 километров восточнее. Гарнизон этого острова, услышав вдали страшную канонаду, вообразил, что где-нибудь по соседству сразились два военных флота, и уже приготовился к атаке со стороны неведомого неприятеля; но сквозь густой мрак ничего нельзя было различить; сплошные порывы пассатного ветра прекратились, волнующееся море стало гладким, и в пространство падал лишь черный дождь пепла. Когда он иссяк, остров оказался покрытым на несколько сантиметров черною пылью; но откуда она могла появиться? Конечно, думали, с какого-нибудь вулкана, выросшего среди океана с наветренной стороны Барбадоса, так как казалось невероятным, чтобы пепел мог быть занесен воздухом против пассата. Каково же было изумление, когда узнали, что черный дождь происходил с Сент-Винцента: поднимаясь за облака и выше пояса пассатного ветра, он проникал, на высоте пяти тысяч метров, в ту зону, где проходит контр-пассат, возвращающийся по воздушному пространству на северо-восток. Многие породы птиц, которых считали истребленными, и о которых говорили как о мифе, до сих пор ещё существуют в пещерах Сольфатары, как например sibilans myadestes, «свистящая птица».

Сент-Винцент был оставлен в течение всего XVI века его первым владельцам—караибам: в следующем столетии англичане и французы оспаривали друг у друга этот остров, но не заводя там серьезных поселений, и даже, в 1660 г., вслед за войнами с туземцами, которыми была объята большая часть Антильских островов, как английских, так и французских, было решено, что острова Сент-Винцент и Доминика останутся в исключительном владении туземцев, и что впредь доступ на них французским и английским колонистам будет запрещен; одни лишь французские священники получили разрешение жить там, в качестве добровольных миссионеров, без всякого содержания от правительства. Но статьи этого договора не соблюдались, и в 1763 г., когда остров Сент-Винцент был окончательно уступлен Англии и британские колонисты развели на побережье плантации, караибы с ожесточением набросились на новоприбывших. Война продолжалась десять лет и возобновилась в 1778 г.; затем—во время французской революции: из ненависти к англичанам, хотевшим завладеть их землями, дикари сделались союзниками Франции. Дикари эти тем более боялись плантаторов, что не все они были «краснокожие», т.е. чистокровные караибы, и следовательно, избавленные обычаем от попыток порабощения; большинство, между прочим, и жители Кабестерра, были караибы «черные», т.е. потомки белых негров и туземных женщин; говорят даже, что пятьсот человек их предков были гвинейские негры, ускользнувшие на Сент-Винценте с судна, потерпевшего крушение; им угрожала опасность потерять свободу одновременно с землей. Поэтому черные караибы дрались против английских войск с отчаянным мужеством; но, несмотря на то, в 1796 г. им пришлось сдаться безусловно, а в следующем году почти все они, в количестве 5.080 человек, были перевезены на остров Роатан, лежащий у Гондурасского берега; их осталось немного менее двух сот человек; колонисты очень ценят их, как отличных судовщиков и грузовщиков; в них совсем нет той свирепости, которую приписывали, впрочем, совершенно несправедливо, их предкам. Некоторые скалы в их округе покрыты грубыми рисунками.

Плантаторы Сент-Винцента скоро обогатились культурой сахарного тростника, но после отмены рабства работники неожиданно бросили плантации и стали обрабатывать для самих себя незанятые земли внутри острова. Большая часть прежних плантаций была заброшена; почти все английские землевладельцы покинули страну. Главной земледельческой промышленностью является культура аррорута (marantha indica, arrow-root), который здесь отличается особенною питательностью и приятным вкусом. Кроме того, на этом острове приступили, хотя и без большого успеха, к разведению чайного деревца, которое отлично принялось под защитою сырых лесов Сент-Винцента.

Как и большинство других Малых Антильских островов, этот остров не имеет сколько-нибудь важного значения в мировой торговле, но его урожаи пищевых растений всякого рода с избытком удовлетворяют потребности цветного населения, которое скучилось в многочисленных селениях во всей годной для культуры части острова, и к которому постепенно возвращается владение земельной собственностью. Около двух тысяч индусских кули, находящихся на службе у сахаро-заводчиков и плантаторов, живут в главном городе и в больших селениях. Наконец, в состав населения входят португальцы и азорцы, смешавшиеся с туземцами, которые, по восходящей линии, принадлежат к трем главным расам—красной, черной и белой.

Столица носит банальное название Кингстаун: это длинный город, имеющий около 5.000 жителей, с домами, разбросанными среди садов; весь он заключает в себе три улицы, идущие параллельно морю и подошве гор; бухта открывается по направлению к югу, против острова Бекия, который, вместе с другими островками группы Гренадин, принадлежит к административному делению Сент-Винцента.

Движение внешней торговли Сент-Винцента в 1898 г.: привоз—95.551, вывоз—44.666 фунт. стерл.

Гренада и Гренадины

Цепь островов и рифов, занимающая не много более ста километров в длину и соединяющая Сент-Винцент с Гренадой, состоит почти из шестисот отдельных земель: все они лежат на общей оси Малых Антильских островов, но представляют бесконечное разнообразие в своем рельефе и контурах. Некоторые из этих островов имеют поверхность в несколько квадратных километров, с мысами и бухтами, питонами и долинами; другие—не что иное, как скалистые конусы, выступающие из воды, или зеленые кущи, осеняющие круглый пляж, или, наконец, просто рифы, на которых открытое море развертывает свои буруны. Эти острова окружены глубокими водами; даже большая часть узких проходов, открывающихся между двумя скалами, имеют глубину, вполне достаточную для больших судов. Некоторые из Гренадин, между прочим, два самые большие острова, Бекия и Кариобаку, носят имена караибского происхождения; один остров называется Малой Мартиникой; почти все названия этих островов соответствуют их виду, форме или каким-нибудь физическим явлениям: Иль-Ронд, Иль-дю-Шато, Иль-а-ла-Вуаль, Иль-Дезуазо (des oiseaux), Иль-о-Мустик. На самых больших островках группы Гренадин, некоторые негры возделывают сахарный тростник и кофейное дерево, но остальное население занимается исключительно хлебопашеством или скотоводством; иная скала занята одной только семьей, переселившейся с какой-нибудь соседней земли, чтобы пользоваться полною независимостью. Между островками снуют барки местной постройки, нагруженные фруктами и рыбой; некоторые жители отправляются на таких судах охотиться за большими китообразными животными, которые плещутся между рифами.

Главный из островов Гренадин, Кариобаку (Карриаку), лежащий в южной части цепи и зависящий в административном отношении от Гренады, имеет довольно большое значение, как место экспорта пищевых продуктов; он занимает пространство в 2.830 гектаров и имеет хорошо защищенный небольшой порт; склоны его горы (297 метров) тщательно обрабатываются.

Гренада,—самый южный остров в собственно Мало-Антильской цепи, не считая Тобаго и Тринидада, которые принадлежат в геологическом отношении к Южной Америке,—имеет, при одинаковом почти пространстве, такую же форму как Сент-Винцент, с тою только разницею, что его овал не так правилен. Внутренния горы, главная вершина которых достигает 839 метров, поросли густыми лесами, под которыми совершенно скрылись прежние потоки лавы: только кое-где, местами, уцелели базальтовые колоннады; береговые утесы оканчиваются величественными столбами, высящимися над морем. В различных частях острова виднеются незакрытые кратеры, и два озера, бывшие, вероятно, некогда очагами извержения, мирно покоятся в цирке гор, между берегами, окаймленными бамбуками и древовидными папоротниками: красивейшее из этих озер, так называемый «Большой Пруд», находится в самом центре острова, на дороге из Сен-Жоржа в Гранвилль. В долинах и по склонам холмов рассеяны домики и хорошенькия виллы, окруженные зелеными рощами и цветниками: ни один из Антильских островов не может сравниться с Гренадою по красоте, разнообразию колорита и по аромату пропитанной цветами атмосферы; между столькими «перлами» нет более драгоценного.

Колумб открыл этот остров в 1498 г. и наименовал его островом Вознесения (Ассенсион); но остров оставался во владении туземцев до половины XVII века. Тогда на нём поселились французские колонисты, которые привезли с собою много негров, а туземцев перебили. На северном берегу ещё показывают гору «Прыгунов», откуда караибы бросились в море, спасаясь от своих врагов. Сто лет спустя этой колонией овладели англичане, которые и удержали её за собою; но белые землевладельцы, разбогатевшие от культуры сахарного тростника, вели слишком роскошную жизнь, и для них освобождение негров было роковым ударом. Большинство вынуждено было сначала заложить, а затем и продать свои земли, которые большею частью были выкуплены сыновьями бывших невольников; в 1889 г. насчитывалось около пяти тысяч мелких земельных собственников, почти исключительно негров или мулатов, владевших садами в один или два гектара. Оттого Гренада представляет собою один из тех Антильских островов, на которые экономисты, согласно своим различным теориям, указывают как на пример бедствия и разорения, или, напротив, как на образец благосостояния. Правда, прежние плантаторы, потеряв свои обширные поместья и многочисленных рабов, покинули остров, на котором они разорились; но зато негры, сделавшись свободными, приобрели участки земли, достаточные для обеспечения дарованной им свободы; они скучены на тесном острове, вдвое более многочисленные, чем, на равном пространстве, жители Франции, и, по свидетельству всех путешественников, эти негры—самый веселый, добродушный и счастливый народ, незнакомый с нуждой. Прежнее французское патуа почти совершенно исчезло на острове, уступив место английскому языку.

Главный земледельческий продукт Гренады—какао, вывоз которого с каждым годом увеличивается; впрочем, почти нет таких продуктов тропических областей, которых бы не производил этот благодатный остров; кроме какао, отсюда вывозят сахар, чай, кофе, хлопок и табак. Вывоз какао с Гренады в 1888 г.: 36.000 тонн, стоимостью около 7.500.000 франков.

Помимо этого, Гренада, подобно Инсулинду, доставляет пряности: мускатные орехи, гвоздику и инбирь; подобно Сенегамбии, она производит в своих садах драгоценный орех кола (sterculia acuminata). Вывоз пряностей из Гренады в 1885 г.: 638.150 франков.

Средняя температура защищенного от ветров побережья, колеблющаяся между 26 и 27 градусами по стоградусному термометру, позволяет разводить культурные растения жаркого пояса; к сожалению, обезьяны производят на плантациях большие опустошения. Вывоз фруктов в Соединенные Штаты год от году увеличивается; он мог бы быть ещё значительнее, если бы остров был изборожден хорошими дорогами, ныне же он имеет только тропинки да аллеи садов; сообщения и торговля между обеими частями острова ведутся всегда морем. Но зато Гренада может похвалиться своим портом: это один из лучших на всех Малых Антильских островах: он известен под названием «Каренаж»: глубина его у самых даже берегов не меньше 10—15 метров.

Обороты внешней торговли в 1898 году: привоз 210.783, вывоз 227.574 фунт. стерл.

Движение судоходства в 1898 г.: общий тоннаж пришедших и отшедших судов: 439.198.

На мысе из лавы, отделяющем Каренаж от открытого моря, стоит крепость Сен-Жорж, по имени которой часто называют обрушивающийся город Джорджтаун, находящийся у её основания.

Барбадос (Барбада)

Этот изолированный остров, составляющий с 1885 г. отдельное губернаторство, не принадлежит к цепи Малых Антильских островов: он отделен от неё глубоким каналом, в котором лот опускается на 2.731 метр, а расстояние от его северной оконечности до южного мыса Санта-Люсии, ближайшей к нему земли, равняется почти 150 километрам. Морские пучины отделяют его также от Тобаго, и он ориентирован как раз в обратном этому острову направлении—с северо-запада на юго-восток. По своей геологической формации Барбадос также отличается от Малых Антильских островов: это коралловая земля, лежащая на трахитовом конусе, от которого виден лишь выступ. Повидимому, она была поднята последовательными толчками, так как состоит из лежащих одна над другой террас, из которых каждая окружена высоким берегом и утесами, за исключением только тех мест, где рытвины, образовавшиеся от проливных дождей, изменили прежние контуры. Самая высокая вершина на острове, гора Хиллэби, достигает лишь 349 метров. Во многих местах каменоломни обнажили полиповые мели, ещё настолько ясные, как будто они только-что образовались в море. Вокруг всего острова продолжается рост кораллов, и наружная ограда рифов имеет в некоторых местах несколько километров ширины; каждый год, даже в тихую погоду, об эти рифы разбиваются суда, и вообще известно, что море в этих местах очень опасно: ни на одном из Антильских островов не свирепствуют так часто циклоны, как на Барбадосе. Растительная земля, состоящая из кораллового известняка, в смеси с вулканическим пеплом, отличается замечательным плодородием.

Ещё до сих пор не объяснено происхождение географического названия Барбадос или Барбиш, как его звали прежние французские путешественники. Следует ли его приписать, как это обыкновенно думают, особой породе больших деревьев с «бородатым» мхом, которую моряки нашли на этом острове во время его открытия; или, может-быть, надо согласиться с мнением Фроуда, который объясняет его тем, что туземцы, которых испанцы захватывали с начала XVI века на этом острове, чтобы заставлять их работать на плантациях Эспаньолы, были с «бородами»? Ни один документ той эпохи не дает нам относительно этого вполне определенного разъяснения: неизвестно даже, кто впервые увидел этот остров—португальцы или испанцы. В 1605 г. английское судно Olive Blossom, направлявшееся в Суринам, остановилось перед Барбадосом, и капитан корабля оффициально вступил во владение островом. Английские плантаторы поселились на нём в 1625 г., и с этого времени он не переставал принадлежать Великобритании, но вначале только как ленное владение; лишь в 1838 г. права вассалов были окончательно уничтожены. После победы английских республиканцев и смерти Карла I, дворяне-лоялисты в большом числе эмигрировали на Барбадос. Спустя двадцать лет после основания колонии в ней было уже 50.000 жителей, между которыми много ирландских наемников и целые тысячи индейцев, похищенных с материка. Плантаторы могли набирать людей тысячами; их остров называли Little England, то-есть «Малая Англия». В то время, как на других южных Антильских островах, составляющих тоже английские владения, преобладающим языком был или есть французский,—на Барбадосе, напротив, и белые, и негры всегда говорили на английском, и при том на чистом английском диалекте, не имеющем ничего общего с жаргоном других Антильских островов. Местные традиции, никогда не прерывавшиеся, развили в конце концов у всех островитян горячий британский патриотизм; большая часть их принадлежит к англиканской церкви. В шутку барбадосцы называют себя «Bims», а остров свой—«Bimshire».

Как и во времена невольничества, на Барбадосе распространена лишь одна культура, именно—сахарного тростника. Экономический кризис, имевший такия важные последствия на других Антильских островах, прошел на Барбадосе без гибельных переворотов и без коренного изменения отношений негров к плантаторам. В ту эпоху остров уже возделывался на всём своем протяжении; вся земля была разделена или на крупные поместья, или на мелкие имения всего в 5 гектаров, так что для освобожденных рабочих не оставалось более ни единой пяди, и им приходилось, так или иначе, продолжать работать у прежних хозяев, но только не в качестве невольников, а уже на жалованьи: те негры, которые задумали бы искать жизни при условиях абсолютной независимости, как ямайцы и гренадинцы, тем самым обрекали бы себя на неизбежную смерть от нищеты. Поэтому плантаторам вовсе не было необходимости привозить к себе индусских кули, к чему были вынуждены землевладельцы других Антильских островов. Со времени освобождения трудность создавать мелкие имения в пользу негров увеличилась, так как население острова удвоилось: в настоящее время оно превышает 180.000 и всё более и более группируется на плантациях; по плотности оно не уступает населению в самых деятельных промышленных центрах Европы—в Ланкашире, Бельгии или Саксонии. Ежегодно сотни, даже тысячи человек уходят с острова в другие английские колонии, чтобы там обрабатывать землю и приобретать небольшие участки; Барбадос вечно роится, как Мальта, другая британская земля; он способствовал процветанию Суринама и Демерары. В сравнении с другими английскими островами Вест-Индии белые составляют на Барбадосе значительную пропорцию, т.е. почти двенадцатую часть всего населения, но год от году они всё уменьшаются в своей численности; много есть также таких барбадосцев, которые проживают свои доходы где-нибудь в Англии или в Соединенных Штатах. Из болезней на Барбадосе очень распространены болотные лихорадки и воспаление печени, а проказа, как простая, так и бугорчатая, свирепствует здесь среди негров ещё гораздо сильнее, чем на других Антильских островах.

Промышленная деятельность Барбадоса сосредоточивается на фабрикации сахара, которою заняты около 450 заводов; в отношении своего устройства эти заводы значительно уступают заводам французских Антильских островов. Для культуры хлебных растений вовсе не остается свободной земли; маис, рис, фрукты и овощи привозятся из-за границы, тогда как этот остров сам мог бы быть огромным садом. Кроме сахара, Барбадос вывозит ещё нефть, впрочем в очень ограниченном количестве—всего несколько боченков в год,—и другие колониальные товары второстепенной важности. Один из возделываемых видов хлопчатника получил свое название от этой колонии (gossypium barbadense). На острове имеется железная дорога, которая исключительно применена к услугам сахарного производства. Перед другими английскими Антильскими островами Барбадос имеет то преимущество, что служит станцией для трансатлантических пакетботов и центром расхождения второстепенных линий в этих водах. Довольно большая, сравнительно с поверхностью острова, торговля сосредоточивается в бухте Карлейля, на якорной стоянке Бриджтауна, лежащего на западном берегу, близ юго-западной оконечности.

Торговое движение на острове Барбадосе, в 1898 году: привоз—1.058.855, вывоз—769.231 фунт. стерл.

Город Бриджтаун, получивший свое название от моста, перекинутого через бухточку, раскинулся вдоль берега; его извилистые улицы сходятся у подножия холма. В XVII столетии он был одним из главных на Антильских островах рынков по торговле неграми; он остался одним из деятельнейших городов в антильском мире. Около трети островного населения группируется в Бриджтауне и его окрестностях; но по красоте и живописности он много уступает Розо, Сен-Пьеру, Плимуту и многим другим городам Малых Антильских островов: это просто-на-просто квартал Лондона или Ливерпуля; даже пальмы кажутся здесь совершенно чуждыми и неуместными. Тем не менее предместье Фонтабелль, местожительство европейских коммерсантов, представляет восхитительный парк, где дома исчезают в зелени и цветах. Гастингс— место купаний, тоже очень симпатичный уголок. Другие малозначительные города—Спейтстаун, Хольтаун, Гойстингтаун рассеяны, вдоль побережья. На северо-западном берегу, среди живописной местности, под сенью пальм, стоит Кодрингтон-Колледж, важнейшее воспитательное заведение Вест-Индии.

Барбадос пользуется более полной автономией, чем другие английские Антильские острова. По его конституции, насчитывающей более двух веков существования, House of assembly (Палата собрания) состоит из 24 членов, избираемых гражданами с определенным цензом, в числе около пяти тысяч человек. Представителем центрального правительства является губернатор; законодательный совет состоит из девяти членов, назначаемых короной. Исполнительный комитет, в состав которого входят главные чиновники, один член верхней палаты и четыре члена нижней, составляет бюджет и вырабатывает законы. Губернатор есть в то же время и командующий морскими силами на Малых Антильских островах. В административном отношении остров разделен на одиннадцать приходов. Годовой бюджет равняется 4 слишком миллионам франков (бюджет 1898 г.: доходы—182.582, расходы—175.319 фунт. стерл.).

Следующая таблица, дающая список главных островов Микро-Антилии по порядку их сравнительного значения, показывает, что Барбадос занимает одно из первых мест в цепи Малых Антильских островов.

	1-е место	2-е место	3-е место	4-е место	5-е место
Поверхность	Гваделупа	Мартиника	Доминика	Санта-Люсия	Барбадос
Население	Барбадос	Мартиника	Гваделупа	С-т-Винцент	Санта-Люсия
Килом. плотность	Барбадос	Мартиника	С-т-Кристоф	Монсеррат	Гренада
Торговля	Гваделупа	Мартиника	Барбадос	С-т-Кристоф	Санта-Люсия
Торговые обороты на душу населения	С-т-Кристоф	Гваделупа	Мартиника	Антигуа	Барбадос