Глава XIV Малые Антильские острова

Общее обозрение

Под общим именем «Малых Антильских островов» обыкновенно понимают все островные земли Караибского моря, за исключением Кубы, Ямайки, Гаити и Порто-Рико; что же касается островов, лежащих в близком расстоянии от берегов Венецуэлы, включая сюда большой остров Тринидад и соседний с ним Тобаго, то они, по своему расположению, рельефу и свойству горнокаменных пород, слишком связаны с побережьем Южной Америки, чтобы их разсматривать отдельно от континента, с которым они составляют одно географическое целое. Название Малых Антильских островов должно быть присвоено только той цепи их, которая изгибается красивою дугою с севера на юг, начинаясь островом Сомбреро и оканчиваясь Гренадою и Барбадосом. К ним следует ещё присоединить островки Авес, или Птичьи, лежащие в открытом Антильском море, внутри ограды, которую образует цепь островов, омываемых с восточной стороны волнами Атлантического океана, но на линии параллельных подводных пьедесталов, которые, в случае выступления наружу морского ложа, превратились бы во вторую Микро-Антилию. Английские администраторы, истолковывая в превратном смысле описания моряков, стали называть северные Малые Антильские острова, включая сюда Девичьи острова и до Доминики,—Leeward-islands, т.е. «Подветренными Островами», а южные Антильские острова, от Мартиники до Тринидада,—Windward-islands, или «Наветренными Островами»; но эти наименования неверны, так как все острова, лежащие на внешнем пороге Антильского моря, одинаково выставлены действию пассатных ветров: они (наименования) имеют только административное значение с английской колониальной точки зрения, но не имеют никакого географического смысла. Вопреки этому делению, Гваделупа и Мартиника принадлежат несомненно к одной и той же островной цепи. В своей совокупности Малые Антильские острова, от Сомбреро до Гренады, вместе с Барбадосом, но без острова Авес, занимают пространство в 6.400 слишком километров, с населением около 800.000 человек, что представляет для Нового Света исключительно большую километрическую плотность. Необитаемая группа Птичьих островов, имеющая важное значение по своим богатым залежам гуано, была в 1856 году объявлена венецуэльским владением.

Малые Антильские острова, по направлению с севера на юг, без группы Авес:

Политическое распределение Малых Антильских островов:

С политической точки зрения эти острова распределены крайне неравномерно. Два самых больших, Гваделупа и Мартиника, с зависимыми от них островами, составляют французские колонии, но они не образуют даже отдельной группы, так как их разделяет английский остров Доминика. Британские Антильские острова, более многочисленные и занимающие в совокупности более обширное пространство, чем французские, образуют две главных группы на севере и на юге цепи; Доминика, который, по своему центральному положению, между двумя французскими островами, является важнейшим стратегическим пунктом Малых Антильских островов, составляет также английское владение. Наконец, голландские земли образуют небольшую группу на северо-западе, против Девичьих островов.

Система Малых Антильских островов не составляет одной цепи: она состоит из двух отдельных рядов. Главный ряд—тот, который направляется от островов Саба и св. Евстафия до Гренады, образуя кривую почти в 600 километров: Сент-Кристоф и Невис могут служить примером этой общей ориентации островов западного ряда. Другой ряд, почти такой же длины, идет от Сомбреро к Барбадосу; он не закругляется в виде дуги круга, как первый, а напротив, орьентирован точно по направлению с северо-запада на юго-восток, касаясь выпуклости внутренней цепи: таким образом Гваделупа составляет как бы двойной остров, принадлежащий своими двумя половинами обоим рядам Антильских островов. Третий ряд, едва, впрочем, намеченный, образуют острова Авес и соседния мели.

Главная цепь Антильских островов состоит из элиптических островов, простирающих свою ось сообразно главному направлению всего архипелага. Каждый остров имеет свой горный хребет, ориентированный тоже по линии общей кривой. Самые высокие горы находятся на трех центральных островах—Гваделупе, Доминике и Мартинике, но все острова этой цепи очень высоки относительно малого протяжения их поверхности: некоторые островки возвышаются над волнами конусами, в несколько сот метров. При первом взгляде на эти крутые питоны, выступающие из моря, можно тотчас же узнать их эруптивное происхождение. Горы Малых Антильских островов состоят из порфира и лавы: они возникли, очевидно, на подводной трещине и постепенно поднялись над волнами; некоторые из этих груд увеличиваются ещё до сих пор от новых извержений. Что касается внешней цепи, от Сомбреро до Барбадоса, то она не вулканического происхождения, или, по крайней мере, огненные породы, поднимаемые со дна моря, достигли поверхности лишь в редких местах; пьедестал подводного нагорья покрыт известковыми наслоениями океанического происхождения. Нигде контраст не обнаруживается более разительно, чем на двойном острове Гваделупе: одна его половина—высокая, усеяна горами, исполосована лавами, изобилует текущими водами; другая—низменная, или чуть-чуть холмистая, изрезана расселинами, изрыта пещерами, в которые низвергаются воды.

Если известковые острова покоятся на каменном грунте, то с другой стороны, вулканические острова не сплошь состоят из расплавленных, потом охладившихся веществ: они тоже имеют свою оторочку из океанских отложений. Вокруг порфировых или трахитовых гор прилегают к их крутым скатам, до высоты более 250 метров над уровнем моря, кучи серого цемента, окрашенного в красный или желтый цвета, заключающие в себе каменные глыбы, обрушившиеся с верхних склонов. Этот конгломерат образовался под водой в ту эпоху, когда уровень моря был выше относительно антильских земель; поднятие островов или понижение уровня вод вызвало выступление наружу этих морских образований, которые отлагались у подошвы вулканов. Если это движение продолжится, то современем выдвинутся на поверхность новые банки рифов или cayes, которые ныне опоясывают подводный пьедестал островов, главным образом на стороне, обращенной к Атлантическому океану. Состав горнокаменной породы—один и тот же, как в подводных рифах, так и в утесах, поднявшихся над поверхностью океана; да и по наружному виду они разнятся очень мало; новейшие мадрепоровые скалы отличаются меньшею плотностью и более бледным желтым цветом. В некоторых местах береговые конгломераты прерываются потоками лавы: так как обе эти формации современного происхождения, то случается, что отрывки той или другой породы вкраплены в толщу других пластов.

Специальный климат Малых Антильских островов отличается лишь незначительными оттенками от климата Больших Антильских островов. Между двумя склонами Малых Антильских островов контрасты более разительны, чем между двумя оконечностями Американского Средиземного моря. Вследствие расположения восточных островов по меридиану, между двумя берегами существует резкая противоположность, так как один из них обращен к ветру и зыби Атлантического океана, а другой омывается тихими, хорошо защищенными водами Караибского моря: одна сторона острова называется «Высокой Землей», другая—«Низменной Землей». Это различие климата имело следствием большие контрасты в плотности населения, в местной промышленности и торговле: порты нельзя было строить на наветренной стороне, и приходилось выбирать или бухты и бухточки «низменного берега», или по крайней мере такие входящие углы противоположного берега, которые хорошо защищены полуостровами. Гористый характер вулканических островов увеличивает до бесконечности различие климата, в зависимости от высоты той или другой местности над морским уровнем и её расположения; по крайней мере жители имеют, в нескольких стах метрах от своих знойных пляжей, долинки или мысы с умеренной температурой, представляющие более здоровые метеорологические условия: каждый остров имеет свою санаторию. Впрочем, в различных частях островов годовая температура представляет лишь весьма незначительные отклонения: годовое колебание не превышает двадцати градусов.

Температура Малых Антильских островов:

Количество атмосферных осадков на Малых Антильских островах варьирует ещё гораздо больше, чем температура, в зависимости от различия в положении мест, так как ширмы, образуемые холмами и горами, обыкновенно задерживают дождевые облака на одном из своих склонов. Дожди, следовательно, обильнее на Высоких землях, чем на Низких; они увеличиваются также пропорционально высоте местности над морским уровнем: в этом отношении наблюдается правильная градация даже на таком острове, как Барбадос, где возвышенности имеют лишь крайне незначительный рельеф.

Дожди на Барбадосе, на различных высотах над уровнем моря:

Нельзя сказать, чтобы град представлял совершенно неизвестное явление на Малых Антильских островах, но во всяком случае он выпадает здесь ещё гораздо реже, чем на Кубе: на Гваделупе выпадение града было констатировано только один раз, в 1805 г.

Флора Малых Антильских островов, очень богатая сравнительно с незначительным пространством их и представляющая большое различие даже на двух соседних землях, заключает в себе растительные породы севера, юга и запада; первоначальная флора этих островов, как кажется, заключала в себе даже растения Старого Света ранее прибытия европейцев, привезших впоследствии и африканских невольников. Впрочем, ботаникам невозможно проследить историю различных видов за несколько веков: они расходятся в мнениях даже относительно культурных растений, продукты которых имеют значение в мировой торговле. Относительно некоторых видов сахарного тростника известно, что они были ввезены на эти острова, но вид, найденный первыми французами на Сент-Кристофе, Гваделупе, Мартинике и Сент-Винценте, всегда считался ими за туземное растение.

О происхождении некоторых животных видов тоже ведутся споры. Так, например, существуют различные предположения о происхождении обезьяны, которая ещё недавно жила в лесах Барбуды: по мнению Роберта Шомбургка, это был американский вид, тогда как Фиельден видит в ней, напротив, обезьяну Западной Африки, cercopithecus callitrichus, которую гвинейские торговцы ввели сюда с первых же лет колонизации и которая встречается также на Сент-Кристофе, Невисе и Гренаде. Каждый остров имеет свою специальную фауну: из 128 пород птиц, собранных Обером во время его двухлетнего путешествия, только 7 общи всем Малым Антильским островам, а 52—представляют формы, существующие только на одной какой-нибудь земле. Океанический остров Барбуда, никогда не соединявшийся с континентом, получил свою фауну и флору исключительно посредством ветров, течений, птиц и человека. Но если Малые Антильские острова и приобрели, особенно в недавнюю эпоху, экзотические породы, то, с другой стороны, они утратили некоторых животных, которых ещё застали здесь первые европейские колонисты. Большой голубь, некогда очень распространенный на этих землях, попадается теперь лишь в виде ископаемого: он покинул архипелаг, переселившись на южно-американский материк. По Дарвину, преобразовательное влияние среды обнаруживается главным образом на европейских породах бабочек, которые сделались на Антильских островах бескрылыми животными: их крылья, которые от ветра обратились бы в паруса, могли унести их в открытое море.

Естествоиспытатели, изучающие моллюсков и низшие организмы, могли бы привести тысячи примеров странных контрастов в фауне островов: иные виды, живущие на отдаленных одна от другой землях, отсутствуют в промежуточных звеньях островной цепи, как будто бы кольца, принадлежащие различным периодам формации, соединялись прежде перешейками с разными континентами. Существование этих отграниченных анклав связано с самыми трудными проблемами геологии и естественной истории, и ученые высказывали по этому предмету различные гипотезы, но ни одна из них не была признана бесспорной. В виде примера этих специальных фаун указывают в особенности на треугольно-головую змею (тригонокефал), или «куфию копьеголовую» (bothrops lanceolatus), которая живет исключительно на Мартинике и на двух других небольших Антильских островах. Эта ядовитая змея наводит ужас на туземцев и колонистов, так как она держится не только в скрытых местах, но и везде, где может встретиться с человеком: она живет на нивах и в болотах, на сахарных плантациях, на берегах рек и в лесах, словом всюду, от уровня моря до высоких гор, окруженных облаками; она плавает по воде и качается на деревьях, подползает к городам, а в деревнях нередко проникает в самые дома, если они окружены кустарником или высокою травою. Однако, смертность, причиняемая её укусами, относительно не велика: на о. Санта-Люсия, при 45.000 населении, насчитывают всего шесть или семь смертных случаев. После человека, главными врагами копьеголовой куфии являются, во-первых, большой уж стального цвета, coibo или coluber cursor, затем—муравей, нападающий на её глаза, и наконец, мангуста, пожирающая змею целиком, вместе с зубами и жалом. Есть не менее восьми разновидностей этой страшной змеи, разнящихся цветом и расположением пятен; всех их легко смешать с окружающею средою—с корнями, стволами, корой, гнилыми деревьями, покрывающими почву леса. В прошлом столетии существовали ещё тригонокефалы длиной до трех метров; в настоящее же время не видать даже таких, которые бы достигали двух метров, так как большим экземплярам труднее ускользать от преследования охотников.

Во время прибытия испанцев население Малых Антильских островов, исключительно караибское, по своему наружному виду, языку и нравам резко отличалось от добродушных и мирных индейцев, живших на острове Эспаньола. Первые мореплаватели описывают этих микро-антильских островитян, как людей гордых, неукротимых, храбрых, не боявшихся опасности и похвалявшихся полученными ранами, но жестоких и беспощадных в отношении своих пленных. Они были даже антропофагами, без сомнения, по религии, чтобы увеличить свое мужество, питаясь сердцем врагов: первые европейцы, проникнувшие в их жилища, пришли в ужас при виде окровавленных человеческих членов, валявшихся на земле, и кусков человеческого мяса, висевших на перекладинах под потолком, или жарившихся на огне. Однако, эти индейцы, страшные как враги, были верными друзьями и самыми радушными хозяевами, которые ради гостеприимства охотно шли на смерть, лишь бы не нарушить своих обязанностей по отношению к гостям. Будучи такими же отважными моряками, как и храбрыми воинами, они пускались на своих пирогах на сотни километров в море и знали все проливы, начиная с побережья Южной Америки до берегов Больших Антильских островов: причаливая небольшими бандами, они нападали врасплох на селение какого-нибудь враждебного племени гватуайосов, называвшихся также инери или игнери, но принадлежавших к арауаканской расе, и уезжали, чаще всего нагруженные добычей; при этом они увозили с собой молодых людей, которых предназначали для священной трапезы или для рабства, и женщин, которых обращали в служанок или в наложниц. Таким образом первобытная раса беспрестанно изменялась, начав то странное смешение кровей, которое в конце концов привело к тому, что негры самбосы Центральной Америки стали называться чисто индейским именем «караибы».

Откуда пришли первые караибы, которые поселились на маленьких островах Антильского архипелага за одно или за два поколения до прибытия европейцев? В них видели ацтекских колонистов, майя, квичуа или краснокожих Северной Америки. Но предания, а также родство языков и сходство нравов указывают на Южную Америку, особенно на Венецуэлу, Гвианы, Бразилию. Караибы—или вернее карибы, как их называют испанцы, их первые европейские гости,—родственны гвианским галиби и тем индейцам, которых Эренрейх не так давно посетил на берегах р. Ксингу. Название караибской нации объяснялось различно: Кари-аиба есть собирательное имя, применяемое самими индейцами, но не в этнографическом смысле; оно обозначало «злых людей, пиратов, людоедов». Как бы то ни было, не подлежит сомнению, что караибы Антильских островов в конце концов стали употреблять это название в благородном смысле, применяя его к белым, в которых они признавали людей, одаренных высшими умственными способностями. Америго-Веспуччи определенно говорит, что туземцы побережья Париа называли испанских мореплавателей «Карабами», желая этим словом превознести образованность этих иностранцев. По словам древних писателей, французов и португальцев тоже называли «караиббами или карибами».

Известно, что караибские женщины Антильских островов изъяснялись на особом языке, значительно отличавшемся от языка мужчин. Изыскания Люсьена Адама установили, что мужской говор состоял первоначально из языка галиби-завоевателей, которые завладели островами и пробрались до Гаити. Женский говор, напротив, есть коренной арауакский идиом, язык туземцев, которых победили галиби, при чём мужчины убивались ими, а женщины уводились в плен. Общих слов весьма немного, а если они и попадаются, то относятся почти исключительно, одни—к языку галиби, другия—к арауакскому; однако этот последний язык, женский, был более распространен и, в конце концов, он взял перевес над мужским; это объясняется, во-первых, тем, что воспитание детей находилось в руках женщин, а во-вторых,—и это главное—большим богатством и развитием арауакского языка.

Как караибы истребили арауаков, так европейцы, испанцы, французы и англичане, истребили, в свою очередь, караибов. История каждого острова, особенно Мартиники, Доминики и Сент-Винцента, является хроникою резни туземцев, и теперь осталось лишь небольшое число караибов смешанной крови, живущих на этих трех островах, в уединенных горных долинах. На Доминике уцелело тридцать семейств туземцев; в 1881 г. на Сент-Винценте среди его жителей находилось 192 человека, называвших себя караибами; они занимались самым опасным на острове промыслом—нагрузкой сахара на восточном берегу, среди зыби, непрестанно разбивающейся на пляжах.

Истребители индейцев, белые, тоже убывают на этих островах, несмотря на то, что их никто не преследует, никто не истребляет. Некоторые статистики приписывали эту убыль европейцев влиянию рокового закона природы,—невозможности белой расы акклиматизироваться на почве Антильских островов. Известно, что в период колонизации белых прирост европейского населения на Антильских островах обусловливался постоянно добровольною или вынужденною иммиграциею, так как большинство колонистов были не свободными «жителями», а «наемниками» или, лучше сказать, временными рабами. Эпидемии производили частые опустошения: в ту эпоху, когда основанные уже колонии находились на пути мирного развития, смертность белых зачастую превосходила рождаемость, особенно во время эпидемий желтой лихорадки. Средняя смертность при заболеваниях желтою лихорадкою на Мартинике с 1802 г. по 1869 г.: 232 на тысячу (Beranger Feraud). В общем нормальным явлением была убыль, а не прибыль в населении: расе угрожало, повидимому, исчезновение от медленного, но неумолимого действия природы.

Однако, нет недостатка и в указаниях, которые опровергают этот мнимый закон вымирания и доказывают, что северный человек может вполне акклиматизироваться, поставив себя в благоприятные условия и благоразумно урегулировав свой образ жизни. Что касается испанцев и канарийцев, то в их акклиматизации не может быть никакого сомнения, о чем свидетельствует быстрое возрастание белого населения на Пуэрто-Рико; даже северяне, и те вполне освоиваются с климатом: можно указать на множество семей северного происхождения, как-то северных французов, голландцев, англичан, шотландцев, которые пользуются на островах благоденствием из поколения в поколение и отличаются цветущим здоровьем, физическою силою, редкою красотой и блестящими умственными способностями. При полном ознакомлении с гигиеной, при облегчении путешествий и перемещения из страны в страну, наконец, при основании санаторий на различных высотах островов, можно надеяться, что акклиматизация европейцев на Антильских островах окончательно будет упрочена.

Причины уменьшения числа европейцев на Малых Антильских островах,—тем более удивительного, что оно совпадает с быстрым возрастанием населения африканского происхождения,—имеют скорее экономический и моральный характер, чем материальный. Во времена рабства, когда вся страна была разделена на крупные владения, землевладельцы находились в привилегированном положении хозяев, высших существ, принадлежащих, так сказать, к особому человечеству. Но когда негры получили свободу, особенно когда многие из них стали достаточными людьми или даже богачами, когда образование уничтожило разницу между сыновьями прежних господ и детьми их рабов, и негр, сильный сознанием своих человеческих прав и политического равенства, потребовал себе место на-ряду с европейцами в советах, общественных церемониях и народных празднествах, тогда наследники тех, которые составляли прежнюю аристократию, возненавидели эту землю, где вчерашние рабы дерзко считают себя равными с ними: сплошь и рядом они бросают эту ненавистную землю без сожаления и эмигрируют без намерения когда-либо возвратиться. С другой стороны, те белые из «мелких людей», которые занимали второстепенные должности на плантациях и в правительственных учреждениях и которые, благодаря цвету кожи, могли бы устранить всякую конкурренцию негров и мулатов, были отстранены: их места были уже заняты. Чиновничество, столь же многочисленное на английских Антильских островах, как и в колониях других наций, состоит в большинстве из цветных людей. Некоторые округа совсем покинуты белыми, которые не желают находиться в подчинении у сынов своих прежних рабов. Говорят также, что обычай добровольного ограничения семей, столь распространенный во Франции, начинает прививаться и на французских Антильских островах. Доля европейцев, которые в борьбе за существование отступили перед неграми с половины XIX ст., составляет, вероятно, более четверти; впрочем, определенные цифры в этом отношении дать невозможно, так как оффициальные переписи на некоторых островах, между прочим, и во французских колониях, не указывают более различия жителей по цвету кожи, признаку, теперь уже трудно определимому.

Хотя на Малых Антильских островах не делалось ещё никакой попытки к приобретению политической независимости, однако, этнологическая победа черного населения в этих островных садах обеспечена не менее, чем на Ямайке и Гаити. Впрочем, чернокожие креолы Антильских островов не принадлежат более к африканскому племени; как по крови, так и по языку и нравам они столь же сыны Европы, как и «африканскаго» материка. Смешение двух рас происходило всё теснее и теснее, несмотря на прежнее различие жизненных условий, несмотря на первоначальное отвращение хозяев к рабам. Строгие законы, запрещавшие прежде какое бы то ни было смешение между белыми и черными, не могли быть соблюдаемы в стране, где сами судьи должны бы были очутиться на скамье подсудимых; процессы, в большинстве случаев, были не что иное, как пустая формальность. Эти законы не препятствовали белым, неграм и караибам смешиваться с мулатами и капрами, гриффами и квартеронами. В настоящее время островное население представляет самые разнообразные оттенки кожи, начиная с матово-белого до блестяще-черного, но преобладает коричневатый, красивый бронзовый и даже светло-золотистый цвет. И такия скрещивания не повели расы к упадку: креолы смешанной крови, особенно жители Мартиники и Доминики, могут назваться красивейшими из всех антильцев. Какая стройность и гибкость тела, какая грация движений, какая живость взгляда, какая чарующая улыбка! Несмотря на свое запоздалое вступление в круг современной цивилизации, цветнокожие креолы сумели занять в нём видное место, приняв деятельное участие в работе искусства и мысли, в социальных и политических движениях современной эволюции.

Лишившись своих невольников по законам своих метрополий, плантаторы постарались продлить рабство в более мягких формах, для того чтобы сохранить своих работников, если не в качестве рабов, то, по крайней мере, в качестве «учеников»; но этот промежуточный период, в свою очередь, кончился, и бывшие невольники стали или служащими на жалованье работниками, или даже свободными земледельцами. Крупные землевладельцы заменили сначала освобожденных негров черными «наемниками», которых они привозили из Африки, но это был тот же невольничий торг, только замаскированный, и общественное мнение, как на островах, так и в метрополии, восстало против этой новой формы негроторговли, и она была запрещена. Вместо негров стали выписывать индусов, большею частью британских подданных, которые в силу этого пользуются покровительством английского правительства. Оттого содержащиеся в договорах найма условия в пользу нанимаемых индийских кули соблюдались гораздо строже, чем контракты, заключавшиеся прежде с неграми; представителем интересов наемников служит особый «протектор», на обязанности которого лежит по крайней мере каждую четверть года являться на плантации и выслушивать жалобы рабочих, если таковые имеются. Впрочем, за последнее время привоз кули значительно уменьшился, и по целым годам на Малых Антильских островах не бывает ни одного нового эмигранта из Индии: местное население теперь уже довольно плотное, и разделение жителей по роду занятий настолько правильно, что землевладельцы вполне могут поддерживать культуру своих плантаций, не призывая иностранцев. Индусские кули, продолжающие жить в крае, в количестве около сорока тысяч человек, занимаются большею частью мелкой торговлей и очень медленно сливаются с остальным населением; впрочем, они ещё не имеют определенной национальности. В переписях они перечисляются отдельно—доказательство, что на них всё ещё смотрят как на иноземцев, но несомненно, что со временем, подобно всем прочим этническим элементам Антильских островов, и они войдут в тот же круговорот, слившись в одно целое со всем остальным народом.

Как и во времена невольничества, главным промыслом на Малых Антильских островах служит культура растений, дающих так называемые «колониальные» товары; но в зависимости от социальных и политических переворотов, колебаний торговли, изменений тарифа, промысел этот часто подвергался колебаниям на различных островах, и жизненные центры производства много раз перемещались. Тем не менее, главной культурой остается по-прежнему культура сахарного тростника: капитал, употребленный в этой отрасли промышленности, исчисляют в 1.250 миллионов франков. Гваделупа, Мартиника, Барбада производят в настоящее время сахару даже больше, чем сколько производили в урожайные годы прежнего режима. Кофейное дерево, дававшее некогда Мартинике высоко ценимые продукты, в настоящее время не составляет главной культуры ни на одном из островов, тогда как какаовое дерево заняло первое место на плантациях Гренады. На Монтсеррате и Доминике занимаются приготовлением лимонного сока. Сент-Винцент производит главным образом крахмал, а на большинстве английских островов возрастающий промысел—сбор бананов, апельсинов, кокосовых орехов, колы и других плодов. В совокупности продукты земледельческой культуры Малых Антильских островов представляют годовую ценность почти в 200 миллионов франков и вызывают движение торгового судоходства, достигающее, по приходу судов, 2 миллионов тонн.