III

Река Магдалена, главная артерия Колумбии, четвертая река Южной Америки по обилию своих вод, принадлежит всецело к андской системе; две главные ветви её зарождаются и развиваются между двумя кордильерами, и все свои притоки она получает из области Андов, если рассматривать сиерру Невада-де-Санта-Марта как придаточный массив главного горного остова; разветвление её ограничено закраинами треугольника гор, обитаемого колумбийскими населениями, тогда как три другие большие реки континента связаны с Андами только верхними своими притоками, в низовьях же бегут по обширным равнинам. С политической точки зрения рио-Магдалена также представляет характер единства, которого недостает восточным рекам, Ориноко, Амазонке, Паране, так как она течет всё время, от истока до устья, в Колумбийской территории. В общем движение её вод совершается с юга на север, по направлению продольной оси Андов. Главный канал её идет почти по прямой линии от соседних с Экуадором плоскогорий до Антильского моря, через девять градусов широты.

Главный исток рио-Магдалены берет начало в массиве Коломбиа, пересекаемом 2-м градусом северной широты, между двух более высоких групп вулканов—Пурасе, на севере, и Лас-Анимас, на юге. Этот горный узел есть замечательный центр разветвления вод: в то время как ручейки верхней Магдалены убегают на северо-восток, ручейки реки-близнеца, Кауки, спускаются к северу, другие горные потоки изливаются на восток, к реке Патиа, притоку Тихого океана, а на юго-восточной покатости текут другие горные ручьи, усиливающие Какету, одну из ветвей великого потока Амазонок. Эту часть плоскогорья, называемую Парамо-дель-Буэй, занимают небольшие лужи, превращающиеся в зимнее время в одно озеро, составляющее как бы дополнение к водным площадям Магдалены и Какеты. Два из этих озерок служат верхними резервуарами истокам, которые вскоре соединяются в обширном цирке, чтобы образовать рио-Магдалену. Пробираясь в узкой расселине горного прохода, между Пенья-Гранде и Пенья-Чикита, нарождающаяся река вдруг падает с высоты сотни метров и затем спускается из бассейна в бассейн рядом каскадов. Каждая долина посылает ей приток, и когда, по выходе из сердца гор, она встречается с рекой Суазой, которая, по орьентировке своей долины, имела бы право считаться главной рекой, она катит более 300 кубич. метров воды в секунду. Почти удвоенная в объеме Суазой, Магдалена, имеющая от 2 до 3 метров глубины, местами прерываемая порогами, представляет уже кое-где судоходные плесы, хотя лежащие на высоте слишком 1.900 метров. У Неивы, где её русло находится уже на высоте только 550 метров и где течение достигает в некоторых местах 200 метров ширины, даже в сухое время года, может начинаться правильная навигация для пароходов; однако, последние останавливаются обыкновенно у впадения реки Сальданья, которая спускается с гор Центральной кордильеры, увеличивая на целую треть средний расход соединенных вод.

У крутого изгиба при городе Харирдот, река ударяется о стены плоскогорья, на котором стоит город Богота, и делает поворот к западу, прежде чем снова принять северное направление. Здесь оканчивается, с точки зрения торговой, чисто колумбийское течение реки, и начинается Магдалена, известная путешественникам. Выше Харирдота, к главному потоку присоединяются две реки, пользующиеся большей известностью, чем иные более многоводные реки, благодаря соседству главного колумбийского города,—Фусагасуса, или Сума-Пас, и Богота, замечательные грандиозными видами своих долин. Сума-Пас, зарождающаяся в обширном цирке, образуемом полукругом снеговых гор, перерезывает последовательно несколько второстепенных цепей: в геологический период, относительно недавний, она ещё не имела непрерывного русла. На высоте 3.500 метров, в цирке Сума-Пас, находилось первое озеро, откуда вытекал верхний ручей. На высоте 2.000 метров второе озеро, выделявшее из себя ветви во все боковые долины, наполняло бассейн, где ныне соединяются несколько рек; наконец, третье озеро, на высоте 1.000 метров, было отделено от долины Магдалены узким валом гор. Другие озера, от которых остались ещё лужи в верхних долинах, были рассеяны по всей области. Глубокия бреши, вырытые водами рио Сума-Пас, постепенно опорожнили озера, но некоторые ущелья ещё не вполне сформировавшейся реки до сих пор имеют вид простых трещин. Одно из этих ущелий, Панди, или Икононзо, замечательно естественным мостом, образуемым песчаниковой скалой, расположенной между краями пропасти, над аркой из сланца; дно ущелья, где кружатся птицы гуапако (steatornis), лежит на сто слишком метров ниже краев пропасти, а глубина, занимаемая водой в этом вертикальном пространстве,—от 15 до 18 метров, в среднем. Ниже второго озерного бассейна, boqueron, или «узкий проход», образует ещё более оригинальное ущелье: наверху обе стены смыкаются, а книзу они расходятся, чтобы дать проход потоку. Наконец, последняя брешь, ущелье Воладор, позволяет водам реки Сума-Пас достигнуть течения Магдалены.

Река Богота, подобно предыдущей, пробегает бассейн, бывший некогда озерным, «саванну», одну из оконечностей которой занимает столица государства. Дойдя до этой высокой террасы, поток, более известный под именем Фунза, лениво катит свои желтые воды по мало наклонной почве, изливаясь, во время половодья, в прибрежные болота, которые, впрочем, легко было бы осушить посредством сточных канав, проведенных к нижней долине. Не доходя закраины плато Текендама, река, имеющая около 50 метр. ширины, низвергается в узкую извилистую расселину. Она находится всего только на высоте 2.210 метров, на 435 метров ниже города Боготы, когда достигает края плоскогорья, и падает с высоты 145 метров в пропасть долины, откуда пары, сгущающиеся в облака после девяти часов утра, поднимаются непрерывно густыми клубами, в которых лучи солнца играют цветами радуги. С естественных «балкончиков», balconcitos, представляемых боковыми скалами, зритель старается разглядеть, сквозь туман, низвергающуюся массу воды, которая падает сначала на карниз, в восьми метрах под верхнею гранью, затем льется, в виде одной параболической скатерти, на дно пропасти. Ветвистые деревья стоят плотным шпалером по краям ущелья, над водопадом, великолепные цветы пышно распускаются в этой туманной атмосфере, а в глубине, на дне пропасти, глаз различает древовидные папоротники и другие тропические растения, что и подало повод к преувеличенным рассказам, будто рио-Богота ниспадает из умеренного пояса в жаркий; миссионер Гумилья говорит, что не знает, как велика высота водопада, но предполагает её в «два лье, более или менее». Картина исполинского водопада, увлекающего 120 кубич. метров воды в секунду, в виде одного столба, втрое выше Ниагары, представляет дивное зрелище, и понятно, почему древние муиски приходили сюда поклоняться силам природы; бог Бочика, гласит легенда, открыл этот выход водам, покрывавшим прежде Боготскую равнину, дав таким образом своим поклонникам земли для культуры, жатвы—для сбора. Ниже водопада, река, всё ещё сохраняющая дикий характер, спускается к Магдалене рядом неудобных для судоходства быстрин и порогов; но на этом коротком участке длиной около сотни километров, наклон русла превышает 1.780 метров.

Тотчас после слияния с Боготой, рио-Магдалена вступает в ущелье, шириной около 130 метров, через которое перекинут железный мост, последний, построенный до сих пор на главной колумбийской реке. От Хирардота до Онды речной уровень понижается довольно правильно с 280 до 200 метров; но близ Онды, в Пескадериас, пороги сразу уменьшают его рядом водопадов и водоворотов, очень опасных для судоходства; даже ниже водопадов, пароходы лишь с большим трудом могут плыть против течения по причине его стремительности и крутых поворотов; происходящий, вследствие этого, перерыв судоходного пути составляет около 25 километров, и для облегчения сообщений между долиной верхней Магдалены и долиной средней части её течения, следовало бы построить железную дорогу на западном берегу. Общее падение реки в Ондских ущельях составляет 35 метров вертикальной высоты.

Ниже порогов, воды представляют ещё характер горного потока до устья реки Наре и до Карарской теснины (Ангостура-де-Караре), ущелья в 2 километра длины, где река, сдавленная между двух каменных стен, имеет всего только 125 метров от берега до берега, в самом узком проходе; но зато в зимнее время года, когда 5.000 кубич. метров протекает в секунду по узкому каналу, водная масса имеет не менее 30 метров в глубину. Прежде поток разлива выделял часть своих вод в старое русло, Мадре-Виеха. Карарский дефилей указывает перемену речного режима: с этого места Магдалена расширяется и разветвляется, окружая своими рукавами лесистые острова: вдоль берегов появляются болота, и лагуны, бывшие рукава главной реки, описывают свои правильные полукруги среди лесов, по ту или другую сторону живого потока. При каждом разливе, дно и фарватеры изменяются; часто пароходы бывают останавливаемы или замедляемы в своем движении. Там и сям образуются заторы из плавучего леса, подобные тем, что загромождали недавно Миссисипи и Красную реку, а отдельные деревья, увязшие в тине дна, грозят судам своими ветвями, заостренными течением. Эта часть реки доставила ей имя «Мадера» (лес), данное испанскими завоевателями. Во многих местах ширина её достигает 2 километров. Здесь главные притоки, получаемые Магдаленой,—Караре, Опон и могучий Согамосо. Караре, носящий то же имя, как и соседнее ущелье, где проходит рио-Магдалена, берет начало на северной стороне плоскогорья Кундинамарка, и, под названием Минеро, спускается в область девственных лесов страшными ущельями, из которых особенно замечательно ущелье Фура-Тена, или «Мужчина-Женщина», названное так от двух горделивых сланцевых скал, с беловатыми отвесными стенами: это бывшие божества муисков.

Согамосо, после Кауки,—самый большой приток Магдалены и обязан своим важным значением области, по которой протекает, одной из самых населенных, наиболее промышленных и, вместе с плато Кундинамарка, самой замечательной в историческом отношении. Он образуется из двух главных ветвей, Чикамочи и Саравиты, из которых первая длиннее, а вторая многоводнее; на берегах Чикамочи, которую считают главной рекой, находится город Согамосо, сообщивший свое имя всей этой речной системе. Зарождаясь в высокой долине Восточной кордильеры, близ закраины, покатой на восток, к льяносам, Чикамоча течет параллельно, этой внешней цепи Андов; затем, дойдя до основания высокого массива Кокуи, поворачивает на северо-запад, чтобы перерезать последовательно различные андские цепи глубокими ущельями, врезывающимися на сотни метров в толщу скал. Одна из этих клюз, Субе, имеет не менее 830 метров глубины, и река, катящая 180 кубич. метров воды, сужена там до 20 метров ширины. Саравита или Суарес, берущая начало на половине расстояния между Восточной кордильерой и рио—Магдаленой, имеет гораздо более дикий характер, чем Чикамоча, ибо должна спускаться с той же высоты течением вдвое более коротким. Пройдя на плоскогорьях через болота и обширное озеро Фукене, похожее на постоянное наводнение, Саравита ниспадает с высоты 20 метров, затем, на пространстве 5 километров, спускается с 700 метров на дно узкого ущелья и, наконец, даже исчезает в глубинах скалы, чтобы снова выйти на поверхность, в 200 метрах ниже. Далее следуют новые клюзы, новые каскады, и каждый боковой поток, врезывающийся в толщу плоскогорья, имеет свои теснины, свои каньоны и катаракты, провалы и выходы на поверхность. Ниже соединения двух главных ветвей, вид грозной реки, текущей на 1.700 метров ниже соседних высот, почти не меняется; вода бежит меж каменных стен так стремительно, что лодки могут подниматься только на небольшой части нижнего течения. На 125 километрах речного протяжения, ниже слияния, суда свободно плавают только на пространстве 50 километров. «Фатальный дар,—говорит Вергара-и-Валаско, эти бесполезные движущиеся пути, мешающие построить настоящие дороги!»

Река, не вполне сформировавшаяся, Согамосо ещё не успел урегулировать свое русло, но он по крайней мере почти совершенно опорожнил бывшие озерные резервуары плоскогорий. Озеро Фукене, откуда вытекает Саравита, было гораздо больше в эпоху завоевания: летописец Пьедраита, посетивший его в половине семнадцатого столетия, давал ему десять «лье» длины и три лье ширины, тогда как Рулен после точных измерений, нашел для всего бассейна только семь с половиной километров длины на пять ширины. Это объясняется тем, что озеро Фукене, уровень которого касается ныне его берегов на высоте 2.562 метров, было, в эпоху завоевания, гораздо выше и обнимало даже другой бассейн, озеро Убате. Все промежуточные равнины были покрыты водой, и на боках гор можно проследить взором прежние контуры внутреннего моря. Мало-по-малу воды его уменьшились, открыв острова, полуострова, перешейки; обширные поля, сначала болотистые, затем с окрепшей почвой, выступили наружу, и в 1780 г. разделение озера на два самостоятельных бассейна стало совершившимся фактом. Деревня Фукене, построенная на берегу озера, теперь удалена от него на 5 километров. Какая была причина этой быстрой убыли вод? Буссенго приписывает обезлесению склонов, прежде покрытых дубами и восковыми лаврами (murica), которые были вырублены, как строевой лес и особенно как топливо для салин Немокон и Тауса. В настоящее время озеро имеет всего только от 6 до 8 метров средней глубины; тем не менее, им широко пользуются для торговли местными произведениями.

Река Лебриха, хотя гораздо меньшая сравнительно с Согамосо, представляет, однако, могучий приток. Она также зарождается в восточных горах, и притоки её текут параллельно Согомасо; но, дойдя до равнины, она изливается с юга на север, в том же направлении, как и Магдалена, как будто она есть остаток того же потока: здесь течение её, хотя часто загромождаемое плавучим лесом, часто разветвляющееся на боковые рукава (байю), может служить для целей, судоходства. Затем Лебриха соединяется с Магдаленой, но не нормальным слиянием: в этом месте река уже разветвляется во внутреннюю дельту, и её изменчивые русла странствуют по равнине. Некогда она текла прямо на север, тогда как в наши дни главное Магдаленское течение, отброшенное вправо, присоединяется к Лебрихе, заимствуя долину: таким образом эта Магдалена впадает в свой приток; но многочисленные байю и второстепенные рукава приводят и уводят воду, то в том, то в другом направлении, смотря по состоянию речного уровня и переменам русла. На западе, река Симити, её озера и болота ещё более увеличивают этот лабиринт переплетающихся водяных жил и жилок. На севере Лебрихи и большого острова Моралес, образуемого двумя главными рукавами Магдалены, следует ряд других островов, также обязанных своим происхождением перемещениям реки.

Около середины внутренней дельты, главный рукав Магдалены поворачивает к северо-западу, но водные площади, следующие одна за другой по оси длины, указывают прежнее течение реки: здесь проходила Магдалена, когда она изливалась в море, на востоке сиерры Невада-де-Санта-Марта через долину, занимаемую ныне рекой Ранчериа. Во время разливов вод и даже в периоды среднего уровня Магдалена изливает свой излишек на север, в долину, покинутую главным руслом, и так образуется обширная лагуна, Запатоса, покрывающая, в среднем, пространство в 1.000 квадр. километров, но площадь которой иногда удваивается в зимнее время года. Окружающая равнина, совершенно горизонтальная, представляет собой в сезон засухи песчаное пространство, затем, с наступлением периода дождей, покрывается жидким слоем, сквозь который пробиваются стебли травы. Сама лагуна имеет от 6 до 8 метров глубины, и по ней плавают даже баржи, иногда подвергающиеся опасности, вследствие сильных ветров, налетающих с Сиерры-Невады; часто также навигация совершенно прерывается тапонами, скоплениями плавучей травы, наносимой разливом Магдалены и загромождающей фарватеры. Поддерживаемые, с одной стороны, отливом главной реки, Запатоса, и соседния лагуны получают, с другой стороны, воду, приносимую рекой Сезар, которая образуется из соединения нескольких десятков ручьев, бегущих с гор Сиерра-Невада и Сиерра-Негра. В благоприятные сезоны можно подниматься на пирогах или маленьких паровых ланчах до Салгеро, близ Валле-де-Упар, главного города долины, и недавно предпринято регулирование этого водного пути посредством гидравлических работ. Рио-Сезар, прежде Сезари, обязана своим названием не имени португальского завоевателя Антильских плоскогорий, как можно бы было подумать, а индейскому слову, означающему «Тихая Вода». Прежде её называли также Пампатар.

Ниже лабиринта болот, соединяющих рио-Магдалену с лагуной Запатоса, происходит новая бифуркация. Прежде главный рукав, направляясь прямо на северо-запад, следовал вдоль основания террас, образующих пьедестал Сиерры-Невады; но в 1801 году река снова открыла на левом берегу извилистый проток, каньо Лоба, через который часть вод уходила в Кауку. Затем последующие разливы постепенно расширили и углубили этот исток; после различных колебаний уровня двух потоков, западный сделался, наконец, главным рукавом в 1868 году, тогда как восточный рукав, представляющий многие выгоды, особенно прямолинейность течения, мелеет день-ото-дня. В настоящее время этот последний рукав представляет, в сухое время года, лишь узкий канал, имеющий менее 50 сантиметров глубины на порогах, а местами даже превратился в площади стоячей воды. Рукав Лоба, соединяющийся теперь с Каукой, затем с другой значительной рекой, Сан-Хорхе (св. Георгия), катит, напротив, почти все соединенные воды бассейна. Порядок судоходства, вследствие этого, изменился. Города восточного рукава мало-по-малу приходят в упадок и теряют жителей и торговлю, тогда как деревни на запасном рукаве, обратившиеся в торговые пристани, подвергаются опасности потонуть под ростущим потоком.

Каука, происхождение имени которой неизвестно, была названа испанцами сначала рио-де-Санта-Марта. Эта «Западная Магдалена», берущая начало в тех же горах, течет в долине параллельной, соответственными уступами. Пробираясь диким ущельем между двух вулканов, Пурасе и Сотара, она спускается с 2.500 метров вертикальной высоты, по длине течения около 100 километров, и достигает ложа бывшего озера, которое тянулось с юга на север, между двумя кордильерами, Западной и Центральной. Эта, некогда озерная, лощина носит специальное имя Балла-де-Каука (долина Кауки): река, текущая медленно, судоходна, даже вверх по течению, для пароходов, но не имеет большого значения как торговый путь, потому что она, так сказать, висит над нижними равнинами, от которых её отделяет длинная наклонная плоскость быстрин и водоворотов. В этой части своего верхнего течения, Каука принимает в себя несколько притоков, но почти все они простые ручьи, льющиеся каскадами с соседних гор.

Ниже города Картого, почти под той же широтой, под которой рио-Магдалена прерывается порогами Онда, Каука, встретив на пути горы Белальказар, резко изменяет характер своего течения, перед тем спокойного, совершающагося в русле с правильным и умеренным наклоном. Сделав крутой поворот, она бежит по скату с очень сильным падением, не образуя, однако, водопада, хотя эта стремнина и называется salto Виргиния. С этого места начинается несудоходное течение, которое, до выхода из гор, на пространстве 625 километров, так сказать, разрезывает реку надвое. Общая покатость этой наклонной плоскости равна 812 метрам, т.е. гораздо больше метра на километр, и на всём этом длинном пробеге нет ни одного каскада, но много водоворотов, кипеней, дефилеев и подводных камней. В некоторых местах поток заключен между двух стен осадочных пород, отстоящих одна от другой всего только на 30 метров, и, применяя старинный индейский способ постройки, через эти теснины перекидывали мосты из лиан; один из этих мостов, Сопетранский, на дороге из Медельина в Антиокию, имел не менее 230 метров от берега до берега. Некогда туземцы пускались на барках вниз по течению Кауки; теперь отваживаются переправляться через неё только в стоячих частях между стремнинами, и во многих местах нет даже тропинки по берегу, у подошвы нависших скал или откосов из скользких камней.

Пройдя последние горы, Каука принимает в себя значительный приток, Нечи, берущий начало в самом сердце Центральной кордильеры и текущий почти прямолинейно с юго-запада на северо-восток, по направлению хорды, дугу которой образует Каука. Главная ветвь Нечи носит другое имя—Порсе или Медельин; она длиннее, многоводнее и сохраняет направление главной оси долины, тогда как собственно Нечи течет в боковой долине. Вытекая с высоких гор, круто обрывающихся к равнине, Нечи и Порсе, также как поток, в котором соединяются их воды, спускаются как бы по лестнице, подобно Согамосо, на который они походят своими каскадами и стремнинами, своими клюзами, прерываемыми через известные промежутки поперечными ущельями. Каскад одного притока реки Порсе, называемый Сальто-дель-Гвадалупе, падает с высоты 250 метров, скользя сначала вдоль скалы, затем изливаясь в отверстия другой скалы, откуда он низвергается в пропасть двумя отдельными полосами; в большие разливы он отскакивает на утес и распускается в виде огромного веера; часть вод пропадает в пещере на дне пропасти.

По слиянии Кауки и Нечи, река, имея около 600 метров ширины, течет по гладкой равнине, развертывая свои правильные излучины между низкими берегами, окаймленными болотами. У Гуамала, при слиянии с Магдаленой, Каука, катящая 2.200 кубич. метров воды, кажется почти равной главному магдаленскому потоку. Но остается ещё принять несколько боковых байю, затем реку Сан-Хорхе и рукав Момпос, прежде чем рио-Магдалена соединит в одном русле все воды своего бассейна. Выше соединения потоков, Сан-Хорхе пересекает совершенно горизонтальную равнину, где воды разливаются в виде постоянных наводнений, получая отлив Магдалены и Кауки во время половодья, постепенно возвращая его им в период засухи. Всю эту местность называют Anegalizo, что значит «легко затопляемая». Водная площадь простирается до самого края горизонта, представляя баркам сеть глубоких фарватеров. Рассеянные среди этой залитой равнины растения своими отпрысками составляли с течением времени правильные горки, высотой от 3 до 4 метр., верхушка которых всегда торчит из воды, даже во время больших разливов; на многих горках видны кости быков или других животных, искавших тут спасения во время внезапных наводнений и издохших от голода после нескольких дней плена. В сухое время года, вода на этих обширных затопляемых пастбищах не исчезает совершенно, так как растительные губки, zampumas, растущие там и сям, составляют своего рода естественные фонтаны: стоит пожать их, чтобы получить воду в изобилии. Когда каналы, выходящие из болот этой области, текут обратно к Магдалене, зеленоватый поток увлекает плавучие острова травы, следующие один за другим длинными вереницами и иногда скопляющиеся в виде запруд, вынуждая верховые воды искать себе другой выход.

Ствол Магдалены, между её последним большим притоком, Каука-Сан-Хорхе, и первой ветвью своей морской дельты, Дике-де-Каламар, довольно короток сравнительно с общей длиной речного течения, всего только около сотни километров. Но при разветвлении почти вся жидкая масса остается в главном русле: Дике представляет собою лишь узкий канал в 60—90 метров ширины, имеющий не более 20 сантиметров глубины в некоторых местах; в период разлива, когда вода наполняет канал слоем в 5 метров толщины, Дике принимает временно вид настоящей реки; но он давно был бы завален травой и затерялся бы в лабиринте болот, занимающих эту область провинции Боливар, называемую Тиерра-Адентро, если бы негоцианты Картагены не имели интереса поддерживать этот водный путь открытым для их торговли с местностями по реке Магдалене: самое имя канала, Дике («Плотина») напоминает произведенные работы по сооружению плотин на его берегах; неоднократно расчищали мелкие места русла землечерпальными машинами, и построили шлюзы для регулирования течения; успехи промышленности рано или поздно преобразуют в правильный канал этот старый рукав Магдалены.

Вправо изливаются различные байю—каньо Сан-Антонио, каньо Ремолино и другие, которые пробегают, соединяясь с площадями стоячей воды, весь болотистый пояс между рекой и внутренним заливом Сиенага, лежащим у западного основания сиерры Невады-де-Санта-Марта. Но эти неглубокие и почти не имеющие течения каналы уносят лишь весьма незначительное количество воды, и собственно река сохраняет почти весь свой объем до треугольного острова Гомес, где она делится на два больших рукава: здесь и начинается настоящая дельта. Восточный рукав, или рио-Виехо («Старая река»), шириной от 500 до 800 метров, имеет не более полутора метра глубины, и служит только для прохода барок. Главный рукав теперь—западный, Бока-Сениза, куда пароходы впервые решились войти в 1857 году. Его проход, с каменистым дном, иногда имел значительную глубину; 7 с половиной, даже 10 метров; в 1875 г. он представлял правильный фарватер в 7 метров глубины; но он часто засоряется, и недостаточность вех и буйков, особенно недостаток правильных и систематических наблюдений были причиной частых бедствий с судами. Морской прилив, амплитуда которого здесь всего только от 20 до 50 сантиметров, едва повышает уровень воды на баре, где почти всегда бывает волнение и толчея, вследствие чего большие суда не рискуют переходить его; иначе им легко было бы подняться вверх по реке до Такалоа, до соединения трех потоков—Магдалены, Кауки и Сан-Хорхе: на этом плесе, длиной около 300 километров, глубина русла везде не менее 8 метров, а местами даже вдвое больше.

Морская пристань должна была основаться на западе, вне реки, в рейде Саванилья, с изменчивыми контурами, сообщающемся с рекой посредством байю, по которым ходят транспортные барки. Железная дорога сокращает расстояние между морским портом и речной пристанью Баранкилья, построенной на левом берегу Магдалены, недалеко от бифуркации, но на боковом рукаве; город этот, как многие другие верховые города, был оставлен на западе главным потоком, который постепенно перемещается к востоку, хотя именно восточное его устье было засорено илом. Что касается отдаленных разветвлений дельты, теряющихся на востоке в Сиенага-де-Санта-Марта, то ими могут пользоваться только мелкие гребные суда, bonguitos, которые пробираются сквозь траву болот и даже по простым рвам, выкопанным рукой человека от канала до канала. Лабиринт стоячих вод, образующих эту ложную дельту между живыми устьями и мертвой лагуной, скрыт со стороны моря длинной песчаной косой, lido, как лидо Венеции: это береговой кордон Саламанка, развертывающий, под ударом волн, свою замечательно правильную вогнутую кривую; ветры нагромоздили на нём ряд дюн, некогда перекатывавшихся, но теперь закрепленных лианами вьюнков и задерживаемых тесно стоящими стволами больших деревьев. В случае перемещения устьев Магдалены, эта береговая коса, продолжившись на запад, замаскирует прежние входы, превратившиеся в болотистые потоки, подобные каналам Сиенаги. Совокупность судоходной сети в бассейне Магдалены оказалась бы втрое больше, если бы к ней прибавить все эти изменчивые русла бокового разветвления, утилизируемые в зимнее время года. Но почти всё движение сосредоточилось на стволе реки, между порогами Онда и портом Баранкилья; на пароходах средняя продолжительность пути—от пяти до шести дней при спуске, от десяти до пятнадцати—при подъеме; прежде не паровые суда, bongos и champanes, плывя вверх по Магдалене, употребляли часто от двух до трех месяцев. Подобное путешествие представляло для пассажиров заметную часть существования!

Статистика рио-Магдалены: площадь бассейна, по Вергара-и-Веласко,—248.340 кв. километр.; длина течения—1.700 километр, длина судоходного течения—1.200 километр.; длина речного разветвления—2.400 километр. Средний расход воды—7.460 куб. метр. в секунду.

Между магдаленской дельтой и заливом Ураба только одна судоходная река изливается в море—рио-Сину. В сравнении с двумя другими реками, ограничивающими его бассейн, Магдаленой и Атрато, Сину имеет небольшую длину и узкий пояс истечения; но горный массив, с которого он получает воды, очень важен по своему центральному положению между судоходной частью Кауки и двумя покатостями—Атлантического и Тихого океанов; кроме того, ни одна область Колумбии не превосходит его долин по плодородию. Зарождаясь в горах Парамильо, неподалеку от рио-Сан-Хорхе и различных притоков Кауки и Атрато, Сину в начале есть не более, как горный ручей, бегущий по уступам скал: один из главных истоков, называемый Ангостура («Теснина»), вырывается через расселину горы, между двух стен, высотой от трехсот до пяти сот метров. Гораздо ниже, другая «ангостура», с горизонтальными слоями, представляет оригинальное зрелище своими утесами, попеременно белыми и черными. В нижней части своего течения рио-Сину, подобно Магдалене, разветвляется на множество рукавов, которые, в свою очередь, подразделяются на второстепенные рукава, образуя обширный архипелаг изменчивых островов и островков: прежде здесь, очевидно, расстилалось озеро, которое постепенно было наполовину заполнено речными наносами, но которое вновь образуется при каждом наводнении. Эта внутренняя дельта оканчивается, как и на Магдалене, одним речным стволом, и Сину, обойдя длинной излучиной последние холмы побережья, приближается к морю: песчаная коса, продолженная в восточном направлении действием встречного берегового течения, заставляет реку уклониться в сторону и идти в залив Мороскильо. По исчислению Вергара-и-Веласко, Сину катит 320 кубич. метров воды в секунду, т.е. почти столько же, сколько несет Тибр. Пароходы могут большую часть года подниматься по Сину до расстояния 180 километров от устья, а барки проникают ещё далее, километров на шестьдесят; но опасность прохода в некоторых местах и через морской бар, предшествуемый мелями в заливе, делает навигацию очень ненадежной. Река эта утилизируется главным образом для сплава леса, и самое процветание этого промысла, совпадающее с истреблением лесов, соответствует постепенному ухудшению речного режима, проявляющемуся более резкими разливами, более сильным и более продолжительным оскудением в сухое время года.

Длина реки Сину, по Вергара-и-Веласко,—460 километров; площадь бассейна—16.200 кв. километров.

Расход воды: 200 кубич. метров в секунду в меженное время, 320 кубич. метр. при среднем уровне, 900 метр. в период разлива.

Река, составляющая естественную границу южно-американского континента, на северо-западной его оконечности, Атрато, называемая также Дариен и Чоко, гораздо больше, чем Сину и Магдалена, имеет характер озера и болота по своему режиму: это скорее движущееся болото, чем река в собственном смысле. Благодаря чрезвычайному обилию дождей, выпадающих в его бассейне, Атрато из всех речных потоков земного шара несет в море наибольшую массу воды, сравнительно с поверхностью истечения: если дождя выпадает больше в некоторых других частях земли, как, например, в некоторых боковых долинах Брамапутры, зато там многие области покатости скудно орошаются, и средняя атмосферных осадков сводится к цифре меньшей, нежели количество их, получаемое бассейном этой южно-американской реки. Зарождаясь вне Андов, на пороге впадины, параллельной Западной кордильере и соединяющей залив Ураба с бухтой Чоко, Атрато является диким ручьем только в той части своего течения, где он ещё не бежит с юга на север, по общей оси долины. Но. по вступлении в эту впадину, бывшую некогда морским заливом, он становится судоходным для барок, а в зимнее время даже для пароходов. Усиливаемый сотнями притоков, приходящих справа и слева с береговой цепи и с Андской кордильеры, затем, соединяясь с величественной рио-Сусио, или «Грязной рекой», он извивается длинными излучинами, шириной от 300 до 600 метров, там и сям значительно увеличиваемый ещё болотами и кольцеобразными лагунами, оставленными его наводнениями в обширной равнине. Между впадающими в него реками многие сплошь покрыты водяными чечевицами, так что воды совсем не видно под волнующимся ковром, в котором вязнут весла. Но сам Атрато остается свободным от этих площадей из нитчаток; его живые потоки, очень быстрые, переплетаются в обширную сеть по всей ширине речного ложа, разделенные камышами, скрывающими от взоров берега. Несколько острововидных горок рассеяны среди болотистых вод прилегающей равнины; плывя по этому необозримому водному пространству, невольно задаешь себе вопрос, что это—река или внутреннее море? Подойдя к заливу Ураба, Атрато сначала течет в некотором расстоянии вдоль его западного берега, затем, повернув на восток, изливается в море дельтой, с многочисленными устьями, образуя своими наносами большой выступ за нормальную линию берега. Не считая менее важных рукавов, на окружности этих аллювиальных земель открывается пятнадцать устьев, из которых два доступны для гоэлет, а восемь—для лодок, но устья эти ежегодно меняют место, размеры и даже свое число, в зависимости от объема жидкой массы, приносимой рекою, и её твердых наносов—травы, деревьев и грязи. Растущий полуостров выдвигается всё далее за черту западного берега и современем, без сомнения, замкнет Кулату или «Мешок» залива, оставив лишь узкий проход для истечения рек, впадающих в эту морскую бухту, постепенно превращающуюся в озеро: уже в 1793 г., во время исследования, произведенного Фидальго, Кулата была окаймлена по всей окружности ризофорами и частию покрыта gamalotales, т.е. плавучими лугами; но фарватер имел тогда ещё от 55 до 65 метров глубины, тогда как новейшие промеры дна показывают там только от 20 до 50 метров. На южной оконечности залива изливается судоходная для лодок река Леон или Куакуба; реку эту, также как и рио-Сурикилья, можно рассматривать как принадлежащую к бассейну Атрато, с которым она, впрочем, соединена боковыми потоками.

На барах в устьях слой воды не достигает даже 2 метров толщины, в среднем, тогда как внутри этих порогов речное течение везде имеет глубину, достаточную для больших морских судов; в некоторых местах лот падает на 20 метров. Единственное затруднение для плавания на этой реке и её судоходных притоках составляют слишком крутые и внезапные повороты в некоторых местах и заторы из свалившихся деревьев, образующих целые плоты поперек русла. На Атрато часто указывали как на один из будущих водных путей между Атлантическим и Тихим океанами. Уже в 1793 г. Фидальго упоминал об arrastradero, «волоке» Сан-Пабло, где, по его мнению, прореза земли на пространстве «немного более мили» было бы достаточно для установления сообщения между двумя судоходными реками, Атрато и Сан-Жуан. Позднее, Гумбольдт указывал на легкость, которую представляло бы прорытие в этом месте низкого порога, в овраге Распадура, а около половины настоящего столетия многие исследователи Атрато, Тротуайн, Портер, Мичлер, Сельфридж, Лулль, Коллинс, предлагали прорытие туннелей и рвов через береговую цепь, между Тихим океаном и притоками Атрато, Труандо или Напипи. Все эти проекты были оставлены после того, как решено было прорытие Панамского перешейка, и неудача этого грандиозного предприятия не вызвала их снова к жизни. Река Атрато, которая могла бы иметь весьма важное значение, как торговый путь, едва утилизируется; иногда пароходы посещают её, и барки поднимаются по ней с помощью шеста, употребляя от 36 до 42 дней для того, чтобы добраться до Кибдо, в соседстве области истоков. Нездоровый климат страны и почти совершенное отсутствие цивилизованного населения на берегах Атрато—вот причины, почему эта река находится в таком забросе. В прошлом столетии правительство метрополии, понимая экономическую ценность этого пути, но не умея само утилизировать его, воспретило морякам, под страхом смертной казни, вход в реку; однако, запрет этот был снят в 1790 г., под строгими ограничениями, в пользу коммерсантов Картагены, которые, впрочем, почти не воспользовались дарованной им льготой.

Площадь бассейна Атрато—29.450 кв. километр.; длина речного течения—665 километров. Длина судоходного течения на Атрато и его притоках—1.100 километров; средний расход воды, по Вергара-и-Веласко—4.800 кубич. метров в секунду.

На тихоокеанской покатости, к югу от Панамского перешейка, большинство береговых рек слишком коротки, чтобы катить большое количество воды; но многие из них, вместо того, чтобы течь прямо к морю, бегут в продольной долине, параллельно главной кордильере и океану, проходя таким образом довольно длинный путь. Таков Самбу, который течет с юго-востока на северо-запад и изливается в бухту Гарачине, близ залива Сан-Мигуэль; таков же Баудо, идущий вдоль побережья, в некотором расстоянии от моря, как дуга круга, вписанная в большую дугу, образуемую течением Атрато и течением Сан-Жуана, которые, переплетаясь истоками, спускаются в противоположные стороны. Сан-Жуан, хотя длина его течения не велика, всего около 300 километров, есть одна из колумбийских рек, представляющих прекрасную систему судоходных путей: пароходы, барки, лодки могут подниматься по этой реке и её притокам на развернутом протяжении около 500 километров; к сожалению, Сан-Жуан, как и Атрато, продолжение которого он составляет на тихоокеанской покатости, оканчивается выступающей за нормальную линию береговой дельтой, имеющей не более полутора или двух метров глубины на барах при устьях своих различных рукавов. Вергара-и-Веласко определяет его средний расход в 1.300 куб. метров в секунду: это самая многоводная река всей Южной Америки на берегу Тихого океана.

Южнее следуют одна за другой несколько речек, быстрых и порожистых; из них замечательна Дагуа, не по объему воды, а как составляющая часть торгового пути между портом Буэнавентура и городом Кали на р. Каука; путешественники, которым пришлось плыть по этому потоку, усеянному большими камнями, перерезанному порогами, хорошо помнят этот трудный день пути. Микаи, Искуанде, спускающиеся также с Западной кордильеры, значительнее Дагуи; затем идет большая река Патиа, вторая река поморья по массе своих вод. Она зарождается за первым валом Андов, среди Центральной кордильеры, в массиве Коломбия, рядом с Каукой, Магдаленой, Какетой. Главная её ветвь, Сонара, берет начало на вулкане того же имени, и усиливаемая многочисленными горными ручьями, спускается в долину между кордильерами, чтобы течь в юго-западном направлении. Рио-Майо, Жуанамб бегут к ней с восточных гор по диким ущельям, через которые главная дорога долины проходит по живописным мостам. Вулкан Пасто, плато Тукеррес посылают ей притоки через реку Гуайтара, описывающую обширный полукруг в глубокой борозде, которую можно рассматривать как южное продолжение долин Кауки и Патия: эта впадина указывает в плато раздел возвышенностей на две гряды, которые продолжают Центральную и Западную кордильеры и примыкают, в Экуадоре, к двум краевым цепям вулканов. Мало найдется долин более узких и глубоких, чем долина Гуайтары: она врезывается на 900 метров между известковых утесов, с совершенно равным верхним уровнем и опирающихся на трахитовое ядро позднейшего образования; когда они выдвинулись из недр почвы, море ещё покрывало плоскогорье и отлагало эти слои известняка, размываемые теперь проточными водами. Главная ветвь Гуайтары, рио-Карчи, питаемая в большой части снегами Кумбаля, служит границей между двумя республиками, Колумбией и Экуадором; при слиянии с рио-Бланко, она проходит под естественной аркой, образуемой глыбой кремнистого известняка, ущемленной между двух гранитных стен: это Румичака, известная прежде под именем «Моста Инки», хотя она ничем не обязана труду человека. Дорога из Попайяна в Квито проходит по арке Румичака. Подле этой скалы бьет железистый ключ.

По соединении почти всех притоков, Патиа, уже большая река, вступает в дефилеи Западной кордильеры, проходит в расселине Минама, шириной не более 40 метров, затем, по выходе из ущелий, спускается в нижнюю равнину стремительным потоком. Соединившись с могучим Телемби, приходящим с границ Экуадора, она величаво извивается длинными излучинами по аллювиальным землям, усеянным болотами и старицами. Дельта её, подобно дельте Сан-Жуана, далеко выдвинулась в море, открывая, в своих протоках, доступ только мелким гребным судам. Судоходство могло бы производиться с пользой только от дельты до входа в Кордильеры; но край этот, почти пустынный, пока не имеет большой нужды в сообщении с остальным миром. Когда берега океана будут заселены, можно будет воспользоваться также бесчисленными каналами береговых архипелагов и речных дельт; линия прибрежного судоходства имела бы тогда около 300 километров протяжения, от бухты Буэнавентура до Анконской бухты, в Экуадоре.

Мира, собирающая свои первые воды в Экуадорских горах, есть последний колумбийский приток Тихого океана: река эта, ещё менее утилизируемая, чем Патиа, течет во всей своей нижней части через девственный лес; но начальная её долина, где проходит рио-Чота, имеет вид рва между голых каменных стен. Она разом падает на 1.500 или 1.800 метров ниже гребней Центральной кордильеры, чтобы перерезать западные горы, прежде чем соединиться с Мирой: ледяной туман заволакивает верх ущелья; на дне разведены сахарные плантации; пейзаж этот поражает своим грандиозном, почти страшным видом.

Общее количество воды, приносимое всеми реками Колумбии, со включением Панамы, в Тихий океан, Вергара определяет в 9.000 кубических метров в секунду. Покатость Караибского моря получает менее значительную долю, сравнительно с её протяжением: общий расход рек этой покатости около 13.000 кубических метров. Наконец, избыток дождей, убегающий в восточные равнины, либо к Ориноко, либо к Амазонке, достигает, по исчислению упомянутого ученого, громадной цифры 23.000 кубических метров в секунду, превышая таким образом жидкую массу, стекающую по двум другим покатостям, взятым вместе. Так как количество воды, выпадающее на всю территорию, составляет слой высотой в 1,₈₂₅ метра, соответствующий 70.000 кубическим метрам в секунду, то, следовательно, треть этого количества теряется путем испарения или поглощается корнями растений.

Хорошо канализируемая своими реками, Колумбия не имеет более озер, если не считать таковыми Запатосу и другие постоянные наводнения, образуемые разливами Магдалены, Сан-Хорхе, Атрато. Внутренние моря опорожнены уже в незапамятные времена, но оставленные ими на плоскогорьях следы доказывают, что они были обширных размеров. Не подлежит сомнению, что высокая Боготская равнина была некогда покрыта ледниковыми водами, спускавшимися с гор Сума-Пас, и что она постепенно обсохла, вследствие понижения порога, который прорыла выходная река, Фунза или Богота. Индейцам чибча не безъизвестен был этот геологический факт, уход вод через образовавшуюся на окружности бассейна брешь, так как они рассказывали, что бог Бочика расколол гору своим золотым жезлом, чтобы дать выход водам озера через водопад Текендама. Европейцы, также под влиянием идей о внезапных переворотах, возобновили это предание в другой форме, воображая, что внутреннее море вдруг вылилось, вследствие вулканического потрясения, и Гумбольдт высказал гипотезу, что петроглифы, наблюдаемые на песчаниковых стенах гор, напоминают этот катаклизм. Чибчинское предание, впрочем, очень неправдоподобное, гласит, что большое озеро, будто бы, существовало ещё за два века до эпохи завоевания: исчезновение этих вод предшествовало-де только несколькими поколениями 1470 году, с которого начались летописи туземных государей (зипа). Как бы то ни было, на Боготской равнине существовала тогда города, она была густо заселена, и возделанные поля, гораздо более обширные, чем ныне, покрывали как самую равнину, так и нижние скаты гор. Самое позднее истечение плато произошло, повидимому, на северо-западе, через долину Рио-Негро, где озерные раковины, оставленные на террасах, сохранили ещё всю свою свежесть.

Несколько озерок, рассеянных по плоскогорью, напоминают пребывание древнего внутреннего моря. Таковы озера—Гуатавита и Гуаска или Сиеча, окруженные обвалами, почти без всякой растительности. Некогда это были священные воды, и кацики, жрецы, сопровождаемые толпой поклонников, совершали там торжественные плавания на плотах, чтобы почтить духов и принести им дары. По словам легенды, дно этих озерных бассейнов вымощено золотом и драгоценными каменьями: верховный вождь страны, в сопровождении своих вельмож, погружался в воды озера, сплошь покрытый золотым песком, которым было посыпано его тело, намазанное липким соком растения; обмывая его, волна принимала это драгоценное приношение. На берегу толпились верующие, также бросавшие в озеро свои подарки; и теперь ещё видны следы лестницы, по которой индейцы спускались к священной воде. Кацик чибчей и был тот «Золотой человек», Эль-Дорадо, которого испанцы, даже после того, как нашли его на плато Кундинамарка, тщетно искали во многих других местностях Нового Света. Хроника сообщает, что после потери своей свободы индейцы побросали в озеро Гуатавита все свои богатства, чтобы они не достались завоевателям. С того времени не раз находили в иле дна дорогие вещи, между прочим, нашли модель церемониального плота, сделанную из чистого золота. В надежде собрать все поглощенные озером сокровища, разные авантюристы, даже инженеры неоднократно пытались осушить этот бассейн. Реестры монетного двора в Санта-Фе упоминают о пятине в 292 золотых песо, уплаченной одним кладоискателем, который понизил уровень озера и извлек со дна его много золотых фигурок; в котловине оставался слой жидкости не более 4 метров толщиной, когда свод водосточного туннеля обрушился, завалив выход канала. В 1750 и 1818 годах, попытки эти возобновлялись; ещё недавно спуском воды понизили на 15 метров уровень озерной площади.

Озеро Фукене, откуда вытекает река Суарес или Саравита, и поверхность которого прежде равнялась 400 квадратных километров, тоже находится на пути к исчезновению, как это случилось некогда с озером Кундинамарка: теперь оно уже не более, как площадь наводнения. Средняя толщина его слоя воды колеблется между 2 и 3 метрами; впрочем, в одном месте глубина достигает 14 метров; два из его островов возделываются. Пробовали, но безуспешно, опорожнить его частию, подобно тому, как это было сделано с озером Гуавита, чтобы произвести раскопки в иле и приобрести плодородные земли; по крайней мере удалось ассенировать многочисленные прибрежные болота посредством водосточных канав и насаждения ивняка. Колумбия имеет теперь настоящие озера, соразмерной с площадью глубины, только в высоких долинах гор, либо на дне естественных котловин, либо выше ледниковых морен, расположенных, в виде плотины, поперек русла. Самый обширный из этих резервуаров—Коча или «Озеро» по преимуществу, которое наполняет высокую котловину на плоскогорье Пасто, и из которого выходит Гуамоэс, приток Амазонки через Путумайо; высота его положения, вероятно, переходит за 2.500 метров. Открыватели дали ему, в шестнадцатом столетии, название Mar Dulce (пресноводное море), или «Большое Озеро Мокоасов», по имени живших на его берегах индейцев. Старинные описания приписывали этому бассейну поверхность гораздо большую действительной: оно имеет около 20 километров в длину, при средней ширине от трех до четырех тысяч метров. Вблизи истока, или desague, промеры дна показали 30 метров и более, небольшие глубины, до 70 метров, находятся севернее, у основания вулкана Бордонсильо. Судоходное на всём своем протяжении, озеро Коча не дает, однако, доступа к Путумайо, так как исток его прерывается каскадами, засорен растениями, злаками, попоротниками, ожиной с острыми листьями. Рыба в нём не водится, без сомнения, по причине бьющих со дна ключей, которые поднимаются к поверхности беловатыми струйками и содержат сернистый водород.

Озеро Тота, лежащее, как и Коча, на восточном склоне Колумбийских Андов, принадлежит к бассейну Ориноко через его притоки Упию и Мету. Высота его положения значительнее: оно занимает, на высоте 2.980 метров, один цирк гор Согамосо, где уже не видать древесной растительности. Индейская легенда говорила об этом студеном озере, что по временам на поверхности его вод появляется морское чудовище и вздымает огромные волны; бурные ветры дуют там с страшной силой, и барометрические колебания (изменения атмосферного давления) проявляются временным повышением уровня,—явление, подобное тому, которое наблюдается на Женевском озере, где оно известно под именем «Seiches». Из боязни чудовища никто не дерзал проникнуть на остров, очень живописного вида, отделяющий главный бассейн от восточной бухты; в первый раз, около 1840 года, чары были разрушены одним иностранным путешественником, не испугавшимся морского чудовища. Поверхность озера—59 квадратных километров, а наибольшая глубина 56 метров; по Мигуэлю Триана, общая вместимость его около 3.600 миллионов кубических метров. Буссенго высказал мнение, что уровень Тоты не изменился с 1652 года, потому что береговая тропа всегда шла вдоль подошвы крутых утесов, и при малейшем ветре покрывается водой; но это замечание основывается, вероятно, на каком-нибудь смешении текста, ибо достоверные документы доказывают, что бассейн этот, уровень которого в половине прошлого столетия был на 20 метров выше нынешнего, доходил до площади одной деревни, лежащей теперь в 1.800 метрах от озера. Вытекающий из последнего ручей катит в секунду, смотря по времени года, от 1 до 3 кубических метров воды, которая была бы очень полезна для культивируемых земель долины Согамосо; оттого не раз уже предлагали запрудить нынешний выходной поток и отбросить исток к бассейну Магдалены посредством канала, длиной всего в один километр, и прорытие которого не представило бы никаких затруднений. Прибрежные жители требуют большего: им хотелось бы, чтобы озеро совсем опорожнили, для того, чтобы открыть сокровища, которые, как они воображают, были брошены на дно вод поклонниками старых богов.