III

В отношении истечения вод две покатости Перу представляют поразительный контраст, зависящий от климата: с одной стороны—скудные реки, обыкновенно иссякающие в своих нижних долинах, с другой—преизобилие больших и малых рек, спускающихся к исполинскому потоку Амазонок. Северная река Перу, Ачира, питаемая многочисленными ручьями, выходящими из кордильеры Лоха, достигает ещё моря своим почти истощенным течением; но следующая за ней, южнее, река, также получающая много маленьких притоков, рио-Пиура, целиком теряется в прибрежных плантациях и в песках нижних равнин. Кроме того, ещё несколько quebrades, или речных оврагов, открываются на внешней покатости Кордильеры, но ни один из них не содержит постоянного потока, до рио-Санта, которая отличается от большинства других рек перуанского побережья тем, что берет начало не на западных склонах Кордильеры, но в самом сердце Андов, в продольной долине.

Рио-Санта собирает свои первые воды в лагуне Агуач (4.225 метров), затем, соединяется с ручьем, выходящим из другого, более значительного, озера, Конокоча (3.944 м.), и течет по направлению с юго-востока на северо-запад, на дне громадной ложбины, доминируемой двумя параллельными цепями. Справа и слева она получает короткие притоки, спускающиеся из боковых долин, причем восточные притоки, начинающиеся на Снеговой кордильере, обильнее водой и катят большее количество обломков, сравнительно с западными; течение реки, отклоняемое к западу всеми откосами извержения, в целом, гораздо ближе к западным горам, чем к восточной цепи. Дойдя до подножия гигантов Кордильеры, Уалькана, Уаскана и Уандоя, рио-Санта начинает получать многочисленные притоки, которые зарождаются за этими исполинскими пиками, на восточном плато, переплетаясь с амазонскими истоками, и которые переходят горную цепь глубокими брешами, прорезывающими её гребень; ось вершин не совпадает здесь с линией водораздела. Приняв в себя рио-Манта, один из этих больших потоков, начинающихся за горами, Санта поворачивает на запад и проникает в ущелье, открывающее ей проход к морю. По выходе из ущелья, река катит порою громадную массу воды, которая широко разливается в равнинах. В период половодья путешественникам приходится по нескольку дней ждать возможности переправы, если они не решаются прибегнуть к услугам chimbadores, рослых и очень ловких проводников, которые переплывают реку верхом на коне, посадив пассажира на круп. Не проходит года, в который бы не случалось какого-нибудь несчастия при переправах через выступившую из берегов реку. Иногда река Лакрамарка, обыкновенно теряющаяся в песках при самом выходе из горного ущелья, вырывает себе временное русло в равнине, чтобы соединиться с рекой Санта непосредственно выше её устья.

Другая прибрежная река, Римак, обязана славой своего имени городу, через который она протекает, и который носит то же название, Лима, в смягченной форме. Она была названа так, по словам легенды, от храма, стоявшего на её берегу, где прорицал оракул: «Вещатель», таково, будто бы значение этого слова. Истоки этой реки зарождаются на Сиерре, в ущелье Антарангра (4.754 метра). В этом месте всего каких-нибудь тридцать шагов разделяют две лагуны, ту, из которой вытекает рио-Сан-Матьо, т.е. Римак, и другую, которая дает начало рио-Пачачака,—ручейку, спускающемуся из озера в озеро и из речки в речку, к рекам Укаяли и Амазонке; редко можно видеть так ясно обозначенный водораздельный порог. К югу от Римака встречаются многочисленные речные русла, одинаково скудные, кебрады или уади, не имеющие обыкновенно даже столько воды, сколько нужно для ирригации прибрежных полей. Даже река, носящая громкое имя рио-Гранде (Великая) и отличающаяся широким разветвлением сети своих притоков-ручьев, есть не что иное, как один из этих оврагов с песчаным, чуть влажным дном. Однако, к югу от рио-Гранде, несколько бассейнов, площадь которых начинается на востоке от Кордильеры, в между-андских долинах, занимают очень значительные пространства: длина течения, а не объем жидкой массы, делает Магес большой рекой.

В некоторых из речных русл, повидимому. высохших, аборигены, знающие свойство почвы, сумели проследить реки, скрытые в недрах земли, и воспользовались ими для своих культур. В различных местах побережья, особенно между Ика и Писко, в лощинах между дюнами просачивается немного воды; этого признака достаточно для туземца, чтобы приступить к копанию глубоких канав, называемых mahamaes и предназначенных для орошения садиков. Здесь культивируют финиковую пальму, виноградную лозу, продукты которых славятся на всём берегу Тихого океана, другие плодовые деревья, пшеницу, различные овощи и в особенности дыни, отличающиеся превосходным вкусом; земледельцы собирают здесь также большое количество кормовых трав. Некоторые из этих оврагов очень обширны, и путешественник, с трудом пробиравшийся среди песков, удивляется, встретив на берегах махамаэсов зеленеющие оазисы. Иногда почвенная влага бывает насыщена солями; чтобы нейтрализировать их действие, садовники раскладывают по земле толстым слоем листья дерева уаранго (acacia punctata), довольно распространенного в этой области.

На амазонской покатости потоки не только не иссякают в нижней долине, но, напротив, постоянно увеличиваются в объеме: обильные дожди дают каждому ручью жидкую массу, превосходящую количество воды в любой из рек западной покатости. Этот избыток дождевых вод распределяется между тремя второстепенными бассейнами: верхнего Мараньона, Уальяги и Укаяли, лежащими на всём их протяжении в пределах Перу, кроме того, в восточных равнинах, у подножия Карабайских Андов, реки Пурус и Мадейра также имеют перуанские притоки. Однако, с точки зрения физической географии, эти различные амазонские потоки составляют часть области Андов только своим верхним течением, прерываемым порогами и каскадами. Истинная окружность перуанского массива обозначена в каждом речном бассейне поясом беспрепятственного судоходства. Отсюда—чрезвычайно важное значение, которое получили в экономической географии страны выходные ворота перуанских гор. Это—жизненные пункты, через которые со-временем будет происходить торговый обмен между Европой и Андами.

Верхний Мараньон—прежде Тунгурагуа,—который принято считать главной ветвью Амазонки, не за массу его вод, но потому, что он всего далее продолжает в направлении к Тихому океану общую ось долины, берет начало между Андами и Кордильерой, в маленьком озере Лаурикоча—некогда Яурикоча,—бассейне около 5 километров ширины, который наполняет дно котловины, доминируемой сланцевыми кручами. Вытекающий из озера ручеек бежит извилистой линией в ущельях, пересекаемый там и сям мостиками из аспидных плит, скромными «мостиками инков», которые соорудили индейские пастухи; затем утраивает объем, соединяясь с Нупе, спускающимися со склонов Кордильеры. Уже большой ручей, Мараньон течет на северо-запад, как бы с тем, чтобы излиться в Гуаякильскую бухту. На протяжении около тысячи километров он держится в продольной долине Андов, глубоком канале, врезывающемся в толщу горных пород, усиливаемый боковым ручьем у каждого из ущелий, открывающихся с правой и с левой стороны. Несколько висячих мостов, сплетенных из лиан, huaros, orayas, или tarabitas, переброшены в узких местах через реку; но большинство тропинок соединяются от берега до берега посредством balsas, или плотов из трех или четырех бревен, крепко связанных и покрытых настилом, на котором помещаются путешественники с своим багажем Все эти места перехода носят имя puertos, или «портов», как и гавани океанского побережья.

После соединения с рекою Чинчипе, которая продолжает ось долины по направлению к горному узлу Лоха, Мараньон поворачивает на северо-восток, затем на восток, проходя рядом расселин в вале Андов и их предгорьях; в начале восемнадцатого столетия стены одного ущелья обрушились, совершенно запрудив реку на несколько часов. В этой части своего течения, где река пробила себе проход, она получает приток Пауте, Сант-Яго, или Канусаяко, которому, как кажется, суждено сделаться главным путем между Гуаякильским заливом и берегами Амазонки. Однако, существует ещё одно препятствие ниже слияния. Скалы двух берегов сближаются, и с 250 метров речное ложе суживается до 80 и далее до 50 метров. Быстрый поток бежит между обрывами высотою в 400 метров, уставленными по краям деревьями, свесившиеся ветви которых пропускают на дно лишь слабый свет; в несколько минут барка или плот пробегает ущелье в 2 километра длиной, отделяющее Мараньон serrano, т.e. «горный», от Мараньона llanero, или «степнаго». Это—«ворота», или pongo—puncu древних квичуа,—называемые специально именем Понго-де-Мансериче; выше их река носит только самые мелкие суда; ниже, на высоте 157 метров, по ней могут уже плавать пароходы, которые могли бы, в случае надобности, спуститься до Пара, в расстоянии 4.000 километров. Переход через Понго не безопасен: суда рискуют разбиться о шиферный островок, отделившийся от стен, или погибнуть в водоворотах, образующихся под нависшими скалами. Во время сильных разливов стволы деревьев, увлекаемые потоком, исчезают во множестве в этих водоворотах и, по словам туземцев, охотно верящих всему чудесному, обломки их никогда не появляются более на поверхности.

Ниже Понго-де-Мансериче начинается бродячее течение реки, извивающейся в аллювиальных землях, которые она сама отложила, и в которых она оставляет свидетелей своего прежнего течения—ложные речки, потоки, болота. Особенно в соседстве притоков, соединяющихся посредством поперечных furos или canos, образуются настоящие озера. С северных Андов спускаются реки Морона, Пастаса, Тигре, Напо; с юга приходят Уальяга, Укаяли, и все эти притоки сливаются с главной рекой на Перуанской территории. Казалось бы, всего естественнее переменить имя реки в том месте, где она меняет порядок течения, но обычай решил иначе, и название Мараньон заменяют названием Амазонка только от места соединения с рекой Укаяли, которую многие географы признают главной, по причине большей длины её течения. Но подобные различения кажутся праздными, так как ствол соответствует совокупности ветвей.

Уальяга, или «Великая», близнец верхнего Мараньона, зарождается на юге от Лаури-коча, и в том же массиве, близ Серро-де-Паско; но она скорее вырывается из своей тюрьмы гор. Перейдя стену Андов, она следует некоторое время вдоль восточного основания этого горного вала, затем спускается «сорока двумя» порогами между лесистых холмов и утесов. Главный приток её, Мойо, или Майо, зарождающийся в одной долине предгорий, присоединяется к ней выше ущелья, где находятся последние катаракты. Лодки и барки индейцев легко поднимаются до порога, но груженые пароходы должны, в сезон низких вод, останавливаться в Лагуне, не доходя всего только 40 километров до места слияния. Для судоходства воды вполне достаточно в этой большой реке, имеющей 1.500 метров ширины при устье: крутые повороты, отраженные течения, завалы русла деревьями, каменистые пороги—вот что представляет опасность для плавания судов, пока не будет урегулировано течение реки.

Могучий Укаяли, ещё менее утилизируемый для торговли, чем Уальяга, по причине его отдаленности от обитаемых плоскогорий, гораздо богаче притоками и обещает сделаться современем главным торговым путем. Это имя Укаяли, означающее «Слияние», принадлежит только нижней части реки; каждая из ветвей её имеет особое название; прежде вся эта гидрографическая система была обозначаема как Паро или Апо-Паро, «Большая Река». Тот же массив Паско, который, на северном скате, дает начало реке Уальяге, изливает также несколько ручьев в бассейн реки Укаяли, но ручьи эти текут на юг и теряются в озере Чанчай-Коча или Хунин, составляющем остаток бывшего внутреннего моря и самый обширный резервуар на плоскогорьи Андов, после Титикаки: озеро это почти со всех сторон окружено густыми зарослями тростника. Река Анкас-яку, или «Голубая Вода», вытекающая из верхней оконечности этого бассейна на северо-запад, спускается затем на юго-восток, под именем Акобамба или рио-Хауха, параллельно оси Андов, потом, по выходе из узкой бреши, вырытой в толще плоскогорья, поворачивает в противоположную сторону, до другого ущелья, которым она перерезывает восточные горы, к востоку от Уанкайо. Вне большой цепи, эта реке принимает название Мантаро и соединяется с гордым Апуримаком («Говорун» или «Шумный»), текущим также в продольной долине, параллельной стене Андов, и также получающим притоки, которые, вследствие расположения гор, плато и горных склонов, должны делать крутые повороты в сторону, противоположную первоначальному течению: таков, например, Пампас, заключенный между двух громадных стен.

К двум соединенным потокам, принимающим имя Эне,—или Эни, «Большая Река», на языке индейцев кампа,—в равнине присоединяется Перэне, одна из второстепенных рек бассейна, но едва-ли не самая важная с экономической точки зрения, ибо она находится на продолжении дороги из Лимы на плоскогорье, и нижнее её русло, судоходное на протяжении около двадцати километров, представляет кратчайший путь к Амазонке. По принятии в себя притока Перэне, проходящего перед тем через ущелье в соляных холмах, Cernos de la Sal, Эне получает имя Тамбо и, обогнув последний выступ гор, образует большую реку Укаяли, смешивая свои воды с водами Кильябамбы. Эта последняя ветвь, сохраняющая направление, совпадающее с осью нижней реки, может быть, по этой причине, рассматриваема как главная река: важнейшие её притоки, Паукартамбо и Урубамба, из которых последний берет начало в горном проходе Райя, также орьентированы в направлении с юго-востока на северо-запад, ограничивая справа и слева Карабайские Анды и их продолжения. Слияние Тамбо и Кильябамбы, лежащее на высоте 272 метров, составляет точную границу между двумя резко различающимися речными режимами: выше—бешеные речки, пробирающиеся между скал или бегущие по дну пропастей; ниже—большая извилистая река, лениво переходящая от одного берега к другому в своем огромном ложе, окаймленном непрерывным лесом. В этой части своего течения, принадлежащей политически Перу, но представляющей тот же вид, как бразильские реки, Укаяли получает только один значительный приток, Пачитеа, усиливаемый впадающей в него рекой Пальказу, и которому предстоит, как и реке Перэне, сделаться одним из торговых путей Перу. Все эти реки, текущие в Укаяли и в Уальягу, были предметом многочисленных гидрографических исследований, произведенных Туккером, Вертеманом и другими моряками и инженерами на перуанской службе. При слиянии с Мантаро, река Апуримак катит, в период среднего уровня вод, жидкую массу объемом в 1.200 кубических метров в секунду.