Глава VII Боливия
I
Бывшая территория «Верхнего Перу», или Чаркас, которая принадлежала к вице-королевству Буэнос-Айрес в эпоху от 1776 года до войны за независимость и которая образовала из себя республику под именем Боливии, в честь Боливара, имеет из всех южно-американских государств наиболее странное начертание политических границ. По окончании борьбы, победоносно предпринятой против метрополии, Боливия была уже принесена в жертву Перу, так как её естественные сообщения с морем были присвоены этим последним государством; она потеряла ещё гораздо более, когда Чили отняло у неё даже кружный путь, которым можно было с боливийских плато добраться до моря. Часть морского берега, принадлежавшего ей, находилась почти вне территориального тела, у его юго-западной оконечности, и была отделена от наиболее населенных внутренних провинций не только вулканической Кордильерой и параллельными рядами береговых гор, но также пустынными пространствами, лишенными растительности, необитаемыми; боливийская торговля пользовалась лишь в исключительных случаях этой отдаленной областью, не имеющей почти никакой цены, и всё движение торгового обмена совершалось чрез посредство перуанских портов, Ислай, Мольендо, Арика, Писаиза, Икике. Но как ни слабо было населено это побережье, оно оказалось, к несчастию для Боливии, очень богатым азотно-кислыми солями и другими химическими веществами, очень ценными в современной промышленности. Между Чили и Перу вспыхнула война, порожденная столкновением интересов по поводу этих минеральных сокровищ; Боливия не могла оставаться нейтральной в этой распре двух соседних держав, и ставка борьбы была у неё отнята; как самое слабое из трех государств, она больше всех пострадала. В силу «неопределенного перемирия», Чили завладело всеми прибрежными провинциями и заняло место Перу, в качестве посредника боливийской торговли: теперь нужно обращаться к благоволению победителя, чтобы отправлять и получать товары чрез океанские порты, Икике и Антофагаста.
На северо-востоке, общие границы Перу и Боливии приблизительно совпадают с этнологическими пределами между кичуанским и аймарским населениями; однако, и с этой стороны Перу делает захваты у своего более слабого соседа. Так, Пуно и некоторые другие аймарские города принадлежат Перуанской республике; естественная географическая граница, которая была бы должна идти чрез горный узел Вильканота, между амазонскими притоками и покатостью озера Титикака, переходит далеко к югу за этот водораздельный хребет; даже внутреннее море высоких плато было наделено наискось, так что самая большая часть его досталась Перу. На южной оконечности Боливии раздельная политическая линия также не совпадает с естественными делениями, но здесь уже могла бы считать себя обиженной Аргентинская республика. Если бы в подобных вопросах первым законом не была формальная воля жителей, провинция Тариха, принадлежащая ныне Боливии, должна бы была вернуться к Лаплатскому государству, покатость которого она занимает, у подножия Андов на правом берегу Пилькамайо и в верхнем бассейне рио-Бермехо. В силу королевского декрета, Тариха была присоединена, в отношении гражданского и духовного управления, к округу Сальты, аргентинского города, и соединение это продолжалось с 1807 до 1825 года,—эпохи, когда образовалась новая Боливийская республика. Муниципалитет Тарихи, подчиняясь, быть-может, давлению колумбийских обсервационных войск, выразил тогда желание быть включенным в состав нового государства, и несмотря на протесты аргентинских дипломатов, несмотря даже на согласное с этими протестами решение Боливара, боливийцы заняли территорию, зависевшую до того времени от Сальты.
В северных и восточных равнинах, также как и в слегка холмистых областях, где происходит водораздел двух великих рек, Амазонки и Ла-Платы, Боливийская территория простирается на огромное расстояние за пределы плоскогорий, составляющих собственно Боливию. В настоящее время эти обширные пустыни имеют лишь условную ценность и ничего не прибавляют к силе страны; однако, с этой стороны, как и на покатости Тихого океана, Боливия потеряла часть своих владений. Граница, более или менее фиктивная, которая отделяет в центре континента Америку испанскую от Америки португальской, не переставала перемещаться в пользу Бразилии: тогда как прежде восточный предел Боливии, обозначенный течением рек Верде, Гуапоре, Итенес, или Меморе, продолжался вдоль реки Мадейры до порогов у Сан-Антонио, теперь он останавливается слишком в 200 километрах юго-западнее, у слияния Маморе и рио-Бени. После победы Бразилии над республикой Парагвай, президент Боливии, Мельхарехо, подчиняясь влиянию победителей, предоставил Бразилии прибрежный пояс на Парагвае, «пространство в двадцать лье», заключающееся между Бахиа-Негра и фортом Олимпо, на правом берегу реки. Отрезанная на западе от моря, Боливия сама отказалась также и на востоке от своего побережья на судоходной реке: она сохранила только, для соединения своих владений с речным потоком, две неглубокия долины, Касарес и Гаива. Однако, на юго-востоке, к низовью, общая граница между Боливией и Бразилией всё ещё обозначена течением реки, до 22-го градуса южной широты, который, пересекая обширные равнины Чако, или «Территории Охоты», образует мысленную границу между Боливией и Аргентинской республикой. На севере, другая условная линия, проведенная на картах между слиянием рио-Бени и истоками реки Явари, не соответствует никакому реальному делению, ибо эти области, владение независимых народцев, были посещаемы до сих пор лишь редкими собирателями растений, каучука и сассапарели.
Самые очертания территории республики свидетельствуют о состоянии зависимости, на которую обрекает её судьба, пока она будет сохранять свое отдельное существование среди соседей. Как ни обширна страна, её редкое население, ещё в сильной степени разъединенное по расе и нравам, не может обходиться без постоянных сношений с Европой, из которой она получает первый толчек к развитию, которая присылает ей профессоров и книги, машины и механиков; ей нужно выпрашивать право прохода у соседних держав, Перу, Чили, Бразилии, Аргентины, а между государствами подобные услуги оплачиваются часто очень дорого. Можно даже предположить, что это изолированное положение Боливии умышленно создали её соседи, в надежде извлекать выгоды из неустойчивого равновесия, происходящего от столь ненормальных географических условий. Отсутствие внешней деятельности неизбежно отражается на внутренней жизни и способствует, без сомнения, в значительной мере вспышкам военных революций, следовавших одна за другой и сильно замедливших развитие страны. Героям этих кровавых трагедий, действовавшим на таком узком театре, нечего было бояться общественного мнения.
Исследование Боливии было делом главным образом, за редкими исключениями, иностранных путешественников; туземцы принимали в нём до сих пор лишь слабое участие, кроме изучения дорог, направляющихся на восток к Парагваю. Так велика географическая важность этого центрального массива Андов, с его большим озерным бассейном и его расходящимися долинами, что многие исследователи предпочтительно направляют туда свой путь. Алкид д’Орбиньи, знаменитый автор книги «L’Homme Americain», изучал в особенности боливийские области во время своего семилетнего путешествия, с 1826 по 1833 год, и с сетью его маршрутов должны соединяться пути, пройденные другими экспедициями. Группа путешественников, с Франсисом де-Кастельно во главе, посетила также Боливию около десяти лет спустя и обследовала область рек между восточным основанием Андов и бразильскими лесами провинции Матто-Гроссо. С своей стороны, Пентланд, затем Форбс изучали главным образом пики, цепи и долины Западной Боливии, в отношении высоты их положения и геологии. Уэддель обошел во всех направлениях всю рудную область, чтобы описать её почву, продукты, жителей. Гуго Рек также воспользовался своими занятиями в качестве инженера, чтобы исследовать страну и составить её карту, которая, несмотря на свою устарелость (она относится к 1865 году), остается ещё одною из самых ценных. В 1875 г., Мостерс, Минчин, Силлей занимались преимущественно боливийской геодезией и определили положение большинства городов, рудников, ущелий и проходов. Винер, в 1877 г., изучал не столько природу, сколько людей, их историю и их работы. В восточных равнинах, Чорч, Кемер, Лабр, Арментия, промышленники, натуралисты, торговцы, миссионеры, старались разобраться в громадном сплетении рек и речек в восточных бассейнах. Другие путешественники, Крево, Туар, Бальцан, Фернандес, также способствовали в это последнее время более точному определению черт боливийской географии, и инженеры горнопромышленных компаний и путей сообщения помогли своими измерениями и нивеллировками постройке карт, более верных и подробных, чем прежние.
По размерам своего оффициального пространства Боливия представляет большое государство: в два с половиной раза больше Франции—таково протяжение боливийской территории, после урезок, сделанных в ней Бразилией и Чили. Но, если не принимать в рассчет громадные пространства, теряющиеся в амазонских сельвасах, и о которых сами боливийцы знают лишь по рассказам путешественников, Боливия в собственном смысле, та, где построены города, где открыты рудные месторождения, где проложены дороги, обнимает только четвертую часть территории, т.е. юго-западную область, занятую андскими плоскогорьями, их краевыми цепями и долинами их окружности. По своим естественным богатствам, металлам и другим произведениям западных возвышенностей, земледельческим продуктам, и драгоценным древесным породам лесов восточной покатости, эта обитаемая часть Боливии могла бы сделаться привилегированной областью Южной Америки; но её природные рессурсы, ещё не початые, ожидают, для своего использования, населения, дорог и промышленности. Боливию по справедливости сравнивали с «серебряным столом на золотых ножках», но сами эти минеральные сокровища способствовали обеднению страны, развивая привычку к азартной игре, расточительность, лень. Боливии угрожает ещё и другая опасность, происходящая также от богатства её рудных месторождений: финансовая компания, владеющая самыми производительными рудниками, располагает такой силою, благодаря своим капиталам, что безусловно командует рынком труда и может диктовать политику правителям, оффициально оставаясь в стороне, или даже открыто захватить власть в свои руки. Против подобной компании, столь солидна организованной, нация малочисленная, невежественная, разъединенная, не сумела бы, и при желании, защититься; господство генералов сменяется господством соединившихся в синдикаты владельцев рудников, боливийцев или иностранцев, иностранцев в особенности. Народ уже метко окрестил именем «чилийского завоевателя» железный путь, который, выходя из порта Антофагаста, поднимается на боливийские плато и обслуживает центры горной промышленности: монополия подготовляет завоевание.
Население Боливии не так значительно возрасло, как население других республик Южной Америки. Войны, внутренния междуусобия, избиение индейцев и, в особенности, эпидемии замедляли возрастание, а в некоторые годы наблюдалась даже убыль народонаселения. По единогласному свидетельству, заразительные лихорадки, которые разразились в 1866 году среди индейцев, и от которых не пострадал ни один белый, произвели ужасающую смертность: целые деревни вымерли, и даже десять лет спустя, путешественники, проезжавшие по высоким плато, констатировали ещё опустошения, произведенные эпидемией. Боливия, немногим более населенная, чем Экуадор, имеет, вследствие своего географического положения внутри материка, конечно, менее важное значение, чем это последнее государство, в ряду политических общин Южной Америки. Однако, она занимает около срединной части континентального тела место, которое обеспечивает испано-американцам этой страны значительную роль в истории Нового Света: когда необходимая сеть дорог будет закончена, Южная Америка найдет свой единственный центр в территории Боливии, на последних отрогах Кордильеры.
Пространство и народонаселение Боливии, по оффициальным данным 1890—93 г.г.: 1.334.200 квадр. килом.; 2.270.000 душ (в том числе около 250.000 диких индейцев); 1,8 жит. на квадр. кил.