В восемнадцатый том включены следующие разделы:
. . . . . .
Южная Америка, видимая с высоты на планетном шаре, заканчивает на востоке большой полукруг континентальных земель, опоясывающих Тихий океан. Это часть света, которая, в этом громадном полукруге, представляет наиболее правильности своим скелетом гор: ни в Африке, ни в Азии, ни в Северной Америке высокие горные цепи и массивы, поднимающиеся, в виде бордюра, на более или менее значительном расстоянии от океана, не образуют такого непрерывного вала и не держатся так строго в соседстве морского побережья. Ни в какой другой материковой массе главная цепь, Альпы, Гималаи или Скалистые горы, не имеет, относительно остальной части континента, такого важного значения, как Анды. Средняя высота Южной Америки, рассматриваемой как твердое тело с совершенно горизонтальной поверхностью, вычислена Гумбольдтом в 351 метр; последующие изыскания, сделанные с большей точностью на основании более подробных картографических документов, дали для этой высоты более значительную цифру, именно 397 с половиной метров, из которых 250 метров должны быть приписаны массе Андской системы, равномерно распределенной по всей поверхности выступающих над водой земель.
Форма Южной Америки, сравниваемая с формой других материков, составляет один из предметов изучения, всего чаще привлекавших внимание географов. Аналогия контуров между южною частью Нового Света и двумя континентами Африки и Австралии была замечена уже в прошлом столетии Бюффоном и другими учеными; много раз указывали на то, что три южных материковых тела, отличающиеся более массивными формами сравнительно с северными континентами, менее изрезанные заливами и менее расчлененные на полуострова, сходствуют между собой главными чертами, также как и географическим положением; указывали также на симметрию в строении, которую представляют Африка и Южная Америка, наклоненные одна к другой своими речными бассейнами и выдвинувшие с обеих сторон Атлантического океана, как бы стремясь соединиться, свои передовые мысы, крайние выступы Гвинеи и Бразилии; наконец, констатировали также сходство очертаний между двумя континентальными половинами Нового Света, имеющими, та и другая, треугольную фигуру и представляющими соответственный рельеф гор и гидрографический режим.
Главные контрасты двух континентов Нового Света происходят в особенности от разности широт; в сравнении с этой причиной, различие внешних ферм имеет лишь второстепенное значение; тем не менее, следует указать, в чём состоит это различие. Южная Америка, имеющая гораздо точнее очерченную, окружность, явственно ограничена на северо-западе впадиной, в которой течет Атрато, и которая соединяется через очень низкий порог с заливом Сан-Хуан, окаймленным болотистыми берегами: материк этот, следовательно, может быть рассматриваем, в его совокупности, как обширная островная земля, в роде Австралии. Северная Америка, продолжающаяся на юг длинным, извилистым перешейком Центральной Америки, составляющей продолжение Мексиканских возвышенностей, имеет гораздо более неправильное строение, нежели материк-близнец. На другой оконечности, северная часть Америки сливается наполовину с лабиринтом больших островов и архипелагов, соединенных большую часть года непрерывной ледяной мостовой и одетых снежным покровом: с этой стороны размеры американских земель нельзя определить с точностью; о протяжении можно судить лишь гадательно, на основании суммарных и отчасти противоречивых съемок. Северная Америка, так сказать, теряется в таинственных областях полярных морей. Таким образом северный материк, хотя занимающий более значительную часть земной поверхности, чем южный, уступает, однако, последнему по величине годного для обитания пространства. Цивилизованный человек в действительности может располагать только двумя третями этой части света.
Карл Риттер и, до недавнего времени, все географы указывали, как на большое преимущество Северной Америки по сравнению с южным континентом, на более развитое расчленение её берегов. Северная половина богата островами и полуостровами, каковы Полярный Архипелаг, Алеутские и Антильские острова, Лабрадор, Калифорния, Флорида и Центральная Америка, тогда как] южная половина Нового Света, с побережьем едва иссеченным, имеет лишь немногие и небольшие полуострова, если не рассматривать крайнюю оконечность самого материка, Патагонию, как своего рода полуостров; что касается островов, вообще немногочисленных, кроме как у южных берегов, то они скучены вдоль побережья и почти не нарушают правильности внешних очертаний континента. Но это различие двух материков в относительной пропорции их иссечений и архипелагов не имеет того значения, какое ему приписывали. Богатство островами и полуостровами не составляет непременно выгоды и даже может быть причиной невыгоды: всё зависит от особенных условий, представляемых каждым из географических тел. Так, Антильские острова сделались жемчужиной Нового Света, благодаря своему счастливому положению при слиянии океанских течений и впереди Караибского моря, благодаря своему климату, естественным произведениям и удобству судоходного сообщения между их портами, тогда как снежные земли крайнего севера, в Ледовитом океане, остаются совершенно необитаемыми, и даже не предвидится, чтобы они когда-либо могли привлечь население: их посещают разве только искатели золота или шкур пушного зверя да редкие путешественники, желающие изучать природу под захватывающим видом угрюмой безжизненной пустыни. С другой стороны, полуострова Северной Америки, Новая Шотландия, Мексиканская Калифорния, даже Флорида, далеко не имеют такой же цены, как самое туловище материка, в качестве территории для колонизации.
Но в обеих половинах Америки вырезки побережья, представляющие судоходству легко, доступные пункты, удесятеряются, даже увеличиваются в сто раз сетью внутренних речных или озерных путей. В этом отношении американские континенты-близнецы являются одинаково привилегированными, по сравнению с различными частями Старого Света. Правда, Южная Америка не имеет пресноводного средиземного моря, подобного системе Великих озер северного материка; даже самое большое из её озер, Титикака, хотя на нём плавают суда, не связано с другими линиями водяного сообщения; бассейн этот остается уединенным в высокой котловине Андов. Но разветвлению Миссисипи, с его 28.000 или 30.000 километров судоходного пути, Южная Америка может противопоставить величайшую реку земного шара, поток Амазонок, с общим протяжением глубоких каналов по крайней мере вдвое большим того, каким обладает Миссисипская покатость. К этой огромной сети внутренних водяных путей, даваемой южному континенту Амазонкой и её притоками, нужно прибавить бассейн Ориноко, тоже очень богатый переплетающимися судоходными реками, и бассейн больших лаплатских рек, Парагвая, Параны, Уругвая, соперничающим с Миссисипи своей обширной сетью сходящихся потоков. Сверх того, Южная Америка отличается среди континентов сглажением раздельных порогов между главными речными бассейнами: можно сказать, в известной мере, что от дельты Ориноко до заливообразного устья Рио-де-Лаплата все гидрографические системы этого материка сливаются в одну.
Для Ориноко и Амазонки соединение это полное, благодаря бифуркации верхнего Ориноко, воды которого с одной стороны изливаются на юг через Кассиквиаре, с другой—текут прямо к Атлантическому океану и заливу Париа, переходя водопадами Майпурским и Атурским, каменистые обломки смытых гор. Что касается двух бассейнов Амазонки и Лаплаты, то они не сообщаются так открыто; однако, на линии их раздела есть немало мест с неопределенным скатом, где воды, ключевые или болотные, изливаются то в одну, то в другую сторону, смотря по направлению ветров, местному обилию дождей, отложению наносов или сползанию почвы. У подошвы боливийских Андов, ветви рек Маморе и Пилькомайо кажутся переплетающимися, а ниже плоские равнины усеяны болотами, принадлежащими к двум бассейнам своими оконечностями. В центре континента, верхние притоки рек Гвапоре и Хауру бывают соединены в сезон дождей: одна река амазонскаго бассейна, Рио-Алегре, берет начало на южной покатости континента и проходит через раздельное болото, прежде чем обогнуть цепь холмов Серра-Агоапеги, чтобы течь на север к Гвапоре: ничего нет легче, как установить постоянное сообщение между этими двумя речными системами либо посредством волоков, либо прорытием канала длиной всего каких-нибудь 7 километров. Подобное же соприкасание бассейнов существует и далее на востоке между восточными притоками Парагвая и рекой Аринос, одной из главных ветвей амазонского Тапахоса, и там уже дважды, в 1713 и 1745 годах, делались попытки прорытия соединительных каналов.
В целом, гидрографическая система Южной Америки отличается огромным избытком жидкой массы, который частию уносится реками в океан, частию разливается в значительном количестве внутри материка, не в виде озер, но в виде боковых излияний и в виде сети временных потоков, изменяющихся из году в год и из сезона в сезон, соответственно чередованию прибыли и убыли воды в реках. Ни один континент не представляет такого обширного протяжения равнин, третичных, четвертичных или аллювиальных, формации которых, очевидно, были отложены стоячими и проточными водами озер и рек. Изучая контуры и общий скат этих формаций, геологи констатировали, что движение вод происходило в двух главных направлениях: одно—параллельное меридиану и обозначаемое в особенности течением Парагвая и Параны, другое—пересекающее первое под прямым углом и идущее от Андов к Атлантическому океану; река Амазонок, «видимый экватор», остается осью этой площади истечения. Вид, представляемый полукругом Андов, между плоскогорьем Богота и плоскогорьем Боливии, свидетельствует о громадной работе размывания, совершившейся в этой области гор: очевидно, восточный скат Андов был разрыт и смыт водами на огромных толщах, многочисленные боковые цепи были совершенно сравнены с землей, и их размельченные обломки были разнесены потоками по дну обширных внутренних морей, занимавших некогда среднюю часть континента. Материалы, принесенные с гор к речному устью, которые Гумбольдт считал пластами древнего красного песчаника, тогда как Марциус причислял их к триасу, суть в действительности глины и пески четвертичного образования; по мнению Агассица, они частию ледникового происхождения.
Сравнительно с другими частями Андской системы всего лучше устоял против размывающего действия рек массив возвышенностей Боливии. Эта центральная твердыня южно-американского горного вала имеет не менее 800 километров ширины, между кручами, спускающимися в воды Тихого океана, и равнинами, где кочуют бродячие индейцы, тогда как на самой оси Амазонки, под 3 градусом южной широты, перешеек Кордильеров суживается до 200 километров. На востоке Боливии, нарождающиеся реки, которые далее изливаются, одни—в бассейн Амазонки, другие—в бассейн Парагвая, не имели достаточно силы, чтобы смыть предгорья; скатерть плоских равнин, отделяющая палеозойские породы Андов от формаций бразильских плоскогорий, суживается, на раздельном пороге, в проход, шириной около 400 километров, усеянный по середине многочисленными холмами и острововидными грядами, остатками кристаллических ядер и древних формаций, занимавших континент от моря до моря. Проходы, которые Амазонка и Ориноко должны были открыть себе через высоты побережья, ещё гораздо уже, чем проход этого среднего порога: между устьями Тапахоса и Хингу Амазонская долина имеет всего только около сотни километров от холма до холма.
Громадный избыток дождевых вод, характеризующий Южную Америку и дающий ей широко разветвляющуюся сеть рек, составляет для её жителей не более как виртуальную выгоду, по крайней мере в экваториальном поясе: эти жидкия массы слишком обильны, слишком неправильны в своем режиме, чтобы человек мог управлять ими, и до недавнего времени он даже едва утилизировал их для целей судоходства. Кроме того, теплый и душный климат этих стран не позволил ещё белой и смешанной расе акклиматизироваться в виде многочисленных колоний; почва, необычайно плодородная, покрылась сплошными лесами, непроходимыми чащами густо переплетающихся растений, где целые поколения будут делать лишь узкия просеки. Амазонский лес, который испанцы называют Selva (лес) по преимуществу, и который продолжается на юг лесом, известным у португальцев под именем Matto Grosso (Большой Лес), тянется на пространстве около 7.000.000 квадр. километров, т.е. на пространстве, почти равном Европе, и в наибольшей части этой громадной лесной площади путешественники, даже искатели каучука, ипекакуаны и других лекарственных или полезных в промышленном отношении продуктов, знают «Лес» только по извилистым аллеям, открытым реками и ручьями в его тени. Область деревьев, почти необитаемая, разделяет равнины нижней Венецуэлы и равнины нижней Боливии более, чем разделяла бы настоящая пустыня. Оттого, несмотря на неизмеримые пространства, покрытые снегом и льдом, несмотря на тундры, поросшие мхами и лишаями, которые занимают около трети поверхности материка, Северная Америка представляет в наши дни для заселения более благоприятную территорию, чем Южная. Главное преимущество первой в том, что умеренный пояс, наиболее пригодный для развития и преуспеяния белой расы, занимает там самую широкую часть континента, ту часть, где устроились Соединенные Штаты. В Южной Америке, напротив, соответствующие страны начинаются с половины континента, уже суженного, который чем далее, тем всё более уменьшается в ширину по направлению к антарктическому полюсу. Тогда как, измеряемая, на карте Бергама, изотермами 8 и 20 градусов Цельзия, эта климатическая область обнимает в северном материке пространство в 10.300.000 квадр. километров, аналогичный пояс на южном континенте заключает в себе только 4.650.000 кв. километров, т.е. около половины.
. . . . . .
1. Реклю. Земля и люди. Том 18
tom18.pdf ; 31299111 байт
2. Реклю. Земля и люди. Том 18. Исходный текст
tom18.odt ; 22497827 байт