V. Маскаренские острова

I. Общий взгляд

Хотя это название, данное в 1513 году португальцем Педро де-Маскареньяс, прилагалось сначала только к одному острову Реюньону или Соединения, однако впоследствии его стали употреблять для обозначения всех трех земель: Реюньона, Маврикия и Родригеса, которые, будучи различны по происхождению, представляют, тем не менее, большие сходства в способе образования, в климате, произведениях и в своей истории. Долгое время они были соединены и в политическом отношении, как французские колонии: ныне же, хотя, по своему населению, они все ещё и сестры друг другу, но правительств у них уже два. Возвратив Франции, после завоевания, Реюньон, Великобритания удержала за собою как остров Маврикия, самый важный из всех трех островов, так и его колониальное дополнение, остров Родригес. В общем, поверхность Маскаренских островов равняется 4.004 кв. километров, а народонаселение (в 1893 году) достигало приблизительно 550 тысяч человек: при этом, хотя горные округа островов по большей части необитаемы, тем не менее километрическая плотность населения равняется приблизительно 134, а такое соотношение встречается только в наиболее плодородных и наиболее промышленных областях Европы. В частности, поверхность и населенность этих островов следующие:

Маврикий и островки (1893 г.)—1.911 кв кил., 372.000 челов., 188 чел. на 1 кв. кил.; Реюньон (1892 г.)—1.980 кв. кил., 172 000 чел., 83 чел. на 1 кв. кил.; Родригес (1892 г.)—110 кв. кил., 2.210 чел., 16 чел. на 1 кв. кил. Всего же 4.004 кв. кил., 546.210 чел., или 134 чел. на 1 кв. кил.

Два главные острова почти одинаковы по величине и по очертаниям: это два неправильных овала вулканического происхождения, вершины конусов извержения, высунувшиеся из глубин моря. Земля юго-западная, Реюньон,—обширнее, возвышеннее, и одна имеет ещё действующий кратер; в экономическом же отношении она сильно отстала от Маврикия, северо-восточного острова, так как последний обладает природным портом, в котором корабли могут находить для себя убежище во время страшных бурь, господствующих в этих морских пространствах; затем, этот же порт стал центром весьма обширной торговли, отправным пунктом для всех тех промышленных предприятий, которые замышлялись как относительно Мадагаскара, так и относительно других островов в Индийском океане. Наперекор политическому разделению, острова Маврикий и Реюньон взаимно дополняют друг друга; именно, первый с своими удобными портами и низменными земляки, а второй с ярусами своих климатов и растительности—составляют одно неделимое целое.

Схожие по происхождению, два острова-брата также схожи и по климатическим условиям: они одинаково выставлены правильному дуновению юго-восточных пассатов, одинаково обвеваются береговыми бризами, и, обильно орошаемые на наветреной стороне, лишь редко поливаются дождями на стороне под ветром. В частности по островам, средние количества выпадающих дождей следующие:

Остров Маврикия: Клюни (в центре о-ва)—3 м. 710; Порт-Луи (без ветра) 0 м. 124; Остров Реюньон: Сен-Бенуа (под ветр.) 4 м. 124; Сен-Поль (без ветра)—0 м. 700; Сен-Дени—1м. 246. Остров Родригес: Порт-Матюрен—0 м. 120.

Часто один и тот же циклон, круговращаясь от одного острова к другому, производил на них обоих одинаковое опустошение: с 1751 по 1885 год, Реюньон испытал шестьдесят две таких кружащихся бури. Ураганы, образующиеся обыкновенно по соседству с экватором, между 5 и 10 градусами южной широты, проходят чрез Индийское море косвенно в направлении к юго-западу. В Маскаренских же морских пространствах, или более к западу, в направлении к Мадагаскару, круговращающиеся метеоры отклоняются к югу, чтобы затем распространяться в юго-восточном направлении, т.е. в направлении, противоположном пассатным ветрам. На этом длинном параболическом пути, круговращение воздуха совершается вокруг сравнительно тихого, безостановочно перемещающагося центра, при чем спираль всегда вращается с запада на восток, через север, и с востока на запад, через юг: таков правильный ход ураганов, открытый Иосифом Гюбером в 1788 году, гораздо раньше, чем новейшие метеорологи Довэ, Редфильд, Паддингтон, Бридэ, изложили своя теории. Циклоны бывали во все времена года; однако они весьма редки во время зимы на Маскаренских островах: нарушений равновесия в атмосфере следует опасаться более всего между месяцами декабрем и апрелем, при чем самым грозным в этом отношении оказывается месяц февраль. Сила ураганов весьма неодинакова: то это простые порывы ветра, волнующие море в течение нескольких часов; то это страшные шквалы, взбудораживающие воды в течение нескольких дней и на пространстве шириною более тысячи километров; иногда даже один большой циклон сопровождается другим, последующим, и судно, избежавшее первого урагана, захватывается вторым циклоном. Круговращение ветра влечет за собою образование, толчеи волн, и океан походит тогда на клокочущий котел с водою.

В Маскаренских водах метеорологам приходилось изучать ужаснейшие морские события. Так, во время одного только урагана 26 февраля 1860 г., три корабля исчезли, три разбились около берегов Мадагаскара, шесть, спасшихся с величайшим трудом, пришлось разобрать, а 24 оказались сильно поврежденными; товаров в волнах погибло на сумму слишком три миллиона. Циклон 1868 года, может-быть, ещё более ужасный, разрушил 2.893 дома и 20.188 хижин. При приближении бури, на что указывает падение барометра, корабли, не стоящие в защищенном порте, спешат найти для себя какое-нибудь закрытие или торопятся выйти в открытое море; островитяне же на Маврикии или Реюньоне приготовляются во всеоружии встретить грядущую опасность. Часто случалось, что остров Маврикия опустошался, а его собрата, острова Реюньона, циклон даже и не достигал; в другие разы местности, обращенные к ветру, подвергались всему напору урагана, между тем как противоположная сторона острова оставалась совершенно пощаженною; одна деревня разрушалась в конец, а другая, соседняя, задевалась ураганом лишь слегка. Сила циклона также различна на разной высоте: иногда атмосфера остается вполне спокойною на вершине гор Реюньона в то самое время, как на побережье шквал ломает деревья и сносит с домов крыши. Одновременно с возмущением воздуха, прибрежным жителям приходится страшиться также и гнева океана. Толчея волн всегда предшествует и сопровождает циклоны, и не только те, которые взбудораживают моря, соседния с Маскаренскими островами, но также и те, которые проявляются в отдалении; в особенности опасаются поднимающихся из глубины, со дна океана, волн, которые идут от мели около Игольного мыса: громадные коралловые глыбы, находящиеся теперь в некотором расстоянии от побережья, были оторваны от рифов и выкинуты глубокими волнами на землю: при виде этих скал, выброшенных далеко от берега, можно подумать, что они были извергнуты подводным взрывом.

Будучи, таким образом, угрожаемы возмущениями как со стороны воздуха, так и со стороны воды, оба острова в высшей степени заинтересованы во взаимном извещении обо всех переменах погоды. И хотя, вследствие нахождения друг от друга в расстоянии 245 километров, видеть один остров с другого удается лишь весьма редко, тем не менее кривизна Земли не препятствует достижению луча света с высоты какой-нибудь вершины острова Маврикия на горы острова Реюньона. Оптические сообщения и были установлены между двумя островами; ныне известно, что северо-восточный остров, т.е. остров Маврикия, будучи атакован ураганом за двенадцать часов ранее острова Реюньона, мог бы известить его сигналами об угрожающей опасности; тем не менее, этой международной системе сигналов не дали надлежащего развития.

Океаническое происхождение Маскаренских островов должно было отразиться также на особенностях их флоры в фауны, которые и отличаются не только от флор и фаун материков Азии и Европы, но также и от растений и животных Мадагаскара и соседних островов. Какова, однако, была маскаренская флора до прибытия первых колонистов—узнать нельзя: с того времени, большая часть лесов вырублена и сожжена, введены новые возделываемые растения и, кроме того, без намерения ввезено приблизительно видов триста диких растений, заместивших виды туземные; повидимому, за исключением лимонного дерева, на Реюньоне не было никакого другого из приносящих плоды. Со всем тем, на Сейшельских и Маскаренских островах ещё насчитывают более пятисот растений, нигде, кроме них, не встречающихся, а между формами, общими как этим островам, так и другим землям, азиатские виды, как оказывается, преобладают над растениями африканского происхождения. Из 22 панданов, этим островам свойственны около двух десятков, при чем 9 составляют особенность острова Маврикия, 4—Реюньона, 3—Сейшельских островов и 2—острова Родригеса. Значительная пропорция папоротников, а также орхидных растений, отводит Маскаренской флоре совершенно особое место между островными флорами.

Что касается фауны, то большинством естествоиспытателей признано, что все проживающие ныне на островах млекопитающие, один вид лемуров, мадагаскарский танрек, дикая кошка, заяц, крысы и мыши, ввезены переселенцами; то же самое следует сказать об ящерицах, змеях, хамелеонах и лягушках; что же касается наземной черепахи, некогда водившейся в таком множестве, что некоторые пляжи были как бы «вымощены» ею, то ныне она уже истреблена охотниками. Португальцам обязаны также введением оленей, которые недавно водились в лесах Реюньона и которых встречают ещё и поныне на острове Маврикия. Недавно на Маврикии пытались акклиматизировать страуса. Между пернатыми обитателями Маскаренских островов находится «шрикун» или «дрозд» китайский (acridotheres tristis), которого Пуавр выписал, в 1764 году, для защиты плантаций от мириад кузнечиков и других насекомых. Эта птица-благодетельница колоний долгое время находилась под охраною больших штрафов, защищавших её от охотников. Ныне ей угрожают мальгашского происхождения ужи, проникающие в её гнезда и пожирающие птенчиков. По странной аномалии, Круглый остров, расположенный более чем в 25 километрах к северо-востоку от Маврикия, представляет маленький особый мирок: он обладает особым видом пальмовой капусты; затем на нём, пропорционально, больше односемянодольных растений, чем во всякой другой местности на Земле, а его фауна, столь же обособленная, как и флора, замечательна ящерицами и двумя видами змеи.

Если Маскаренские острова обогатились чужеземными видами, то взамен того они потеряли свою первобытную фауну. Недавно эти острова отличались от других островных массивов своими птицами, если этим именем можно назвать животных, по строению хотя и пернатых, но неспособных, однако, к летанию. Дронт, или додо, и афанаптерикс, pezophaps solitaria, исполинская, больше человека, водяная курица, и один вид лори жили, до прибытия европейцев, либо на всех Маскаренских островах, либо на том или другом из них; недавно Кларк открыл в одной из луж на о. Маврикия ещё непревратившиеся в ископаемое состояние останки птиц, принадлежащих ко многим другим видам, при чем эти останки были перемешаны с костяками оленей, свиней и обезьян. Ле-Гюат, проживший на острове Родригес два года, с 1691 по 1693, а затем несколько лет на острове Маврикия, прибыл туда в ту эпоху, когда дронт уже исчез, а исполинская курица ещё существовала. Прибытие белых составляло для этих животных как бы всеистребляющий потоп: достаточно было немногих десятилетий, чтобы эти птицы совершенно исчезли; судя по большому их сходству с различными видами миоценовых времен, можно полагать, что они и зародились в те отдаленные века. Объясняется это исчезновение тем, что дронты и их сородичи не обладали способностью быстрого ускользания от своих врагов. Ввезенные на острова собаки, кошки и свиньи стали вскоре их пожирать; крысы поедали их яйца, а ружье охотника приканчивало с теми, которые ещё переживали эти невзгоды. Недавно исчез на острове Маврикия также и один вид голубя (аlectoroenas nitidissinma), от которого в музеях осталось только три экземпляра; полагают, далее, что на острове Родригес также исчез и другой вид, alectoroenas rodericana. Нахождение этих птиц во время прибытия белых с их спутниками из домашних животных составляет один из тех фактов, которые дают повод естествоиспытателям допускать первобытную изолированность Маскаренских островов: так как невооруженная для борьбы фауна всегда была защищена от посещений животных плотоядных, то эти ученые полагают, что острова никогда не находились в связи с большими землями. Населявшие берега св. Маврикия ламантины тоже исчезли.

Народонаселение как Маскаренских островов, так и соседних архипелагов вплоть до островов Сейшельских, образовалось из одних и тех же этнических элементов. Острова эти были совершенно необитаемы, когда, в 1646 году, Прони, комендант форта Дофина на Мадагаскаре, отправил в ссылку на остров Маскареньяс двенадцать бунтовщиков, которые, впрочем, оставались там только три года. В 1655 году, семь французских переселенцев, сопровождаемых шестью мальгашами, поселились на о-ве св. Павла, привезя с собою нескольких животных, которых они выпустили в горы, в надежде развести как домашний скот, так и дичь; однако, вследствие урагана, удалились, в свою очередь, с острова и эти переселенцы; наконец, лишь с 1663 года началась окончательная колонизация острова, когда туда прибыли два француза, в сопровождении нескольких слуг из негров. В первое время колонисты питались рыбою, черепахами, пататами, иньямом и другими корнеплодными растениями, доставляемыми им плодородною землею; живя на вольном воздухе и не зная болезней, они оставались почти нагими. Будучи свободными, не имея с кем враждовать, а также не имея и управителя, который налагал бы на них принудительные работы и предписывал бы законы, маленькая группа белых процветала; деревни основывались и окружались плантациями, начался торг с метрополиею, а затем и Компания Восточных Индий—получившая монополию на торговлю с островом Маскареньяс, уже переименованным в остров Бурбон—устроила на нём одну из самых прибыльных своих пристаней. Северный остров, или Цернэ, не колонизованный португальцами, подпал под власть голландцев, которые, в 1598 году, дали ему имя Mauritius (Маврикия), а в средине следующего столетия поместили на нем и гарнизон; но голландцам не повезло, и, как рассказывают, вследствие страшного нашествия крыс, они были вынуждены покинуть свое завоевание, которое, спустя несколько времени, и заняли (в 1715 г.) французы с острова Бурбона. Оба острова-брата были окончательно колонизованы белыми французского происхождения, почти все нормандцами и бретонцами, с приместью присоединившихся к ним моряков и искателей приключений. Эти несколько сотен первых жителей и были предками большинства тех белых, которые ныне населяют как оба острова, так и соседния с ними земли. Статистические же данные, впрочем, довольно неполные, позволяют утверждать, что те приблизительно восемьдесят тысяч человек белых, которые живут ныне на Маскаренских и Сейшельских островах, обязаны своим возрастанием в числе гораздо менее переселению, чем избытку в рождаемости над смертностью. Эти острова Индийского океана представляют замечательный пример тех тропических стран, в которых белые не перестают жить и увеличиваться в числе; вот некоторые данные об увеличении числа белых на этих островах.

Реюньон. В 1715 году—900 жит., в 1763 году—4.627 жит., в 1804 году—12.106 жит., в 1825 году—17.255 жит.

Св. Маврикия. В 1721 году—50 жит., в 1765 году—3.263 жит., в 1804 году—7.108 жит., в 1830 году—8.592 жит.

При этом, однако, скрещивания рас уже давно лишают делающих перепись возможности установить истинное соотношение между белыми и туземцами. Плодовитость семейств французских креолов весьма велика: насчитывают, именно, около двухсот пятидесяти детей на тысячу замужних женщин, между тем как во Франции это же соотношение на одну треть меньше. По данным статистики Томаса, перед уничтожением рабства, в 1823 году наблюдалось у белых—694 рождения, 399 смертей, или приращение в 295; у чернок. свободных—208 рождений, 108 смертей, или приращение в 100; у рабов—217 рождений, 1.640 смертей, или уменьшение в 1.423. С 1843 по 1847 годы, рождаемость правильно превышала смертность на одну треть. Известно, какое большое участие в литературном и научном движении Франции принимали уроженцы Маскаренских островов, Бертен, Парни, Жозеф Гюбор, Лиле-Жофруа, Леконт де-л’Иль и другие.

Но белые французского происхождения—к которым, после завладения островами св. Маврикия, Родригес и Сейшельскими, присоединились также и англичане—составляют лишь меньшинство между всеми остальными островитянами. Первые колонисты острова Маскереньяс привезли с собою рабов с Мадагаскара, а когда, в 1715 году, Гильом Дюфрен овладел покинутым голландцами островом Маврикием, то и с ним также прибыла туда партия чернокожих. На долю этих мальгашских негров и выпали, под надзором белых, все те тяжкие труды по разделке нови, которые преобразили оба острова; об этих первых годах расчистки почвы под культуру напоминают существующие в говоре креолов некоторые наименования растений, животных и примитивных орудий. Позже, негроторговцы, образовав привилегированные компании и установив премии за ввоз рабов, отправлялись запасаться человеческим мясом на африканский материк, вследствие чего плантации населились неграми всех племен Восточной Африки, известных под общим наименованием «кафров». Участь несчастных маскаренских рабов была такая же, как и во всех остальных краях, где единственными гарантиями кроткого обращения с порабощенными являются только выгода или добрая воля их владельцев, несмотря даже на то, что, в силу эдикта 1723 года, все рабы были окрещены и, таким образом, стали «духовными братьями» своих властелинов. Правда, что в 1685 году был обнародовав «черный кодекс», имевший целью оказать покровительство рабам; но самый этот кодекс, статьи которого не всегда и соблюдались, разрешал все наказания, не превышавшие тридцати ударов бичем. Принадлежа к различным расам, говоря на различных языках, не имея оружия и к тому же низойдя, вследствие усиленного труда, до скотоподобного состояния, маскаренские рабы никогда не восставали против своих господ, но часто они убегали сотнями, скрываясь в пещерах или в лесах и бродя по ночам вокруг плантаций, с целью накопать себе кое-каких кореньев. Охотники устраивали правильные облавы для преследования этих беглых негров, и тому, кто доставит правую руку убитого беглеца, выдавалась награда. За первый побег отрезали ухо: за второй—перерезывали поджилки позади коленного сочленения, а за третий—полагалась смерть.

Французская республика провозгласила уничтожение рабства, но плантаторы, в согласии с генерал-губернатором Маляртиком, воспротивились этим повелениям из метрополии: едва только коммиссары Республики ступили на берег Иль-де-Франса, как их посадили снова на корабль, а вскоре избавились и от всех сопровождавших их солдат, отослав их в Батавию, под предлогом оказания помощи голландцам, в то время бывшим союзниками французов. Таким образом, освобождение негров замедлилось до половины следующего века: на Маврикии оно совершилось постепенно, между 1834 и 1838 годами; на Реюьоне же освобождение было провозглашено десятью годами позже, второю республикою, при чем на обоих островах живая собственность была выкуплена у частных владельцев, общин и приходов. Таким порядком на острове Маврикия было выкуплено, за 52.815.800 франков,—65.320 человек, а на Реюньоне, за 41.104 005 франков—60.829 человек. Чернокожие на Маврикии ещё и теперь вспоминают le temps margoze, т.е. «время горечи» или рабства, прозванное так по одной очень горькой овощи; они с радостью сравнивают былое время с нынешним, когда права всех одинаковы. «Tout marmites deboute lа haut dife!», т.е. «всем котелкам есть место у огня», говорят они. Хотя маскаренские негры, мальгашского, кафрского или мозамбикского происхождения, ныне весьма многочисленны на этих островах, однако, употребляемый ими язык французских креолов служит общим средством для обмена мыслей между различными скученными на узкой территории расами: французами, англичанами, китайцами, арабами, малайцами, индусами из всех провинций Индийского полуострова.

Частые сношения Маскаренских островов с индусским полуостровом, посещение этих островов эскадрами и крейсерами, плававшими в Индийском океане, уже имели следствием появление во второй половине XVIII века, как на острове св. Маврикия, так и на острове Соединения, большого числа индусов, и это людям их расы была вверяема постройка почти всех зданий. Когда же плантаторы увидели приближение дня освобождения негров, они позаботились достать себе рабочих другого происхождения: китайцев, малайцев, северных и южных индусов, в особенности малабарцев; даже этим последним именем в обыденной речи обозначают всех прибывающих с востока «законтрактованных» индусов. При этом, благодаря исключительным облегчениям, предоставленным английским правительством Индии, остров Маврикия ввозил для обработки плантаций целые толпы рабочих. Будучи ещё в средине текущего века менее населенным, чем остров Бурбон, Маврикий имеет ныне вдвое больше жителей,—пропорция, соответствующая пропорции годных для возделывания земель на обоих островах. По уставу ввоз чужеземных рабочих должен был совершаться с самым строгим соблюдением условий добровольного найма, но прежние приемы обращения с рабами продолжали на большинстве плантаций применяться также и к наемным рабочим. Так, по свидетельству одного оффициального документа, обещания, сулимые переселенцам при их отплытии из Индии, не были выполняемы ни агентом-покровителем, ни администраторами, ни врачами, ни плантаторами. Зачастую старосты подгоняли их тростью, как бывало подгоняли невольников; заставляли их работать и больше и дальше, чем негров, потому что жизнь, «законтрактованнаго» не была так дорога, как жизнь кафра, купленного за чистые денежки; их скудная плата часто уходила на штрафы, а когда наконец, по миновании пяти лет, завербованные рабочие становились снова свободными, то паспорты и полицейские придирки уподобляли их преступникам, подлежащим надзору. Самый же опасный, быть-может, факт заключается в том обстоятельстве, что иммиграция этих восточных людей—превышающих численностью на Маврикии белых и чернокожих, соединенных ныне под одной рубрикой равноправных граждан—постоянно практиковалась с нарушением естественных законов нормального соотношения между полами. Так как женщин всегда ввозилось значительно меньше, чем мужчин, то семейства могли образоваться только в исключительных случаях; многомужество стало обычным явлением в индусских станах; дети—впрочем, весьма редкия—были в большом пренебрежении со стороны их случайных родителей. Народонаселение двух главных Маскаренских островах в 1887 г. по национальностям распределялось следующим образом:

На Реюньоне, в 1887 году, между 40.971 «завербованных» рабочих всякого племени, насчитывалось: мужчин 28.858, а женщин 12.113.

Смертность, поражая бессемейных людей, ежегодно значительно превышала рождаемость: так, на Реюньоне между индускими переселенцами, в периоде с 1848 по 1882 г. насчитывалось: рождений 8.637, а умерших было 28.263; только непрерывный привоз новых людей с Востока замещал убыль и увеличивал челядь плантаций. Но вследствие солидарности, связывающей расы одну с другой, болезни, занесенные индусскими и китайскими переселенцами, поражали также и других жителей острова: первые занесли проказу, а индусы привезли с собой на Маскаренские острова возвратный тиф, называемый бомбейским, от которого в большую, продолжавшуюся три года (с 1866 по 1868) эпидемию погибло семьдесят-две тысячи человек, т.е. четверть населения о. Маврикия: в главном городе его умирало до двухсот-сорока человек в один день. Тогда опасались, чтобы Маскаренские острова, некогда славившиеся своим совершенно здоровым климатом, не сделались «излюбленными землями» всевозможных азиатских зараз. Впоследствии болезни поуменьшились, но пришла бедность. «Temps francais zourmons li pli gros que temps anglais», говорят маврикийские негры, т.е. во времена французов тыквы были гораздо больше, чем во времена англичан.

Ныне оба острова все более и более в религиозной обрядности сближаются с Индиею: празднование Ямзеха соперничает роскошью и блеском с праздником Тела Христова. Существовавшее несоответствие между численностью мужчин и женщин уменьшается ежегодно: так, на о. Маврикия в 1891 г. насчитывалось: мужчин—207.000, женщин—165.000; на о. Реюньоне, в 1887 г.: мужчин—88.000, женщин—73.000.

Объясняется это уменьшение как тем, что смертность поражает в особенности мужчин, так и тем, что женщин из отбывших свои годы в качестве завербованных, возвращается в свои страны лишь очень небольшое число. В 1884 году, например, статистические данные относительно индийского населения в Маврикии были следующие:

С другой стороны, населенность островов уменьшается с каждым годом, вследствие уменьшения прилива переселенцев, и, вероятно, это уменьшение будет продолжаться до тех пор, пока между полами не восстановится равновесие. Значительное число из проживающих на острове малабарцев ныне совершенно свободны от всякого «обязательства» по отношению к плантаторам и добывают себе средства для жизни либо посредством мелочной торговли, либо занимая низшие должности в администрации. Многие из них вступают в брак с цветными женщинами; благодаря своей трезвости, бережливости, а может-быть также и пронырливости, индийцы на острове Маврикия оттесняют людей другой расы и заставляют даже креолов уступить им рынок труда; некоторые из них поразделили между собою уже и земли задолженных «благородных». Иммиграции индийских земледельцев соответствует выселение горожан-креолов. Из последних, одни покидают острова для возвращения в отечество своих предков, в Европу, а другие отправляются искать счастья на Мадагаскаре и в Индии.