III. Остров Реюньон или Соединения

Самый большой из Маскаренских островов, оффициально называемый «Реюньоном», но также известный и под прежним наименованием «Бурбон»—не представляет, в противоположность сравнительно плоскому острову Маврикия, обитаемых земель на всем своем протяжении. По своей географической конфигурации, представляющей скопление гор и плоскогорий с крутыми склонами, окаймленное только узкою полосою равнин и отлогих покатостей, Реюньон должен был остаться почти совершенно пустынным в своей срединной части; обитаем же он лишь на протяжении узкой полосы по своей окружности, где села и города следуют непрерывным рядом, точно бусинки в ожерелье; в высокой же области холодов простираются всегда обширные пустыни. Остров сохранил свой грандиозный вид и великолепие своих горизонтов, но на нем уже не осталось тех лесов, которые спускались к самому морю и которые давали повод путешественникам называть его Эдемом.

Тогда как о. св. Маврикия орьентирован с северо-востока на юго-запад, главная ось Реюньона направляется с северо-запада на юго-восток, и в этом же направлении следуют одна за другой вершины его гор. Узкия, покрытые намывной землей или галькой равнины показываются при выходах из ущелий, но в других местах повсюду крутые откосы начинаются от самого берега моря, и по правильным, не имеющим уступов, склонам поднимаешься до плоскогорий, занимающих внутренность острова. В центральной части Реюньона, где размывы наименее изрыли местность, высокие равнины переходят за 1.600 метров высоты; а в некоторых местах раздельный порог между обоими склонами поднимается слишком на две тысячи метров. Там над гребнями высятся круглые или остроконечные вершины. Под самым возвышенным массивом, Салазским (Salazes),—названным так вследствие отдаленного сходства с salazes, т.е. деревянными вертелами, которые мальгаши употребляют для жарения мяса—господствует Снежный пик (Piton des Neiges). Каждый год, за редкими исключениями, белые линии снежных хлопьев опоясывают его конечный конус, поднимающийся над оврагами, в которые обваливаются его откосы; нынешняя высота пика равняется 3.069 метрам. Одну из северных подпорок Снежного пика составляет правильная пирамида Симандеф (т.е. «остроконечный колпак»), которая кажется самым возвышенным пунктом острова (2.226 метр.), когда его огибаешь на северо-западе между Сен-Дени и Сен-Полем.

Около восточной оконечности острова, приподнятые лавы образуют второй массив, вершины которого переходят за 2.300 и 2.400 метров. Внезапно почва опускается, образуя край полукруглой пропасти, называемой «Большим Огороженным местом» (Grand Enclos), оба внешних вала которого продолжаются вплоть до моря, вполне охватывая своею оградою вулкан Гран-Брюлэ. Эта стена цирка, высотою, в среднем, от 250 до 300 метров, представляющая на протяжении всей своей окружности лишь несколько оврагов, по своей удивительной правильности, может быть—единственная в мире. В общем, цирк занимает площадь не менее, как в 96 квадратных километров, а протяжение стены вокруг всего этого огороженного места достигает приблизительно 47 километров. Вероятно, эта «Ограда», некогда кругообразная, заключала в себе, как Килауэа на Гавайи, озеро расплавленных и кипящих веществ: затем восточная стена этого громадного кратера была разрушена потоками, встретившими с этой стороны наименьшее сопротивление. Возможно, что бывали также провалы над внутренними пустотами, оставленными извержениями: к западу от «Большой Ограды» также видны длинные валы, происшедшие, повидимому, вследствие оседания смежной с ними земли; наконец, вокруг центрального кратера, внутри описанной первой ограды, уже несколько лет, как образуется новое «огороженное место».

Клокотание лав, трещины в почве и извержения часто изменяют наружный вид вулкана, и действующие кратеры, как это уже констатировали Гюбер и Бори де-Сен-Венсен, часто меняли свое место. Ныне самый высокий кратер или «пик Бори» (2.624 метра)—не тот, который остался в сообщении с очагом расплавленных веществ: это—чаша с отвердевшим дном, с ободом приблизительно в шестьсот метров. Очаг извержения, называемый «Кратером Доломье» или «пиком Фурнез», который образовался в 1791 году на сотню метров ниже большого кратера; он оканчивается отверстием в четыреста или пятьсот метров в окружности; из этого отверстия постоянно подымаются пары, а если наклониться над его окраиною, то видна огромная поверхность расплавленных камней, которая, соприкасаясь с воздухом, покрывается бурым слоем, разломанным на многоугольные пластинки пробившеюся, красною и клокочущею лавою. Извержения часты: в конце прошлого века, они случались «по крайней мере два раза в год»; с 1800 по 1860 годы, Майлар насчитывает их около двадцати, т.е. по одному в каждые три года, и некоторые из этих потоков лавы были весьма обильны: так, лава, начавшая в 1862 году изливаться на высоте двух третей кратера Гран-Брюлэ, достигала до моря, на берегу которого и образовала небольшой полуостров. Иногда излияния лавы сопровождались дождями из пепла и других различных веществ, между прочим, тех, похожих на обсидиан, нитей, которые гавайские островитяне называют «волосами богини Пеле»; Бори-де-Сен-Венсен видел, как целое облако их обволакивало вершину вулкана. Во многих местах на Гран-Брюле, своды из отвердевших шлаков покрывают пустые галлереи, по которым некогда текла ещё жидкая лава; таким образом, переход через откосы вулкана не безопасен: падение какого-нибудь сломавшагося купола может увлечь и путешественника в пропасть. С моря Гран-Брюле не кажется таким угрюмым, как можно предположить на основании его наименования. Посреди шлаков рассеяны островки лесов, пощаженные каменными потоками; кустарники, папоротники, кое-где даже уединенные деревья виднеются на древних лавах; даже недавние потоки лавы одеты мхом; растительность стремится повсюду вновь завоевать пространство, из которого её удалил огонь. Следы поднятия поверхности острова, до высоты 80 метров, констатированы на юго-западных берегах Реюньона, где старые коралловые пляжи виднеются над полипняками нынешнего побережья. Рифы, совершенно окружающие остров Маврикия, довольно редки около берегов его острова-брата, что объясняется быстрым увеличением глубины окружающих его морей.

Уже столь замечательный своим вулканом, остров Реюньон представляет, кроме того, одну из самых интересных земель Океана по огромным циркам, вырытым там дождевыми водами. В западной части острова образовались три таких громадного размера воронок, отделенных одна от другой узкими гребнями, с которых гравий в изобилии скатывается на оба их склона. В центре расхождения этих трех пропастей, расположенных в форме трилистника, возвышается пирамидальный холм Гро-Морн, составляющий подпору Снежному Пику. На юго-востоке находится пропасть Цилаос, где соединяются бесчисленные овраги, оканчивающиеся у реки Сент-Этьень; на северо-западе к Цилаосу примыкает другой глубокий цирк, Мафат, дающий начало речке Галет; наконец, на северо-востоке находится цирк Салази, по дну которого извиваются потоки, своим слиянием образующие речку Ма. Процесс размывания, однако, не выровнял равномерно эти глубокия котловины: между различными потоками тянутся высокие хребты, а в центре изрытых равнин возвышаются даже уединенные горы, как, напр., Питон д’Аншейн, прозванный так по имени одного белого негра, проживавшего на нем четырнадцать лет; несколько небольших озер, или, вернее, луж, наполняют впадины выше этих обвалов. Кроме того, у каждого из трех цирков есть по теплому источнику, при чем в цирке Цилаос такой ключ бьет несколькими струями, которые разбегаются в разные стороны и придают ручьям температуру более высокую, чем температура окружающего воздуха. Источник цирка Салази посещается более всего; источник цирка Мафат, весьма богатый серою, целебнее остальных, хотя по трудности к нему доступа посещается реже; Цилаоский же источник—всех изобильнее: вместе со всеми своими маленькими притоками, он образует настоящий ручеек, дающий три литра в секунду, и желающему выкупаться стоит только вырыть яму в песке и подождать, пока она наполнится водою.

По расположению своих бассейнов, реки Реюньона, питаемые на наветренной стороне обильными ливнями, а на подветренной стороне—гораздо менее сильными дождями, могут быть рассматриваемы как представляющие тип альпийских потоков, т.е. разрушающих в своих верховьях и созидающих в низовьях. В верхней части бассейна, каждый ручеек размывает и разрывает почву; затем, по выходе из цирка, соединясь в один канал, воды проникают в узкую клюзу, а вблизи моря разливаются по широкому галечному полю, на котором и накапливаются все приносимые ими обломки с гор. О силе размыва этих потоков можно судить по обширности той выемки, которую представляет каждый цирк в толще плоскогорий: цирк Салази потерял, благодаря действию вод, массу земли, равную по крайней мере восьмидесяти тысячам миллионов метров, т.е. восьмидесяти кубическим километрам. Так как эта сила размывания может только увеличиться вследствие обезлесения гор, то можно сказать, что сам человек трудится над превращением своего столь плодородного острова в голую скалу. Растительная земля со склонов гор и возвышенных земель уносится в море, и иногда сразу обрушиваются целые стены обломков: подмытые дождями откосы из выкинутого, при прежних извержениях вулкана, пепла оседают всей массой. В 1875 г., один только поток этих вулканических выкидок, обрушившийся на деревушку Гран-Сабль, покрыл пространство в полтораста гектаров слоем от 40 до 60 метров толщины.

Невысокий бамбук (bambusa alpina), известный под именем «calumet», образует на боку гор пояс растительности, заключенный в довольно точных пределах, от 1.400 до 1.500 метров, так что креолы и пользуются им для определения высоты местоположения. Охотник, напр., чтобы объяснить, до какой высоты он поднимался, говорит, что через столько-то часов и минут он был «над» или «под calumets». Выше же calumets, плоскогория и вершины отчасти покрыты амбавиллями (huberlia), большими кустарниками с узловатыми и сучковатыми стволами, которые делятся на множество гладких ветвей с щитками желтых цветов.

Также как на острове Маврикия, и на о. Соединения главными отраслями промышленности являются возделывание сахарного тростника и фабрикация сахара и рома. Хотя возможно, что сахарный тростник был растением туземным, однако, в больших количествах его стали разводить только со времени восстановления мира после войн империи; он мало-по-малу заменил все остальные из возделываемых растений на морском побережье вплоть до высоты 800 до 1.000 метров; впрочем, годовое производство, некогда достигавшее шестидесяти тысяч тонн, ныне колеблется всего лишь между тридцатью и сорока тысячами тонн: дороговизна рабочих рук, болезни тростника и соперничество свекловичного сахара препятствуют процветанию на Реюньоне сахароварения, и многие сахарные заводы уже взята заимодавцами. В прошлом столетии, кофе было главным товаром, вывозимым с острова Бурбона, при чем был даже найден и туземный вид кофейного дерева (coffea mauriciana); но в наши дни кофейные плантации почти совершенно покинуты и заменены плантациями сахарного тростника; исключением в этом отношении являются только высоты в Сен-Лё и Сен-Пьере, где культура кофейного дерева ещё сохранилась в значительных размерах; при том и самый продукт кофейных плантаций Салазии ценится не высоко. Гвоздичник, который, как некогда полагали, должен был обогатить Бурбон, перестали возделывать после того, как прекратилось применение гвоздичного масла в красильном производстве. Но ваниль, которую одному из реюньонских негров удалось искусственно оплодотворить, стала одним из главных предметов вывоза; в 1887 году, производство её на острове Реюньоне достигало приблизительно семидесяти пяти тысяч килограммов, превосходя производство всякой другой страны и будучи достаточным для удовлетворения потребности целой Европы. Хлопчатник не возделывается, а дороговизна рук препятствует разведению в Салазии и в Сен-Лё чайного куста, лист которого, будучи вначале несколько резкого вкуса, кончает тем, как говорят, что приобретает чрезвычайно тонкий аромат. Ботаники поговаривали также о введении в садах орхидеи фагам (epidendron oratum), растения, произрастающего дико в горах Реюньона и весьма пригодного для замены чайного куста. Равным образом делали попытки разводить и виноград, но без успеха. Наконец, Винсон ввел и акклиматизовал хинное дерево на острове Реюньоне, именно в цирке Салази; семена и растения, разосланные им по разным частям острова, позволили завести рассадники хинного дерева, и в 1888 году лесное управление уже насчитывало 26.700 хорошо прижившихся экземпляров; пользование хинною корою уже началось. Это драгоценное дерево ещё и тем полезно, что оно способствует восстановлению лесов и замедляет, таким образом, превращение дождями в овраги склонов гор. Равным образом, для оздоровления воздуха и предотвращения перемежающихся лихорадок, заведены также и эвкалиптовые плантации.

Как и на острове-брате, т.е, на Маврикии, обработка земли, почти исключительно под промышленные растения, повела к большому оскудению в растениях питательных, и, несмотря на плодородие почвы, уже чувствуется недостаток в зерновом хлебе, плодах и овощах. В высоких долинах внутри острова, где в особенности возделывают растения европейского происхождения, земледельческое население ещё далеко недостаточно для получения в значительном количестве необходимых питательных растений; равным образом недостаточны и пастбища на так называемой «кафрской равнине» для выращивания того количества домашних животных, которое необходимо для прокормления ста семидесяти тысяч жителей острова: поэтому, большую долю потребного числа быков, свиней и домашней птицы приходится привозить с «Большой земли», т.е. с Мадагаскара; почти весь рис привозится из Бенгалии. По данным Блонделля, в 1886 г., на Реюньоне было возделываемой земли: под сахарным тростником—34.500 гект.; под кофейными плантациями—4.350 гект.; под ванильными—3.300 гект.; под питательными растениями—9.400 гект.; под остальными растениями—8.450 гект.

Предположено было вырыть такой круговой канал, который огибал бы откосы гор острова на высоте приблизительно тысячи метров и который, позволяя по произволу орошать местности на нижних склонах, увеличил бы чрез это производство хлебных растений. В этом роде канал уже существует над Сен-Пьером, в южной части острова, но идущие от него оросительные канавки служат по преимуществу для питания тех промышленных растений, которые возделываются крупными собственниками. Остров Реюньон—не страна мелкой поземельной собственности, несмотря на легкость, с которой земледельцы могли бы проживать в довольстве даже и на малом клочке земли. Там создались уже обширные вотчины, в особенности после расширения культуры сахарного тростника; так, наприм., известна одна община, Сен-Филипп, где три четверти земли прибрали к своим рукам всего два человека. Число «мелких белых», устраненных от обладания земельной собственностью, весьма значительно; независимая жизнь становится дли них все труднее и труднее, и им приходится скучиваться в городах для увеличения числа паразитов. Наконец, на пользу вотчинных концессионеров послужила и географическая конфигурация острова; именно, участки ограничивались только с трех сторон: спереди морем, а с боков двумя параллельными оврагами; сзади же, с четвертой стороны, они могли распространяться с откоса на откос вплоть до общего раздельного гребня между обоими склонами острова, на запад и на восток. При наследовании, поземельная собственность делилась вдоль, от моря к горе, и такое раздробленное имение в конце концов представляло ряд полос, имеющих метров двадцать в ширину и несколько лье в длину. Для пользования же своим полем от одного конца до другого, каждому собственнику приходилось бы проводить длинную, в виде снура, дорогу, которая и заняла бы почти весь принадлежащий ему участок. Такой способ деления земли натурально должен был порождать бесконечные распри, и процессы оканчивались торжеством сильного над слабым, владение которого и исчезало; вследствие этого, поглощения крупными собственниками могла избежать только несколько, так сказать, «островочков» (ilettes) в верховых долинах, благодаря тому, что эти участки хорошо отграничены оврагами.

Мануфактурная промышленность почти не существует на Реюньоне, так как жителям его нет никакого рассчета платить дорого за те предметы местного изделия, которые лучше и дешевле можно купить при доставлении их из Франции; из Европы привозят даже известь и кирпичи для построек; не пользуются также и теми неистощимыми слоями титанистого железа, которое волны отлагают на пляжи Сен-Лё, хотя эти пески и содержат, в среднем, более 50 процентов чистого металла. Мастеровые занимаются обыкновенно лишь теми ремеслами, произведения которого могут найти сбыт либо для местного потребления, либо требуются при производстве сахара: так, сотнями тысяч ткут из волос pandanus vacoa мешки для перевозки сахара. В торговых городах несколько судостроителей занимаются починкою судов и даже постройкой лодок и другого рода судов. Реюньон обладает своим небольшим торговым флотом, суда которого изготовляются на местных верфях, и экипаж которого набирается из местных моряков. Однако, почти вся внешняя торговля острова производится при посредстве французских судов, и в особенности тех пакетботов, которые совершают правильные рейсы по направлению к Мадагаскару. В 1893 году, на Реюньоне торговое движение, в общем, достигало суммы около 36 миллионов франков, из которых на долю ввоза приходилось 21 776.000, а на долю вывоза 15.719.000 франков.

Нынешняя столица Сен-Дени, не самое давнее поселение французских колонистов: прибывшие из форта Дофина пионеры произвели первые разделки нови в Сен-Поле, на запад от большой кручи, которая образует северо-западную часть острова. Сен-Дени, прорезанный правильными улицами, представляет красивый город, имеющий тысяч сорок жителей и построенный в самом северном углу острова Реюньона, между двумя речками. В качестве столицы он обладает главными зданиями колонии, каковы: дворец губернатора, ратуша, монументальные казармы, госпиталь, лицей, другие главные училища и музей. Подобно Порт-Луи, и он воздвиг статую Магэ-де-ла-Бурдоннэ; прекрасный ботанический сад занимает обширное пространство в центре города.

Сен-Дени, выстроенный на наветренной стороне острова, на берегу, выставленном действию атмосферных течений с востока и с юго-востока, занимает одно из таких мест на Реюньоне, которым всего более угрожают циклоны. Как только покажутся предвестники урагана, корабли должны тотчас же уходить в открытое море; часто экипаж даже не тратит времени на выбирание якоря, а просто перерубает якорную цепь; также и в случае, если капитан судна на берегу и уже не может, за предшествующей циклону толчеей высоких вод, добраться до борта своего судна, то оно уходит в море и без него. Маленький порт, так называемый barachois, устроен на северной стороне Сен-Дени и защищен прочным и красивым молом. Однако, город всё-таки ведет кое-какую торговлю; в 1886 году было в приходе восемьдесят судов, взявших груза около двадцати четырех с половиною тысяч тонн, в том числе около двадцати тысяч тонн сахара

Так как главный город для своей торговли имеет лишь опасный рейд, то острову пришлось обзаводиться хорошим портом. До недавнего времени наименее опасной пристанью было, на западном берегу, местечко Сен-Поль, расположенное в 46 километрах от Сен-Дени, «под ветром», на берегу полукруглой бухты, защищенной с севера треугольным полуостровом Пуант-де-Галет, куда гальки приносятся речкой того же имени. Но пристань Сен-Поля, лежащего к тому же на низменной земле, окаймленной с северо-востока тинистой лагуной, не представляет удобств для торговли, и очень часто воды рейда взволновываются боковой струей пассата. Вследствие круговорота, которому дали наименование «circumtraction», пассат, ударившись о восточные берега, поворачивает назад вдоль западного побережья, дуя с юга на север, затем с юго-запада: в Сен-Поле его называют «ветром из Сен-Жилля», по имени расположенной южнее деревни с морскими купальнями. К северу от Сен-Поля, под защитой мола Пуант-де-Галет, и вырыли новый порт-убежище. Бассейн, устроенный с большими издержками (около 57 миллионов франков) и при гарантии со стороны метрополии, может принимать суда с значительной осадкой; занимаемое им пространство, не принимая в рассчет элингов, равняется шестнадцати гектарам, при глубине в восемь метров. Галетский порт хорошо расположен как в отношении торговли, так и в отношении мореплавания, находясь в центре производительности острова, под ветром и в такой местности, куда циклоны достигают позже всего; образовавшийся на этом участке берега мыс Пуант-де-Галет и свидетельствует, что воздушные течения уравновешиваются там всего лучше. На оконечности молов, устои, выдвинутые в море, достигают веса в сто-двадцать тонн.

По направлению к югу от Сен-Поля последовательно встречаем: незначительное местечко Сен-Лё и города Сен-Луи и Сен-Пьер. Этот последний некогда был известен под именем «Riviere d’Abord», по имени часто пересыхающей реки, протекающей к востоку от города. Чистый и красивый, правильно построенный, изобилующий тенью и пресной водой, Сен-Пьер съумел в течение тридцати лет труда над собой превратиться из негостеприимного берега, на который набегали буруны, в хороший порт; вход в него, защищенный волнорезами от юго-восточных ветров, имеет 15 метров глубины; пять или шесть судов среднего водоизмещения могут стать там на якорь на глубинах 7 и 8 метров, а когда работы будут окончены, то найдется место и для двадцати кораблей; в 1887 году в порт заходило более 160 судов. Обзаведясь надежным портом, столь драгоценным в этих морях, посещаемых циклонами, Сен-Пьер приобрел в хозяйстве острова существенное значение, портовые приспособления завершены устройством сухого дока. В Сен-Пьере находится конечная станция береговой железной дороги, описывающей кривую линию длиною в 124 километра, которая опоясывает половину острова, соединяя Сен-Поль, порты де-Галет и Сен-Дени, и простираясь до местечка Сен-Бенуа. Этот путь чрезвычайно изобилует искусственными сооружениями: мостами, насыпями и туннелями; к западу от Сен-Дени, вследствие необходимости обойти крутой утес из застывшей лавы, метров сто в высоту, потребовался целый ряд искусственных карнизов и подземных галерей.

Деревни Сен-Жозеф и Сен-Филипп, на южном берегу, не настолько значительны, чтобы стоило продолжать береговую железную дорогу также и по их территории. За ними застывшие потоки лавы, излившейся из Гран-Брюле и из вулканов, прерывают полосу жилищ и полей. Сент-Роз, чрез которую проходит большая дорога по берегу моря, обладает, подобно южным деревням, лишь небольшим населением. За нею следует Сен-Бенуа, который может претендовать на звание города, и в котором красивый мост перекинут чрез речку Дельфинов; плантации в этой части побережья служили опытным садом для остального острова. Железная дорога из Сен-Бенуа проходит чрез Бра-Панон,—одну из редких на острове деревень, которая, судя по наименованию, не состоит под покровительством какого-либо святого,—затем, под длинной улицей Сент-Андрэ и, чрез общины Сент-Сюзанн и Сент-Мари, достигает Сен-Дени. Большая грунтовая дорога, опоясывающая весь остров своей извилистой лентой, имеет в длину 232 километра. Над этой «низовой» дорогой проходит, на высоте от 500 до 800 метр., другая, ещё неоконченная, обводная дорога. С берега моря к внутренним бассейнам ведет несколько дорог, подымающихся в гору, а так-называемая равнинная дорога, пересекающая «равнину» или «кафрское плоскогорие» напрямик от Сен-Пьера к Сен-Бенуа, перерезает раздельный порог между обоими склонами острова на высоте более, чем 1.600 метров. Протяжение всех общественных дорог на Реюньоне в 1884 году было 514 километров. Прирост населения, а часто также и любовь к свободе, побуждали население тянуться с морского побережья на высоты.

В узкой долине Мафат, т.е. «воды, которая убивает»—прозванной так мальгашскими неграми из-за дурного запаха от сернистого её источника—находится, на высоте 1.500 метров, как раз под мощным массивом Гро-Морн, чрезвычайно плодородное плоскогорие, на которое недавно ещё можно было всходить лишь при посредстве лестницы. Эта трудно доступная терраса, называемая «Новой», занята, с 1848 года, колонией «мелких» белых людей, бежавших с своим домашним скотом в горы, чтобы избавиться от унижения быть снабженными полицейскими книжками, и твердо решившихся до тех пор не платить налогов, «пока губернатор острова не подъедет к их домам в карете». Цирки Салази и Силаос также заселились, вначале беглыми неграми, которые потом спустились обратно, а затем и оседлыми земледельцами; теперь приезжают туда также и больные лечиться теплыми водами.

В Салази, находящийся на высоте 872 метров, ведет отличная дорога, направляющаяся от Сент-Андрэ в ущелья Мачтовой реки. Цирк этот представляет теперь главную военную и гражданскую санаторию острова Реюньона. К югу от Силаоса, раскинулась на высокой террасе, между двумя глубокими оврагами, деревня Антр-Дё.

Остров Реюньон имеет своими представителями во Франции одного сенатора и двух депутатов. Местное управление вверено губернатору, зависящему от морского министерства. При нём состоит особый совет, в котором заседают начальники административных ведомств и двое нотаблей; общий совет из 36 членов избирается кантонами. Ведение судебных дед поручено генерал-прокурору. Метрополия дает ежегодную субсидию на содержание чиновников и гарнизонных войск (обыкновенно от 300 до 400 человек), но прямые и косвенные налоги достаточны для покрытия довольно значительного местного бюджета, достигающего до 4.900.000 франков: ими оплачиваются все общественные работы, а также издержки по народному образованию, сравнительно весьма развитому между белыми и цветнокожими. В лицее Сен-Дени 400 учеников, а в семи средних и в 157 начальных училищах (из которых 110 светских, а 47 церковных) около 11.000 учащихся. Немногочисленное ополчение обучается редко; но в военное время или в минуту общественной опасности, оно собиралось всегда очень быстро. В прошлом столетии роты волонтеров с Реюньона служили в Индии, а недавно ещё несколько сот реюньонских ополченцев принимало участие в оккупации Мадагаскарских портов.

Остров делится на кантоны, подразделяющиеся, в свою очередь, на общины, населенность которых в перепись 1887 года показана не везде в отдельности. Из нижеследующей таблицы видно, что в пяти из этих общин было более десяти тысяч жителей.