Целебес и соседние острова

XIV. Целебес и соседние острова

Целебес—третий остров в Инсулинде по величине поверхности и четвертый по населенности и торговому значению—соперничает с Явою, как по красоте своих видов, так и по разнообразию природы; по причудливости же очертаний с ним только и могут сравняться изрезанные фиордами во всевозможных направлениях архипелаги северной и южной холодных областей. Целебес состоит, так сказать, из одного скелета гор; аллювиальные равнины, которые на Борнео заполнили древние, расположенные между его горными цепями, заливы, отсутствуют у его восточного соперника, так как Целебес состоит из полуостровов, разветвляющихся вокруг центрального узла. Некогда полагали, что Целебес был архипелагом; Joao de Barros, в своих Decades’ах, говорит об Ilhas dos Celebes (Целебских островах) и даже об llhas dos Macacares, как будто Макассар находится вне Целебеса. На севере Целебес образует двойной полуостров Горонтало и Минахасса; по средине он разделяется на две узких полосы земли, из которых одна направляется на северо-восток, в Молуккское море, а другая на юго-восток, в море Банда; наконец, к югу остров суживается и далеко вдается в Флореское море, образуя полуостров Макассарский. Эти члены островного тела, а также и конечные разветвления их, имеют вид щипцов, и отдельные острова, очевидно, принадлежащие к одной и той же формации с Целебесом, продолжают в море каждое из упомянутых расчленений. Но, даже оставляя в стороне целебесские острова и островки, оказывается, что один только большой остров представляет, в сравнении с поверхностью, чрезвычайное развитие берегов. Именно, поверхность Целебеса лишь немногим превышает одну треть поверхности Франции, а между тем береговое развитие его побережий, не считая второстепенных излучин, в общем, не менее 5.900 километров, или, другими словами, его береговая линия равна береговому развитию взятых вместе Франции и Иберийского полуострова. Жители Целебеса повсюду сгруппированы по побережью; самый отдаленный от моря пункт, в Латимоджонгских горах, находится всего лишь в сотне километров от океана.

Этот удивительный остров—который, благодаря своим заливам и бухтам, столь легко доступен и который обладает, кроме того, самого плодородною почвою и самыми изобильными естественными произведениями—почти пустынен по сравнению с его богатствами: населенный, как Ява, он имел бы тридцать миллионов жителей, а между тем, по приблизительным исчислениям, ко всей островной группе Целебеса не насчитывают даже и одного миллиона.

Пространство и население Целебеса и соседних островов:

	кв. кил.	жит.
Целебес и прилегающие земли: Кабена, Вовони и т.д. имеют	177.320	650.000
Салейжар и соседние островки	685	57.000
Бутон и Муна	8.035	20.000
Танах, Джамвеа и соседние островка	453	500
Пелинг и Бангаай	3.120	10.000
Архипелаг Сула	6.222	6.500
„ Тожэан	745	500
„ Санги	939	40.000
„ Талаут	907	5.000
Вместе	198.423	788.500

Столь медленное возрастание семейств за время господства или верховного владычества голландцев возбуждает удивление; но объясняется оно тем, что альфуру, из которых состоят Целебесские племена внутри острова, живут по большей части ещё в состоянии отчужденности, и что между нимя не исчезла ещё наследственная взаимная ненависть. Во многих местностях «срезыватели голов» бродят по окраинам деревень, а до недавнего времени морские разбойники, притаившись за островками и мысами, были всегда готовы к нападению, захвату и продаже пленных туземцев. За исключением некоторых округов, находящихся в благоприятных условиях, почву осмеливались обрабатывать только урывками; земледелие было покинуто для охоты и морской ловли, и необитаемые мархии отделяли друг от друга все «государства». Наконец, и самое завоевание туземных государств на Целебесе европейцами не совершилось столь мирно, как в других землях Инсулинда. Пришлось прибегать к кровопролитным битвам, которые не всегда оканчивались к выгоде белых завоевателей: территория, на которой основались голландцы, завоевывалась ими шаг за шагом, и часто, даже в текущем столетии, островитяне, т.е. буги или альфуры, производили нападения, с целью возвратить утраченные области. В начале европейцы прибыли в качестве гостей, и первые столкновения возникли из-за торговых привилегий; затем, в 1660 году, в качестве врагов португальцев, появились голландцы, которые и завладели Макассарским фортом, защищаемым португальским гарнизоном. Долгое время, затем, голландцы ограничивались только занятием этого пункта на побережье; но, впоследствии, они заключили союз и взяли под свое покровительство различные государства на юго-западном полуострове. С этого времени они уже пользовались всяким случаем для увеличения своих привилегий и для превращения их в действительное господство; однако, в пределах большей части внутренних государств, у них нет ни чиновников, ни представителей; даже оффициальное посещение берегов делается лишь чрез большие промежутки времени.

Целебес ещё вполне не исследован, и некоторые части его рельефа известны только в общих чертах. Горы Латимоджонг—составляющие центральный узел и область, откуда вытекают самые длинные и самые обильные реки—есть одна из наименее известных областей в географических подробностях, и путешественники ещё не имели возможности вычислить высоту вершин этих гор. По Шнейдеру, главною цепью должно считать тот ряд гор, который, начинаясь от мыса Палоса или Донггала, находящагося на западном берегу, направляется на юго-восток, к Латимоджонгу, а затем продолжается юго-восточным полуостровом. Остов этих гор состоит из гнейса, а в некоторых местностях, гранитные массивы возвышаются в виде куполов над напластованиями из вторичных и третичных пород. Небольшая боковая гнейсовая цепь отделяется от центрального узла для образования остова полуострова Баланта. Что же касается южного полуострова, Макассарского, то и на нём равным образом господствуют кристаллические или палеозойские горы; но, вместо того, чтобы протянуться в виде срединного ряда, параллельного берегам моря, эти горы расположены в виде поперечных небольших цепей, направляющихся на юго-запад; один из этих гранитных гребней оканчивается на мысе Мандхаре. На юге полуострова, отдельный массив, принадлежащий к вторичным формациям (современным пермской и юрской эпохам), вздымает свои вершины на значительную высоту; здесь, именно, находится самая высокая из вершин Целебеса, достигающая 3.130 метров, называемая различно, между прочим, Dikbuik’ом, т.е. «большим животом», но гораздо чаще обозначаемая по имени того города, который находится у её подножия,—пиком Бонтайн; издали этот пик показался естествоиспытателю Беккари горой вулканического происхождения.

Юго-восточный угол полуострова продолжается в море несколькими островками и длинным гористым островом Салейжер, крутые вершины которого превышают тысячу метров; самая высокая из них достигает 1.780 метров. Этот остров, называемый также Лимбанганом, имеет форму и носит наименование той длинной рыбы, которая резвится в соседних водах. Пролив, отделяющий Салейжер от главного острова, весьма опасен, и туземные моряки, отваживаясь проникнуть в него, сохраняют благоговейную тишину во время перехода; если же им всё-таки придется заговорить, то они прибегают к условленному языку, с целью сбить с толку зложелательных духов, при чем само наименование острова, т.е. слово «Салейжер», никогда не произносится. Островки Тамболонганг и Пулази, находящиеся южнее, представляют почти точную миниатюру Салейжера, а всё более и более разростающиеся постройки полипов мало-по-малу соединяют оба острова в один. Одно из любопытных, ещё не разъясненных, явлений представляет отблеск, который наблюдают по вечерам во время сильного ветра на обеих оконечностях Салейжера, и который, по словам туземцев, обусловливается присутствием прожилок золота в скалистых массах его возвышенностей.

Острова Руза, Танах-Джампеа, Бонерате и другие, продолжающие Салейжер на юг и юго-восток в море около Флореса, принадлежат в административном отношении к Целебесу и могут быть рассматриваемы также как географические его дополнения; с тех пор, как морские разбои прекратились в этих водах, на всех этих островах стали селиться и мирные рыболовы. Другие острова, отделенные от юго-восточного полуострова Целебеса, составляют в геологическом отношении его часть, хотя извилистые проливы и разобщают его с ними; на одном из них, острове Бутон, находится, на одном из восточных его мысов, древний вулкан.

Путешественники не указывают на присутствие вулканов в центральной части Целебеса и южных его полуостровов; но не подлежит сомнению, что в предыдущую эпоху совершались значительные извержения, так как во многих округах, особенно в «окрестностях Мароса, в Макассарской провинции, известковые отложения, какова бы ни была их толща, на всём своем протяжении поверхностны и покоятся на базальтовых наслоениях, которые проглядывают в размытых потоками местах; кое-где эта вулканическая порода возвышается среди осадочных пород, в виде куполов. Один из возвышенных мысов, выдвигающийся на север, в воды залива Горонтало, как-бы на соединение с архипелагом Тожеан, называется Апи, т.е. «огонь»; но, по сказаниям туземцев, это наименование обязано своим происхождением не вулканическим извержениям: «огонь» появляется вследствие воспламенения газа, который выделяется при разрыхлении окрестной илистой почвы.

Северный полуостров Целебеса—соединяющийся с остальной частью острова при посредстве узкого, едва возвышающагося над уровнем вод, перешейка—представляет в географическом отношении отдельную землю, так как, за исключением нескольких дикарей, никто не отправляется на него из других целебесских краев иначе, как морем. «Этот полуостров составляет особую область также и в геологическом отношении. К востоку от Томини—где ширина перешейка уменьшается в тридцать километров, и где над ним с северо-запада господствует одна из самых высоких целебесских гор, Донда, достигающая 2.900 метров,—цепи холмов и гор, состоящие из золотоносных кварца и гнейса, тянутся по средине перешейка на половине расстояния между обоими его берегами; затем, в той местности, где полуостров изгибается в направлении к северо-востоку, холмы и горы из лавы и пепла пробиваются наружу чрез другие горные породы. Таков Сапутан (высотою в 1.882 метра), разверзавшийся в течение нынешнего века несколько раз, и около которого, в направлении к северу, бьют из земли горячия и грязевые воды Пангу. Один из этих ключей бурлит в известковом водоеме такой правильной округлости, что можно подумать, будто-бы его выточила человеческая рука; иногда струи газа вырываются с шумом, выбрасывая воду столбами. Грязевые вулканы также весьма деятельны и беспрерывно извергают громадную массу жидкой глины, голубой, красной и серой, которая и расплывается по окрестности. Посреди группы холмов простирается небольшое, состоящее из клокочущей грязи, озеро, относительно которого полагают, будто оно продолжается под землею, под эруптивными конусами.

По направлению к северной оконечности Минахассы возвышаются другие вулканы: Клабат (высотою в 2.072 метра), с двумя вершинами, из которых одна заключает в своем кратере озеро; Дува Судара, т.е. «две сестры» (высотою в 1.385 метров), и Лакон (высотою в 1.654 метра), на котором обитает, по словам туземцев, грозный дух: на лесистых склонах этого вулкана виднеются следы извержения, которое должно было произвести громадные опустошения, так как туземцы рассказывают о нём и ныне, по прошествии пяти столетий. По словам легенды, некий исполин снес вершину Лакона одним ударом меча и насадил её на Клабат. Эти высокие вершины видны даже с Тернате. Вулканическая горная цепь продолжается и в море, направляясь прямо на север, для соединения Инсулинда с Филиппинскими островами, посредством южного мыса на Минданао. Многие острова этого соединительного архипелага имеют действующие вулканы. Островок Дуанг представляет конус в пятьсот метров, на котором было извержение в 1856 году. Сиаув, возвышающийся севернее, часто бывает окутан дымом и покрыт пеплом, вылетающим из его кратера; наконец, на окруженном пятьюдесятью островками, большом острове Санги или Санхире, вулкан Абу, т.е. «пепел», возвышает свой изломанный конус над северным мысом. Эта красивая пирамида принадлежит к одной из тех гор, извержения которых причинили самые большие опустошения. В 1711 году тысячи человек были, засыпаны пепельным дождем; в 1812 году, потоки лав, излившиеся на окрестные поля, снесли кокосовые леса, составлявшие богатство острова. В 1856 году, новое извержение погубило 2.800 человек под массою пепла, лавы и кипящей воды. Этою горою-разрушительницею, хорошо известною морякам в качестве как-бы маяка, Инсулинд собственно и заканчивается.

Форма Целебеса, с его узкими полуостровами, не позволяет ему иметь длинных рек. Едва ручьи изольются из цирков гор, как они уже достигают моря. Однако, некоторые ряды гор расположены таким образом, что между ними залегают удлинненные равнины, реки которых соединяются с морем только после того, как их воды долго текли параллельно морским берегам. Так, на юго-восточном полуострове, река Баху Соло, выходящая из озера Тафути, извивается на протяжении приблизительно 250 километров. На Макассарском полуострове, река Саданг, текущая между двумя горными цепями, достигает длины четырехсот километров. На восточном склоне того же самого полуострова, изобильная река Тженрана, по которой суда поднимаются внутрь страны на сотню километров, имеет на севере и на юге в виде притоков другие реки, которые тоже текут параллельно морскому берегу. Озеро, расположенное посреди полуострова, питает Тженрану; называется оно Тампаранг или Темпе, и в наиболее глубокой части своего бассейна имеет не более девяти метров. Некоторые другие углубления в гористых областях равным образом наполнены неглубокими озерными водами. Одним из самых красивых является озеро Тондано, расположенное на высоте шестисот метров над уровнем моря, к востоку от вулкана Лакон, около северной оконечности Минахассы. Поток, изливающийся из Тондано, сначала вступает в извилистую клюзу, а затем, вдруг, низвергается с высоты более 150 метров в скалистый цирк, где начинается широкая долина, спускающаяся на север по направлению к Менадо; этот водопад—один из самых прославленных во всем Инсулинде.

Подобно Борнео, Целебес пересекается экватором,—при чём на северное полушарие приходится один полуостров, а на южное—три. Средняя температура, поэтому, высока, колеблясь между крайностями: 32° днем и 21° ночью; однако, обыкновенная разница гораздо меньше, так как смена бриз с суши и с моря, которые обвевают всю окружность острова, безостановочно пособляет уравнению климата. Будучи расположен около географической средины Инсулинда, Целебес представляет, так сказать, климатическую средину между Суматрою и Тимором; «дурной муссон», т.е. западный и северо-западный ветер, там менее силен и менее влажен, чем на берегах Аджеха и Баданга; юго-восточный же пассат на Целебесе менее правилен и менее сух, чем на соседних островах Австралии; часто бывает, в особенности в узком Салейжерском проливе, к югу от Макассарского полуострова, что оба противоположные ветра, с запада и с востока, взаимно уравновешиваются, взволновывая море и порождая свирепые местные бури: будучи приносимы и тем и другим муссоном, и встречая на своем пути препятствие в горах, облака низвергают изобильные дожди на обе стороны острова, преимущественно же на Макассарскую сторону, выставленную влиянию «дурного муссона». Туманы часто заволакивают высоты и, таким образом, скрывают их от взоров моряков, плывущих у подножия этих гор. От засухи страдать Целебесу приходится редко, так как толща слоя выпадающей на нём дождевой воды колеблется между 1 и 4 метрами в год: в частности дожди, выпадавшие с 1870 по 1886 год, доставили в течение года:

Макассару—слой в 3 м., 228 миллим.; Менадо—слой в 2 м., 694 миллим.; Бонтайну—слой в 1 м., 342 миллим.; Горонтало—слой в 1 м., 103 миллим.

С другой стороны, поверхность почти повсюду имеет скаты, и дождевая вода не скопляется в виде болот, подобных болотам трех остальных больших островов. Целебес оказывается, поэтому, одною из наиболее здоровых земель в Инсулинде.

Великолепием и разнообразием своей флоры Целебес почти равен западным островам; его леса кажутся даже гораздо красивее, так как более, чем на протяжении целой половины территории острова, они ещё сохранили свой первоначальный облик. Уэллес констатировал, что на чудном полуострове Минахассе, одном из райских уголков на земле, лесная растительность сохраняется во всей своей красе, от поморья до высот, находящихся над уровнем моря более, чем на тысячу метров. По его мнению, причина этому в особенности заключается в толще той растительной почвы, которая покрывает склоны и плоскогория: корни находят повсюду слои вулканического пепла или глинистого песка и могут проникать туда столь же глубоко, как и в землю равнин. Во многих местностях, лужайки живописно чередуются с лесами.

На Целебесе снова встречается большая часть тех видов растений, которые наблюдаются также и на островах, расположенных западнее; но относительно фауны различия гораздо значительнее. Из исследований Уэллеса и других естествоиспытателей известно, что Целебес, отделенный от соседних земель глубокими проливами, повидимому, с весьма давних времен обособился, так как его фауна представляет очень оригинальный характер. Будучи расположен на половине пути между Азией и австралийским материком, он обладаете некоторыми видами, принадлежащими этим двум зоологическим областям, но он также имеет и много вполне особенных животных форм: это—центр рассеяния, а что касается его специальных видов, то они более походят на африканские формы, чем на формы Индии и Австралии. Между собственно целебесскими животными находится один вид обезьяны, cynopithecus nigrescens, который распространен во всех частях острова, но которого не встречают ни в какой другой инсулиндской земле, за исключением небольшого острова Батжана, куда он, вероятно, попал случайно. Anoa depressicornis, которого различные естествоиспытатели помещают между быками или буйволами, хотя по его рогам в нём следовало бы видеть антилопу, имеет облик коровы и весьма похож на некоторые африканские виды. Его малайское наименование означает «лесного быка». Встречают его только в гористых областях, и никогда в тех, в которых водится олень. Целебес также обладает особым видом кабана и свиньею-оленем (cochon-cerf), этою прославленною бабируссою (sus babirussa), у самца которой четыре клыка, по два в нижней и в верхней челюстях, при чем верхние загибаются назад, проходя над черепом. На Целебесе нет животных из кошачьего семейства, но он обладает пятью белками,—представителями этого рода, наидалее подвинувшимися на восток, а также и двумя сумчатыми, западным авангардом животных этого семейства. С точки зрения фауны соседние острова, каковы Салейжер, Бутон, архипелаг Санги, зависят от Целебеса; признаны принадлежащими к этой же зоологической области и острова Сула, хотя они находятся ближе к Молуккским островам.

Обыкновенно жителей Целебеса разделяют на малайцев и альфуру, но это деление имеет в виду гораздо менее происхождение их, чем состояние цивилизации. Обладающие некоторою цивилизациею приморские населения, говорящие на малайском языке или понимающие его, а также и близкие к нему наречия считаются принадлежащими к главной Инсулиндской расе, между тем, как дикия племена внутри острова, каковы бы, впрочем, ни были их физический облик и язык, принято называть альфурами; однако, успехи культуры, мало- по-малу видоизменяя эти племена, ведут также к перемене их имени: пока племя независимо проживало в лесу, оно считалось принадлежащим к альфуру; но стоило ему начать возделывать кофейное дерево и правильно выплачивать налоги голландским контролерам, как его уже переставали причислять к альфурам. Однако, не подлежит сомнению, что целебесцы, по происхождению, различны друг от друга. Подобно тому, как на главном их острове есть соответственные представители фаун Азии, Папуазии и Австралии, так точно на нём находятся и различные этнические элементы, прибывшие с запада и с востока. Во многих местностях наблюдают людей с такими чертами лица и волосами на голове, которые делают их похожими на папуасов. Говоры, которые слышатся между целебесцами, также указывают на смесь различных влияний; наконец, на севере, именно в архипелаге Санги, обнаруживается и близость Филиппинских островов.

Одним из господствующих племен на Целебесе являются буги, первоначальную область обитания которых составляет королевство Бови, на юго-западном полуострове, но которые распространились оттуда по соседним провинциям и даже рассеялись по всем островам Индийского архипелага. Буги и их соседи, мангкассары и ваджо,—люди среднего роста, но коренастые, сильные и проворные, с оттенком кожи обыкновенно более светлым, чем цвет её у других малайцев. Держатся они гордо, как люди, сознающие себе цену; перед насилием не склоняются, подобно уже издавна порабощенным явайцам, но отвечают на него мщением: родовая месть у них надолго разобщает семейства. Будучи весьма храбрыми воинами, буги и мангкассары отважно сражались с голландцами, а голландцы, в свою очередь, некогда набирали между этими туземцами большое число солдат; однако, от этого им пришлось отказаться, так как из всех инсулиндцев целебесские малайцы, в минуту гнева или припадка неистовства, под влиянием опьянения или игры, всего чаще впадают в состояние бешенства, которое известно под названием амока (amok), а когда на них «находит этот амок», то, вооруженные своим криссом (ножем) с волнистым лезвеем, они поражают всех, кто подвернется под руку, мужчин, женщин и детей, и это неистовство продолжается до тех пор, пока самого исступленного не удастся убить или задушить. Для облегчения же захвата их, полицейских агентов вооружают особого рода вилами, при посредстве которых они и удерживают взбесившихся на известном расстоянии; прежде, впадавших в амок продавали казни колесованием. Испанцы Филиппинских островов, которым также часто случалось встречать предававшихся амоку между морскими разбойниками с Минданао и Жоло, дают им наименование: junamentados, т.е. «присягнувших», так как эти несчастные связывают себя религиозною клятвой умереть, убивая.

Во все времена буги были известны как неустрашимые моряки и исполненные почина и предприимчивости купцы. На многих островах Индонезии, буги монополизировали торговлю, и в каждом торговом городе существует кампонг, обитаемый только ими одними: здесь, самоуправляясь, они ревностно защищают унаследованные ими от предков привилегии от покушений иностранцев. Будучи весьма солидарны между собою, они пособляют друг другу повсюду, где встречаются; когда же флотилии пиратов разбойничали в инсулиндских морях, то они плавали в сообществе, а не в одиночку, и храбро гонялись за своими неприятелями; буги не покупала рабов, но, в качестве заимодавцев, низводили своих должников до состояния рабства: человек брался в залог уплаты долга, и часто такого заложенного освобождала только смерть. Еще и в наши дни, многочисленные должники низведены, при потворстве судей, к ужасному состоянию pandelingen'ов, как их называют голландцы. Купцы видят в этом порабощении должника существенное обеспечение своей торговли. У бугов, женщины пользуются вообще известною свободою: их обучают ремеслам, именно тканью и вышиванью, а некоторые из них также учатся читать и писать, либо по-малайски, либо по-бугски; в бугском, как и в мангкассарском языке,—буквы особенные. Туземная литература довольно богата, в особенности так называемыми latova, т.е. сборниками поговорок, относящихся к нравам, образу жизни и политическим преданиям; сборники эти очень поучительны для истории цивилизации в Инсулинде. Буги принадлежат к одной из тех инсулиндских наций, которые позже всего приняли ислам. Около половины семнадцатого столетия, древняя анимистическая религия, перемешанная с индусскими обрядами, кончила тем, что уступила влиянию мусульманских миссионеров; однако, наблюдается ещё много религиозных обычаев, которые находятся в связи с сиваитским культом; также сохранилась и вера в переселение душ, и ею-то и объясняются знаки почитания, оказываемые угрям и крокодилам, водящимся во рвах цитаделей. Городские буги перестали носить национальный костюм, но в деревнях многие из них облекаются ещё в свой соронг из отлично сотканной голубой или красной бумажной материи, а на предплечия и голени, на-подобие негров верхнего Нила, надевают кольца (браслеты) из меди или латунной проволоки.

На севере Макассарского полуострова, в центральной части острова, горское население, почти всегда остававшееся вне индусского господства и пояса притяжения торговли с арабами и китайцами, состоит из диких альфуру, разделенных на многочисленные колена: таково, населяющее долины массива Латибоджонга, племя тораджа, наименование которого иногда прилагается вообще ко всем независимым язычникам внутри страны. Есть между ними такие, у которых нет другого ремесла, кроме охоты на человека, с целью ли нарезать голов для украшения хижины своей или своей невесты, или пленить побольше рабов, Топантунуаса, т.е. «едящие собак», обитающие по соседству с озером Поссо, пожирают мозг и пьют кровь своих врагов. Даже на островах морского побережья живут народцы альфуру, имеющие ещё нравы хищного зверя. Так, альфуру на острове Пэлинг, вблизи полуострова Баланта, бродят голыми по лесам, и ночи проводят, взобравшись на сучья деревьев. По словам Майера, обычай уродовать череп детей общераспространен у целебесских альфуру.

По цивилизации своих жителей различных рас, но уже давно находящихся в союзе друг с другом, область Минахасса, т.е. «страна братства», соперничает с Макассаром, занимающим другую оконечность острова; таким образом, на двух концах большего поперечника Целебеса цивилизованные туземцы скучены более многочисленными группами и извлекают из земли наибольшее количество продуктов: оттого там всего прочнее утвердили свою власть голландцы. Минахассаны и их западные соседи, смешанные с различными элементами на поморье, но сохранившиеся в чистом состоянии на плоскогориях внутри страны, отличаются почти от всех остальных жителей Инсулинда более светлым цветом кожи. Многие из них, особенно амуранги и толи-толи, столь же белы, как европейцы, и, не имей они сильно выдающихся скул, их можно было бы счесть за европейцев; де-Катрфаж, Гами и Монтано видят в них тип тех белых индонезцев, которые, по мнению этих ученых, были предшественниками малайцев в Инсулинде; туземцы племени толи-толи—самые малорослые между целебесскими островитянами. Дюмон д’Юрвилль был поражен удивительным сходством минахасских индонезцев с восточными полинезийцами, тонгайцами и маорисами. В начале текущего столетия, большая часть минахасцев воевали друг с другом, «охотясь за головами», на-подобие борнейских дайяков, и часто даже, во время больших празднеств, ели человеческое мясо. По смерти начальника, украшали его могилу двумя свежесрезанными головами, и если под руками не было пленных, то убивали рабов. Одевались туземцы только в изделия из древесной коры. Ныне, за исключением лишь нескольких ещё упорствующих колен, минахасцы стали спокойными и мирными людьми, весьма работящими и искусными во всякого рода ремеслах. Их деревни, с чистыми и хорошо содержимыми улицами, состоят из деревянных домиков, выбеленных известью и покоющихся, на высоте двух метров, на сваях, выкрашенных в голубой цвет; меблировка, в голландском стиле, сработана тщательно, и цветники и изгороди из роз отделяют хижины от плантаций. Начальники носят европейский костюм, и язык школы, чисто малайский. мало-по-малу вытесняет тысячу туземных говоров.

Цивилизованию минахасцев более всего способствовало возделывание почвы. В 1882 году, кофейное дерево было привезено на полуостров, в окрестности Менадо, и первые плантации удались на-диво: собранное с них кофе оказалось во всём архипелаге лучшим по качеству. Мало-по-малу, склоны гор, на высотах между 500 и 2.300 метрами над уровнем моря, покрылись кофейными плантациями; начальники деревень, отныне известные под именем «майоров», превратились в предпринимателей по возделыванию плантаций, и правительство договаривается с ними об определенной цене для покупки получаемых продуктов, при чем одна двадцатая часть идет в пользу самих начальников, а остальное, за вычетом выданных вперед задатков, распределяется, в качестве задельной платы, между возделывателями плантаций; эти рабочие группируются в мапалу, т.е. в рабочия сообщества, из которых постепенно образуются большие семейства. По Уэллесу, посетившему Минахассу в 1859 году, явайская система «отеческого деспотизма» принята порабощенными населениями без ропота; но удивительным кажется то обстоятельство, что число жителей не возростает в этой стране, которая, однако, одна из самых здоровых и в избытке производит все необходимые для жизни продукты. Смертность весьма сильна в детском возрасте, так как матери, работая на «майоров» в кофейных плантациях, оставляют без присмотра детей по хижинам. Почти все минахасцы обращены в христианство, тогда как остальные цивилизованные целебесцы принадлежат к исламу.

Кофейное дерево—не единственная промышленная культура Целебеса: в Минахассе и в Макассарском крае имеются также плантации мускатного ореха, тростникового сахара, табаку и коссо (то же растение, что абака, или «манильская пенька»); но труд туземцев обращен почти целиком на производство «жизненных» припасов: сагу, риса или маиса. Экспортная торговля состоит в особенности из продуктов, собираемых в лесах или добываемых при посредстве лова из морей; таковы, гуттаперча, различные смолы и камеди, воск и мед, перламутр, голотурии, съедобные водоросли и гнезда саланганы. Для вывоза северная часть Целебеса также доставляет немного золотого песку. В силу давних договоров, небольшие государства полуострова Менадо были обязаны доставлять голландскому правительству годичную подать в виде золотого песка, количество которого исчислялось по числу жителей; но золотопромывальни сделались слишком бедны, чтобы можно было сохранить этот налог. Подобно Сумбаве, Целебес обладает превосходной породой небольших лошадей, несколько сотен которых в течение года и вывозятся на Яву или на другие острова.

Самый прославленный на Целебесе город—Мангкассар; европейцы переделали его наименование в Макассар, а туземцы называют его Уджунг Панданг, т.е. «Пандановая коса»; голландцы называют его также Влардинген, при чем это наименование относится специально к одному из голландских фортов, расположенному в центре города. Деревья скрывают внешние кварталы, и сначала только и видна, что торговая часть города, с его набережными, молами, прикрепленными к берегу всевозможных форм судами и с постоянно спокойным портом. Это центральное ядро Макассара простирается на расстоянии приблизительно одного километра вдоль приморской низины; но, на севере, рассеянные под деревьями дома, затем верфи и склады продолжают город вплоть до оконечности приморской полосы, отделенной болотами и рисовыми плантациями от твердой земли. Европейский квартал не соприкасается с торговым городом: он начинается к югу от форта Влаардинген, или Роттердам, и продолжается более, чем на один километр посреди садов и аллей из больших деревьев, вдали от шума на улицах и набережных, где толкутся китайские купцы, арабы и буги. Вместе с Банджермассином и Сурабайею, Макассар есть один из трех главных торговых городов, занимающих самое счастливое положение в центральной области Инсулинда. Малайцы посещали его уже задолго до 1538 года, когда им овладел португалец Antonio Galvao. Голландцы окончательно основались в Макассаре с 1665 года, времени, когда, на месте малайской крепости, они построили Влаардинген; обмен товаров быстро возрос в нём с 1846 года, после объявления порта освобожденным от всяких пошлин, но затем он уменьшился. Вывозятся из Макассара, кроме товаров из окрестной страны, также и различные продукты местной промышленности, между прочим, масло лакалава (lakalava), добываемое из мякоти растения баду (badoe) и хорошо известное в Европе под именем масла макассарского. В среднем, торговый обмен в Макассарском порте достигает 25 миллионов франков; в 1886 году, вывезено было кофе 6.120.000 килограммов, а ввезено товаров на сумму 14.961.400 франков. В самом Макассаре тщетно пытались добыть пресную воду из артезианского колодца, вырытого на большой глубине. Рифы, островки и вереницы островов, называемые, в совокупности, архипелагом Спермондэ, защищают рейд ото всех ветров. На юге, остров Танакекэ, т.е. «земля чародеев», тщательно обегается суеверными моряками.

Хотя провинция Макассар и принадлежит голландцам уже слишком два столетия, но, тем не менее, число удобных путей сообщения в ней весьма незначительно. Из них самый важный тот, который тянется вдоль побережья на север и на юг от столицы, в некоторых местах проходя по самому краю воды, но почти повсюду находясь на известном расстоянии внутри земель. Город Марос, резиденция вассального короля, есть один из первых этапов на северном пути, который продолжается через несколько «королевств» вплоть до королевства Танетт; река, протекающая чрез Марос, одна из самых живописных в Целебесе, низвергается великолепными водопадами и исчезает под сводами скал. Другая дорога, направляясь на восток, проходит через горную область, на север от пика Бонтайн и оканчивается на восточном берегу, в Синджае и Баланг-Нипе. Дорога, направляющаяся на юг, подходит к Тоа или Това, где проживает захудалый наследник одного некогда могущественного государства; затем она пересекает несколько прибрежных местечек, каковы: Глизонг, Такалар и другие, в которых проживают весьма отважные моряки; из них голландское правительство и набирает себе матросов в свой инсулиндский флот. На южном берегу Макассарского полуострова, омываемого Флоресским морем, главным городом является Бантунг или Бонтайн, расположенный при выходе одной круто-спускающейся долины, которая поднимается на север к большому Целебесскому пику. Бонтайн сменил, как главный город округа, другой порт, именно Булукомба (Boeloekomba), на половину засыпанный песком и находящийся в тридцати километрах к востоку. Расположенный вокруг города округ производит самое большое количество кофе на Целебесе, от 3 до 4 миллионов килограммов в год.

Другие «королевства» занимают восточный склон Макассарского государства и двух восточных полуостровов; но их главные города суть не что иное, как жалкия деревеньки, и хотя по берегам бухт и защищенных проливов и основались многочисленные становья для рыбной ловли, но ни одно из них не достигало значения в международной торговле: приезжают туда только китайцы и малайцы для выменивания местных произведений на чужеземные товары. Баджоа, порт королевства Бони, некогда самого могущественного на Целебесе, является одною из наиболее деятельных пристаней, одною из тех, жители которых отваживаются пускаться на большие расстояния от морских берегов: благодаря им, почти все королевства юго-восточного полуострова и соседних островов стали вассалами короля Бони. Лучший порт в этих морских пространствах, на севере архипелага юго-восточных островов, но уже на твердой земле, есть бухта Кендари, сообщающаяся с морем посредством узкого канала-пролива, который расширяется вглубь, образуя обширный бассейн для якорной стоянки больших судов. Два раза голландцы здесь основывались, но вскоре же опять и покидали эту гавань. На восточном берегу Целебеса, в бесконечном ряде бухт и мысов, почти только и видны, что однообразные необитаемые леса. Рыбаки, промышляющие около этих берегов и отыскивающие трепанг и черепашьи панцыри, суть оранг-баджо, «цыганы моря», братья оранг-секатам на Банке и оранг-лаутам на Борнео,—робкие люди, редко выходящие на сухую землю: их прао служат им колыбелью, и на них же они и умирают.

Берега залива Толо или Томадки, открывающагося между двумя восточными полуостровами и окаймленного королевствами Табунку и Бангаай, обладают, с географической точки зрения, всеми благоприятными условиями для основания большого торгового порта и превосходных якорных стоянок: здоровым климатом, богатством растительности, и, по отсутствию сухопутных дорог, сравнительно легкими проходами (волоками) чрез перешейки полуостровов в соседние заливы. Со всем тем на этих берегах только и существуют, что бедные деревни, да и они часто опустошаются морскими разбойниками. Весьма обширные соседние острова вполне пустынны: так, в архипелаге Сула—выдвинувшемся на восток от Целебеса к Молуккским островам—обитаемы собственно два острова: Сула Бези и Сула Талиабо; население этого архипелага, достигающее сорока тысяч, низведено морскими разбойниками к одной седьмой части первоначального числа. Архипелаг Тожеан, т.е. острова «Черепашьих панцырей (Schilpadeitanden)», расположенный к северу от полуострова Баланта, в заливе Томини, населен всего лишь четырьмя стами жителей разнообразного происхождения.

p>Местечко Парижи, при основании северо-восточного полуострова, не могло не сделаться пристанью и торговым пунктом, благодаря своему положению в самой узкой части перешейка. Переезд (волок) приблизительно в 35 километров позволяет купцам избегнуть громадного объезда в восемьсот километров, крюка, который приходилось бы совершать во время дуновения обоих следующих друг за другом муссонов. Тропа от Парижи ведет на западный берег к Палоскому заливу: в один день носильщики и верховые успевают, таким образом, совершить переход между обоими берегами. Положение городка Палоса, в плодородной и хорошо обработанной области, на глубокой бухте и защищенного от ветров, представляет исключительные торговыя выгоды; нет сомнения, что в близком будущем, когда центральные области Целебеса, а также и находящиеся насупротив его области Борнео, окажутся более населенными и обработанными, Палос и его аванпост Донгала, находящийся при входе в бухту, станут первостепенными городами в экономической географии Инсулинда. Удивительно, что голландцы до сих пор не основали на этом «жизненном» пункте Целебеса никакого своего поселения и что железная дорога не соединяет два соседние берега.

К северу от Парижийского перешейка, полуостров ещё более съуживается между противоположными бухтами Дондо и Томини, которые соединяет друг с другом горная тропа; здесь тоже чрез перешеек совершается небольшая торговля между двумя портами, но край почти лишен населения, а Томини, местечко, по имени которого порою называют также и обширный залив Горонтало, состоит всего из десятка хижин. Что касается жителей северного берега, то они долгое время оставались под господством отважных морских разбойников тонтоли или толи, которые рыскали по морям Жоло: крепость этих корсаров, выстроенная к востоку от Дондо, на берегу самого залива, была в 1822 г. разрушена голландцами, и более тридцати корсарских судов были преданы пламени. Некогда золотопромышленники собирали в этой области полуострова довольно большое количество золотого песку, но ныне этот ненадежный промысел совсем покинут.

Город Горонтало или Холонтало, которому иногда неправильно присвоивали наименование Гунонг Телло, т.е. «гора» Tello, сообщил свое имя также северо-восточному полуострову Целебеса и одному из его больших заливов; он расположен на бывшей озерной равнине, при выходе узкой долины, по дну которой бежит поток, выходящий из озера Лимботто; развалины старинных фортов господствуют с возвышенностей над городом. Подобно Тонтоли, Горонтало был гнездом морских разбойников; но ныне он—мирный рынок, и тропы соединяют его с Квандангом и Сумалатою, на севере острова. По ту сторону Горонтало, по направлению к востоку, берег почти пустынен вплоть до побережий Минахасса, где находятся два порта: Беланг и Кема: порты эти хорошими, проведенными через полуостров, дорогами соединены с Менадо, главным городом провинции и соперником Макассара по политическому значению и размерам торговли.

Менадо или Манадо, Венанг туземцев, расположен на окраине широкой бухты, открытой в направлении к западу и защищенной с севера многими островами, из которых один называется Менадо Тува, т.е. «Старый Менадо»: здесь, в действительности, и находился прежний город. Жители покинули его в 1682 году по причине недостатка в воде и чрезвычайно большой легкости доступа неприятелей на их остров: они переселились на твердую землю, около местонахождения нынешнего Менадо, который мало-по-малу образовался вокруг Ново-Амстердамского форта. Этот небольшой голландский город является одним из самых красивых городов Инсулинда, обладающего и без того таким большим числом их: Менадо—не что иное, как обширный сад, по которому рассеяны сельские домики и который пересекают тенистые аллеи, при чем каждая из них оканчивается чудным видом на море, острова, на потухшие, или даже ещё курящиеся горы. В одном из кварталов Менадо обитает одно из племен альфуру, бантек, которое не поддалось христианским миссионерам и отчасти сохранило свои древние нравы; люди этого племени весьма работящи, и им поручают почти все работы в порте, торговля которого освобождена от таможенных пошлин.

Менадо окружен возделанными полями, сменившими первобытные леса, и через которые проведены прекрасные дороги, облегчающие доступ на великолепное плоскогорие Тондано, с его кофейными плантациями, лесами и красивым извилистым озером, откуда изливается чудный каскад реки Менадо. Город Тондано, т.е. «водяных жителей», ныне расположен на высоком берегу, неподалеку от истока озера; но в начале прошлого столетия здесь был озерный город, построенный на сваях и населенный гордыми людьми, которых голландцы покорили лишь с большим трудом, что и было поводом к перемещению самого города. В небольшом расстоянии к западу возвышается на террасе, находящейся приблизительно на высоте 1.000 метр. над уровнем моря, деревня Рурукан. Эта группа жилищ находится выше всех остальных жилых мест в Минахассе, а быть-может, даже и на всём Целебесе. В главных городах Целебеса население достигает следующих цифр (1895 г.):

Макассар—17.000 жит.; Тондано—3.000 жит.; Менадо—9.000 жит.; Кема—2.000 жит.; Бантунг—3.500 жит.; Палос—2.000 жит.;

На север от Целебеса, жители островов Санги и Талаута, большею частью цивилизованные альфуру, были насильственно окрещены в шестнадцатом столетии католическими миссионерами, вследствие чего в местах их проживания можно видеть развалины церквей, относящиеся к тому времени. Подобно новогвинейцам, эти поморяне обитают в домах, выстроенных на сваях, при чем обычно несколько семейств соединяются под одною и тою же кровлею.

Политические и административные подразделения Целебеса не соответствует делениям природным. Так, Субава, один из островов вулканического ряда на юге, составляет часть макассарской «губернии», тогда как на самом острове Целебесе небольшие государства на окраине залива Толо или Томаики, между двумя восточными полуостровами, принадлежат султану Тернате и, следовательно, зависят от этого отдаленного островка. Эта обширная территория—не единственная, которою, при посредстве вассала, Голландия владеет только в качестве сюзерена: большая часть Целебеса состоит из небольших туземных государств, из которых одни причисляются к посредственным или непосредственным вассальным владениям, а другие к союзным; есть и такия, которые совершенно сохранили свою независимость. Округа, подчиненные непосредственно голландской администрации, занимают сравнительно лишь небольшое протяжение, да и там даже отчасти сохранились прежния административные процедуры и властвование голландцев проявляется чрез посредство туземных регентов, за действиями которых надзирают голландские резиденты или ассистенты. Наконец, основавшиеся в приморских городах, различные торговые колонии имеют каждая свою особенную конституцию и своего ответственного начальника. В этих разделивших между собою Целебес, больших и малых, многочисленных королевствах образ правления различный; большинство из них—избирательные монархии, ограничиваемые обычаем, авторитетом знатных лиц и религиозною властью духовенства. Государство Ваджо, на восточном берегу Макассарской провинции, представляет собой республику из знатных семейств, имеющих номинальным начальником избранного государя; верховный же совет состоит из сорока уполномоченных, между которыми находится также несколько женщин, заседающих или в силу своего богатства, или в силу своих наследственных прав. Различные королевства бутов—тоже государства олигархические, и государи их лишь исполнители воли своих же вассалов.

В нижеследующей таблице показаны, по Regeeringe Almanak, политические и административные подразделения Целебеса, с исключением Сумбавы.

Провинции	Деления голландские	Королевства
Провинции	Деления голландские	Вассальные	Союзные	Остальные
Целебес	Макассар	Бони	Гоа, Бутон и соседние острова	Ваджо
	Округи северные: Марос и т.д.	Танетте	Мандлар	Тораджа
	южные: Бонтанн и т.д.		Кажемо (Палос и Донгала)
	восточные: Балояр, Нина и т.д.		Лувоа (Laivoei или Kandau)
	Салейжер и соседние острова		Тонтали или Толи-Толи
Зависящие от Тернате	Острова Мануви и Вовони		и т.д.
	Восточный берег Целебеса
	Архипелаг Бангаай
	Архипелаг Сула
Менадо	Менадо (Минахасса)
	Горонтало
	Северный берег Целебеса
	Острова Санги и Талаут