Подобно тому, как каждое индийское семейство имеет свой собственный дом, оно является также и собственником поля, за исключением области илокосов и некоторых других индийских наций. Порядок мелкой земельной собственности преобладает почти во всех округах Филиппинских островов. За исключением некоторых метисов-китайцев, ни у кого нет больших вотчин, но у каждого есть чем прокормиться в хороший и в дурной год, как самому, так и семейству, а также есть чем покрыть мелкие расходы на празднества и удовольствия. В густо населенных провинциях земли разделены и подразделены на бесчисленные участки, на которых возделывается рис, сладкий патат и другие питательные растения. Даже и те растения, продукты которых предназначены для торговли, возделываются по преимуществу свободным поселянином; повсюду виднеются небольшие усадебки, с рассеянными по ним маленькими навесами, домиками и зачаточными заводиками. Здесь не увидишь больших фабрик, обширных складов, которые встречаешь в сельских местностях тех стран, где громадные капиталы употребляются для разработки почвы к выгоде одного собственника, или какой-нибудь, получившей монополию, компании. На Филиппинских островах возделываемые земли принадлежат самому земледельцу, который и продает только излишек своего урожая, а из этих небольших долей, скупаемых по деревням посредниками из китайцев и метисов, и создается та масса продуктов, которую манилльские негоцианты отправляют за границу; но эта масса ещё очень незначительна в сравнении с тою, которая могла бы вывозиться, так как на протяжении всего архипелага насчитывают возделываемых земель пока лишь 1.800.000 гектаров, т.е. одну пятнадцатую всей Филиппинской поверхности. Скотоводство относительно не имеет большого значения; лошадей и ослов ввели в архипелаге испанцы; овцы акклиматизировались лишь с трудом.
«Система культуры», которая, повидимому, послужила образцом для системы на Яве, была заведена на Филиппинских островах с 1780 года. В силу этих регламентов, Мадридское правительство установило в свою пользу монополию по отношению к главным индустриальным произведениям, но, впоследствии, мало-по-малу оно объявило их свободными, упредив в этом отношении соперничающую державу. Дольше всего, именно до 1882 года, продолжалась монополия на табак, который возделывают в особенности в северных провинциях, именно в бассейне Кагайяна. Положение туземцев, обреченных на работу на табачных плантациях, отличалось от рабства только по имени. Каждая деревня в округе была обязана доставить известное количество листьев по цене, значительно меньшей в сравнении с действительной стоимостью, а тот из алькадов, который хотел быть на хорошем счету у начальства, должен был стараться об уменьшении даже и предвиденных расходов. Вследствие этого, земледельцы, будучи подавлены алчностью казны, не имели необходимого времени для возделывания своих рисовых полей, и таким образом, несмотря на обладание ими самой плодородной почвой, им, тем не менее, всегда угрожал голод. Смертность между этими несчастными была весьма велика, и большая часть детей погибала в раннем возрасте. Равным образом, следствием монополии было уменьшение ценности и самого продукта, хотя испанцы занимают и в Старом, и в Новом Свете первое место по приготовлению табачных изделий; дурно изготовленные руками рабов, манилльския сигары оказывались весьма уступающими в своем качестве сигарам с Кубы. Филиппинские острова занимают пятое место в мире по производству табака: именно, они следуют за Соединенными Штатами, Турцией, Бразилией и голландским Инсулиндом, но стоят впереди Кубы. Табачные плантации много страдали от насекомых, пока не ввезли из Кохинхины известные виды птиц, sturnopastor, acrydoteres, которые очищают растения от поселившихся на них паразитов. В 1897 году с Филиппинских островов было вывезено 169,5 миллион. сигар и 143 милл. кило выделанного табака.
Сахар—главный продукт из добываемых для вывоза; сбор с плантаций, почти целиком закупаемый Соединенными Штатами и Великобританией, составляет в среднем две трети сбора на Яве, именно более двух миллионов метрических центнеров, стоимостью в 50 миллионов франков. В 1897 г. с Филиппинских островов вывезено сахара 206 миллионов килограмм. Кофе, который в средине этого столетия был предметом значительной торговли, но затем, после франко-германской войны, почти совершенно перестал вывозиться, в последнее время, снова получил некоторое значение в деле товаро-обмена. В 1892 году его вывезено с Филиппинских островов в количестве 1.415.000 кило. Какао и другие колониальные продукты имеют лишь второстепенное значение, но Филиппинские острова пользуются природной монополией по производству и обработке волокон прядильного банана, musa abaca, вообще известного под именем «Манильской конопли»: сотканные из манильской пеньки ткани превосходят ткани из русской пеньки, как по прочности, так по блеску и легкости. Но эти ткани редко продаются за границу: они остаются в крае, будучи покупаемы метисами из китайцев. Вывоз, прежде направлявшийся почти исключительно в Соединенные Штаты, состоит обыкновенно из грубых пеньковых произведений, в особенности из канатов; он имел бы ещё гораздо большее значение для оснащения кораблей если бы канаты из абака можно было просмаливать, на-подобие канатов пеньковых. Прядильный банан всего лучше культивируется и дает самые лучшие продукты на полуострове Камаринском: годовой сбор с гектара составляет приблизительно три с половиною тонны,—количество весьма значительное и вполне достаточное, чтобы вознаградить производителей, если бы большая часть из них не были закрепощены у негоциантов системою лихвенных задатков, которая не дает им возможности высвободиться из-под гнета задолженности. В 1897 г. вывоз манильской пеньки равнялся 115 миллион. килограмм. В северной части острова Люсона, где не могли акклиматизировать прядильный банан, илокосы точно таким же образом пользуются волокнами других растений, именно ананаса и хлопчатника: «илокские плащи» весьма ценятся в Манилле и в остальной части Филиппинского архипелага.
За исключением сигар и тканей из абака, вся остальная обрабатывающая промышленность этих островов имеет в виду местное потребление: вывозная торговля состоит почти единственно из сырых продуктов, как земледельческих, так и добываемых при посредстве сбора с плодовых деревьев, в обмен на предметы искусственной фабрикации, металлы, ткани, оружие, инструменты и машины, даже ступки для риса, заменившие первобытные losong'и, по имени которых, как говорят, и назван большой остров Люсон. Товаро-обмен значительно возрос на Филиппинских островах в последние десятилетия, благодаря уничтожению некоторых монополий, уменьшению таможенных пошлин, беспрепятственному допуску иностранных судов, открытию новых торговых портов и естественному увеличению народонаселения. В 1892 г., внешняя торговля Филиппинских островов достигала 300.000.000 фр., из которых на долю ввоза приходилось 135.000.000, на долю вывоза—167.395.000 фр. (в 1897 г. по специальн. торговле: привоз—48.500.000, вывоз—110.125 000 фр.); судов заграничного плавания прибыло и отправилось 954, вместимостью 1.062.795 тонн. Срочные рейсы пакетботов между Маниллою и двумя большими английскими рынками, Сингапуром и Гонгконгом, и пароходные линии между столицею и главными портами, на севере и юге архипелага, связуют все жизненные пункты Филиппинских островов с остальным миром. Филиппинцы—народ моряков и рыбарей: в своей повседневной пище они отчасти зависят от моря. Они научились ловко управлять своими судами во всякую погоду и, несмотря на опасности от рифов и бурь, смело пускаются в плавание среди течений архипелага и ведут большую каботажную торговлю. Почти ничего не перевозится сухим путем; даже там, где надо бы было только перейти узкий перешеек, как из Маниллы на восточный берег Люсона, посылаемые вещи и товары совершают длинное окольное плавание.
Но хотя природные пути, представляемые проливами во всех направлениях, и позволяют округам сообщаться друг с другом, тем не менее недостаток дорог внутри островов лишает ещё многие местности сношений с гаванями на поморье. Даже так называемые «шоссе»—не что иное, как плохия тропы или ряды трясин. Часто администраторы в своих поездках могли быть вводимы в заблуждение, так как алькады, будучи за несколько недель предуведомлены о предстоящем приезде высшего начальства, сгоняли индийцев со всего округа, которые поспешно очищали дорогу от кустов и сорных трав, засыпали землею ямы, убирали большие камни, а в трудных местах перетаскивали экипажи, с песнями и радостными криками. Дорога, казалось, и есть, но стоило, после такого проезда важного должностного лица, пройти хорошему дождю—и её опять как не бывало. Сеть железных дорог ещё в зародыше; пока построена только линия из Маниллы в Дагупан длиной в 192 километра.
Но если Филиппинские острова с точки зрения промышленности, торговли, путей сообщения и материального прогресса уступают Яве, если возростание народонаселения их,—само-по-себе значительное, так как напр., в провинциях Люсона на 100 жителей приходится 4 рождения и 2,33 смертей,—и меньше, чем у явайцев, то в других отношениях Филиппинские острова занимают высшее место: обитающие на них люди не находятся в положении илотов, удерживаемых их властелинами в состоянии приниженности, без надежды на возвышение. Тогда как голландцы живут как-бы в другом мире, над подданными, отличающимися от них по костюму, нравам, языку и религии, и взирающими на своих завоевателей, как на людей другой породы,—испанцы, напротив, пригласили тагалов, виколов и визайев приблизиться к ним. Благодаря смешению рас, переход от гордого «полуостровитянина» к обращенному в христианство сыну игоррота совершается нечувствительно: религия одна и та же, нравы объединяются постепенно; большая часть индийцев учатся читать и писать по-испански; тагалы и визайи перестали употреблять даже и в своем языке буквы индусского происхождения, которыми они прежде пользовались, и которые к тому же трудно читались, и уже предвидят в близком будущем тот день, когда кастильский говор воспреобладает над всеми местными наречиями. Костюм туземца, отведавшего цивилизации, уже европейский, с тем различием, что рубашка носится на-подобие блузы и шляпа обыкновенно китайской формы.
Правда, что национальность этих слишком податливых, слишком послушных населений мало-по-малу теряется, и что туземцы не проявляют ни в промышленности, ни в нравах той оригинальности, которую сохранила бы им самобытная цивилизация, но счастье уже и то, что европейская культура постепенно вовлекает жителей Филиппинских островов в свою орбиту, не низводя их, как многих других, в состояние рабства и не заставляя проходить через тяжкий этап пауперизма. Взятые в среднем, индийцы Филиппинских островов принадлежат к числу счастливейших людей на земле: им приятно живется среди благоухающих садов, в тени пальм, обремененных плодами, на берегу журчащих ручейков; во многих местностях они сеют свой рис в такт под звуки скрипки или кларнета. Но они легко поддаются лени; страстно любят игру, в особенности петушиные бои, и ловят случаи досуга, доставляемые нм праздничными днями. Религия для них является лишь рядом забав.