Глава IX Новая Зеландия и соседние архипелаги

Маорийский архипелаг, выдвинувшийся к югу, к антарктическим морям, сохранил наименование, данное ему открывшим его голландцем: хотя наиболее английская из всех английских колоний и часто называемая «Великобританией антиподов», земля эта всё ещё напоминает своим названием о великом мореплавателе Абеле Тасмане, который первый увидел её берега (западные), в 1642 году. Вначале Тасман назвал её «Землею Штатов» (Staatenland), предполагая, что, быть-может, она соединяется с другой землей Штатов, лежащей на юге Америки. После кровопролитной стычки с туземцами в бухте «Избиения», лежащей на северо-западной стороне южного острова, Тасман продолжал своё плавание по направлению к северу вплоть до крайнего мыса Новой Зеландии, но не мог, однако, констатировать островной характер открытых им земель. Прошло сто двадцать семь лет, прежде, чем другой мореплаватель, Джемс Кук, увидел Ново-Зеландские побережья. Он пристал, на восточном берегу северного острова в небольшой бухте, которую назвал Poverty-bay (бухта Бедности),—наименование, ныне опровергаемое превосходными стадами, пасущимися по окрестным лугам; затем Кук проплыл вдоль поморья по направлению к югу и, совершив плавание вокруг всего архипелага, доказал этим самым непринадлежность этих земель к австральному материку, берега которого он надеялся встретить. В два другие свои разведывательные путешествия, Кук опять посетил Новую Зеландию: в общем он посвятил не менее 327 дней для изучения этого архипелага, и составленная им карта, даже в подробностях, поражает своею удивительною точностью. После его разведок, оставалось лишь точнее определить побережье, да проникнуть внутрь островов. В тот же самый год, как эти острова были вновь открыты Куком, французский исследователь Сюрвилль пристал к северному острову, а три года спустя, Марион и Крозэ обследовали также и берега его, при чем один из этих путешественников, Марион, нашел там смерть, будучи, вместе с четырнадцатью своими сотоварищами, изрублен туземцами. С того же времени стали посещать Ново-зеландские морские пространства также и китоловы, хотя постоянных поселений на берегу они не заводили.

Первая попытка колонизации ново-зеландского архипелага совершилась чрез посредство переселенцев из Австралии: станция миссионеров сгруппировала свои хижины в Пахии, на берегах бухты Островов (bay of Islands), около северной оконечности большого северного острова; вскоре другая деревня, из рыбаков и торговцев, основалась против станции, в Корорарике, и населилась белыми и метисами. Для надзора за европейцами, английское правительство назначило там постоянно пребывающее должностное лицо, власть которого, однако, не распространялась на туземцев, не считавшихся главенствующею нациею. Колонизация в собственном смысле этого слова, сопровождавшаяся оффициальным завладением почвою, началась лишь с 1840 года, основанием Ново-зеландской компании, которая скупила у туземцев земли и выбрала в бухточке на южном берегу северного острова место для порта Никольсона, долженствовавшего служить главным пунктом, как для владений этой компании, так и для начала заселения архипелага. В том же году, французский корабль, принадлежащий нанто-бордоской компании, пристал к берегу бухты Акароа, на оконечности гористого полуострова Банкса, находящагося на южном острове. Но как только французы отплыли, английские чиновники появились в посещенной французскими моряками местности и скупили соседния с нею земли. Вследствие этого, французские колонисты были вынуждены поселиться в своем имении в двенадцать тысяч гектаров уже в качестве подданных Великобритании. Постепенно эта маленькая французская колония растворилась в окружающем её английском мире.

Эта попытка совершенного от имени Франции колониального присоединения ускорила действия как английского правительства, так и поземельных товариществ, которые, даже не выжидая оффициального подтверждения, бросились основывать деревни на многочисленных пунктах поморья и высаживать там сотнями семейства переселенцев. В 1841 году, Новая Зеландия, перестав считаться политическим дополнением Нового Южного Валлиса, стала именоваться отдельною колониею, а двенадцать лет спустя, когда население дошло тысяч до тридцати, она заняла место в ряду конституционных государств английской колониальной империи. Вскоре после того было найдено золото, и разработка рудников этого металла обогатила Новую Зеландию: золотоискатели устремились туда толпами, вследствие чего край быстро населился. Пространство Новой Зеландии, с принадлежащими к ней островами, 270.935 квадр. километров, а население, по переписи в конце 1897 г., вместе с маорисами (39.854), составляло 777.310 человек. Таким образом, этот архипелаг австрального Тихого океана составляет ныне одну из главных австральазийских колоний, одну из наиболее населенных сравнительно с своею поверхностью.

Понятно, что оба большие острова архипелага обыкновенно обозначаются коллективным именем «Новая Зеландия», так как обе эти земли, хотя и разделены проливом Кука, тем не менее, в действительности, образуют единую землю, как по ориентированию и общему облику, так и по тому цоколю, на котором они возвышаются. Северный остров, «Австральная Франция» Мариона, менее обширен; иногда его обозначают маорийским наименованием Ика-на-Мауи, «Рыба Мауи», в воспоминание одной героической легенды; также этот остров называют и Aotea-roa, т.е. «Великое пространство»,—«Блистающее Солнце», по Кери Никольсу.—Южный остров, более значительный, носит туземное наименование Тевахи-Панаму, которое, вероятно, значит «Страна нефрита». Пролив Фово отделяет от этого острова землю меньших размеров, но крутую и поднимающуюся на высоту девятисот метров, Стьюарт-айленд, которая некогда называлась также «Южным островом». На языке маорисов это Raki-rua, или «Безплодная земля». Наконец, на юге архипелаг оканчивается уединенным пиком Снарес, который окружен несколькими скалистыми островками, указанными впервые, в 1791 году, Ванкувером. Ветстейн и другие географы констатировали, что в целом Новая Зеландия очень походит по своему внешнему очертанию на итальянский полуостров, но только в обратном виде: его северо-западная оконечность соответствует Калабрийскому полуострову, а оконечность северо-восточная напоминает Отрантский «каблук». Однако, в рельефе этих двух антиподных земель аналогии не замечается.

Корпус Новой Зеландии ориентирован в направлении с юго-запада на северо-восток, и подводное исследование Тихого океана показало, что в этой части моря другие земли расположены соответственно той же ориентировочной оси. На юге, различные, открытые в начале текущего столетия, острова, небольшой Ауклендский архипелаг, вулканические острова Кемпбэль и Маккари, Эмеральд и окружающие их островки—равным образом протягивают свои цоколи и свои возвышенности в направлении с юго-запада на северо-восток. К северу от Новой Зеландии, цепь выступающих из-под воды земель продолжается, слегка изгибаясь, островами Кермадек и архипелагом Тонга; наконец, на востоке, острова Чатам, группа из четырнадцати островов Боунти и группа так называемых островков Антиподов имеют расположение, параллельное оси Новой Зеландии. Эти островки Антиподы, вернее названные открывшим их, в 1800 году, Ватерхузом Пенантиподами, ныне не вполне уже заслуживают свое наименование; также как и австральный материк, некогда называвшийся Anti-Chtonie, или «Противо-Землею», они не приходятся на окружности планеты как-раз против Гринвичской обсерватории, которой, именно, английский исследователь и противополагал их. Положение их (49°42' юж. ш. и 178°43' вост. д. от Гринвича) как-раз соответствует положению мыса Барфлера на противоположной стороне земного шара, в 200 километрах к юго-западу от астрономического центра английских мореходов. Острова Антиподов представляют собою неприступные гранитные скалы, изрытые пещерами и аркадами, в которые волны и проникают с шумом и ревом. Самый высокий пик большого острова, гора Гальвай, возвышается на 400 метров.

На западе, земли Новой Зеландии продолжаются под водой возвышенными порогами, направляющимися на северо-запад: один из них, оканчивающийся пирамидальными островами Гоу, останавливается мористее австралийского залива Мортов-Бай; другой, составляющий продолжение северо-западного полуострова Новой Зеландии, приподнимается, чтобы образовать остров Норфольк, затем примыкает к рифам Честерфильд, на западе Новой Каледонии, далее соединяется с тем пьедесталом, на котором покоится «Великий Барьер». Эти сравнительно неособенно глубокие части океана, на протяжении которых лот касается морского дна менее, чем в 1.800 метрах от поверхности, указывают, по мнению некоторых геологов, на местонахождения тех древних земель, которые соединяли Новую Зеландию с Австралией, образуя большой материк, уравновешивавший материки Африки и Южной Америки. Высокие ново-зеландские горы были, по этой гипотезе, восточной краевой цепью этого континентального массива; однако, они не возвышаются, на-подобие большей части других береговых хребтов, над самыми глубокими океаническими пропастями: море гораздо глубже на восток от австралийских Альп, чем у подножия Альп ново-зеландских.

Альпийская цепь, которая делает южный остров Новой Зеландии схожим с гористыми областями Скандинавии, начинается в море вулканическою группою Снарес, вокруг которой кружатся птицы, и Стьюарт-Айлендом, отрывком гористого плоскогория, аналогичного с другими массивами большой земли, гранитами и осадочными породами древней формации. В целом становой хребет Южного острова следует по западному берегу; западный склон весьма крут, и во многих местах спускается, со стороны моря, почти отвесными стенами. Восточный склон, напротив, сравнительно мало наклонен, но его скат прерывается небольшими цепями, параллельными главному хребту и по преимуществу состоящими из тех обломков, которые давними моренами выдвинуты вперед долин. В южной части, остов острова не имеет вида горной цепи: это скорее плоскогорие, возвышающееся на 1.000—1.200 метров и усеянное пирамидальными горами в несколько сот метров высоты. Но плоскогорие это мало-по-малу съуживается и, около Мильфорд-зунда, сводится к кряжу, над которым господствует гора, имеющая форму башни и называющаяся Castlemountain, т.е. Замковою горою» (2.146 метров). Далее, горная цепь вздымается ещё выше, и снежные пики следуют один за другим вплоть до гор Эрнслау (в 2.793 метра) и Аспиринг (3.023 метра), на которые можно смотреть, как на южные пограничные столбы собственно так называемых ново-зеландских Альп. Однако, эта цепь вдруг прерывается клюзой, подобных которой не встречается в других больших горных системах; поднимаясь по ущелью, на дне которого бежит быстрый ручей, достигаешь порога, состоящего из обломков, высотой около 5 метров; перейдя эту запруду, очутишься в узкой равнине, откуда можно спуститься на западный склон, в бассейн реки Гаст. Этот проход, лежащий на высоте всего только 491 метра, назван по имени геолога Гаста, лучше всех изучившего ново-зеландские горы.

К северу от этой поперечной расселины, горы поднимаются ещё выше, и именно в этой части острова, приблизительно около средины раздельного хребта, стоит исполин Новой Зеландии, гора Кук, на языке маорисов называемая Аравайжи, т.е. «Прободающая Небо»; она достигает 3.768 метров в высоту, и белый обелиск её гребня превышает все остальные вершины, обозначаемые по большей части по имени прославленных ученых: Гохштеттера, Ляйэля, Дарвина, Эли-де-Бомона, Мальт-Брэна. Далее, Альпы держатся на высоте более 2.500 метров и тянутся, без глубоких выемок, на пространстве около двухсот километров, вплоть до прохода Гарпер, находящагося между обоими склонами на высоте 1.007 метров: здесь и оканчивается собственно альпийская цепь; но несколько больших массивов ещё расположены на оси горной цепи, между прочим, гора Франклин, имеющая приблизительно три тысячи метров; далее, отроги разветвляются во всех направлениях, а самая высокая ветвь продолжает тянуться вдоль западного берега. На этой оконечности гористой выпуклости последним большим пиком является гора Артур, достигающая высоты в 1.768 метров. Одна из её отраслей изгибается около бухты Избиения в виде амфитеатра, продолжаясь вплоть до мыса Фаруэль, т.е. «Прощай», составляющего северо-западную оконечность острова. В горах южного полуострова маорисы находили нефрит, служивший им материалом для выделки украшений и для изготовления оружия, столь высоко ценимого начальниками.

Альпы Новой Зеландии значительно превышают нижнюю границу постоянных снегов, колеблющуюся, в среднем, между 2.400 и 2.450 метрами. Фирны простираются на тысячи квадратных километров вокруг горы Кук, и с этих-то белых обширных поверхностей, над которыми господствуют блистающие пирамиды, и сползают по обоим склонам гор ледники. На восточной стороне спускаются великолепные ледяные реки, между прочим, Тасман, над которым с востока господствует уединенная пирамида Мальт-Брэн, своею формою несколько напоминающая европейскую гору Мон-Сервен. По своим размерам Тасман может быть сравнен с самыми обширными ледниками Альп: он имеет 19 километров в длину и приблизительно 3 километра в ширину около своей нижней оконечности, находящейся на высоте 765 метров над уровнем моря, но большая часть этого ледяного потока скрыта под грудами мелких каменьев и грязи. На западном склоне, ледники, питаемые более изобильным снегом, который приносят влажные западные ветры, спускаются ниже: так, ледник горы Кук останавливается лишь на высоте 240 метров; но долины там слишком коротки, чтобы ледяные реки могли достигнуть того же развития, как и на противоположном склоне. Впрочем, на востоке, как и на западе, ледники прежде были гораздо обширнее; морены и озера свидетельствуют об их прежнем распространении. По мнению Грина, ледники Новой Зеландии находятся ещё и поныне в периоде возростания.

Пребывая своими горами ещё в ледяной эпохе, Новая Зеландия, и в особенности Южный остров, принадлежит уже к озерному периоду своими равнинами. Ложа исчезнувших ледяных рек отчасти заполнены озерами, которые снизу подпираются бывшими фронтальными моренами, и которые сверху мало-по-малу заполняются осадками, приносимыми горными ручьями. Не считая многочисленных прудов площадью менее двух квадратных километров, южный остров, или Тевахи-Пунаму, имеет не менее шестидесяти озер, многие из которых расстилаются на пространстве более ста квадратн. километров и выполняют водоемы более чем в сто метров глубины. Почти все эти большие резервуары находятся в южной части острова и на восточном склоне гор. Со стороны западного берега Ново-Зеландские Альпы имеют слишком крутой скат, чтобы воды могли скопляться там в значительные бассейны. Но обращенный к востоку склон, а также исполосованные моренами равнины, прерывающие его до самого моря, представляют многочисленные неровности, в которых озерные воды и могли заменить скопление льда: большая часть этих озерных резервуаров образовалась в срединной области, между горою и равниною; прямая линия, проведенная чрез главные озера, с северо-востока на юго-запад, на протяжении 350 километров, оказалась бы параллельною горной цепи Ново-зеландских Альп и слилась бы с самой осью Южного острова.

Озера, составляющие северную группу, на востоке самого высокого массива Альп, повидимому, суть не что иное, как остаток лабиринта внутренних вод, занимавшего обширные равнины Макензи, разрезанные на бесчисленные второстепенные водоемы моренами, грудами эрратических глыб, запрудами и слоями отложившихся осадков. Эти озера, Te-Капо, Пукаки, Огау, бывшие прежде гораздо более глубокими, быстро заносятся, как уже занесены озера, чрез которые, несколько севернее, протекала река Ваймакарири, и предвидят день, когда река Вайтаки—ныне выходящая в виде кристально прозрачной из бассейнов, где очищается глетчерная вода—будет получать лишь мутную волну. Хотя всё её течение не превышает и двухсот километров, тем не менее это всё-таки большая река, а один автор выражается о ней, как «о реке, в пять раз более изобильной водою, чем Темза», хотя и не приводит цифр в подтверждение своего мнения. Южнее, Клюта, получающая излишек воды из центральной группы озер, гораздо значительнее, и тот же автор сравнивает её с Нилом: по длине течения, как и по объему своей жидкой массы, это первая из новозеландских рек. Также и её бассейн—поверхность которого, по Блеру, равняется 21.365 квадр. километрам—лучше известен, благодаря золотоносным рудам, которые с 1862 года привлекли в область источников этой реки тысячи золотоискателей. Одно из озер этого склона, Вакатипу, имеет в длину не менее 80 километров, хотя его ширина колеблется лишь между 2 и 5 километрами; по виду это излучистая река, без заметного, однако, для глаза течения, и её глубина, беспримерная для текучих вод, превышает в самом глубоком месте 425 метров: в среднем же, толща воды равняется 365 метрам; с обеих сторон, склоны прибрежных гор погружаются в озеро крутыми обрывами.

Самое обширное из всех новозеландских озер, Те-Анау находится вне бассейна Клюты, при начале одной реки, изливающейся на южный берег: оно выполняет длинную долину, и все её приточные долинки на пространстве 340 кв. километров; в самом глубоком месте лот намерял 286 метров. Перешеек, длиной в несколько километров, отделяет Те-Анау от другого большого озера, Манапури, относительно которого полагают, что оно тоже весьма глубоко, и которое разветвляется на многочисленные бухточки, омывающие острова и отвесные мысы. Маорисы, бродившие в этих, ещё и ныне почти пустынных странах, лишь со страхом отваживались подходить к этому озеру с темными водами, отражающими мрачные лесистые горы. Наименование Манапури, т.e. «Опечаленного сердца», быть-может, свидетельствует о том чувстве, которое внушал им бог, сокрытый в этом безмолвном озере.

Если на восточном склоне южного нагорья Ново-зеландских Альп имеются озера, то на западном его склоне существуют фиорды. С обеих сторон формация сходна: долины на обоих боках соответствуют горам; только восточные из них выполнены пресною водою, а западные представляют бассейны воды соленой. Противоположность между разветвлениями противолежащих долин та же в этой части Новой Зеландии, что и на Скандинавском полуострове: озерной Швеции соответствует Норвегия, изрезанные морскими рвами. Как и в северных странах, ново-зеландские фиорды существуют лишь в местах выхода и в пунктах схождения (встречи), где ледника выполнили первоначальные долины, защищая их от скоплений обломков, образовавшихся в окрестностях повсюду, где слои льда не прикрывали почвы; ни морены, ни наносы не трудились над заполнением этих глубоких впадин, первоначальную форму которых сохранила превратившаяся в лед река. Но, с того времени, как ледники отступили от моря, и нижняя их часть постепенно растаяла, началось и дело заполнения: осыпи, лавины, ручьи, морские волны трудились совместно над занесением водоемов, превращенных сначала в цепь озер, а затем в болотистые равнины и в плодоносные поля. Уже все фиорды, находящиеся к северу от 44°, заполнены: остались они лишь в юго-западном углу Южного острова, на протяжении приблизительно 125 километров. Самые главные из них находятся именно на южной оконечности берега; таковы: Презервашен, бухта Дарк-Клауд, или «Темное облако», и Дэски-Зунд, или «Дымящаяся бухта»; поверхность этой последней не менее 207 квадратных километров. Самый северный фиорд Новой Зеландии и всех земель австрального полушария—Мильфорд-зунд, великолепная водная площадь, в которой отражаются снежные горы, блистающие льдом цирки и зеленеющие мысы; крутые стены в несколько сотен или даже в тысячу метров вздымаются над водою, а из трещин этих стен низвергаются водопады.

Все ново-зеландские фиорды походят друг на друга своею длиною, узкостью и большою глубиною своей слабо разветвляющейся впадины; однако, между ними есть много и таких, которые соединяются друг с другом посредством боковых рукавов и разрезывают побережье на острова правильной формы. Углубленность фиордов, в средней части, превышает 220 метров; ложе Мильфорд-зунда, самого глубокого из всех их, прикрыто толщею воды в 360 метров. Без исключения, перед входами в фиорды имеется порог, «мост» из обломков, как и у норвежских фиордов, а окаймляющие берег морские пространства прикрыты довольно тонким слоем жидкости. Поэтому, для того, чтобы отыскать в море ту же глубину воды, как и в фиордах, необходимо отплыть мористее, на расстояние по крайней мере в сто километров. Эта малая глубина новозеландских вод не произведена ли громадными количествами обломков, некогда принесенных ледниками изнутри страны? Эти высокие мели—не горы ли, сначала разрушившиеся, а затем сложившиеся вновь правильными напластованиями? Или же не следует ли в этом феномене видеть работу более могущественных, чем ледники, геологических деятелей? Общая форма берега, правильно изрезанного по выпуклой кривой между узкими воротами фиордов, повидимому, свидетельствует о действии сильного течения, которое изгрызло его, чтобы разложить вдали его обломки. Напротив, с восточной стороны, побережье отвоевало у моря пространства, на который реки и образовали обширные аллювиальный равнины, в двух местах защищенные от размывания вулканическими выступами. Один из этих возвышенных выступов—мыс Саундерс, под защитою которого находится порт Отаго, а другой—полуостров Банкс, горделивая, вполне уединенная масса которого изрезана бухтами и бухточками, в которых становятся на якорь суда; таковы Порт-Акароа, Пижон-Бай, Порт-Леви, Порт-Купер. Вал из морского песку соединяет восточный берег этого полуострова из лав с твердою землею, размыкая илистый канал-проток. Полуостров Банкс удивительно похож на monte Argentaro итальянского берега. Не считая всех иссечений и извилин поморья, береговое развитие островов исчислено Томсоном в пять слишком тысяч километров.

Несмотря на глубокую вырезку, образуемую проливом Кука, восточные небольшие горные цепи Южного острова продолжаются и по ту сторону пролива, на Северном острове. Параллельные кряжи, меньшего, однако, поднятия, тянутся в том же направлении, как и горы другого острова, т.е. в направлении с юго-запада на северо-восток; но тогда как на Южном острове Ново-Зеландские Альпы окаймляют западное побережье, здесь эти ряды гор развертываются вдоль восточного берега, или по крайней мере на расстояний не более восьмидесяти метров от него. Цоколь, на котором они покоются, составляет почти отдельную землю, длинный четвероугольник, оканчивающийся на юго-западе и на северо-востоке массивными полуостровами и связующийся с остальным островом обширными равнинами и гористыми порогами, достигающими приблизительно тысячи метров к югу от озера Таупо. Самая высока гора этой восточной области, Гикуранг (в 1.688 метров), стоит неподалеку от East-cape’а или Восточного мыса. Около центра острова, небольшая горная цепь Каймавана, возвышающая над равнинами свои лесистые откосы и часто покрывающиеся снегом вершины, принадлежит к той же орографической системе, как по своему направлению, так и по природе своих древних горных пород, аспидных, песчаниковых и кварцевых, пронизываемых диоритовыми жилами; вершины Каймаваны достигают 1.800 метров.

К западу от этих гор, остальная часть острова занята вулканическими массивами, расположенными большею часть без видимого порядка и отделенными друг от друга озерами и глубокими долинами. Гора Руапеху, самая высокая на северном острове, сама по себе образует целую группу конусов, общее подножие которых, покоясь на плоскогории в тысячу метров высоты, имеет в окружности не менее ста километров; две снежные вершины самой высшей пирамиды, достигающей 2.760 метров, командуют на обширном пространстве над горизонтом почти целого острова вплоть до возвышенных мысов на востоке; прекрасные леса покрывают западные склоны древнего вулкана, тогда как на другой стороне простирается необитаемая равнина, пустыня Онетапу или «Священного песка», действительно образовавшаяся из масс пепла и шлаков, которые в неизвестную эпоху были выкинуты кратерами Руапеху. Но и там также почва была покрыта лесами, так как под обломками открывают обугленные стволы высоких деревьев.

Ровное пространство, приблизительно в восемь километров, отделяет подножие Руапеху от подножия ещё действующего вулкана, Тонгариро, возвышающагося севернее. Цоколь, на котором он покоится, поднимается на высоту приблизительно девятисот метров, но вокруг горы вырыт как-бы бассейн, вследствие чего и возникает вопрос: не существовал ли в этой местности другой кратер, из которого мало-по-малу и поднялся конус Тонгариро. Эта правильной формы гора из пепла и шлаков, с конечным кратером, ныне, по Никольсу, лежит на высоте 2.248 метров. Вулкан, почти всегда находящийся в состоянии извержения, был ещё недавно у туземцев под строгим запретом (табу); однако, восхождение на него уже совершено, и восходившие могли созерцать чудное зрелище большого кратера и малых боковых жерл, из которых, клубясь, вылетают сернистые пары; чрез колеблемое ветром облако виднеются лужи голубой воды, наполняющие конечные впадины вулканов-паразитов; ещё далее к северу, гора Кетотахи также в изобилии извергает дым, тогда как правильный конус Пиханга, господствующий над южною частью большого озера Таупо, с давних времен уже угас. Маорисы дают ему наименование: «жены Тонгариро»; что касается слова «Тонгариро», то оно просто указывает на положение горы к югу от Пиханги. Один из начальников маорисов завещал, умирая, вулканические массивы Руапеху и Тонгариро новозеландской нации, для создания из них «национального парка», защищенного от захватов и искажений, совершаемых частной собственностью.

Озеро Таупо, занимающее приблизительно географическую средину Северного острова, также принадлежит к вулканической системе Новой Зеландии: высказывали даже предположение, будто оно было кратером громадных размеров. Неправильная форма бассейна не оправдывает этого предположения, но он окружен вулканами, из которых истекали лавы и которые в огромных количествах извергали пемзу и пепел. Вероятно, что в этой стране первые извержения совершались в глубине моря, и что груды выкинутых обломков кончили тем, что выделили из океана залив, мало-по-малу превратившийся, вследствие новых наносов, в озеро, вода в котором от дождей, снегов и выходного течения опреснела: в этом отношения замечательно, что наименование Таупо имеет смысл «утеса, бывшего некогда под водою», как будто бы у маорисов сохранилось предание, повествующее о постепенном выхождении из-под воды этой области. Вся срединная часть острова, к западу от древних горных пород первоначального остова, состоит из слоев пемзы, толщиной в несколько сотен метров и покрытых черноземом (гумусом), отчасти образовавшимся из разложившагося трахита. Горы на востоке, вулканы на западе, и в срединном пространстве пепел и окалины (шлаки) ограничили центральный резервуар и таким образом приподняли уровень вплоть до выпуклости того плоскогория в форме щита, которое занимает срединную часть острова. Прежде, озеро Таупо было даже более возвышено, как об этом свидетельствуют бывшие пляжи, приметные на склонах соседних гор; но изливающаяся из него река отчасти опорожнила его, размыв груды пемзы, ограничивающие на севере озерный бассейн. Ныне уровень озера находится на высоте 358 метров, а его поверхность превышает 775 квадр. километров; в некоторых местах оно довольно мелко, но центральная его часть весьма глубока, «в несколько сотен метров», как неопределённо говорят английские геологи. Семнадцать рек впадают в Таупо; самая значительная из них—Вайкото, протекающая у подошвы Пиханги и мало-по-малу своими наносами отвоевывающая южную часть озера. Эта река, наименование которой просто означает «Текучую воду», начинается в высоких снегах горы Раупеху, рядом с другою рекою, которая бежит по направлению к заливу Кук; эти две долины с противоположным наклоном разрезывают остров на две половины. Река, выходящая из озера Таупо и называемая тоже Вайкото, как и верхняя река, имеет свою легенду и, также как Рона, считается проходящей через озеро, без смешения, при этом, своих вод с озерными. Подобно Роне, она врезывается также в глубокия ущелья, не между скалистыми стенками, но между пластами пемзы, лежащими друг на друге в виде совершенно правильных террас. Во многих местах, подножие этих обрушивающихся скал окаймлено фумароллами, которые издали походят на огни рыбаков. Вода в Вайкото—великолепного опалового цвета, обусловливаемого, как говорят, содержанием в изобилии кремнезема. Километрах в десяти книзу от выхода из озера, река, встречая преграду в поперечной трахитовой скале, низвергается со дна узкого ущелья, с высоты 15 метров, и падает в широкий бассейн, в котором круговрашаются её воды; затем с западного своего склона она получает широкий горячий ручей, сбегающий из цирка Вайракей, где со всех сторон гейзеры—окруженные кремнеземными верхними закраинами—бьют посреди леса; местами упавшие деревья ещё приметны под постепенно покрывающею их кристаллическою инкрустациею. У подножия холма, струя горячих паров, температуры 122 градуса по Цельсию, вырывается наружу, с постоянным свистом. Порою этот свист слышится окрест на 80 километров. Книзу от своего слияния с горячим ключом, Вайкото описывает большую дугу по направлению к востоку между плоскогориями из пемзы, затем она изгибается к северо-западу и смешивается с морскими водами посредством широкого лимана, открывающагося на юге Ауклендского полуострова.

Между долиною Вайкото и заливом, называемым bay of Plenty, ограничивающим на северо-востоке большое островное тело, плоскогорие из пемзы занято другою группою вулканов и озер, старинных кратеров или резервуаров, образованных барьерами из отломков. Самая обширная водная поверхность в этой области, Рото-руа или «Второе озеро», расположена к западу от других бассейнов, у южного подножия горы Нгонготаха (в 778 метров). Озеро это, площадью приблизительно в 80 квадратных километров, необыкновенно живописно, с его небольшим островом, холмами и возвышенными мысами его берегов, прибрежными рощами и лесами; но что делает из этой области место чудес, так это ключи, бесконечно разнообразные формою, периодичностью, химическим составом, которые бьют из земли на юго-западной стороне озера. Непрестанно вибрирующее пространство занимает полосу от 5 до 6 километров по берегу и метров на 1.600 вглубь страны. Перемежающиеся источники, бродячие фонтаны, взлетающие в одном пункте, затем исчезающие, чтобы появиться в другом, тихие водоемы, где чистая вода едва мутится пузырями, ключи холодные, теплые, горячие или кипящие, сернистые, соленые или щелочные, сольфатары, фумароллы, гейзеры—все эти явления показывает одновременно долина Рота-руа. Один из гейзеров бьет на высоту 20 метров с вершины кремнекислого холма в 15 метров: пар вырывается со свистом, а рокот поднимаемой им воды походит на гром. Теплые и минеральные воды издавна привлекали больных маорисов со всех сторон; ныне же, в свою очередь, туда приезжают новозеландские белые и даже европейцы; на берегах озера выстроена санатория.

К востоку от Рота-руа следует ряд других озорных бассейнов, как Рото-ити, или «Малое озеро», Рото-эху, или «Илистое озеро», Рото-ма, или «Белое озеро», которых короткие истоки бегут на север к бухте Изобилия. Южнее, на средней высоте в 300 метров, группируются другие озера, из которых самое большое—Таравера, доминируемое на востоке горой того же имени, или «Спаленным утесом», усеченным конусом, красные и черные откосы которого вздымаются на 300 метров над озером. Вулкан этот считали угасшим, но он только затихал, и в 1886 году, в одну зимнюю ночь, он вдруг пробудился. Землетрясение всколебало всю страну, земля потрескалась, покрытая пеплом вершина горы взлетела на воздух, и столб паров и горящих окалин, видимые более, чем за 250 километров, поднялся к небу на высоту 6.000 метров, а затем ниспал на окрестности, в виде дождя; деревни исчезли под пеплом сухим, или превращенным в грязь грозой с ливнем, которая разразились вокруг огнедышащей горы. Когда явилась возможность снова приблизиться к Таравере, увидели, что вид окружающей местности совершенно изменился: любопытные местоположения исчезли под однообразным слоем пыля, и не осталось и следа от «чуда из чудес», прославленного инкрустирующего ключа Те-Тарата, равного которому не было на земле: на его месте появился грязевой кратер, на 150 метров ниже уровня прежнего озера. До извержения воды, изливавшиеся в Рото-Махано или «Теплое озеро», с перемежками били, на высоте 25 метров над озером, в бассейне около 200 метров в окружности; наполнив этот кратер до бортов из просвечивающаго, похожего на алебастр, кремнезема, они тонкими лазурными струями ниспадали из одного бассейна в другой, повсюду образуя белые закраини в виде полукругов, благодаря правильному распространению волны, которая образовывалась на водной поверхности около каскадика; с уменьшением температуры, вода, насыщенная кремнеземом и сернистыми веществами, мало по-малу меняла также и свой цвет: из сапфирового цвета в том бассейне, где она била из земли, она ниже становилась бирюзовою, а при вступлении в озеро уже только лишь слегка отливала лазурью. Насыпь из пепла покрывает ныне эти «белые террасы», а неподалеку также и «розовые террасы»; но сокрытая в недрах земли сила пробивается наружу в других пунктах, и если гнусным спекуляторам не удастся дисциплинировать родники для превращения их в предметы выставки, окружив, при этом, их барьерами и защитив тарифами, то проявления действующей природы в этой вулканической области навсегда пребудут в числе самых любопытных.

Исток из озер, называемый «Рекою Богов» (Awа о te Atua), направляется на северо-восток, затем, обогнув угасший вулкан Путауаки, соединяется с Рангитаики, главным потоком вод на этом склоне, и течет в бухту Изобилия (bay of Plenty). Но и посреди самых вод находится вулканическая область. Именно, посреди залива высится конус Белого острова или Whakari, достигающий всего 260 метров над уровнем моря, но по временам извергающий сернистые пары на громадном пространство. Кратер, наклонный с одной стороны горы, имеет в окружности 2¹/₂ километра, а внутренность этой обширной ограды наполнена фумароллами, сольфатарами, струями пара, свистящими фонтанами. Вхакари можно рассматривать как северную оконечность вулканической оси, другою оконечностью которой, на юго-западе, оказывается горделивый массив Руапеху. По словам маорийской легенды, подземная галлерея соединяла, будто-бы, кратер Вхакари с Тонгариро: этим-то проходом посланники богов и пронесли-де священный огонь в центральный вулкан острова.

На Новой Зеландии нет других действующих ещё огнедышащих гор, но в числе прежних вулканов есть много величественных. Таранаки, называемая горою Эгмонт англичанами, одна образует целый полуостров в юго-западном угле Северного острова: некогда это был остров, основание которого, повышенное отложениями пепла, соединилось с материковою землею; наивысшая его пирамида, в 2.521 метр, уступает разве лишь Руапеху в ряду остальных гор на острове. Другие вулканы, из которых некоторые превышают тысячу метров, тянутся в виде небольших цепей на северо-западе озера Таупо, а неподалеку от моря, на юг от устья Вайкото, Перонгия (в 959 метров) излил по направлению к северу громадные потоки лавы, вдавшиеся в воды в виде удлиненных мысов, ограждающих глубокие заливы. Наконец, на Ауклендском полуострове, выдающемся к северо-западу, в форме меча нарвала, вулканы более низки, но зато более многочисленны; они десятками рассеяны в более узкой части полуострова; одни из них высотою в сотню метров, другие лежат вровень с поверхностью воды. Лежащая против Аукленда, в восточном море, овальная масса вулкана Ранчитото, или «Кровавое небо», как бы замыкает вход в порт. Севернее, длинный полуостровной рог острова изрезан многочисленными неглубокими бухтами, повидимому, остатками на-половину занесенных фиордов. Одна из них на восточном берегу, называемая бухтой островов (bay of Islands), действительно усеяна пирамидальными островами и островками, из которых один за его форму назван «Старой Шляпой» (Old Hat). На берегах бухты Островов есть несколько серных и горячих источников.

Землетрясения весьма часты во всей Новой Зеландии, и во многих местах наблюдали изменения в очертании побережий. Некоторые геологи высказали даже гипотезу, будто, в своем целом, архипелаг испытывает качательное движение, сходное с движением Скандинавского полуострова. Именно, между тем, как северная часть Северного острова медленно опускается, остальная часть страны, будто бы, поднялась заметно, даже за время короткого периода британской колонизации. Быстрые поднятия, производимые вулканической деятельностью почвы, объясняют отступы моря в некоторых местах, например, в порте Веллингтона, на берегу пролива Кука; но в других местах движение совершалось медленно, без заметных толчков; слои пемзы, отложенные на различных уровнях по берегам, свидетельствуют об этом поднятии почвы или отступлении моря. В 1847 году, на Южном острове открыли, метрах в 200 от моря и значительно выше уровня высоких приливов, остов корабля, в котором призвали остатки Active'a, потерпевшего крушение за тридцать-три года до того, именно в 1814 году; чрез отверстия в подводное части этого судна даже проросло дерево.

Климат Новой Зеландии уподобляется климату Англии, хотя средняя температура новозеландских стран, занятых английскими иммигрантами, значительно выше температуры их метрополии. Впрочем, климатические противоположности очень велики между крайними частями архипелага, расположенными на земной окружности на расстоянии 14 градусов или 1.550 километров друг от друга; в то время, как Северный полуостров имеет климат итальянский, южные области напоминают Шотландию, а остров Стьюарт—Оркадские острова.

В главных городах Новой Зеландии климат следующий:

Города	Широта	Средняя температура	Maxima	Minima	Разница	Дождь
Аукланд	36°50'	4,°3	29°	2,°2	26°	0 м.83
Веллингтон	41°16'	12,°4	28°	3°	25°	1 м.38
Кристчерч	43°32'	11,°5	35°	6°	41°	0 м.65
Дунедин	45°52'	10,°7	29°	1°	30°	0 м.83

Однако, повсюду перемены быстры; переходы ветра стремительны в этих океанийских землях, а вследствие этого быстры и смены холода—жаром, сухости—влажностью. В среднем, температура более ровная на западных берегах, обращенных к дующим более часто морским ветрам; напротив, разницы весьма велики в некоторых частях восточного берега, именно в соседних равнинах полуострова Банкса: однако, защищенный горами склон, на котором годовая разница между холодом и теплом гораздо больше, представляет климат более приятный, чем на ветреном береге западном, где в течение года не бывает и одного тихого дня. Преобладанию западных ветров обязаны обращенные на запад берега большею своею влажностью, дождем на равнинах и на нижних склонах гор, а также и снегом на вершинах. Из числа этих западных ветров, ветер, дующий с северо-запада и проходящий над горами, чтобы спуститься на восточный склон, походит на сирокко по сопровождающим его явлениям. На склон Ново-зеландских Альп, который он ударяет непосредственно, приходя из открытого моря, он приносит в изобилии дожди, тогда как на восточный скат ветер является уже сухим; когда он дует, небо, прикрывающее эти округи Новой Зеландии, становится темно-голубого цвета, висящие над горизонтом кучи облаков исчезают, как-бы по волшебству, и истоки, питающиеся таянием ледниковых снега и льда, вспучиваются мгновенно.

«Тихо-Океанская» Новая-Англия обладает тем преимуществом, что не походит туманами на Англию Атлантического океана: она наслаждается чистым небом, на котором лазурь и дождевые облака чередуются друг с другом без длинных промежуточных состояний неопределенной погоды, порою делающих пребывание в Великобритании стол тягостным. Преимущественно этому отсутствию туманов врачи и приписывают здоровость ново-зеландского климата, здоровость, которая, вместе с красотою местоположения и изобилием всякого рода минеральных вод, сулит стране возможность превращения в обширную санаторию. Но чистота неба покупается частыми и сильными ветрами. На берегах обоих проливов, разделяющих архипелаг, Кукова и де-Фово, воздух проносится с быстротою бури в течение большей части года. В 1886 году бурная погода наблюдалась пятьдесят семь раз около порта Веллингтон.

Ново-зеландская флора разнообразится, соответственно климату, при переходе от умеренного северного пояса к холодной области на юге; но в общем она обнаруживает один и тот же характер, от одной оконечности до другой. Будучи уединена в океане, находясь в сотнях километров от всякой другой большой земли, Новая Зеландия обладает флорою, весьма отличною от флоры других стран южного полушария; две трети её растений не встречаются в других местах, а около тридцати родов не имеют представителей нигде. Ново-Зеландская флора имеет свои самые близкия аналогии с флорою материков, наиболее приближенных с запада и востока, с Австралией и Южной Америкой, и—замечательное явление—кажется, всего более с Южной Америкой, сравнительно более удаленной континентальной массой. Характеристические деревья Австралии, эвкалипт и акация, отсутствуют в Новой Зеландии, и этот существенный факт уже не позволяет допускать, вместе со многими геологами, будто в недавние века, выступавшие из-под воды пороги соединяли австралийский материк с восточным архипелагом. Новая Зеландия, повидимому, была отдельным центром как область растительности: из этой среды виды растений распространились и на соседние острова.

Уединенность архипелага должна была иметь своим последствием сравнительную бедность флоры, состоящей из 960 туземных видов. Леса состоят лишь из небольшого числа видов, и таких именно, у которых большая часть цветов тусклы. Вид лесных чащей печален и однообразен, в сравнении с красивыми лесами Тасмании и Капа; они угрюмы в особенности вследствие отсутствия животной жизни; не слышится в них и пения птиц. Когда, пройдя под их густою листвою, путешественник достигает открытых и освещенных пространств, он чувствует себя как бы избавившимся от угнетавшего страха. Характеристическими растениями являются 130 видов древовидных папоротников и других растений, которые, во многих местностях, одни занимают целые обширные пространства. Новая Зеландия обладает также своими специальными видами сосен, между прочим, сосной каури (dammara australis), которая в наши дни уже нигде не растет, кроме Северного острова; её великолепный ствол достигает 60 метров в высоту, а её смола в большом спросе для производства лака. Но эту сосну немилосердно вырубают, в особенности из-за её превосходного строительного дерева; для постройки городов истребили целые леса и, до того времени, как подумали о насаждении их вновь, можно было опасаться, что это растение подвергнется уже скорому истреблению. Повидимому, уменьшению полосы произрастания каури содействовал также и климат. На берегах реки Молинэ, на юге Южного острова, в почве содержатся многочисленные глыбы кауриной смолы, хотя в наши дни это дерево встречается лишь на 10° севернее. Ископаемое смолистое вещество, собираемое в южных областях Новой Зеландии, на вид столь же свежо, как и смола, выступившая недавно, и тем не менее, с того времени, как она излилась, протекло уже столько веков, что местопроизрастание растения отодвинулось на север почти на тысячу километров. Старинная смола, будучи более плотною, гораздо выше ценится, чем смола деревьев, находящихся ещё на корню, вследствие чего составились торговые товарищества для эксплоатации вышеупомянутой драгоценной смолы, места отложения которой известны опытным её разыскивателям. В 1887 году вывоз ново-зеландской смолы достиг 6.791 тонны, ценностью в 9.061.225 франков.

Ново-зеландская фауна, весьма оригинальная, как и флора, заключала, как полагают, зоологи, всего одно четвероногое животное, особый вид выдры, следы которой видел исследователь Гаст и которую другие путешественники безуспешно отыскивали. Что касается маорийской крысы, искорененной крысою, прибывшею из Европы, то туземцы говорят, что они унесли её с собой на свои лодки; то же было и с собакою, которая, впрочем, никогда не покидала человека, чтобы жить в лесах в одичалом состоянии. На архипелаге нет ни змей, ни черепах, и семейство лягушечьих представлено всего лишь одним видом, обитающим в одной только местности поморья, на Северном острове; но ящерицы многочисленны. Насчитывают около дюжины видов, вовсе не встречающихся в других краях; одна из них, hatteria punctata, ныне пребывающая на одном островке бухты Изобилия, оказывается промежуточною формою между обыкновенными ящерицами и крокодилами; она внушала суеверный страх маорисам, хотя сама по себе и безвредна. Недавно, до введения европейских видов, ново-зеландские реки были почти лишены рыб; однако, там наблюдаются виды, любопытные вследствие обширного распространения их области обитания, между прочим, угорь, живущий также в Китае, в Европе, в Вест-Индии, и форель, встречаемая также в ручьях Тасмании и Южной Америки. Одну из любопытных особенностей ново-зеландских флоры и фауны составляет вид гусеницы (sphaeria Rohertsi), которая вырывает себе ямку у подножия дерева, и в которой зарождается длинный гриб, развивающийся на вольном воздухе.

Самым замечательным классом Ново-зеландской фауны оказывается класс птиц, Он весьма многочислен, состоя приблизительно из 150 видов, из которых более трети принадлежат собственно архипелагу и составляют 17 или 18 совершенно отличных друг от друга родов. Между этими птицами есть весьма любопытные: таков huia, вид скворца, самец и самка которого совершенно различаются друг от друга формою клюва; но характерною птицею по преимуществу является киви, этот прославленный apteryx или «безкрыл», котораго ещё существует три или четыре туземных вида: действительно, будучи лишен крыльев и хвоста, покрытый пухом, вместо перьев, и будучи ростом с обыкновенную курицу, киви беззащитен пред собакою, и если он ещё сохранился в отдаленных округах, то это благодаря только своей жизни по ночам. Но он вскоре исчезнет, подобно тому, как исчезли схожие виды на Маскаренских островах, и как в самой Новой Зеландии исчезли пятнадцать видов moa или dinornis, птицы из семейства страусов, достигавшие различных размеров: один из них был более трех метров высотою. Ископаемые остатки моа были открыты в торфяниках, под наплывными слоями, и в пещерах, инкрустированных сталактитами; но нашли также их скелеты, громадное яйцо, длиною в 25 сантиметров, и даже остатки кожи и перьев, в могилах маорисов и между кухонными отбросами; очевидно, следовательно, что туземцы охотились за этими птицами, обреченными на быстрое истребление отсутствием у них крыльев; по преданию маорисов, моа были покрыты блестящим оперением. Между типами, находящимися на пути исчезновении, или даже уже исчезнувшими, насчитывают: notornis или moho; coturnix, род перепела, бывшего в архипелаге единственным первобытным представителем порядка птиц куриных; anarhynchus, небольшой голенастой птицы, обращающей на себя внимание боковым искривлением своего клюва, и thinornis, другой птицы из той же группы. Nestor или kea, вид попугая-совы, ещё весьма обыкновенен в долинах предгорий; его очень боятся пастухи с тех пор, как у него появилась привычка жестоко, в кровь, исклевывать овец и ягнят.

Правда, что со времени прибытия английских колонистов пробелы, сделанные в местной фауне, постепенно заполнены новыми видами, дикими или домашними. Охотники ввезли в архипелаг оленя, косулю, зайца и кролика, гибельные—в особенности последний—подарки для сельского хозяйства. В некоторых округах свиньи одичали, и их тысячами ныне ежегодно убивают в чащах. Воды тоже населились, в особенности лососями, форелями и другими видами из метрополии. Что касается пернатого царства, то оно разрослось вследствие размножения некоторых местных видов, между прочим, одного вида зимородков (alcyon vagans); но преемники исчезнувших видов в огромном большинстве прибывают из соседней Австралии, из Европы и с двух американских материков. Так, туземные перепелы заменились сильно размножившимся калифорнийским перепелом, а также и другими представителями куриных: серою куропаткою и китайским фазаном; обыкновенный фазан также превосходни привился в Новой Зеландии, но разводчики этой птицы слишком поспешили выпустить её на свободу, так как, размножившись в лесах, она вскоре же и была истреблена охотниками. Скворцы, воробьи, малиновки, черные дрозды, певчие дрозды, вороны, жаворонки и зяблики, будучи с большими издержками привезены из Англии, акклиматизировались и могут заставить переселенца думать, что он вовсе не переменял своего отечества. Он опять видит поля, леса и здания, похожия на те, которые им оставлены на другой стороне мира; он встречает тех же домашних и диких зверей, и слышит щебетанье тех же самых птиц. Не довольствуясь естественным исчезновением всего того, что придавало Новой Зеландии её специальную физиономию, английский охотник ускоряет истребление, и в этом деле ему помогает также домашняя кошка; снова одичавшая в лесах. Вскоре, поэтому дело искоренения будет настолько полно осуществлено, как это только возможно для человека.

Островитяне, найденные европейцами в архипелаге, сравнивают свою судьбу с судьбою туземных животных и растений и считают себя обреченными на гибель, подобно им: «Наша крыса, говорят они, съедена крысою из Европы, наша муха улетает от вашей, и сами мы будем заменены вами». И однако, эти маорисы, предвидящие свой конец, были между полинезийскими нациями одною из самых интеллигентных, самых благородных и самых цивилизованных. Если их исчезновение должно свершиться, то это было бы одним из несчастий для нашего человеческого рода.

Маорисы, т.е. «Племя, Потомство», в смысле «Туземцев», суть, без сомнения, братья по расе островитянам Восточной Полинезии. Их легенды, весьма определенные и весьма подробные, согласно повествуют об их переселении на архипелаг, и даже позволяют приблизительно исчислить эпоху этого события. Воспитатели детей должны были знакомить их со всеми устными преданиями расы, учить их истории и генеалогии героев, отмечая, при посредстве нарезок на пластинках, преемственность событий и времен. Из этих преподаваний, собранных Grey’ем и другими учеными, мы узнаем, что четыре или пять столетий тому назад, маорис Те Купе пристал первым к Аотеа-роа, северному острову Новой Зеландии, и, восхищенный своим открытием, вернулся в свою родную землю Хавайки, для оповещения об этом своим соотечественникам. Действительно, он снова возвратился с флотилией из семи военных лодок, из которых в каждой было по сотне воинов; с ними, кроме того, были также жрецы, каменные идолы и священное оружие, а равным образом растения и животные из края прибывших. К этому преданию о переселении маорисов, их потомки прибавляют легенды о чудесных событиях, о разделении Аотеа-роа на два острова, о появлении островков и утесов, извержении ключей и пламени. Черепа ново-зеландцев, представляющие все отличительные признаки черепов папуасских, указывают, по Гексли и Катрфажу, на предыдущее существование туземной расы, истребленной маорисами.

Неизвестно, что это за остров Хавайки, откуда прибыли Те Купе и его товарищи. Сходство наименований заставляет подумать об острове Савайи, в архипелаге Самоа или Мореплавателей, и с этого же самого острова Савайи, другие братья маорисов колонизовали Гавайи, в Сандвичевом архипелаге. Сходство между новозеландскими и полинезийскими населениями, языками, нравами и преданиями не оставляет никакого сомнения в том, что происходили переселения из какой-то части Экваториальной Полинезии к рассеянным группам земель; однако, ничто, за исключением смутного сходства наименований, не позволяет отождествлять острова Самоа с легендарною колыбелью расы маорисов. Повидимому, более вероятно, что отечество переселенцев в Аотеа-роа находилось в архипелаге Тонга, т.е. в группе островов, наиболее близкой к Новой Зеландии: расстояние между обеими землями не превышает двух тысяч километров, и в направлении к Новой Зеландии, именно, и несется морское течение. Сходство тонгского и маорийского наречий столь велико, что жители обеих стран научаются понимать друг друга в очень короткое время. Слово tonga встречается часто в языке маорисов и в географической номенклатуре Новой Зеландии.

Мори-ори островов Чатам, низведенные к небольшому числу семейств и смешавшиеся с маорисами, несомненно,—полинезийцы того же происхождения, прибывшие, по их преданиям, с севера, приблизительно около пятнадцатого века. В сравнении с маорисами, это люди менее высокие, но более коренастые и более сильные, с выразительными чертами и орлиным носом еврея. Будучи небольшим народом, состоящим из певцов и рассказчиков, они счастливо проживали на своем острове Варекаури, когда, в 1832 или 1835 году, новозеландский матрос Таранаки, служивший на английском корабле, имел случай посетить одну из их деревень. Возвратясь в свое отечество, он рассказал своим друзьям об этих «мирных и годных для съедения» островитянах, и вскоре военная экспедиция высадилась на остров Мори-ори. Несчастные, атакованные врасплох, были захвачены в плен, и победители произвели тотчас же выбор, кого из них съесть: жертвы должны были сами принести дров и приготовить костры, на которых их зажарили. Население мори-ори достигало в эпоху завоевания приблизительно 1.500 душ; в 1886 году, из этого числа оставалось всего тридцать шесть человек, на деле рабов, хотя по декретам и освобожденных: оставленные им в пользование земли занимали пространство всего лишь в 242 гектара.

Маорисы принадлежат к числу самых красивых островитян Океании. Некоторые из них великаны, большинство—высокого роста, сильно и красиво сложенные, с весьма широкою грудью, но, по сравнению с европейцем, бюст у них длиннее, а нижния конечности короче. Черты лица в общем довольно правильны, скулы слегка выдаются, лоб высок, взгляд проницательный и гордый. В былое время мужчины тщательно выщипывали себе волоса на теле, для увеличения поверхности под татуировочные украшения; молодые девушки татуировали себе губы; отсюда и данное им англичанами прозвище Blue-lips, «Синегубыя». Ни одна полинезийская нация не могла сравняться с маорисами в этом искусстве украшения человеческой формы гармоническими чертами, согласованными с контурами тела. Маорийский артист умел видоизменять до бесконечности кривые линии гравюры; всё было рассчитано для получения выгодного сочетания их; природные морщины, движения лица, игра мышц, должны были содействовать прелести рисунка, и конечно, красивое зрелище представлял здоровый молодой человек в своей гордой наготе, не имеющий другого одеяния, кроме этой мелкой сети голубых линий по красно-коричневой коже. Тот, кто, во время главных событий своей жизни, не подвергал себя продолжительным пыткам татуировки, считался человеком, заранее согласным стать рабом. Татуированный же человек никогда не мог превратиться в раба. «Свобода или смерть!» было его девизом.

Весьма гордые, но также и весьма осторожные в слове, маорисы всегда умели заставить англичан обращаться с собою, как с равными, и в политических совещаниях они часто оказывались и логичнее, и красноречивее, как равно и в играх, напр, в крикете, они превосходят завоевателей, как силою, так и ловкостью; в училищах, они, по крайней мере, равны им. А когда им пришлось вступить в бой, чтобы защищать свою землю и не дать отбросить себя в снежные долины гор, они показали, что не уступят в отваге pekeha'м, т.е. чужестранным переселенцам. Между городом Тауранга и «страною чудес», одна ферма и возделанные поля расположены в пределах большого ра, или земляной крепости с палисадами, которую генерал Камерон, во главе четырех тысяч англичан, тщетно пытался принудить к сдаче, и которая видела поражение и избиение осаждавших. Впрочем, эта воинская доблесть сопровождалась, по обычаю, жестокостями, между прочим, и людоедством. Маорисы съедали сердце и глаза своих, павших в битве, врагов, в видах приобретения их прозорливости и храбрости. В древних кухонных отбросах находят, рядом с костяками собак и птиц, также и костяки людей, изрубленные топором и очищенные скребком. Предания повествуют о тысяче воинов, съеденных, будто бы, после одного победоносного сражения.

Промышленность ново-зеландцев ограничивалась небольшим числом работ, но в каждом из этих ремесл они достигли замечательной умелости. Проживание на земле менее щедрой, чем их родные острова, в климате более суровом, редкость съедобных плодов и растений, побуждали маорисов изыскивать себе способы пропитания: они превратились в земледельцев, и их сады содержались с большим тщанием. Как скульпторы и декораторы, они не имели соперников между островитянами океанийского мира, и живопись по скалам, иссеченные для украшения их жилищ фигуры, их суда, священные колы, помещавшиеся при входе в их деревни и крепости—тщательно сохраняемые в ново-зеландских музеях или в местностях, относительно которых ещё сохранилось табу маорийцев—замечательны оригинальностью рисунка и совершенством работы. Хотя будучи ныне в упадке, современные маорисы всё-таки весьма искусны в обработке волокон растения phormium tenax, плетении из них рогож, которые затем ими же окрашиваются в яркие и прочные цвета; они умеют также дубить собачьи кожи и делать красивые плащи из волоса киви и перьев других птиц; наконец, ныне они успешно занимаются различными ремеслами белых людей.

Их религия, подобно религии других полинезийцев, была верованием в силы природы, всегда связываемые в их уме с душами предков. Память предков столь сильно примешивалась к их жизни, что друзья, встречаясь, приветствовали друг друга не знаками нежности или радостными восклицаниями, но начинали стенать и плакать в воспоминание о тех, которых уже не было здесь, чтобы пользоваться дружбою. Сделавшись все христианами, по крайней мере по имени, маорисы не имеют уже более идолов из камня, которых они привезли с собою во время своего исхода из Хавайки. Одно из этих изваяний отдано самими туземцами губернатору Грею; другое, которое было зарыто, на острове Мокой, посреди священного озера Рото-руа, стало, в 1884 году, предметом процесса между двумя племенами. Однако, проповеданное миссионерами учение маорисы приняли не без борьбы, и во время возгоревшейся в 1864 году войны за независимость, туземцы, не желая ничего более иметь общего с англичанами, отступились от христианства и основали новую религию, в которой христианская мифология и культ предков странным образом перемешивались друг с другом; этот культ, называвшийся Hau-hau, от криков «печали, нежности или экстаза», которые испускали верующие во время своих публичных молений, не совсем ещё вышел из употребления. Известное число придерживающихся культа hau-hau, враги англичан, группами проживают в «Королевской земле».

Эта Королевская земля (King’s country), площадью приблизительно в 25.000 квадр. километров, обнимает значительную часть Северного острова, к западу от озера Таупо. Две высокие горы, Руапеху и Тонгариро, недавно входили в состав этой области, также как и всё поморье, простирающееся между бухтою Аотеа и северным подножием горы Таранаки. Устрашенные непрерывными захватами земли белым земледельцем, маорисы собрались на совещание и постановили, что отныне они не продадут своей земли ни за какую цену и даже не позволять белым проникнуть к ним; при этим, из рук в руки передавался, по племенам, топор, в качестве символа смерти для того, кто бы изменил своему слову. Произошло это в 1854 году. С того времени было уже несколько столкновений; в 1863 и 1864 годах английские войска нахлынули в королевство, и клочки территории были отняты; со всем тем край, сохраненный для себя маорисами, составляет ещё хорошо ограниченное пространство, и недавно путешественники вступали в него не иначе, как совершая быстрые переходы чрез необитаемые округа или же будучи охраняемы пропускными граматами, добываемыми дипломатическим путем. Племена, остававшиеся в былое время без связи друг с другом, сгруппировались в политическую общину и выбрали себе короля, откуда и данное этой территории наименование King's country. Тщетно колониальное правительство пыталось превратить этого короля в чиновника, ежегодно выплачивая ему значительную сумму денег и присвоивая ему от имени королевы большую административную власть. Будучи ответственным перед гордым и патриотическим народом, он вовсе не согласен на промен своей независимости на позолоченное рабство и держится договора, подписанного в бухте Островов, в Вайтанги—«Вода слез»,—договора, по которому англичане обязались, в 1840 году, уважать независимость и собственность туземцев. При всем том, дни народи маорисов сочтены. Каждый год прилив белых увеличивается по крайней мере на тысячу душ, и соответственно же этому возрастает и их влияние над тою частью острова, которая ещё им не принадлежит. С другой стороны, маорисы ослабевают в числе, физической силе и в нравственной энергии.

Составить статистику маорийского населения невозможно, так как «племена короля» не позволяют себя оффициально переписывать; однако, общее мнение таково, что приблизительные исчисления, деланные в различные эпохи, достаточны для того, чтобы оставить вне всякого сомнения постоянное угасание расы. Во время прибытия белых в край, маорисы были по крайней мере в числе сотни тысяч; в средине текущего столетия они уже уменьшились на одну треть: в 1874 году, их насчитывали 45.740, а по переписи 1886 года они ещё потеряли три тысячи из своих сочленов; по последней переписи, в конце 1897 г., их оказалось около 40,000 челов. Самым опасным является тот факт, хорошо доказанный в округах, где туземцы живут рядом с белыми, что именно женщины, при посредстве которых раса могла бы восстановиться и вновь возрасти, более всего и поражаются смертью. Молодые маорисы уже не обладают крепостью своих предков, и чахотка похищает половину их; однако, вымирание этого народа, повидимому, замедляется, так как в некоторых округах, наприм. в Кайпара, на севере Аукленда, наблюдался, благодаря метисам, некоторый избыток рождаемости над смертностью. В 1891 году в Новой Зеландии насчитывали 41.993 маориса (22.861 мужск и 19.132 женск. пола), в том числе 4,865 метисов. Из этого числа жили: на Северном острове—39.535, на Южном острове—1.883, на Острове Стьюарт—136.

Что касается белого населения, то известно, с какою быстротою оно возростает, не только при посредстве переселения, но в особенности и вследствие избытка рождаемости над смертностью. В этом отношении наблюдается такое годичное увеличение, которое почти беспримерно для других стран: в Новой Зеландии родится, именно, почти втрое более детей, чем случается смертей. Так, в 1886 году, в Новой Зеландии: родилось—9.872 мальч., 9.427 девоч., вместе 19.299. Умерло—3.516 муж; 2.610 жен., вместе 9.126. Излишек—6.356 муж; 6.817 жен, вместе 13.173.

В 1892 г. процент рождаемости 27,8; процент смертности: 10,06 на 1000 чел.

Кроме того, прибыль и убыль уравновешиваются всегда таким образом, что увеличивается пропорциональное число женщин, чем и заполняется разница, проистекающая от более значительного переселения мужчин. К 31 декабря 1894 года колонистов в Новой Зеландии, вместе с китайцами, насчитывалось 686.128 человек обоего пола. Уже более половины жителей Новой Зеландии родились в ней; почти все колонисты прибыли с Британских островов, а между ними колонисты из англичан и шотландцев значительно преобладают над колонистами из ирландцев. Немцев приблизительно около пяти тысяч, а поселения скандинавов, норвежцев и датчан основались на Северном острове. Промышленники также ввезли несколько тысяч китайцев; но, следуя варварскому обычаю, практикуемому при ввозе этих работников, с ними не привозят женщин; 31 декабря 1894 г. в Новой Зеландии насчитывалось всего 17 китаянок. Конкуренция белых работников заставила парламент принять запретительные меры против китайской иммиграции, аналогичные с теми, которые вотированы австралийскими палатами. В 1895 году основавшихся в Новой Зеландии китацев было 4.044.

В первые годы колонизации концессионеры не хотели ничего предоставлять случаю и методически действовали для создания нового общества, в виде возможно точной копии с британского общества, считавшагося ими за идеал. Им предстояло воспроизвести на землях антиподов образ метрополии, с её могущественным духовенством, её земельною аристократиею, её торгующею буржуазиею и её покорным и религиозным народом. Соответственно этой программе, капиталисты, которые, под покровительством и верховенством Великобритании, на Северном острове побудили маорисов предоставить им землю, не пускали её в продажу иначе, как по ценам, недоступным для небольших земледельцев, а вырученные таким образом суммы употреблялись для введения в своих вотчинах ремесл и образования класса рабочих. Однако финансовые затруднения и столкновения с правительством воспрепятстввали полной реализации этого социального плана. Проекты других компаний, добывших концессию на обширные территории на Южном острове, имели лучший успех. Провинция Кэнтербери, так названная ревностными англиканами в честь своего примасского города, устроилась непосредственно под ведением духовным—а также отчасти и светским—англиканских епископов и священников, при чем область эта была разделена на приходы и на «паствы». С другой стороны, принадлежащие к свободной церкви шотландские переселенцы, основавшиеся в южной части острова и давшие своей столице кельтское наименование Dunedin, синоним Эдинбурга, тоже имели религиозное устройство, имевшее целью удержание их в обособленной общине. Но открытие золота, вызвавшее внезапный прилив тысяч золотоискателей в места обитания пресвитерианских ригористов, вскоре порвало тесную организацию этой колониальной церкви, и Новая Зеландия не отличается ныне уже более от других английских колоний ни в социальном, ни в религиозном отношениях. Секты всех наименований там весьма многочисленны, но всё-таки большинство верующих ещё принадлежит к англиканской церкви. В 1891 году в Новой Зеландии, по вероисповеданиям, из 626.658 жителей было 87.272 католика, 1.463 еврея, 3.928 буддистов, остальные—англичане, пресвитериане и другие протестанты.

Как и в первые годы колонизации, до открытия золотых руд, главным промыслом в Новой-Зеландии служит земледелие. С начала земельных продаж до конца марта 1888 года, возделыватели почвы приобрели в совокупности пространство в 7.640.000 гектаров, на общую сумму в 320 миллионов франков, и земля эта захвачена в наибольшей части отдельными лицами: семь собственников владеют каждый более чем 40.000 гектаров; у 259 же лиц вотчины превышают каждая 4.000 гектаров. Области архипелага, ещё пригодные для разработки, занимают по крайней мере такое же пространство, но в горных округах, в особенности на Южном острове, только и могут быть эксплоатированы леса и пастбища. Северный остров, благодаря своей почве из разложившихся вулканических туфов, более плодороден, и его климат мягче; поэтому маорийское население скучивалось на этом острове, который, впрочем, меньше пространством и на котором в распоряжении у белых площадь земель значительно меньше, чем на южном острове. На 33.400 фермах, которые существовали в апреле 1887 года на всём протяжении Новой Зеландии, возделывались те же самые растения, как и в Великобритании; между северной метрополией и её южными колониями не видно другой разницы, кроме нескольких пород фруктовых деревьев в садах Южного острова: там рядом с плодами Италии зреют и плоды Англии. В 1894 г. под культурой было 4.025.220 гектаров, с которых собрано 4.891.695 бушелей пшеницы, 12.153.068 буш. овса, 754.653 буш. ячменя, 86.198 тонн сена, 126.540 тонн картофеля, и проч. Новая Зеландия не представляет тех же выгод, как Австралия, в деле разведения скота; тем не менее, овцеводство весьма значительно, и ценность ежегодно вывозимой шерсти достигает более 80 миллионов франков. В 1894 г. арендованных у казны земель для целей пастьбы было 49.879.960 гектаров. Скота в 1891 г. насчитывалось: лошадей—211.040; крупного рогатого скота—831.831; овец—18,227.186; свиней—308.812. Консервирование мяса составляет одну из процветающих отраслей промышленности в Новой Зеландии; так, в 1893 году было вывезено, в замороженном состоянии, 1.839.604 бараньих туш; ныне занимаются приготовлением для великобританского рынка также и масла.

Острова богаты минеральными месторождениями; но деятельно разрабатываются только золотые прииски: в 1887 году, около 12 тысяч человек (в том числе 3 т. китайцев) трудились над промыванием золотоносного песка или над разламыванием скал из кварцевой породы для извлечения металла. С 1853 по 1893 год было добыто: золота на 49.300.000, каменного угля на 8.497.000, смолы каури на 6.860.000; кроме того, серебра, меди, хрома, сюрьмы, марганца, железа, всего вместе, на 65.067.900 ф. ст. В 1893 г. добыча: золота на 913.000; угля на 384.000; смолы каури на 511.000 ф. стерл. Вероятно, что упадку в вывозе золота будет соответствовать увеличение работ в каменноугольных копях; более тысячи работников эксплоатируют угольные копи, и итог годового производства превышает уже полмиллиона тонн; так, в 1891 году добыча новозеландских копей достигала 669.000 тонн. В Новой Зеландии имеются уже большие мануфактуры, наподобие Англии, и она строит свои собственные суда, локомотивы и вагоны.

Архипелаг обладает уже сетью шоссейных и железных дорог, и в будущем по железной дороге будет возможно проехать от одной оконечности до другой на обоих островах. Большая часть колониальных линий, за исключением провинциальных ветвей, построена правительством и принадлежит ему. В 1895—96 г.г. общая длина открытых для движения ново-зеландских железных дорог составляла 3.510 километров; в 1893 г. число перевезенных пассажиров было 3.759.000, а количество перевезенных товаров 2.258.000 тонн. Пароходы плавают от порта к порту между островами и соединяют их также с Америкою и с Европою. Торговый флот Новой Зеландии к 1898 году состоял из 702 судов, с общей вместимостью 135.854 тонны. Внешняя торговля сравнительно значительнее торговли европейских наций, так как она превышает 550 франков на жителя, белого и маориса. В 1897 году в Новую Зеландию, по специальной торговле, ввезено на 205.075.000, вывезено на 255.875.000 франков. Движение в портах Новой Зеландии в 1895 г.: общая вместимость пришедших судов—1.208.000, отшедшпх судов—1.322.000 тонн. Также ново-зеландец и пишет более, чем француз. Двести газет, из которых одна на маорийском языке, печатались на обоих островах. Почтовое и телеграфное движение в 1895 году выразилось следующими цифрами: получено и отправлено 30.788.600 писем, 12.676.000 газет, 2.124.211 телеграмм.

Аукленд—один из старинных городов Новой Зеландии, так как он основан в 1840 году, несколько лет спустя после основания станции Кава-Кава или Руссель, в островной бухте. Он был избран столицею всего архипелага, и хотя этот ранг впоследствии был у него отнят, тем не менее он остался наиболее населенным городом, ибо, вместе с предместьями, у него не менее 60.000 жителей; в нем же находится и главное университетское училище Новой Зеландии. Своим значением он обязан счастливому положению на южном берегу превосходного порта, совершенно защищенного, Вайтемата, в самом узком месте перешейка, соединяющего островное тело с северным полуостровом. В 12 километрах к югу, одно из его предместий, Онехунга, расположено на берегу залива Ману-кау, представляющего совокупность нескольких портов, равным образом открыт для навигации. Благодаря своим мореходным выгодам, плотности населения в окрестностях и богатству деревень, Аукленд превосходит другие Ново-зеландские города оживленностью торговли: из него исключительно вывозят как самое дерево каури, так и драгоценную смолу этого дерева. В 1890 г, в Аукленде было в приходе 252 судна, общей вместимостью 170.214 тонн; ценность товаров в 1886 г. достигала в общем 68.947.700, при чем на долю ввоза приходилось 43.922.475, а на долю вывоза 25.025326 франков. Окруженный небольшими угасшими вулканами, Аукленд находится в центре одной из наиболее любопытных земель для изучения физических явлений: в его окрестностях возвышаются конусы—превосходные образцы правильного образования шестидесяти некогда огнедышащих гор.

К северу от Аукленда, единственными торговыми пунктами являются местечки, лежащие при бухте Островов, и деревни по берегам бухты Кайпара, далеко простирающей свои медузовидные рукава в глубь лесов и недавно разведенных плантаций: Кайпара—это «Эдем Новой Зеландии». Из второстепенных городов провинции замечательны два города-близнеца: Греэмстаун и Шортленд, соединенные ныне под наименованием Тэмс и расположенные к юго-востоку от Аукленда, на восточном берегу залива, неточно названного Firth of the Thames. Южнее, Тауранга имеет некоторое значение как гавань, в которой высаживаются путешественники, отправляющиеся к озеру Таравера и в «Страну Чудес». На восточном берегу, некоторое оживление наблюдается в Гисборне, гавани бухты «Бедности» (Poverty-bay); ещё южнее лежит Непир, главный город провинции Hawke’s-bay. Он весьма хорошо расположен на полуострове, между извилистым лиманом и полукруглою бухтою, которую, как и многие другие, сравнивали с Неаполитанским заливом; однако, порт Непир, настоящее наименование которого Ахурири, вследствие неудобств своего входа, трудно доступен для больших судов. При всем том вывоз шерсти, мяса и живого скота превышает каждый год двадцать миллионов франковю

Столица Новой Зеландии, Веллингтон, основана тоже в 1840 году, но раньше Аукленда. Она занимает центральное положение на берегу пролива Кука, и между её пристанями, в порте Никольсон, и пристанями Блэнхэйта, на противоположном берегу, сообщения часты. Довольно оживленную торговлю ведет другой город той же провинции, Вангауи, расположенный при устье судоходной реки того же имени, к югу от «Королевской земли», ещё предоставленной маорисам. К северо-западу от Вангануи, приморская железная дорога проникает внутрь страны, чтобы обойти полуостровной конус Эгмонт или Таранаки, и достигает местечка Новый Плимут, которое, вероятно, сделается многолюдным городом, когда в соседстве будет отстроен волнорез в Мотуроа и суда получат возможность нагружаться продуктами из сада «Новой Зеландии».

На Южном острове, город Блэнгейн, насупротив Веллингтона, ещё незначителен, хотя считается главным и хотя в нем соединяются две железные дороги. Более торговый город, выстроенный на южном берегу Кукова пролива, Нельсон, составляет другую столицу провинции и расположен на берегу бухты, которая окружена амфитеатром из высоких холмов. Далее, на северном берегу есть только деревни и деревушки; но, благодаря золотым рудникам и каменноугольным копям, на западном поморье народились маленькие городки. Процветающий Вестпорт, защищенный мысом Foul Wind, т.е. «Дурной Ветер», обладает спокойною и глубокою гаванью. Южнее, города Греймут и Хокитика, столица провинции Вестлэнд, были, напротив того, трудно доступны до сооружения защитительных молов и вырытая каналов и бассейнов. Греймут, некогда сборное место искателей золота, ныне является «Ново-зеландским Ньюкэстлем»: в 1886 году из него вывезли 120.000 тонн угля. Хокитика сохранила некоторое значение, как золотоприисковый центр; в 1866 году, следующем за открытием золота, добыча этого металла превзошла 33 миллиона франков. Хокитика—ближайший город к области ледников и фирнов.

На восточном, более пологом склоне Южного острова сравнительно с западной покатостью, годных для возделывания и плодородных земель больше; народонаселение менее редкое, и побережная полоса более торговая; здесь, именно, находятся два главных города этого острова; Кристчерч или Крайстчерч, и Дунедин. Кристчерч, главный город провинции Кэнтербюри, расположен не на берегу моря, но на обширной равнине, по которой протекает река Авон, и в 13 километрах от своего порта, Литтльтона, прежнего Порт-Купера. По своей наружности Кристчерч наиболее английский между городами Новой Зеландии и, как резиденция епископа-примаса, обладает самыми богатыми религиозными зданиями. Его музей содержит замечательную коллекцию скелетов исчезнувших птиц. С окружающими предместьями, Кристчерч,—второй город Новой Зеландии, и порт его обладает наиболее многочисленным торговым флотом, общая вместимость которого в 1887 году достигала 31.478 тонн; однако, судоходное движение в нём не может ещё сравняться с оживленностью в этом отношении портов Аукленда (в 1886 г. в порте Литтльтон перебывало 1.533 судна, вместимостью в 500.647 тонн; ценность товарообмена достигала 74.302.825 франков). Гора Bankspeninsula и бухта Акароа, где ещё можно видеть потомков французских колонистов, прибывших в 1842 г., служат дачными местностями для жителей Кристчерча. Железная дорога, соединяющая город с его портом, проходит по длинному туннелю, проложенному в застывшем потоке лавы: туннель этот замечательнейшее искусственное сооружение в Новой Зеландии.

К югу от Кристчерча, на том же восточном берегу, следуют торговые города: Тимару и Оамару, затем богатый Дунедин, метрополия юга, расположенная на западном берегу лимана Отаго, прикрытого с востока вулканическим полуостровом. Суда среднего тоннажа могут подниматься вплоть до города с тех пор, как дноочистительные работы углубили узкий канал-вход; суда же с большей осадкой останавливаются при входе в лиман, в порте Чальмерс, в 14 километрах к северо-востоку от города. Торговый флот Дунедина в 1892 году состоял из 100 судов в 32.680 тонн. Во время наибольшего процветания золотых рудников в округе Отаго, Дунедин—который из небольшой деревни вдруг превратился в многолюдный город—был самым деятельным торговым центром Новой Зеландии; ныне он занимает уже второе место. В 1892 году в порте его было в приходе 499 судов, с общей вместимостью в 269.769 тонн. Из Дунедина обыкновенно и отправляются путешественники для посещения озерной области в Ново-зеландских Альпах.

На южном берегу острова, омываемом Антарктическим морем, есть цветущий город, к которому направляются шоссейные и железные дороги изнутри острова; это—юный Инверкаргилль, расположенный на неглубоком лимане, но снабженный, как Дунедин и Кристчерч, аван-портом, Кэмпбельтаун, при входе в залив, где и останавливаются пакетботы. От Инверкаргилля идет железная дорога в Кингстаун, красивый город на южной оконечности озера Вакатипу. Квинстаун, на восточном берегу того же озера, у подножии Бэн-Ломонда,—ещё более красивый город, основанный рудокопами и ставший для ново-зеландцев часто посещаемою дачною местностью. Инверкаргилль есть место посадки тех редких путешественников, которые отправляются на почти необитаемый остров Стьюарт.

Значительнейшие города Новой Зеландии:

Аукленд (1896 г.)—31.424 жит.; Веллингтон (1896 г.)—37.441 жит.; Дунедин (1896 г.)—22.815 жит.; Кристчерч—17.000 жит.; Тэмс (Грэмстаун и Шортленд)—8.000 жит.; Нэпир—8.000 жит.; Нельсон—7.000 жит.; Оамару—5.000 жит.; Инверкаргилль—5.000 жит.; Вингануи—5.000 жит.; Литтльтон—4.000 жит.

Небольшие острова у берегов Новой Зеландии, не находящиеся в административной области графств, имеют коллективную поверхность в 2.936 квадр. километров, а население их приблизительно равно шестистам человек. Главным городом архипелага Чатам или Варакаури (самого обширного из дополнений Новой Зеландии) служит деревня Вайтанги, расположенная на берегу бухты Пэтр, образующей вырезку на юго-западном берегу: там, именно, и поселялись маорисы, завоеватели островов. Леса Варекаури отчасти истреблены, и на главном острове уже не видно высоких деревьев, подобных тем, остатки которых находят в торфяных скоплениях обугленной растительности, горящих во многих местностях, даже на глубине десяти метров. Остров Питта, или Бутаритари, к югу от большого острова, представляет базальтовый стол в 180 метров высоты; на побережье его ещё есть одного вида пальмовые деревья, но в остальной своей части остров почти сплошь покрыт низким кустарником и едва обитаем. Что касается островов Боунти, Антиподов, Аукленда, Кэмпбелля и Маккари, то единственными их обитателями были временные посетители, потерпевшие крушение или китоловы; ныне же последние уже не многочисленны. В 1874 году, остров Кэмпбелль был станциею, избранною французскими астрономами для наблюдения над прохождением Венеры по диску солнца. Германская экспедиция устроилась на Ауклендах, всё постоянное население которых состояло из одного пастушеского семейства.

Острова Кермадек—группирующиеся в тысяче километрах к северо-востоку от Новой Зеландии, на подводном пороге, который соединяет этот большой архипелаг с архипелагом островов Тонга—формально присоединены в 1887 году к Австралии и к колониальной британской империи. Открытые уже в прошлом столетии Уатсом и Антрекасто, они были необитаемы в то время, и оставались необитаемы почти постоянно и впоследствии. Ныне на главном острове, Рауль или Sunday-Island, у подошвы вулканического конуса, лежит небольшая деревня, в которой английское правительство основало склад жизненных припасов для потерпевших кораблекрушение. Два другие меньшие острова также по происхождению вулканические. Вместе они представляют поверхность приблизительно в 52 километра. Вероятно, острова Кермадек были некогда местом остановки для полинезийских переселенцев, как равно и ныне они служат ещё промежуточною станциею между британскими колониями Новой Зеландии и островами Фиджи. По своей же флоре они ещё принадлежат к ново-зеландской области.

С 1853 года, Новая Зеландия перестала быть колонию «Короны» и сама управляется парламентом, состоящим из двух палат, и министерством, в котором председательствует губернатор, представитель государя. Законодательный совет, составляющий верхнюю палату, состоит из 46 членов, назначаемых, как и губернатор, королевою; в числе этих избираемых законодателей находятся также два маориса. Палата представителей состоит из 74 выборных членов, в числе которых четыре маориса; все постоянные жители, имеющие 21 и более лет, могут быть избирателями, как равно и избираемыми. Члены парламента получают содержание в размере 5.000 франков, в виде возмещения издержек на путешествие. Выборные кантональные советы, аттрибуции которых подверглись ограничению, обсуждают дела, касающиеся данной провинции.

Департамент народного просвещения—один из наиболее богато дотированных. По закону 1877 года, начальное обучение—обязательное, бесплатное и светское—обнимает начатки наук и кроме того рисование, пение, домашнее хозяйство и воинские упражнения. Состояние народного образования в 1893 г. было: 1.302 публичных школ, с 122.000 учащихся, 24 средних учебных заведений, 274 частных школы, 10 ремесленных, училище глухонемых; три колледжа с университетским курсом: в Аукленде, Кентербери и Отаго. Сотни тысяч гектаров составляют дотации этих высших училищ. Коллегия экзаменаторов, называющаяся ново-зеландским «Университетом», присуждает те же самые степени, как Кэмбридж и Оксфорд. Несмотря, однако, на значительные суммы, отпускаемые на народное образование, число ново-зеландцев, неумеющих ни читать, ни писать, составляет ещё почти одну пятую населения.

Сухопутная армия состоит (1895—96 г.) из 192 человек регулярного войска, 4.052 волонтеров и 41 человек резерва; кроме того, в кадетском корпусе числится около 1.700 человек. Отряд австралийского флота, в числе двух судов и нескольких миноносок, охраняет берега, а подступы к четырем городам: Аукленду, Веллингтону, Кристчерчу и Дунедину—защищены укреплениями.

Бюджет Новой Зеландии громаден в сравнении с числом жителей, и государственный долг превышает долг всякой другой страны в мире, включая сюда и Францию. В финансовом 1897—98 году доходы составляли—148.125.000 франков; расходы—117.500.000 фр.; государственный долг—1.148.125.000 фр.; т.е. около 1.475 франков на одного жителя, включая и маорисов.

В нижеследующей таблице перечислены бывшие провинции, прежде небольшие самостоятельные и союзные государства, а ныне простые избирательные и административные округи:

Название		Поверхность в кв. килом.	Население к 10 дек. 1886 г.		Километрическое население	Главные города	Графства
Северный остров	Аукленд	118.310	132.709 ж.	253.814	2,1 жит	Аукленд	21
	Гаукс-бай		25.127 „			Непир	3
	Веллингтон		77.536 „			Новый Плимут	2
	Таранаки		18.442 „			Веллингтон	6
Южный остров	Нельсон	150.888	30.213 „	327.998	2,2 жит	Нельсон	7
	Мальбург		11.113 „			Бленгейм	3
	Кэнтербюри		121.400 „			Кристчерч	6
	Вестлэнд		16.128 „			Хокитика	1
	Отаго		149.154 „			Дунедин	13
Другие острова		6.340	600 „		0,08 „
Всего		275.530	582.412		2,1 жит.		62

По новейшим данным, пространство Новой Зеландии, с причисляемыми к ней островами: Чатам, Антиподов и др.,—270.935 кв. километр., а народонаселение около—777.000 человек.