II. Физическая география двойного американского континента

Новый Свет отличается от Старого простотой своей общей формы и симметричным расположением частей. Двойственность континентальной группы там гораздо яснее выражена, чем в четырех восточных материках, Европе и Африке, Азии и Австралии, которые тоже расположены по-парно, но с большой неправильностью контуров и размеров. В совокупности выступающих из-под воды земель Америка сама по себе составляет восточную, наиболее правильную часть полукруга, охватывающего Тихий океан; в сравнении с этой ветвью западная часть полукруга суши, обнимающая Китай, Индию, Африку, кажется разорванной, и при том она раздвояется, чтобы образовать ряд земель, направляющийся от Индо-Китая к Австралии. Тогда как неправильность форм Старого Света но позволяет распознать сразу его главную ось, которая для хребта страны имеет направление с северо-востока на юго-запад, а для пояса культуры и хода цивилизации—с востока на запад, ось Америки совпадает с её главными горными цепями на всем протяжении материка, от Аляски до Огненной Земли.

На первый взгляд два континента Нового Света, имеющие тот и другой треугольную форму и соединенные узким перешейком, кажутся как нельзя более точно разграниченными между собою; но в действительности промежуточный переход совершается постепенно, так что невозможно сказать в точности, где именно кончается Северная и начинается Южная Америка. Как и для делений Старого Света, географы затрудняются провести естественную границу между двумя Америками, и указываемая раздельная линия по необходимости должна быть, в большой её части, условной чертой. То же можно сказать о естественной границе между Европой и Азией: впадина Маныча и впадина, идущая от Каспийского моря до Аральского озера и до Обской губы, представляет во многих местах безразличные пространства, которые можно по произволу причислять к той или другой из этих частей света. Контрасты почвы, климата, флоры и фауны, позволившие разграничить мир азиатский и мир австралийский, почти изгладились в промежуточных островах, и распределение последних между двумя континентальными областями сделано на основании второстепенных соображений, именно—принимая во внимание подводный рельеф, племенной состав местного населения или национальность владетелей. Наконец, и самый Суэзский перешеек не всегда был рассматриваем как узел, связывающий Азию с Африкой: некоторые из древних географов присоединяли западную пустыню к восточной, как продолжение азиатского материка: по их понятиям, Африка начиналась только с долины Нила, и даже в наши дни ряд высот, идущий между этой рекой и Красным морем, обозначается именем «Аравийской цепи».

С геологической точки зрения, самая естественная граница между двумя Америками—Тегуантепекский перешеек. Последние скаты плоскогорья Анагуак сливаются в этом месте с равниной, а стена Гватемальских гор ещё не обозначилась ни одним выступом рельефа. К востоку от этой границы земли расположены в виде дуги, одна ветвь которой, Юкатан, продолжается в море длинным островом Кубой и другими Антильскими островами, тогда как другая ветвь образует Центральную Америку в собственном смысле, с её последовательными расширениями и сужениями. Но из всех раздельных линий самая отчетливая та, где Дариенский перешеек приставлен к огромной массе южного континента, на западе от дельты реки Атрато. Там высоты перешейка понижаются, не примыкая к Андской системе, и низкий порог, где некогда предполагали прорыть междуокеанский канал, соединяет две покатости. Если изучать строение двух американских материков не только в поверхностной их форме, как она ныне очерчена морем, но также в их подводных частях, то оказывается, что Северная Америка оканчивается на юго-востоке двумя извилистыми, но почти параллельными выступами или косами, примыкающими к южному континенту: эти две связующие земли суть Центральная Америка и Антильские острова, остров Куба служит поперечным соединением между этими выступами, и глубокия морские пропасти открываются в двух средиземных бассейнах, ограниченных со всех сторон материками, островами и полуостровами.

Между двумя Америками замечается большая аналогия форм, но не такая, как воображали мореплаватели шестнадцатого века, отыскивая на севере «Магелланов пролив», подобный существующему на южной оконечности Нового Света. Оба эти материка, рассматриваемые в общем их строении, представляют треугольники, одинаково расположенные, стороны которых соответственно почти параллельны, и которые соединяются между собой двумя параллельными полосами земли—собственно перешейком Центральной Америки и цепью Антильских островов. Северный треугольник обширнее: площадь его приблизительно на одну восьмую больше площади южного; однако, нужно заметить, что северо-восточная часть Америки, обнимающая полуостров Лабрадор и около половины Канады, отделена от континентального туловища правильной цепью озерных бассейнов, которая тянется на пространстве 4.000 километров, от озера Онтарио до Медвежьего озера, как морской пролив, частию засыпанный: таким образом обширные полуостровные области оторваны от главного тела Северной Америки, которая без этой отдельной полосы удивительно напоминает форму Южной Америки.

В теперешнем своем виде, северный континент Нового Света имеет, сравнительно с южным, менее правильную форму, более изрезан заливами и бухтами, богаче полуостровами: в этом отношении он представляет такой же контраст с Южной Америкой, как Европа с тяжелой массой африканского материка. Относительные размеры двух американских континентов определяются следующими цифрами:

Пространство Нового Света (по Бему и Вагнеру): Северная Америка, без островов и без Центральной Америки,—19.817.305 кв. килом.; Южная Америка, без островов и Панамы,—17.732.117 кв. килом.: Центральная Америка и Панама—547.308 кв. килом.; острова и Гренландия—3.735.483 кв. килом.; всего—41.832.213 кв. килом.

По общему протяжению береговой линии северная половина Америки на целые десять тысяч километров превосходит южную, именно: длина берегов Северной Америки, без островов, до р. Атрато,—43.750 килом.; длина берегов Южной Америки, без островов, до р. Атрато,—33.750 килом.

Южная Америка, уступая Африке по ширине, при одинаковом почти протяжении с севера на юг, отличается от «чернаго» континента большей стройностью и изяществом в контурах, и благодаря архитектуре материка и характеру рек, центральные части там гораздо доступнее с моря. Южная Америка, как и Северная, имеет то огромное преимущество, что в ней есть большие реки, судоходные до центра континента, каковы Амазонка, Парана, Уругвай, Ориноко, Рио-Магдалена, тогда как африканские реки, по большей части менее обильные, все заграждены порогами уже в небольшом расстоянии вверх от устья. Между двумя южными материковыми массами замечается любопытная симметрия, происходящая от того, что та и другая из этих масс заканчивают собою обширный полукруг земель, опоясывающий океанский бассейн Индийского моря и собственно Тихого океана. Высокие хребты Южной Америки тянутся на западной стороне континента, тогда как в Африке значительнейшие горные цепи и массивы расположены преимущественно на востоке; два перешейка, соединяющие эти страны с северными материками, Панамский и Суэзский, представляют такое же симметричное расположение; главные реки, как американские, так и африканские, текут в Атлантический океан, идя, так сказать, на встречу друг другу, и два крайние выступа суши, образуемые Северной Бразилией и Сенегамбией, расположены один против другого по обе стороны океана.

Две треугольные массы Америки сходны между собой не только внешними очертаниями, они представляют также большие аналогии по общему рельефу поверхности, по расположению плоских возвышенностей, горных цепей, равнин и рек. Цепь Скалистых гор и цепь Андов, обе очень высокие, тянутся параллельно западным берегам континента; обе они разветвляются во многих местах и представляют два или несколько хребтов параллельных или расходящихся, между которыми заключены высокие плоскогория; обе содержат вулканические кратеры, действующие или покоящиеся, и на скатах их осадочные формации на обширных пространствах покрыты лавами или туфами и вулканическим пеплом. В каждом из этих двух континентов треугольная форма определяется западной осевой системой и другой орографической системой, занимающей часть восточной территории: это Апаллахские горы в Северной Америке, и Серра-де-Мар (Приморские горы) и бразильские цепи—в Южной; в обоих континентах восточные хребты расположены по большей части параллельно морскому берегу, но они гораздо ниже западных горных цепей и отделены от последних обширными равнинами, бассейнами, в которых реки переплетаются своими истоками. Именно в центре обоих материков, там, где, казалось бы, должны находиться самые высокие массивы, простираются низменности, где скопляются континентальные воды, изливающиеся главной своей массой в Атлантический океан или в боковые моря; верхние притоки Миссисипи не отделены от верхних притоков реки св. Лаврентия и северной Красной реки сколько-нибудь значительною водораздельною возвышенностью; точно также, на южном материке, скат колеблется между двумя покатостями—Амазонки и Лаплаты. Озерная область, занимающая ныне центральную часть Северной Америки, прежде, несомненно, имела гораздо более обширное протяжение; Мичиганский полуостров был большим островом, и истечение вод, меняя направление в разные геологические века, происходило некогда чрез Гудсонов поток и через Миссисипи; в наши дни оно совершается чрез реку св. Лаврентия. Констатировано, что фауна канадских озер представляет морской характер многочисленными видами, и многие озера, как, например Шамплен и озера Семи Наций, в штате Нью-Йорк, имеют форму, заставляющую видеть в них бывшие фиорды, постепенно отделившиеся от моря. Некоторые реки Северной Америки тоже, повидимому, принадлежали некогда к числу таких глубоких бухт, служивших руслом для ледников. Такова, например, река Сагенэ, с её огромными глубинами в 200 метров; такова же и река св. Лаврентия, дающая доступ большим морским судам на тысячу верст внутрь материка. Нужно заметить также, что северная часть Северной Америки, уже освободившаяся от льдов, находится ещё в озерном периоде, следовавшем за ледяными веками. Озера эти уже значительно уменьшились, но во многих округах их причудливые лабиринты и теперь ещё занимают более половины территории; реки ещё не урегулировали своего течения, как реки умеренного пояса в Европе и Америке, но, подобно скандинавским и финляндским потокам, представляют цепь неправильных озер, соединенных одно с другим рядом порогов, обрывов, водопадов, «котловин». В этом отношении Канада самая любопытная страна во всем свете: даже самые большие её реки, ещё молодые в истории земного шара, прерываются огромными водопадами. У подножия этих препятствий, как известно, совершились некоторые из замечательнейших событий в летописях международных столкновений. Так, Ниагара и Оттава были предметом ожесточенной борьбы; Saut de Carillon (водопад «Трезвон») и другие пороги реки, охраняемые ирокезцами, на многие годы задержали ход колонизации.

Пока геология Америки не была отчасти изучена, географы часто задавали себе вопрос—не есть ли «Новый» Свет и по времени своего образования более юный материк сравнительно со Старым Светом? Вопрос этот разрешается в прямо противоположном смысле: из всех материковых масс Северная Америка, в её нынешней форме, повидимому, самая древняя; с конца мелового периода она является почти с теми же контурами, какие имеет и теперь. Вся северо-восточная часть континента, к востоку от цепи больших озер, и включая сюда всю совокупность полярных архипелагов, состоит из кристаллических или осадочных формаций, озойских или палеозойских, принадлежащих к временам глубокой древности. Внешний выступ гор, окаймляющий побережье Лабрадора и продолжающийся на север и северо-запад, состоит главным образом из гнейса и других очень древних каменных пород, представляя со стороны моря крутой, а со стороны материка пологий скат. На западе простирается обширная плоская возвышенность из пред-силурийских пластов, которой Зюсс дал название «канадского щита», за её выпуклую форму; процесс размывания почти совершенно обнажил её от верхних палеозойских слоев, и Гудсонов залив весь был вырыт водами на небольшой глубине в её поверхностной части.

Американские континенты не представляют других областей, где бы форма и рельеф сохранились на обширных пространствах впродолжении ряда геологических веков. В сравнении с канадским «щитом» самые старые части Южной Америки—недавнего происхождения. Во внешних очертаниях материковой массы несомненно произошли значительные перемены, особенно в контурах перешейков и островов, соединяющих две Америки. Хотя невозможно изучать непосредственно поверхность земель, теперь поглощенных морем, однако, естественная истории островов позволяет распознать во многих местах первоначальную непрерывность суши. Так, распределение различных видов моллюсков в водах Антильских островов доказывает, что Центральная Америка и Мексика соединялись прежде с Багамским архипелагом большими островами Кубой и Гаити. С другой стороны, острова южных цепей принадлежали некогда одни—к твердой земле Венецуэлы, другие—к Гвиане. Точно также различие фаун в Караибском море и Тихом океане, разделенных лишь очень узкой полосой перешейков, служит доказательством того, что две половины Нового Света с давнего времени составляют одну сплошную землю. Из 1.500 видов морских раковин, принадлежащих к караибской области, только около пятидесяти встречаются также по другую сторону Панамского порога, где, по Адамсу, число классифицированных до сих пор видов мягкотелых животных доходит до 1.350. Из этого заключают, что с конца миоценового периода уже не было сообщения между двумя океанами; может-быть, период их соединения восходить к гораздо более ранним временам.

В целом, Новый Свет представляет замечательный контраст между двумя своими берегами—западным, усаженным вулканическими конусами, и восточным, давно пребывающим в покое, разве на Антильских островах, и постепенно размываемым морем. Однако, огнедышащие горы запада распределены неравномерно, и цепь их в разных местах прерывается широкими брешами. Первый криволинейный ряд гор этого рода, не менее правильный, чем ряды Курильский и Камчатский на азиатских берегах,—составляют кратеры Алеутских островов, продолжаемые вулканами полуострова Аляски, затем, на континенте, следуют одна за другой несколько вулканических гор, с цирками и кратерами, наполненными льдом и тем не менее ещё дымящимися: такова, например, гора Врангеля, на северо-запад от горы св. Илии. К северу от реки Колумбии расположена третья группа вулканов, сохранивших ещё некоторые остатки деятельности, но почти угасших, в сравнении с теми грозными жерлами, которые некогда извергали в этих областях огромные потоки лавы. К югу от Колумбии, на всем протяжении Калифорнских берегов, единственными кратерами, ещё дымящимися, являются так называемые фумароллы, и только в Мексике встречаем опять трещину земной коры, идущую от одного моря до другого и уставленную по краям действующими конусами извержения. Область перешейков, от Гватемалы до Костарики, тоже пересекается цепью вулканов, стоящих на очагах постоянного горения. Что касается Южной Америки, более богатой, чем северный материк, каналами для выхода лавы и пепла, то она представляет три главные области подземных пожаров и землетрясений: это—Колумбия, Боливийское плоскогорие и Чили. Наконец, дымящиеся горы встречаются ещё на некоторых из Малых Антильских островов, между Атлантическим океаном и его боковым бассейном—Караибским морем. Судя по учащенности и силе взрывов, американские вулканы перешейка соответствуют вулканам Ост-Индского архипелага, на другой стороне Земли, расстояние между этими двумя очагами подземного огня составляет как раз половину земной окружности, и два ряда вулканов, костарикские и яванские, почти одинаково удалены от равноденственной линии,—первый на севере, второй на юге. Наша планета имеет как бы два огненных полюса, совпадающих тот и другой с переходной областью между двумя материковыми массами.

В Новом Свете, так же, как и в Старом, наибольшая часть земель сосредоточена в северном полушарии, как будто в этом случае действовала какая-то притягательная сила, исходящая из арктического полюса. Равноденственная линия проходит в Америке не через перешеек, но гораздо южнее, над рекой Амазонок, которую часто называют «движущимся экватором». Пространство американской территории и прилежащих островов выражается следующими цифрами; к северу от экватора—27.229.500 кв. километр.; к югу—14.602.713 кв. километр.

Следствием такого распределения суши Нового Света в отношении экватора является то, что умеренный пояс, наиболее благоприятный для заселения страны и промышленного развития человечества, занимает в Северной Америке самую широкую часть континента, тогда как в Южной Америке он отодвинут от главной массы материка к пространствам, сравнительно узким, которые продолжаются по направлению к мысу Горн. Следовательно, в этом отношении северный континент поставлен в более выгодные условия, чем южный; но, с другой стороны, он находится в гораздо худшем положении: огромное протяжение полярных областей делает большую часть его почти непригодной для культуры, по причине холодного климата и недостатка растительности. В Южной Америке только крайняя оконечность может считаться действительно негостеприимной для цивилизованного человека, тогда как в Северной необитаемые пространства Канады, Полярного архипелага и Гренландии равняются Европе по величине. Прежде пределы колонизации Нового Света европейцами составляли: на севере—берега реки св. Лаврентия, на юге—берега Лаплаты. Последний предел теперь уже на много перейден, тогда как «Высота Земель», между рекой св. Лаврентия и Лабрадором, ещё не пройдена колонизацией. С той и другой стороны, оконечности Нового Света изрезаны фиордами; но южный континент представляет эти образования только на юге от собственного Чили, тогда как в Северной Америке глубокия иссечения берегов начинаются: на западе—от пролива Сан-Хуан-де-Фука, на востоке—от заливообразного устья реки св. Лаврентия, бывшего фиорда, ныне частию засыпанного.

Тропический пояс, лежащий между двумя умеренными, захватывает лишь весьма небольшую часть Северной Америки в собственнон смысле, но он обнимает всю Центральную Америку, Антильские острова и более половины южного материка. Этот пояс, отличающийся сильными жарами и, в сырых местностях, необыкновенно богатой и плодовитой растительностью, натурально гораздо менее благоприятен для возрастания и благосостояния населений, чем области с умеренным климатом; однако, тропические страны Нового Света, благодаря соседству моря, пользуются, по большей части, особым климатом, более мягким и ровным, чем климат стран Африки и Азии, лежащих под теми же широтами: на островах и перешейках Караибского моря климат имеет существенно морской характер. С другой стороны значительная часть Экваториальной Америки состоит из возвышенностей, плоскогорий и гор, высота которых уравновешивает своими холодами нормальные условия климата в нижних равнинах. Таким образом, благодаря своему возвышенному положению, многие страны жаркого пояса являются как бы перенесенными в умеренный пояс; таково, например, Мексиканское нагорье, нормальная температура которого, приведенная к уровню моря, равняется 28 градусам по Цельсию. Но низменные области, с сырым и жарким климатом, остаются враждебными человеку. Так, великолепная река Амазонок, самый обильный поток земного шара, протекает почти на всём своем протяжении по безлюдным местностям, хотя равнины её бассейна, по своим природным богатствам, были бы вполне достаточны для прокормления и содержания всех обитателей нашей планеты.

Характеристическую черту климата Америки, в сравнении с климатом Старого Света и особенно с климатом Европы, составляет его меньшая средняя температура: при равенстве широты он холоднее, по крайней мере в северном полушарии, и в некоторых местах разница доходит даже до 8 градусов. В то время, как термический экватор Африки и Аравии превышает 30 и 31 градусов, он показывает всего только 27 или 28 градусов в самых жарких областях Нового Света. Эта разность температуры между двумя атлантическими берегами не держится равномерно впродолжении всего года: не лето, а зима Северной Америки, так сказать, отодвигает весь континент по направлению к арктическому полюсу. В июле месяце жары в Соединенных Штатах не менее сильны, чем под соответствующими широтами за-атлантических стран, тогда как в январе на берегах Миссисипи господствуют такие же холода, как в Норвегии. Снег зачастую целыми месяцами покрывает землю в Сен-Луи и Вашингтоне, под той же широтой, как Лиссабон, Мессина и Смирна, города, где его почти совсем не знали бы, если бы он не виднелся иногда на вершинах соседних гор: чтобы найти зимний климат Нью-Йорка на европейских берегах, нужно подняться градусов на двадцать к северу.

Известно, какие влияния, атмосферные и морские, обусловливают этот замечательный контраст температуры между противоположными берегами, омываемыми Северным Атлантическим океаном. Господствующие ветры в приморской Европе—юго-западные, т.е. дующие из тропических областей Америки; в том же направлении движутся и воды океана: из Антильского моря и из экваториальных областей они текут на северо-восток, не оказывая сколько-нибудь заметного влияния на климат Северной Америки; действие их проявляется только на западных берегах Европы, вплоть до Скандинавии и Шпицбергена, тогда как вдоль северо-американского побережья проходит холодное течение, выходящее из полярных морей. Однако, движение этих морских рек не отличается строгой правильностью: пробегаемый ими путь не представляет, как это думал Мори, траектории, которую можно бы было вычислить, как вычисляют кривую, описываемую ядром по выходе из жерла пушки; течение их значительно уклоняется в ту или другую сторону, замедляется или ускоряется, осложняется приливами и водоворотами, подвергается бесчисленным влияниям климата и, в свою очередь, оказывает действие на смену времен года. Гидрографические исследования, произведенные моряками, преимущественно под руководством морского министерства Соединенных Штатов, доказали, что «Заливное течение», один из главных факторов в образовании климата Западной Европы, далеко не так правильно, как воображали прежде, по крайней мере на поверхности, ибо во многих местах имели случай наблюдать, что под изменчивыми поверхностными течениями более глубокие слои воды следуют правильному движению. Выкидки и разбитые суда, за движением которых всегда заботливо следят и отмечают их местонахождение, чтобы предостерегать экипажи отправляющихся в плавание кораблей от случайностей встречи, часто описывают извилистые пути и даже совершенно возвращаются к своему первоначальному направлению, когда они были подхвачены водоворотами или противными течениями. Иной корабельный остов направляется от Бермудских островов к Флориде, т.е. в обратную сторону с общим течением, воды которого несутся от Америки к Европе. В конце 1887 года один несчастный случай дал возможность констатировать, каково было в эту зиму общее движение океанской волны к западу от Лонг-Айленда: вся масса вод двигалась тогда почти прямо с запада на восток, под широтами Нью-Йорка, Азорских островов и Лиссабона. Один плот, состоявший из 27.000 бревен и имевший 180 метров в длину, при общем весе около 11.000 тонн, был приподнят ураганом, оторван от тянувшего его огромного буксирного парохода и брошен на произвол течения. На третий день все порты Атлантики были предупреждены об опасности, и несколько судов устремились на поиски выкидок, для того чтобы известить судохозяев о местонахождении этих обломков. Свыше пятисот усмотренных отрывков плота были отмечены на обсервационных картах, и таким образом было дознано, что течение расходилось веерообразно по направлению к Азорским островам: в 255 суток обломки прошли путь в 6.000 километров, следовательно, двигались с средней скоростью одного километра в час; остатки плота занимали, с севера на юг, под меридианом острова Флорес, пространство в одиннадцать градусов широты, между 34-й и 45-й параллелями.

Другие морские течения, идущие вдоль американских берегов, производят действие, аналогичное действию Гольфстрема и полярного течения, видоизменяя разнообразно континентальный климат, смотря по отклонению, ускорению или замедлению их движения. Так, тихо-океанское течение, в котором признают соответствии с Гольфстремом, Куро-Сиво или «Черный поток», производит на западных берегах Северной Америки климатические явления, подобные тем, которые наблюдаются в приморской Европе: оно тоже приносит из японских морей относительно теплые воды, переливающиеся через океан; оно подходит к берегам Нового Света на юге полуострова Аляски и идет вдоль побережья Орегона и Калифорнии; но, спускаясь из более холодных областей в более теплые моря, смешивается с водами, выходящими из полярных пространств, и постепенно превращается в холодное течение; у тропических берегов оно освежает окружающий воздух и умеряет жаркий климат. Впрочем, Куро-Сиво ещё менее правилен, чем Гольфстрем, в ходе своего течения: он образуется не в бассейне с определенными границами, как Мексиканский залив, и начинается не при выходе из ворот пролива, как река между двух твердых берегов; он, так сказать, плывет через океан, и движение его медленнее, чем движение соответствующего течения Северной Атлантики.

Два противоположные берега Южной,Америки, как и берега Северной Америки, подчинены влиянию двух морских течений, оказывающих обратное действие на климат. В то время, как полярное течение, приходящее из Баффинова моря, понижает температуру берегов Новой Англии и Нью-Йорка, ветвь Куро-Сиво, омывающая калифорнское побережье, нагревает там климат, вследствие чего изотермические линии изгибаются в этом месте к северу. Точно также в Южной Америке вдоль западного берега проходит антарктическое полярное течение, холодные воды которого умеряют жары поморья, даже под экватором; восточный же или атлантический берег получает в своих бухтах теплую волну, приносимую ветвью великого экваториального течения, которое, перейдя Атлантический океан с востока на запад, ударяется в материк у мыса Сан-Рок и делится на две второстепенные реки, из которых одна проникает на северо-западе в Караибское море, а другая спускается на юг и юго-запад к заливообразному устью Лаплаты. Замечательно, что из четырех главных морских течений, влияющих на климат американских континентов, два повышают и два понижают температуру прибрежья. Одинаковое действие производят эти течения по диагонали от одного материка к другому: восток Северной Америки и запад Южной охлаждаются; запад первого континента и восток второго нагреваются морским течением.

Благодаря удлиненной форме двух треугольных половин Нового Света, ни одна область этих материков не удалена на очень большое расстояние от моря, и все ветры приносят некоторое количество влаги внутрь материка; дождей совсем не бывает только там, где горные цепи задерживают движение облаков, которые проливают свою водяную ношу прежде, чем перейти чрез эту высокую преграду. В среднем, выпадение атмосферных осадков в Новом Свете обильнее, чем в Старом, как это доказывает огромная масса воды, катимая американскими реками. Амазонка—величайший пресноводный поток на земном шаре; некоторые другие американские реки, как св. Лаврентия, Миссисипи, Ориноко, Парана, тоже мало имеют соперников между реками Старого Света. Хотя ещё не констатировано точными измерениями, чтобы Америка получала в каком-либо месте дожди, равные тем, которые выпадают на горах Черрапонжие, принадлежащих к покатости Брахмапутры, но, судя по огромному расходу реки Атрато, впадающей в залив Ураба, на северо-западном углу Южной Америки, не было бы ничего удивительного, если бы оказалось, что годовое количество дождей в этой области равняется количеству, найденному для при-гангской Индии: на равной площади, бассейн Атрато катит в двадцать три раза больше воды, чем Сена. Значительная часть равнин и плоских возвышенностей в Северной Америке, на запад от Миссисипи, состоит из пространств с редкими дождями, с бесплодной или мало плодородной почвой; но пустыни в собственном смысле встречаются только около Калифорнского залива и вдоль чилийского и перувианского побережья, на передних террасах Андов, закрытых от дождей громадной стеной гор, высящейся с восточной стороны. Что значат эти неудобные для обитания пространства в сравнении с цепью пустынь, которая занимает большую часть диагонали Старого Света, от берберского Адрара до Китайской Манчжурии?

Расположение Америки по направлению с севера на юг, через все климаты, позволяло уже наперед предположить, что, по отношению к континентальной поверхности, совокупность её растений по численности превосходит растительное царство Старого Света. И действительно, американская флора сравнительно богаче флоры других материков: занимая гораздо меньшее пространство, она, однако, обнимает почти столько же растительных поясов, ясно разграниченных присутствием характеристических видов и родов. От ледовитых островов крайнего севера до южной оконечности Нового Света, мы видим там последовательно—сначала земли совершенно голые, без всякой растительности, или покрытые только ковром мхов, затем редкие лески кривой приземистой березки, ивняка и других кустарников, менее высоких, чем большая трава; далее к югу деревья постепенно принимают всё более крупные размеры, и на восточной стороне континента, в Канаде и в Соединенных Штатах, группируются в разнообразные массивы, где господствуют лиственные породы, отличающиеся между собой формой и цветом, тогда как на западной стороне, в Британской Колумбии, Орегоне и Калифорнии, преобладают хвойные деревья, между которыми встречаются великаны растительного мира, как, например, секвойа, соперничающая толщиной и высотой ствола с австралийским эвкалиптом. Под теми же широтами простираются «прерии», менее обильно орошаемые, обширные моря травы, теперь постепенно обращаемые в пахатные земли, и высохшие водоемы плоскогорий, покрытые соляными растениями, в роде тех, какие прозябают на низменных берегах моря. В Мексике и в Центральной Америке растительные области расположены параллельными поясами, от «жарких земель» окраины до «холодных земель» внутренней части страны. Антильские острова тоже имеют свою особую форму, так же, как Твердый берег (Costa Ferma) и Анды. Бассейн Амазонки почти сплошь наполнен лесами, куда можно проникнуть только естественными путями—по рекам и их притокам; нет страны на земном шаре, где бы зелень покрывала почву на столь обширных пространствах: это область лесов по преимуществу, так что ботаники дали ей специально название Hylaea (Лесная). Южнее, в умеренном поясе, на плоскогориях господствуют араукарии, затем следуют травяные степи, пампасы, соответствующие прериям Северной Америки. Патагония тоже отличается специальной флорой, также как Огненная Земля, с её лесками приземистого бука, стелющимся кустарником и лишаями.

Американская фауна, подобно флоре, представляет большое разнообразие, соответствующее бесконечному различию почвенных и климатических условий: птицы, рыбы, земноводные, пресмыкающиеся, насекомые всякого рода представлены там в огромных количествах. Пропорция млекопитающих также весьма значительна, но крупные виды, свойственные Африке и Азии, не имеют себе подобных в Америке: уже натуралисты прошлого столетия заметили, что в этой самой узкой части света животные отличаются меньшими размерами. Америка имела мастодонта в недавнюю геологическую эпоху; в третичные века Скалистые горы тоже имели своих исполинских млекопитающих из класса Dinocerata; но в настоящее время в Новом Свете нет четвероногих, которых можно было бы сравнить с жирафом, слоном, носорогом; однако, между его дикими животными есть очень крупные, как например, полярный белый медведь и бурый медведь Скалистых гор, канадский лось и северный олень, ягуар Тропической Америки, которого туземцы обыкновенно называют, также, как и пантеру, «тигром». И в самом деле, это только особые виды, представляющие тот же самый тип в двух различных средах; точно также можно сказать, что вигонь—американский верблюд, а нанду—американский страус. Южный континент резко отличается от северного, как центр творения; он имеет очень большое число зоологических семейств, не встречающихся в Северной Америке. Так, например, птиц там насчитывают до 2.300 видов, тогда как на северном материке их всего только около 700, то-есть втрое меньше; относительно рыб контраст ещё поразительнее: северо-американские воды по своей ихтиологической фауне походят на воды Европы и Азии. Породы рыб, свойственные исключительно Южной Америке, насчитываются тысячами: Агассиц собрал до 2.000 различных видов в одном только бассейне Амазонки; одно большое озеро заключает в себе столько же разных пород рыбы, сколько воды всей Европы.

Что касается американского человека, то племена его удивительно сходны между собой на всём протяжении Нового Света, от одного конца до другого. За исключением эскимосов, которые, по мнению многих писателей, принадлежат к азиатской расе, и сородичи которых, чукчи, живут в северо-восточной Сибири, обитатели Америки шестнадцатого столетия, до европейской колонизации, повидимому, составляли одну и ту же этническую группу. Каковы бы ни были местные различия между северянами и южанами, цивилизованными и дикарями, земледельцами и бродячими звероловами; как бы ни были велики контрасты между отдельными народами, происходящие от различия образа жизни, нравов и четырехсот пятидесяти языков,—коренные жители Нового Света, почти все без исключения, имеют некоторые общие физические признаки и тот темный, желтый, оливковый или красноватый цвет кожи, за который аборигенам Америки дали название «краснокожих»; у всех у них волосы черные, жесткие, невьющиеся, походка медленная, вид важный, пульс менее быстрый, чем у обитателей Старого Света. Большинство американских туземцев свидетельствуют о родстве между собой угловатой формой лица, крепкими челюстями, выпуклой дугой бровей, орлиным носом, резкими чертами, мало разнящимися у мужчин и женщин, широким и могучим бюстом, сравнительно с развитием членов. Таков тип, называемый «индейским», впрочем, совершенно отличный от типа настоящих индийцев, обитателей Индии, с которыми их смешивало воображение Колумба и его испанских преемников.